Лейтенант спасательной службы

– Принимаю управление.

– Управление передал.

– Управление принял.

Вот и все. Истомин откинулся на спинку кресла. Да, он будет на подхвате, однако дальше капитан сам будет управлять звездолетом. И слава богу, потому что вести корабль-мегатонник по славящейся буйством атмосфере Басры – удовольствие ниже среднего, а у Русакова опыта в таких делах всяко больше.

Впрочем, в умелых и опытных руках, укутанный в защитное поле, «Ирбис» прошел сквозь верхние слои атмосферы даже не шелохнувшись. Именно там располагалась аномальная зона, в которой бушевали стратосферные ураганы. Дальше пошло легче, примерно с пяти километров над уровнем моря и вовсе наступил штиль. Громадный звездолет чуть накренился, корректируя полет, выровнялся и минут через пять завис над руинами, совсем недавно бывшими городом с почти трехсоттысячным населением.

– Начнем отсюда, – Русаков колдовал над пультом, фиксируя корабль над выбранной точкой. – Медики, разворачивайтесь. Научная группа – к выходу. Истомин, пойдешь с ними. Так, на всякий случай.

Логичное решение. Индивидуальная подготовка каждого члена экипажа была на высоте, и управлять транспортными модулями умел каждый. И все же лучше, когда с ними профессионал – неизвестно, что там может случиться, и опытный пилот лишним точно не будет. Да и прикроет, случись нужда – в пилоты набирали в том числе и за скорость реакции, так что и из пистолета, и из пушек десантного бота Истомин, случись нужда, отстреляется прежде, чем иной даже кобуру расстегнуть успеет. В общем, стандартная процедура.

Времени на подготовку требовался минимум – чай, не в первый раз. Менее чем через полчаса медики уже разворачивали полевой госпиталь, а научная группа расставляла датчики. Процесс шел быстро – Истомин вел бот метрах в двадцати над землей, и из бомболюка через равные интервалы вниз падала тонкая оперенная стрела. Вонзаясь в грунт, она проникала в него, после чего срабатывал вышибной заряд, и заглубившийся под его ударом на пару метров блок начинал считывать кучу параметров. Научной группе оставалось их только обработать.

Конечно, не все элементы достигали цели. Какие-то утыкались в камень, некоторые оказывались в зоне с плохим прохождением сигналов. Да и определенный процент брака наверняка имелся – как ни свирепствует контроль качества, все равно при массовом производстве где-то сбой все равно проскочит. Однако высеивались датчики с четырехкратным запасом, а потому серьезных проблем быть не должно.

В принципе, машина шла на автопилоте, а потому у Истомина оставалось время посмотреть, что творится вокруг. Ничего, откровенно говоря, нового. Руины, руины, руины… Много пыли и грязи. Люди, поодиночке и группами ползающие туда-сюда в надежде отыскать родных. Шайки мародеров, потрошащих магазины. Одна из них даже попыталась обстрелять бот. Или же сделала вид, что намеревается обстрелять, дабы не болтался, где не просят. Истомин лишь бровью шевельнул, а остальное сделали упрятанные в пилотский шлем датчики. При виде разворачивающейся в их сторону орудийной турели, охамевшие шпанята порскнули в стороны, как воробьи от камня. При этом добычу не бросили – здоровяки, однако, куда там спортсменам. Впрочем, ожидаемо. Если что-то тяжело нести, представь, что ты это украл. А уж если и впрямь украл, то твоя выносливость готова возрасти многократно!

Мысль даже подняла Истомину настроение. Аккурат до того, чтобы он начал улыбаться, но не сорвался на хохот. Он здесь был явно неуместен. Плевать, конечно, однако же – зачем? Пилот мотнул головой, отгоняя ненужные мысли, и сосредоточился на полете.

Датчики выставили примерно за полчаса, сделав вокруг города полный круг, после чего вернулись в зону высадки. Надо сказать, место к их прилету изрядно преобразилось. Медики закончили разворачивать свой мобильный комплекс, и теперь пришлось маневрировать осторожно, чтоб не зацепить аккуратно выстроившиеся палатки. Конечно, материал, из которого они были сделаны, пробьет не всякая пуля, но на столкновение с многотонной летающей машиной их никто не рассчитывал. Быстро управились, подумал Истомин, аккуратно притирая бот на скромный пятачок, выделенный в качестве посадочной площадки, но тут же понял, откуда такие стахановские темпы.

