Наставник. Шагнуть за порог

– Ничего не бойтесь, ясно?

– Ясно, – оба закивали. – А мы полетим?

– Да. Когда-то я обещал вас покатать – придется исполнять обещание сейчас. Держитесь!

Когда очередная толпа чужаков ввалилась в комнату, там никого не было. Лишь ветер развевал занавески. Демон исчез, улетел в неизвестность, унося с собой наследника графства.

Девушка сидела на скамейке и читала книгу. На коленях у нее свернулась калачиком пушистая кошка. Девушка не замечала ее, и не было в том ничего удивительного. Люди вообще редко могут видеть призраков, а именно им кошка и была. Она умерла уже больше года назад. Просто от старости. Но хозяйку оставить так и не смогла, а потому вместо того, чтобы отправиться в свой кошачий рай, осталась рядом с ней, приглядывать и защищать. В крошечных мозгах не хватало разума, чтобы понять, сколь бессмысленным было это занятие. И все равно такая верность стоила уважения.

Впрочем, единственный, кто мог бы оценить картину, сейчас был занят. Очень занят – гром металла, разносящийся над округой, говорил об этом лучше всяких глашатаев. Те, кому не повезло жить по соседству, кривились, но молчали – во-первых, кузнец и так, не пытаясь отстаивать свои права, расположился на отшибе, у реки. А во-вторых, когда ему надоедали жалобы и угрозы, он начинал бить морды, и получалось у него это просто шикарно.

Причина грохота, куда более звонкого и громкого (а заодно непрерывного и размеренно-однообразного), чем в обычной кузнице, была проста. Вместо подмастерья с его ограничениями по физической силе и времени использования, здесь работал водяной молот. Речушка, у которой стояла кузница, была невелика, но хозяин сделал запруду, установил колесо на манер мельничного, а от него уже, через хитрую систему шестерней, привел в движение тяжелую железную болванку, плющащую металл быстрее и эффективнее обычных молотов.

Разумеется, годилась она только для черновой обработки, доводить изделия до ума приходилось уже вручную, но все равно результат получался куда быстрее, чем у конкурентов. Те злились, грозя намылить изобретателю шею, а реку и вовсе пустить в другое русло, но пока что этим дело и ограничивалось. Во-первых, кто кому намылит – это вопрос, а во-вторых, с протекающей по выдолбленному за века в скале желобу рекой так просто не совладать. Ну и еще один маленький нюанс – продукция этой кузницы не только делалась быстрее, но и качеством заметно превосходила грубоватые поделки соседей. И вот этого факта не мог отрицать никто в округе, почему и уходили мастеру наиболее «вкусные» заказы от местных дворян, жаждущих иметь не просто кирасу, шпагу или нож, а что-то выдающееся.

Вот и сейчас мастер заканчивал очередную поделку, сердито ворча под нос. Вот неймется человеку – вбил себе в голову, что сталь должна быть непременно узорчатой. Мол, и крепче, и рубит лучше, и… Перечислять то, что вбил в голову считающий себя знатоком толстяк, можно было долго. Проще кивнуть, сделать, что он просит, тем более платит честно и весьма щедро. Любой каприз за ваши деньги – и кому интересно, что того же результата можно добиться, используя не столь уж большой набор присадок и грамотную закалку?

Отложив почти готовый клинок рапиры, кузнец вздохнул и повел широченными плечами, разгоняя кровь. Все, осталась полировка, и можно устанавливать эфес. Получится загляденье – это уже сейчас ясно, вот только и сил потрачено изрядно. Но доделывать оружие он будет завтра – хватит, устал, да и поздно уже. Солнце садится, и, несмотря на широкие окна, становится темно. Зачем портить зрение?

– Эй, Питер, заканчивай!

– Сейчас!

И действительно, уже через пару минут грохот, доносившийся из большой кирпичной пристройки, где, собственно, и располагался водяной молот, стих. Еще через минуту появился и виновник тишины – высокий парень с очень широкими, развитыми каждодневной нагрузкой плечами. Руки его были сплошь в мелких ожогах – брызги раскаленного металла летят иногда далеко. Впрочем, он давно привык к этому и воспринимал боль как нечто само собой разумеющееся. Широкий кожаный фартук в подпалинах и мокрые от пота волосы довершали картину.

– Хотел закончить, – пояснил ученик, хотя никто его не спрашивал.

Кузнец лишь кивнул:

– Молодец. Иди, шустренько искупайся, и ужинать.

