Здесь и сейчас

Глава 2

Глядя на стоявшего напротив нее мужчину, Настя даже задумалась, видела ли она раньше в реальной жизни, а не на экране, такие красивые лица. Наверное, все-таки, только в кино. Где, соответствующее освещение, правильно подобранный грим и мастерство парикмахера, превращают обычные, нормальные, человеческие лица актеров, с теми же недостатками, что и у обычных людей, в идеальные. Безупречно прекрасные, с гладкой бархатистой, как лепесток цветка, кожей, выразительными, сияющими особым светом глазами, с симметричными, правильными чертами. Здесь, в мастерской, не было специального освещения, и посетитель, совершенно определенно, не воспользовался услугами гримера, прежде чем прийти, но его лицо было идеальным. Идеальные пропорции, идеальная симметрия и правильность черт. Совершенная красота. Своя собственная. Мужественная красота, без намека на слащавость и свойственную некоторым привлекательным представителям сильного пола кукольность. Он был немного похож на исполнителя роли одного из двух пластических хирургов из сериала «Части тела», естественно на того, который красавчик. Только намного, намного красивее.

– Добрый день! Рад познакомиться. Вадим. – Сказал обладатель неземной красоты, глядя на хозяйку мастерской глазами нереального для обычных смертных, не наделенных идеальной красотой, глубокого синего цвета. Сверкнули почти все тридцать два ровных белоснежных зуба, контрастируя с загорелой кожей, ослепляя, поражая, приводя в восхищение. – Мне Вас порекомендовали. Один знакомый. Сказал, что Вы отличный мастер.

– Добрый день, – Настя, помимо воли, ощутила собственное несовершенство.

Синеглазый Вадим легонько повел широкими плечами. Сильное гибкое тело вполне соответствовало лицу. Даже под одеждой, дорогой и изысканной, ясно угадывалось, что бицепсы, трицепсы и все восемь кубиков на прессе у него в полном порядке.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Настя указала посетителю на стул. Мистер совершенство сел и небрежно закинул ногу на ногу, отчего стал казаться еще привлекательнее. Из дальнего угла мастерской фыркнул Сашка, очевидно взревновав к появлению «на своей территории» представителя одного с ним пола, имеющего явное превосходство по всем статьям.

– Что вас к нам привело? – улыбнулась Настя.

– У меня возникла небольшая проблема, – голос у него был довольно низкий. Он как нежный бархат, обволакивал плотной завесой, ласкал слух, заполнял все пространство вокруг себя. – У меня есть старинные часы.

Он засмеялся, вновь ослепляя белизной зубов, а заодно, сиянием глаз.

– Вещь, доставшаяся от родителей. Стояли у нас дома, сколько я себя помню. Не знаю где мать с отцом их взяли. Они громоздкие и, честно говоря, довольно уродливые. Но, несмотря ни на что, я их люблю. Вещь, которая дорога, как память, – он попытался изобразить легкое смущение собственной сентиментальностью. Но было очевидно, что никакого смущения он не испытывает. Подобные чувства не свойственны людям с такой внешностью. Просто игра, которая, вероятно, безотказно действует на представительниц женского пола, очаровывая их. Но, возможно, он не ставил перед собой цель произвести еще более сильное впечатление, и это была естественная для него, непреднамеренно-привычная манера поведения. Как характерный жест или любимая поза.

– Понимаю, – подбодрила Настя, обладателя старых, громоздких и, по его собственному утверждению, уродливых часов, к продолжению рассказа о возникшей с ними проблеме.

– Корпус сделан из дерева, и мне кажется, ему срочно нужна реанимация. Еще немного и он просто развалится. И тогда уж точно придется отправить семейную реликвию на свалку. – Он опять засмеялся и снова повел плечами. Красота. Просто глаз невозможно оторвать, какая красота. – Как я уже сказал часы очень громоздкие. Высотой примерно с меня. Боюсь их трогать, чтобы они и впрямь не развалились. – Он посмотрел на Настю, плеснув порцией нереальной синевы, лучащейся из его глаз. – Вы могли бы приехать и взглянуть на них? Я был бы очень признателен! – сверкнула очередная улыбка. – Понимаю, глупо так переживать из-за дурацких, никому не нужных часов, но, как я уже сказал, это память. Когда я смотрю на них, они напоминают мне о прошлом. О моем детстве, о родителях…

– О, разумеется, я обязательно посмотрю на вашу семейную реликвию, и мы решим, что можно сделать. Думаю, что мы спасем памятную для Вас вещь, и не дадим ей отправиться на свалку, – улыбнулась Настя. – И вовсе нет ничего глупого в том, что Вы привязаны к этим часам. Обладатели подобных вещей «с историей», ценят не сам предмет, а именно эмоции, воспоминания, связь с прошлым и с дорогими людьми. Если бы Вы видели, к каким странным вещам, порой, привязаны наши клиенты, Вы бы очень сильно удивились, – засмеялась она.