Медики, как выяснилось, без зазрения совести привлекли к работе местных вояк. Откуда те взялись? Тут все просто. Как всегда, на ликвидацию чрезвычайной ситуации правительство бросило армию. Та, конечно, не выглядела чем-то особо запоминающимся. Все же вояки здесь всегда были так себе. С другой стороны, это крепкие мужчины, имеющие понятие и о технике, и, что важнее, о дисциплине. Так что растянуть палатки они помогли, а сейчас в хорошем темпе заносили в них и расставляли прибывшее с «Ирбиса» оборудование. Специалистам с корабля оставалось его только подключить, благо в качестве источника энергии использовали силовую установку грузового бота. В отличие от более легких машин, тот нес собственный термоядерный реактор, морально устаревший, но мощный и надежный, что сейчас позволяло не беспокоиться об очень многих важных мелочах.

Из кабины Истомин вылез, но от бота далеко отходить не стал – не в первый раз, знал, что пауза недолгая. На обработку информации, которая сейчас поступает с датчиков на висящий в полукилометре выше корабль, уйдет минут десять, не больше. Еще от силы пять минут на регулирование конфигурации силовых полей – и пойдет работа. А потому нечего бегать туда-сюда и суетиться, пытаясь кому-то помочь. У каждого свое дело, а пока есть пауза в работе, самое лучшее потратить ее на кофе с бутербродами. Неизвестно, когда появится еще время.

Продолжительность вынужденной паузы он угадал с точностью до минуты. Потом взревела сирена, оповещая о необходимости занять места по боевому расписанию, а следом мир вздрогнул и колыхнулся. Именно так воспринимаются организмом колебания гравитации. Операция началась.

Еще лет пятьдесят назад происходящее кому-то показалось бы чудом, да и сейчас процесс смотрелся впечатляюще. Камни, глыбы бетона, стальные конструкции – все, что не было связано с землей, начало медленно подниматься в воздух. Антигравитационный подъемник имперского корабля вытягивал в небо обломки вместе с погребенными под завалами людьми, на три четверти сокращая фронт работ. Оставалось лишь правильно этим воспользоваться.

– Спасательная группа – вперед!

Затянутые в легкие скафандры, оснащенные двигателями, спасатели один за другим прыгали в зону отрицательного тяготения. Очень слабо отрицательного, позволяющего людям свободно перемещаться, используя маломощные реактивные двигатели. Занятие рискованное, все же мусору там изрядно, можно и покалечиться, а без синяков и шишек не заканчивался ни один заход, но с этим можно как-то мириться. Все лучше, чем месяц раскапывать завалы.

Вот и сейчас процесс шел быстро и уверенно. Раненых и покалеченных вытаскивали за пределы зоны работ, где солдаты и местные добровольцы, подхватив их, несли в госпитальные палатки. Погибших тоже вытаскивали, но их без сортировки валили в кучу. Нет пока времени думать о мертвых, тут с живыми бы разобраться.

Эвакуация длилась около двух часов, после чего спасатели были спешно выведены из зоны работ. Вновь колыхнулся мир перед глазами – поле изменяло конфигурацию, стягивая обломки в большой, но относительно компактный шар. Еще несколько минут – и получившееся безобразие аккуратно транспортировалось за пределы зоны работ, где и было брошено. Пускай местные получившуюся кучу потом сами разбирают да утилизируют.

На этом, в принципе, участие корабля и закончилось. Наступил черед Истомина и нескольких его временных коллег. Ровным, как по ниточке, строем они прошли над городом, сканируя руины биолокаторами. В засыпанных подвалах и под бетонными плитами, не выдернутыми кораблем, тоже оставались люди, и их надо было вытаскивать.

Вот теперь боты работали вовсю. Не только провели сканирование, но и принялись оттаскивать тяжелые обломки, исполняя роль летающих кранов. Тут все было отлажено и многочисленными тренировками, и практическим опытом. Зацепить тросами, дать натяжку, потом наземная команда срезает то, что удерживает груз – и вуаля! Лазерные и плазменные резаки позволяли рассекать обломки арматуры практически мгновенно. И работа теперь напоминала конвейер. Зацепил, поднял, отнес в сторону… И так без перерыва почти шесть часов.