Когда парень, то и дело встряхивая заросшей буйной юношеской шевелюрой головой, с которой во все стороны летели мелкие капли воды, поднялся от реки, Сара как раз заканчивала накрывать на стол. Не в доме, хотя кузнец отстроился, по меркам обычных мастеровых, неплохо – два этажа, широкие, застекленные (ох и дорогое удовольствие!) окна. Однако же как-то так повелось у них, что летом обедали во дворе, где была сооружена и небольшая печь, и аккуратная, покрытая незатейливой, но красивой резьбой беседка. Последнее все соседи считали блажью и господскими замашками, однако же про себя. Все по той же причине – советчиков кузнец невежливо посылал, а особо непонятливым запросто, с одного удара, исправлял прикус. Те злились и гадали, откуда в некрупном вроде бы человеке столько силы, но урок, однажды преподанный, усваивали быстро.

Сегодня их юная хозяйка превзошла сама себя. Впрочем, если бы у нее не получилось, тоже не беда. Все равно бы съели, нахваливая, ибо голод и физическая усталость – лучшие приправы. И неудивительно, что съели все махом.

Подмастерье управился быстрее всех, нетерпеливо поерзал, но дождался, когда наставник закончит, вальяжно откинется на высокую спинку скамьи и начнет задумчиво рассматривать сквозь толстые стенки не слишком ровно отлитого стакана перекатывающуюся внутри рубиновую жидкость. Вино кузнец пил самое простое и по чуть-чуть – так, чтобы немного расслабиться после тяжелого дня. Хозяин местного трактира его за это не слишком жаловал – на таком клиенте много не заработаешь. Кузнецу, однако, было плевать. Сейчас же он, скрывая за полуопущенными веками скачущий в глазах смех, наблюдал за все более нетерпеливо поглядывающим на калитку воспитанником.

– Да иди уж, – не выдержал он наконец. – Только переодеться не забудь.

Последнее сказано было уже в спину, вряд ли услышано и по большому счету не требовалось. Не тот человек Питер, чтоб умчаться к своей зазнобе в грязной рубахе и непричесанным. Так и получилось. Две минуты – и вот он, стоит на пороге. На ногах сапоги по последней деревенской моде, широкая рубаха с широким же поясом, штаны а-ля городской модник… Научить его стрелки наводить, что ли? Впрочем, к столь авангардному решению местное общество еще не готово. Ерунда. Главное, въевшаяся в кожу чуть не намертво копоть оттерта (ну, почти везде), а волосы не только уложены, но и перетянуты охватывающим голову плетеным кожаным шнурком. В общем, красавец-мужчина, укротитель женских сердец и вообще первый парень на деревне. Особенно учитывая, что это он с дамой сердца пузыри пускает, а сверстникам (да и кому постарше) дать в глаз может запросто, сил хватает.

– Не слишком долго, – с напускной суровостью прокомментировал увиденное кузнец. – А то будешь завтра с утра, как сонная муха, а у нас работы невпроворот.

Сара, активно обгладывающая куриную ножку, тихонько хихикнула. И закономерно поперхнулась и закашлялась. Кузнец повернулся к ней, состроил максимально грозную рожу, на которую только был способен:

– А ты вообще молчи. Не смущай человека. У него, может, судьба решается. Хотя не факт, что сегодня.

Это утверждение имело право на жизнь. Питер, конечно, молодец, но при общении с девушками терялся и мямлил, что в этом возрасте случается. Видел кузнец его зазнобу, как же. Пользуется моментом – в кои-то веки у девчонки есть возможность покомандовать парнем. А то у других она особой популярностью не пользуется – тем попышнее интересны, и чтобы вымя как у коровы. Эта же… Рядом с Сарой поставь – и разница будет разве что на лицо и цвет волос, а так даже рост почти одинаковый. Хотя, конечно, Сара еще растет.

Так вот, по меркам вчерашних крестьян далеко не красавица. А у Питера остатки воспитания в заднице играют, вот и запал. Впрочем, почему бы нет? В этом возрасте все влюбляются.

– Э-э-э…

– Деньги сам знаешь, где лежат. Много не бери.

– Я… не о том, – Питер зарделся, как красна девица. Кузнец и сам знал, что не о том, хотя бы потому, что и собственные деньги у парня имелись. Небольшие, конечно, однако честно заработанные – там забор подправит, там дрова наколет, а кому-то и нож скует да плуг починит. Нормальная практика для любого подмастерья, но надо же было как-то его расшевелить. – Я поговорить хотел.