– То есть я не сумасшедший? Вы меня обнадежили. А то я уже волновался, что моя привязанность к старой рухляди, это что-то не вполне нормальное, – смеясь, сказал он.

– Нет, уверяю Вас. С Вами все в порядке. Большинство людей, к чему-нибудь да привязано. Очень многие, просто, держат это в секрете.

Оставив адрес и договорившись о встрече, Мистер самый красивый мужчина во вселенной, покинул мастерскую, оставив после себя легкий и, естественно, необычайно приятный, исключительно мужской и одновременно изысканный аромат своего парфюма.

– Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Хо-хо-хо! Ну, разумеется, я могу приехать посмотреть! Вы меня обнадежили! Хо-хо-хо! – паясничал Сашка, корча рожи, и изображая в лицах, только что состоявшуюся беседу Насти и невероятного мужчины.

– Завидуешь? А он и вправду, красавчик! Есть чему позавидовать.

– Вот еще! У него на лбу написано – я сам себя обожаю. Я синьор Великолепный и все должны восхищаться мной, также как восхищаюсь собой я сам.

В мастерскую вошел Мишка.

– Мачо, в коридоре, это от вас или просто заблудился по дороге в Голливуд?

– О, да, от нас! Видишь, Сашка в припадках зависти корчится. Борется изо всех сил с начинающимся комплексом неполноценности, – улыбнулась Настя. – Надеюсь, ты-то хоть спокойно перенесешь встречу с совершенством, тем более в коридоре освещение плохое, ты, наверное, особо и не разглядел.

Мишка засмеялся.

– Нет, уверен, я спокойно смогу пережить встречу с брутальным красавцем. Я уже большой мальчик, умею брать себя в руки, так, что справлюсь. До комплексов точно не дойдет.

– Ну, слава богу. Два закомплексованных завистника, это уже перебор.

– А ты как? Сердцебиение участилось? Дыхание перехватило? Помутнение рассудка? – весело глядя на Настю, спросил Мишка.

– Все в порядке. Я тоже стойко выдержала это невероятное явление.

– У них завтра свидание, – наябедничал Сашка, бросив многозначительный взгляд на Настю и ухмыльнулся. – У брутального мистера совершенство дома. Представляешь?! Ох, не знаю, сможешь ли ты устоять, Настя в домашней, интимной обстановке, так сказать. Здесь-то тебя хоть присутствие свидетелей сдерживало. А там, один на один, он как плечиками поведет, ты как контроль над собой потеряешь, а заодно всякий стыд и чувство приличия. Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Мы сейчас будем спасать ваши здоровенные, уродские часы, а Вы будете ослеплять меня своей дивной красотой, мой мачо. Я готова. А Вы? Хо-хо-хо! Ха-ха-ха!

– Не надоело?

– Думаешь, устоишь? Ты в себе уверена? – присоединился к Сашкиному веселью Мишка.

– Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Какие вы оба идиоты, – сказала Настя двум своим закатывающимся от смеха мужчинам. – И кстати, я не люблю красивых мужчин. Слишком самовлюбленные. Посмотреть, может, и приятно, но приближаться не стоит. Единственное исключение ты, Мишка. В тебе удивительным образом сочетается красота и абсолютное отсутствие самолюбования.

– А я красивый?! – ухмыльнулся он.

– Ну, ничего так, до моего завтрашнего мачо, конечно, не дотягиваешь, но вполне.

Мишка гордо расправил плечи, между прочим, ничем не хуже, чем у давешнего посетителя и с надменным видом посмотрел на Сашу.

– Понял, салага, кто тут красавчик?

– Хо-хо-хо! Конечно, конечно Мистер вполне ничего.

– Боже, меня окружают великовозрастные недоумки! – Настя покачала головой, глядя на разрезвившихся, как детсадовцы, двух взрослых мужчин.