Работа, конечно, была тяжелая, изнурительная и до безобразия нудная. По сравнению с ней укрощение вулкана – так, семечки. Там всю работу делала аппаратура «Ирбиса», люди привлекались по минимуму. Здесь и сейчас – с точностью до наоборот. Но имперцы не привыкли пасовать перед трудностями. Работали все, даже Шарик – при всей своей беспородной внешности, искать людей пес умел великолепно, куда лучше, чем любые сканеры. И, когда работа была закончена, Истомин чувствовал себя, как выжатый лимон. Сил оставалось разве что, стряхнув комбинезон, вылить на себя пару ведер воды, закинуть в рот первую попавшуюся котлету и рухнуть хоть немного подремать – здесь они работу закончили, но в масштабах планеты она только начиналась.

Следующую неделю все пахали как проклятые. К счастью, не в одиночку – через три дня пришли два английских корабля. Стоит отдать британцам должное, спешили они изо всех сил. Другой вопрос, не очень-то получалось – в отличие от имперских МЧС, их британские коллеги финансировались по остаточному принципу, и звездолеты их оставляли желать лучшего. Тем не менее они прибыли и сразу включились в работу. Правда, тягать обломки, как у русских, они не могли – банально не хватало мощности, зато привезли сразу три мобильных госпиталя, и это было кстати. Врачи «Ирбиса» уже валились с ног от усталости, да и мест не хватало, а так их хоть немного разгрузили.

Но работа все же была не для слабонервных. Трупов разной степени раздавленности Истомин за эти дни навидался изрядно. И, хотя с подобным он сталкивался не в первый раз, легче от этого не становилось. Особенно врезал по нему случай, который он увидел в третьем по счету городе. Искандария был, наверное, самым маленьким из разрушенных городов. Его население не превышало пятидесяти тысяч человек, и по всему выходило, что справятся быстро. Тем более местных вояк там оказалось не меньше полка, и разбор завалов происходил быстро.

Истомин как раз выволок очередную бетонную плиту весом в пять с лишним тонн и посадил бот туда, где раньше была улица. Сейчас это место больше напоминало замусоренный пустырь, но здесь хотя бы не было риска кого-то раздавить. Сдвинул бронированный колпак пилотской кабины, выпрыгнул на землю.

– Ты чего? – удивленно спросил его один из спасателей, руководящий группой местных вояк, как раз извлекающих из вскрытого подвала слегка потрепанную, но относительно целую семейку – отца, мать, троих детей. Им повезло, отделались синяками и испугом. Правда, не сказать, чтоб легким.

– Пойду отолью, – раздраженно отмахнулся Истомин. – Пять часов уже в воздухе.

Собеседник понятливо кивнул. Действительно, не под себя же ходить, да и просто размяться нужно. Десантный бот, сделанный на основе военной машины, был прочен и надежен, однако условия работы в нем спартанские. За пять часов все тело уставало настолько, что напоминало пилоту деревянную колоду. Ничего, еще часа два – и в батареях кончится заряд. Придется возвращаться на корабль и, пока механики возятся с заменой источников энергии, у пилота будет не меньше часа, чтобы поспать.

Но до этого сладкого момента требовалось еще дожить. А потому, быстренько оправившись, Истомин сделал несколько упражнений, разминая уставшие мышцы, и почти бегом вернулся к боту. Здесь он обнаружил необычную картину – все спасатели, включая местных солдат, замерли, к чему-то прислушиваясь. Истомин удивленно покрутил головой:

– Что случилось?

Тот спасатель, который интересовался причиной его посадки, раздраженно дернул головой:

– Кто-то есть, а кто – понять не можем. Сканер показывает, что там, – он ткнул пальцем в сторону узкого, напоминающего кротовью нору, провала в земле, – лежит труп. Но кто-то стонет.

– Почудилось, небось.

– Если бы мне одному… Человек пять слышали.

– Массовый психоз от усталости, – хмыкнул Истомин, однако замер, вместе со всеми тщательно вслушиваясь. И, когда здравый смысл уже требовал сказать остальным, что они ошиблись, самый краешек восприятия что-то почувствовал. Будто бы плач, а может, и нет…

– Сейчас зацепим этот угол, дернем…

– Полагаешь, мы об этом уже не думали? – раздраженно дернул перечеркнутой застарелым шрамом щекой спасатель. – Тут что ни тронь – все сложится, как бумажное. Сейчас вызову антиграв.