– Говори.

– Без нее, – быстрый взгляд на сестру.

Ну вот, пошли мужские разговоры, что не для нежных детских ушек. Кузнец усмехнулся, кивнул:

– Ну, пойдем. А ты, – суровый взгляд в сторону Сары, – остаешься здесь. Сидишь, доедаешь и не подслушиваешь, а то выпорю.

Он мог, и угроза была отнюдь не пустым звуком. Девушка громко фыркнула, но перечить не посмела.

Правда, и разговор, состоявшийся за сараем, куда мужчины предусмотрительно отошли (слух у Сары был исключительно хорош), вначале развивался довольно вяло. Питер долго мямлил, не зная, с чего начать. Был такой недостаток у парня – вроде и силен, и храбр, и, когда надо, решителен, а вот в определенных вопросах телок телком. И лишь после грозного рыка, требующего вести себя, как мужчина, парень смог, наконец, выдавить из себя, что не знает, как подступиться к своей избраннице. Она ж красивая. У нее ж наверняка ухажеров куча. А еще они говорят, что когда… ну… это самое… В общем, она как бревно.

– Не расстраивайся. Если женщина красива, то в постели она не бревно, а как минимум калиброванный брус, – и еще качественная пила, способная выклевать мозги кому угодно, но это неоперившемуся юнцу знать пока не следовало, ибо опасно для неокрепшего сознания. Кузнец с трудом сдерживал смех. – И вообще, пошли их подальше. Как она сама послала, и можешь теми же словами. Какими именно, уточнишь сам в приватном разговоре.

– То есть…

– То есть никто из тех, кто тебе уши трет, с ней на сеновале не кувыркался. С ней вообще еще там никто не был. Думаю, она их всех отшила еще на этапе букетно-конфетного периода, вот и злятся теперь.

Питер безоговорочно ему поверил. Во-первых, потому, что верить хотел, а во-вторых, знал, что наставник не врет. Может что-то не сказать, но врать не будет точно. А кузнец лишь вздохнул. Ну, не объяснять же ему нюансы поведения человеческий женщины, а также изменения в ее запахе и прочие физиологические мелочи. Слишком многое они видят по-разному, вот и приходится иногда подсказывать, не объясняя.

– Ладно, иди. У тебя неплохие шансы… И да, вытащи ее на природу. У речки посидите, что ли, а то сдохнет она в этой пыли.

Питер кивнул, но как-то рассеянно – видимо, переваривал ранее полученную информацию и не особенно был способен воспринимать что-то еще. Кузнец вздохнул – жаль, девчонка ему в общем и целом нравилась. Но, увы, будучи дочкой сельского писаря, рисковала посадить зрение. Отец ее учил, что хорошо, но в полутемной избе, что плохо. И вдобавок понятие о санитарии здесь ограничивалось обустройством сортиров. Мытье рук – ну, туда-сюда. С банями уже сложнее, хотя и не совсем печально. Охрана труда и техника безопасности – это каждый сам для себя решает. А то, что пыль от стоящих как попало и бережно оберегаемых от любого стороннего прикосновения книг запросто вызывает, например, кучу аллергических реакций, от пошлого дерматита до астмы и воспаления легких, никто и подумать не мог.

Вот так. Заболеет «любовь всей жизни» – и что дальше? Питер своим унылым видом всю плешь проест, было уже. Пришлось тогда бросить все и помогать. А ведь излечить перелом куда проще, чем спасти от пневмонии. Особенно учитывая, что последние антибиотики из аптечки были использованы более восьмидесяти лет назад. В общем, та еще проблема.

За забором раздался смех, мелькнуло в щели что-то яркое, подозрительно ассоциирующееся с подолом платья. Все правильно, здешние модницы, подобно своим собратьям во всех странах и мирах, отчаянно стараются выделиться из общей массы. Кузнец усмехнулся. Может, оно и правильно, только есть один нюанс. Женщинам важно, что на них надето. А мужчинам куда важнее, что у них раздето. Впрочем, это извечная игра, начатая тысячелетия назад. Не мы начали – не нам и правила менять.

– Иди уж, – подтолкнул он Питера. – И помни: будешь мямлить – опоздаешь.