–

– Вот, – сказал Вадим, указывая на внушительные и впрямь жутко уродливые часы. – Что скажете?

Настя осмотрела корпус.

– Ну, они не в таком уж плохом состоянии. Все совсем не так страшно. Слегка укрепить, подновить и будут лучше чем раньше.

– Механизм тоже не работает, – засмеялся он.

Настя тоже развеселилась.

– В общем, они и в самом деле, тяжело больны. Им требуется сразу несколько специалистов, чтобы вернуть их к жизни.

– Надеюсь, что Вы, как один из специалистов внесете свой вклад в благое дело по их спасению?

– Конечно. Хотя, часовщик поможет им намного больше чем я.

Вадим засмеялся.

– Выпьете со мной кофе? Я знаю волшебный рецепт.

– Ну, если волшебный, то, конечно, я не могу отказаться, и не попробовать, – улыбнулась она.

Хозяин дома, проводил гостью на кухню. Как и все остальные помещения большого загородного дома, которые Настя уже успела увидеть, кухня была просторной, обставленной, в полном соответствии с требованиями современной моды, оборудованной всевозможными достижениями прогресса, призванными упрощать и облегчать, процесс приготовления пищи. Но здесь, как и во всем доме, создавалось ощущение необжитого пространства. Не было присутствия человеческого тепла. Атмосфера была безликой. В любом доме, обитатели, не зависимо от степени склонности к созданию уюта и обустройству места проживания, вносят что-то свое. Обозначают присутствие личными вещами, какими-то мелочами, придающими индивидуальность, принадлежность данного места именно им. Здесь, изо всей обстановки, какую-то историю «отношений» с владельцами, имели только уродские часы, ради которых, она тут и оказалась. Но и они, почему-то, казались, просто «воткнутыми» в первое попавшееся место. Чужеродный предмет, очутившийся здесь случайно, не имеющий ко всему остальному дому никакого отношения.

– Вы постоянно здесь живете? – не удержавшись, спросила Настя.

– Я очень часто бываю в разъездах, – он развел руками и немного грустно вздохнул. Скорее опять напоказ. – Работа. Здесь бываю только время от времени. Большая часть жизни проходит в гостиничных номерах.

– Мне просто показалось, что дом выглядит необжитым.

– По-хорошему, так и есть, – кивнул он. – Мне не до создания уюта. Для этого, вообще, как мне кажется, нужна женская рука. Мужчины для этого не слишком хорошо приспособлены. Мы просто пользуемся местом, в котором живем, ничего не желая отдавать взамен. Мужчины – потребители по природе. Страшные эгоисты во всем. – Он засмеялся.

Они допили кофе. И вправду очень не плохой.

– Спасибо, – Настя поднялась. – Я Вам позвоню, когда смогу приехать, чтобы заняться корпусом часов. Если Вы будете в отъезде, можете прислать ключи от дома.

Он тоже встал. Обойдя стол, он подошел к ней почти вплотную.

– Настя, – его лицо было очень близко, она уловила легкий аромат туалетной воды и запах его тела. Он слегка наклонил голову, чтобы не так сильно возвышаться над ней. Синие глаза внимательно и неотрывно смотрели на нее с безупречного, и от этого, кажущегося, как и его дом, безликого, лишенного теплоты лица. – Мне бы хотелось узнать Вас ближе. Я буквально очарован… – бархатистый, обволакивающий голос звучал ровно, почти равнодушно, совершенно не соответствуя смыслу сказанных им слов. Глаза оставались холодными, в них не было ни проблеска чувства. Настя сделала шаг назад, ощущая неловкость и даже легкую неприязнь. Этот и впрямь чересчур самовлюбленный представитель мужского пола, очевидно, привыкший, что женщины теряют голову при виде его сказочной красоты, даже не дает себе труда изображать какие-то чувства со своей стороны во время попытки обольщения.

– Вадим, извините, мне нужно идти, – как можно более вежливо сказала она. Красивое лицо, находившееся совсем близко от ее лица, больше не казалось ей совершенным, подобным произведению искусства. – И давайте оставим наши взаимоотношения на уровне заказчик-исполнитель.

Его губы растянулись в улыбке. Сияющей и бездушной.

– Дайте мне шанс.