Вызовет. И его даже привезут, когда тот освободится. То есть час или два спустя – переносных антигравов не так много, и ими как раз такие, готовые рухнуть участки и расчищают. Долго…

– Сейчас я гляну, – Истомин принялся стягивать пилотский комбинезон, предмет гардероба удобный и практичный, но довольно громоздкий. В нем в эту щель было точно не пролезть, а вот без него можно и попробовать. Высокий, но худощавый пилот вполне мог рассчитывать протиснуться в узкий лаз, в отличие от своего более ширококостного коллеги.

– Ты куда? Там же все на соплях! Толкнешь, и…

Вместо ответа Истомин мысленно послал его на нефритовый стержень, чтоб не каркал под руку, и аккуратно нырнул в подвал.

Здесь было тепло, влажно и отвратительно воняло. Идти пришлось согнувшись, и до цели Истомин добрался, набив несколько шишек, порвав рукав и распоров кожу на плече. Но, как выяснилось – не зря. Живого человека он все же нашел.

Мужчина и совсем маленькая девочка. Возможно, отец и дочь, а может, и нет. Главное, в пляшущих по стенам обрывках света из наплечного фонаря удалось почти сразу понять, что произошло. Когда стали рушиться стены, мужчина, оберегая ребенка, подставил под них единственное, что у него было – собственное тело. Как ни странно, этого хватило и, уже мертвым, он стал той соломинкой, что остановила движение камней. Девочка так и лежала в образовавшейся нише, слегка придавленная, но живая и даже без серьезных травм. Тело мертвеца экранировало ее от сканеров, и если бы она периодически не начинала слабо, в меру остатков сил, хныкать, ее бы нашли уже под конец, когда окончательно разбирали бы завалы. Тогда было бы уже поздно. А может, обломки бетона при разборе сдвинулись бы и растерли ее в лепешку.

Ребенку повезло. Истомин осторожно разгреб камни и смог вытащить ее на поверхность. Но потом вид человека, даже в смерти оберегающего дочь, не раз являлся к нему по ночам. Имперцы к местным традиционно относились свысока, но пилот не раз спрашивал себя: а сам бы он так смог? И не мог дать ответа.

Но все это были лишь эпизоды. А работа продолжалась, и через две недели спасательная операция подошла к концу. Обломки разгребли, пострадавших вытащили, медпомощь оказали и даже деньги получили – власти планеты уже не раз имели дело с имперским МЧС, а потому не пытались вилять. Ну а рядовые исполнители получили, наконец, возможность выспаться.

А куда деваться? Это офисному хомячку можно сказать: «Если вас огорчает наступление понедельника, работайте без выходных». Здесь же были те, кто на лишения, ненормированный рабочий день и перманентный аврал пошли сознательно. Однако когда работа закончена, трогать их не стоит, люди заслужили отдых. И потому, как только «Ирбис» покинул Басру, он сразу стал напоминать детский сад, в котором объявили тихий час. И только Истомину не повезло. Выспаться, конечно, пару часов дали, но потом сразу же пришлось ему приступать к выполнению своих обязанностей. Все же он был пилотом, и основная работа была здесь, на корабле.

Ну и черт с ним. В отличие от многих, вахты Истомина никогда не тяготили. Был он из той породы людей, которые в космосе видят не просто огромное пространство и не обычное место работы. Все же романтика первопроходцев была ему не чужда. Говоря по чести, если бы не собственное разгильдяйство и неуживчивый характер, служил бы он сейчас на крейсере-разведчике, ходил бы за пределы освоенного человечеством пространства и все сопутствующие приключения и риски греб полной ложкой. Увы, МЧС, при всей его специфике, давал лишь весьма скромное подобие того, к чему Истомина пять лет готовили в одном из самых серьезных училищ Империи. Но все равно, отлеживанию боков в каюте он предпочитал рубку корабля. И, заняв место в кресле, вооружившись чашкой кофе и оставшись в одиночестве, благо во время гиперпрыжка дел особых здесь ни у кого не было, он провел несколько весьма насыщенных часов. Вначале осуществил плановую диагностику всего навигационного оборудования, ну а потом… Потом он листал взятый из корабельной библиотеки комикс с яркими картинками и прикидывал в уме, какая сумма упадет ему в карман на этот раз.

Выходило, к слову, не слишком много. Увы, с финансовой точки зрения рейс себя едва окупил. То ли дело тот вулкан, работы всего ничего, а деньги просто огромные. Здесь же упахались – куда там хрестоматийным коням, а заработали немного. С другой стороны, не все на свете измеряется деньгами, а брать с жителей вконец разоренной стихийными бедствиями планеты последнее и вовсе моветон. Совсем не брать, правда, тоже чревато – живо все вокруг примут доброту за глупость и будут садиться на шею, изображая из себя бедных-несчастных. Вот и приходится Куркулятору решать финансово-этическую дилемму. Так себе работенка, врагу не пожелаешь.

За полчаса до окончания вахты в рубку вошла Александра, второй штурман их корабля. Как всегда недовольная и надутая – впрочем, это было ее обычное состояние уже на протяжении двух лет. А что делать? Отказалась женщина от вредного и жирного. А сейчас он уже мэр. Вот и бесится, упрекая себя за упущенные перспективы.

Но, стоит признать, винила она себя и только себя, не перенося свои обиды на товарищей. Так что если не затрагивать ставшую запретной тему личной жизни, общаться с ней было вполне можно. В особенности – на профессиональные темы. Как и сам Истомин, была она из породы влюбленных в космос, а потому в этом плане с ней было легко. Тем более, отвлекшись, она забывала о маске обиженной на весь мир женщины и выглядела вполне адекватно. Вот и сейчас пришла раньше не потому, что со скуки бесится, а просто в ходовой рубке, перед экранами и знакомым до последней царапины пультом, ей уютнее и комфортнее.

– Хай, Саш! – поприветствовал ее Истомин. – Как твое ничего себе?

– Пока жива, остальное приложится, – отмахнулась штурманесса. Выглядела она так, словно ее поднять подняли, а разбудить забыли. И первым делом влила в себя огромную кружку кофе. Осушив ее в два глотка (и как только она может залпом поглощать столь горячее варево), Александра с размаху плюхнулась в кресло. Звук получился смачный, все же габариты Александры были выше средних. – Как спалось?

– Я на работе не сплю, – хмыкнул Истомин. – Сама знаешь.

– Конечно, знаю. Но как тебя не поддеть? У тебя такое лицо делается…

– Какое такое?

– А вот как у обиженного бобика.

Истомин лишь хмыкнул в ответ. Перепалка была привычной, больше для развлечения, причем обоюдного. На этот раз по очкам победила Александра, но в следующий раз он, можно не сомневаться, возьмет реванш. Во всяком случае, негласная статистика их трепа говорила, что именно так и будет – счет пока что был практически ничейный, и ни одному не удавалось оторваться от соперника больше чем на пару очков.

– Как прошло? – спросила Александра. На сей раз вполне серьезно.

– Да все как всегда. Сама знаешь, в гипере или все спокойно, или… все уже спокойно.

Александра кивнула. Действительно, во время прыжка через гиперпространство или все в порядке, или корабль попросту распадается на атомы, причем мгновенно. Так что вопрос был, скорее, риторический.

– Понятно. Ну, тогда сбрасывай данные.

Истомин кивнул, аккуратно провел кончиками пальцев по клавиатуре, и спустя несколько секунд данные упали на терминал Александры. Следующие четыре часа она – вахтенный офицер. Ее навыки пилота, конечно, несколько уступают Истомину, но вполне достаточны. Равно как навыки штурмана у Истомина хуже, чем у нее, но все равно позволяют уверенно вести корабль. Взаимозаменяемость и универсальность в МЧС приветствуются.

– Приняла?

– Ага, – штурман быстро просмотрела графики, зло поморщилась. – Опять третий маневровый барахлит?

– Он, можно сказать, вообще не фурычит. И куда Петрович смотрит?

– В бутылку он смотрит. Пьет и не закусывает.

– Все правильно, он на диете.