Она почувствовала злость. Ей даже почудилось, что на секунду, эта маска неземной красоты исчезла, и под ней показалось истинное, настоящее лицо, уродливое и отталкивающее, лишенное человеческих чувств, равнодушное ко всем и ко всему.

– Я пойду. Всего доброго, – она сделала шаг к выходу, решив, что в следующий раз, заниматься часами, она отправит Сашку.

– Настя, – сильная рука схватила ее и довольно бесцеремонно вернула назад. Он притянул ее к своему великолепному телу и, глядя все тем же ледяным, бездушным взглядом, склонился к ее губам и впился в них страстным поцелуем, лишенным страсти. Чем сильнее она сопротивлялась, в попытке вырваться, тем крепче он сжимал ее в объятьях. Наконец он оторвался от ее рта и выпустил из объятий. Дыхание у него было ровным, а глаза, сияя двумя ярко-синими сапфирами, смотрели абсолютно равнодушно и бесстрастно.

– Больной ублюдок! – заорала Настя, влепив пощечину по идеальной, бронзовой от загара щеке. Он едва заметно дернулся, но в целом, ни выражение лица, ни взгляд не изменились, даже улыбка, немного насмешливая и самовлюбленная, продолжала играть на губах. – Кретин!

Настя почти бегом бросилась к входным дверям. Она боялась, что хозяин дома попытается ее догнать и остановить, кто знает, какие мысли и сдвиги в его больной голове. Но, видимо он утратил интерес к своей гостье или понял, что она не лишилась рассудка, как другие и не стоит тратить время и силы.

Настя быстро прошла по выложенной камнем дорожке, ведущей к воротам. Выйдя за пределы владений самонадеянного, не вполне адекватного красавчика, Настя немного отдышалась. Ее все еще била нервная дрожь после пережитого потрясения. «Сволочь! Мерзкий гад! Фу! Гадость! Скотина! Сумасшедший ублюдок!» – с отвращением повторяла она про себя, до боли растирая платком губы, в попытке убрать со своей кожи малейшие следы соприкосновения с губами самовлюбленного, похотливого мерзавца. «Боже! Ну, что за гадость! Отвратительно! Фу!» Переполненная негодованием, отвращением, обидой, возмущением, Настя побрела по направлению к шоссе. Ей еще нужно было как-то добираться до Москвы. Съездила к брутальному мачо. Ничего не скажешь. А с виду и не подумаешь – вполне нормальный мужик, ни намека на полный сдвиг в голове.

–

– Ты чего? – Мишка с удивлением взглянул, на влетевшую в его кабинет, со злым, как у фурии, раскрасневшимся лицом Настю. Она плюхнулась на диван, сверкая кажущимися совсем зелеными злыми глазами.

– Эта сволочь меня поцеловала!!! – она вновь скривилась от отвращения.

Мишка открыл рот в попытке, что-то сказать и так и не найдя подходящих слов, снова закрыл. Получилось смешно, но Настя даже не улыбнулась.

– Ни с того, ни с сего! Просто взял и присосался ко мне. Фу! Гадость! Как вспомню, сразу тошнить начинает! Сволочь! – она снова вытерла рот платком, хотя перед этим долго отмывала все лицо водой из-под крана. – Фу! Отвратительно!

Мишка ошалело смотрел на нее. Внутри у него закипало бешенство.

– Что произошло? – глухо спросил он.

– Ничего. Сидели, разговаривали. Кофе попили, я собралась уходить, и тут он решил, что пора нам поближе познакомиться, я уже готова зайтись от восторга и пасть к его ногам. Фу! Бе!

– Где он живет? – ледяным тоном спросил Мишка. Глаза у него превратились в два кусочка льда.

– На бороде. В замке самовлюбленности, эгоизма и кретинизма, – со злостью ответила она.

– Настя! Скажи, где он живет. Я с ним поговорю, – сказал Мишка, вставая из-за стола. Руки у него непроизвольно сжались в кулаки.

– Конечно. Пиши адрес. Еще Нестора не забудь с собой взять, только отойти не забудь, когда он его мозги по стенке размажет, что бы тебя ими не забрызгало.

– Насть, я просто поговорю.

– Миш, прекрати! Не нужно. Вообще жалею, что сказала тебе, – она посмотрела на него и улыбнулась. – Просто нужно было с кем-то поделиться. Не с Сашкой же.