Острословы переглянулись и рассмеялись, хотя на самом деле смешного было мало. Петрович, точнее, Иван Петрович Воронцов, старший механик «Ирбиса», действительно периодически садился на стакан. Талантливый и очень грамотный механик, он мог привести в порядок что угодно, и подчиненные его иногда шутили, что он лично написал книгу «Как сделать атомную бомбу на кухне с помощью мясорубки и такой-то матери». Но вот алкоголь…

Как-то обидно даже. Современная медицина позволила лечить массу болячек, и потребление алкоголя сейчас проходило без вреда для организма. А вот алкоголизм никуда не делся, лечить его окончательно так и не научились. Капитан периодически натягивал Петровича по самые гланды, тот несколько месяцев не притрагивался к спиртному, а потом все начиналось по новой. Вот и сейчас, пока шла спасательная операция, механик работал как проклятый, и поспать за это время успел, может, часа три-четыре, но сразу после старта принялся снимать стресс. И вот результат – движок барахлит, стармех в нирване, а его помощников только-только перевели с повышением на другие корабли, назначив вместо них стажеров, а те по молодости в сложной технике ни ухом, ни рылом. То есть на планете справились бы, конечно, но исправить ситуацию в полете – это уже выше их квалификации.

Хорошо еще, на «Ирбисе» было многократное дублирование всех систем, и проблемы с одним двигателем ни на что по большому счету не влияли. Все так, но тенденция настораживала, и оба сидящих в рубке человека были здесь солидарны.

– И почему Старик его терпит? – хмуро поинтересовалась Александра, продолжая щелкать клавишами. Спросила вроде бы в никуда, однако Истомин все же ответил:

– Они когда-то служили вместе. На одном корабле. На нем же и воевали. У Петровича наград столько, что кителя не видно.

– Да? Ни разу не видела.

– Ну, ты у нас недавно… Хотя нет, тогда уже была. Наверное, отлучалась куда-нибудь. В общем, он в день космонавтики как-то пришел при полном параде. Если что, у него погоны кап-два[3], и ни одного ордена за выслугу лет – сплошь боевые.

– Вот бы не подумала. Он ведь не старый еще, и такое звание…

– Вот и подумай, чего он мог нагеройствовать, что его даже Русаков уважает и все ему с рук сходит. А моя фантазия, извини, тут отказывает.

– Кто упоминает мое имя всуе? – капитан вошел в рубку, окинул взглядом вскочивших при его появлении офицеров, махнул рукой и, широко улыбнувшись, уселся в свое любимое кресло. Был он бодр и весел, и пребывал в отличном настроении. Небось, сюда прямиком от Зиночки, их вирусолога. Конечно, вроде бы не по уставу, но и они не армия. А так, она не замужем, он разведен, почему бы нет? Взрослые люди.

Пока Истомин докладывал, подробно и занудно, капитан сидел с каменным лицом. Наверняка и сам все прекрасно знал, ему вся информация дублировалась на личный терминал. Но – положено, и оба офицера следовали раз и навсегда вбитому в них порядку. Те, кто пришел в МЧС из других ведомств, относились к этому проще. Вон, Александра, закончившая училище гражданского космофлота и раньше ходившая на транспорте, едва не зевала. Все так, но здесь и сейчас были два кадровых офицера, и потому все шло по уставу.

Выслушав доклад, капитан некоторое время барабанил кончиками пальцев по краю пульта, а затем сказал:

– Очень хорошо, Виктор Иванович. Очень хорошо. Александра Федоровна, примите управление.

Приказ был сущей формальностью, все сводилось к переключению одной клавиши на пульте, но – положено. Капитан одобрительно кивнул и сказал уже другим, куда менее официальным тоном:

– Виктор, как вы смотрите на то, чтобы вас назначили старшим пилотом «Ирбиса»?

– Старшим? А Мартьянов?

– Капитан-лейтенант Мартьянов через два месяца получает новое звание и собственный корабль. Сколь мне известно, это будет малый поисковый рейдер. Кто-то должен занять его место, и желательно, если он будет из своих. У вас достаточная выслуга, следующее звание получите буквально через месяц, профессионал вы тоже крепкий. Знаете пределы своей компетенции и при нужде ради дела не боитесь показаться слабым… Дисциплина, правда… Ну да в молодости мы все чудили, а за границы приличий вы не выходили, так что претензий тут у меня нет. Итак?

Честное слово, это был повод задуматься. С одной стороны, почетно и весьма полезно для карьеры. Именно из пилотов и штурманов становятся капитанами. Старший помощник – должность, скорее, административная, им может стать каждый. А вот капитан… Тут ведь дело в доверии. Традиция пришла из военного флота, но быстро распространилась не только на МЧС, но и на любые гражданские корабли. Экипаж должен быть уверен в том, что, случись нужда, капитан сядет за штурвал и вывезет всех из любой дыры. Но если поставить капитаном, например, артиллериста, результат будет весьма сомнителен.