– Ладно, – Мишка подошел и сел с ней рядом.

Настя посмотрела ему в глаза, которые постепенно «оттаивая», снова превращались в голубые, наполненные мягкостью и добротой, и привычным внутренним теплым светом.

Он обнял ее за плечи.

– Все нормально, – сказал Мишка. – Ты в порядке?

– Да. Просто противно. Но уже, вроде, ничего. Даже не ожидала, что он такой идиот. И знаешь, у него были холодные, равнодушные глаза, как у рептилии. Он, видимо настолько привык, что женщины существуют исключительно ради его удовольствия, и только и ждут, когда он соизволит одарить их своим вниманием, что даже не дает себе труда испытывать или изображать хоть какие-то эмоции.

Мишка улыбнулся.

– Надеюсь, тебя не это так возмутило? Отсутствие эмоций с его стороны, я имею ввиду.

– Нет, конечно. Думаешь, меня задело, что он не воспылал ко мне страстью? Задел мою женскую гордость, – она засмеялась. – Я не настолько тщеславна, что бы ожидать, что все представители мужского пола должны быть сражены наповал и падать штабелями к моим ногам.

– Нестору не расскажешь?

Она повернулась к нему и взглянула как на не совсем умственно полноценного человека.

– С ума сошел?! Нет, конечно.

– Секреты? – Мишка ехидно усмехнулся, поддразнивая ее.

– Миш, ты прекрасно знаешь, что он просто его убьет. Причем найдет его и без моей помощи.

– Ну, может, убивать его не стоит, а пару раз по морде съездить, было бы в самый раз. Заметь, я бы именно этим и ограничился. Сама меня остановила.

– Пообещай, что ты ничего не скажешь!

– Ммм… Даже, не знаю.

– Миш!

Он засмеялся.

– Да обещаю, обещаю. Только ты и я. Наша тайна, – он засмеялся. – Если ты сама кому-нибудь не проболтаешься. Женщины не умеют хранить секреты.

– Да, сейчас пойду всем сообщу, как мы целовались с супермачо. Пусть завидуют. Такое счастье мне убогой вдруг привалило. Теперь есть, что вспомнить. Фу!

–

Развалившись на кровати Нестор, смотрел телевизор. Настя взглянула на экран. Какой-то фильм, похоже – про любовь.

– Не думала, что тебя увлекают подобные истории, – усмехнулась она, – или сейчас начнется пальба и на землю высадится космический десант пришельцев и начнет отрывать всем подряд руки, ноги и головы?

Он притянул ее к себе.

– Да, я особо не смотрю. Лежал, переключал, о работе думал. Везде одна ерунда, а этот вроде ничего. Настя пристроилась поудобнее, рядом с ним.

– У тебя, что-то на работе не так? Ты все время как будто чем-то озабоченный. И даже, вон, телевизор смотришь. Про любовь.

Он поцеловал ее.

– Да, нет. Все нормально. Как всегда. Дел просто много.

Фильм оказался действительно неплохой. Трогательный, но без неестественного надрыва. В самый раз. В одном из эпизодов за главной героиней начал ухлестывать навязчивый поклонник, плохой парень. Возлюбленный девушки увидел, как этот тип пристает к ней. Завязалась драка. Дальше шло выяснение отношений уже между влюбленными. Обвинения, обидные слова, слезы. Парень неправильно истолковал ситуацию, обвинил ее. В общем страсти-мордасти, прощай навсегда, разбитое сердце у нее и у него. В конце концов, все выяснилось. Произошло примирение. Хеппи энд.

Настя покосилась на Нестора.

– А, что бы ты сделал в такой ситуации?

Он пожал плечами.

– Может, убил бы. Не знаю.

«Какая прелесть! Зачем только спросила». Настя поморщилась.

– Ты знаешь, что ты сумасшедший? – вполне серьезно сказала она.

– Может быть, – не стал спорить муж. – Но я такой.

–

Услышав, как хлопнула дверь, Настя, чуть не бегом, отправилась к Мишке.

– Привет! Решила с утра меня навестить? Соскучилась? – улыбнулся он.

– Мишка! Ты должен мне поклясться, что ничего не скажешь Нестору, – твердо сказала Настя, глядя в голубые, и как ей показалось, смеющиеся глаза.

– Ну, я же обещал, – он и впрямь рассмеялся. – Нечистая совесть мучает?