Подмастерье словно ветром сдуло. Что ж, удачи ему. Сам кузнец на волю чувств не полагался, предпочитая спокойствие и размеренность. Именно поэтому давным-давно сошелся с подходящей вдовушкой, в качестве основного критерия ставя покладистый характер и умение вести хозяйство. Неплохие внешние данные и молодость шли приятным довеском и не более того. О свадьбе речи не шло, зато дома чисто и опрятно, у нее какая-никакая уверенность в завтрашнем дне, ну и с физиологией проблемы решаются. А что кто-то за спиной зубоскалить пытался – так поголовье зубов сократить для кузнеца проблем нет.

– Подслушивала? – не оборачиваясь, спросил он.

– Ага, – Сара усмехнулась. Несмотря на формальную двухлетнюю разницу в возрасте, кое в чем она была заметно взрослее брата.

– Пусть так. Ладно, часа три у нас есть…

– Как бы не все четыре. А если братец начнет вести себя поумнее, то и до утра.

– И завтра весь день будет клевать носом, как студент на лекции, – закончил мысль кузнец. – А потом приложит себя молотом по пальцам. А мне опять лечить. Так что лучше пусть он еще немного побудет влюбленным пентюхом. Быстро приберись – и начнем.

Два раза упрашивать не требовалось, – уж что-что, а учиться мелкая любила. Особенно тому, что никто другой показать не мог. Вообще не мог – потому что не знал и не умел. И только наставник был в курсе, чего это ему стоило.

В самом деле, попробуй научи человека магии, когда сам ею владеешь на уровне пользователя. Ругали в свое время учителя его, ругали, говорили «учись, пригодится», а он только посмеивался. Один черт вся современная магия творится при помощи машин, сидят в лабораториях и пытаются ее развить немногочисленные энтузиасты. И вот результат – несмотря на хорошие задатки, умел он не так уж и много. Точнее, не так уж и мало, особенно по меркам этого мира, но уметь прочитать заклинание и знать в деталях, как и почему оно работает – две большие разницы. Разбирайся он в свое время в теоретической магии – и хрен бы удержало его тогда заклятье, наложенное местным колдуном. Среднего уровня поделка была, сломать такую можно без особых усилий. Главное, знать, как именно это сделать. А он не знал.

И вот, имея скудный багаж знаний, он теперь сам вынужден был выступать в роли учителя. Причем натаскивать существо не только иного (хотя и крайне близкого) биологического вида, но, до кучи, иного направления. Он-то классический огненный, а ученица – столь же типичная представительница другой стихии. Причем стихия девчонки – вода. Можно сказать, антиподы. И как ее, спрашивается, учить?

Хорошо еще сохранилось понимание, что базовая теория работы со стихиями едина. Магия подчиняется одним и тем же законам, что огненная, что воздушная, что земли или воды. Константы разные, но формулы-то одни! Нюансы узкой специализации начинаются позже. Вот до этого уровня он девочку и довел, а дальше пришлось разбираться совместно, копаясь в книгах. Еще хорошо, что накопитель, взятый из дому, за эти годы не сдох, и, помимо развлекательных программ, на него была закачана неплохая библиотека.

Смешно, но за эти годы он узнал о магии больше, чем за всю предыдущую жизнь. А Саре нравилось чувствовать себя отважным исследователем, открывающим новые горизонты. Пожалуй, сейчас она вполне смогла бы посоревноваться на равных с магом средней руки. Оставалось лишь гадать, в кого она пошла – в их роду магов не было уже лет двести.

И все равно женщина, даже столь юная и одаренная, остается женщиной. Ей только дай чего-нибудь замутить, особенно какое-нибудь жуткое непотребство. Неудивительно, что любимым предметом Сары был раздел предметной магии, научно обзываемый алхимией. Классические же маги, кривя губы, презрительно величали его зельеварением. Ну, их право, тем более цвет у того, что варила сегодня девушка, и впрямь получился изумрудно-зеленым. Как есть болотная тина, и запах соответствующий.

– Кхе! – не выдержал и закашлялся кузнец, когда из котла выскочил и поднялся к потолку очередной клуб вонючего дыма. – Кхе-кхе-кхе!

Сара еще энергичнее заработала длинной деревянной ложкой, перемешивая свежесваренную пакость. Затем капнула в котел немного уксуса и вновь помешала. Запах стал еще ядренее, а ложка растаяла на глазах. К подобному девушка оказалась не готова, однако моментально сориентировалась и выудила из-под стола железный половник. Он, как ни удивительно, оказался более устойчив к агрессивной среде и, хотя по матовой поверхности металла отчетливо прокатились цвета побежалости, будто от сильного нагрева, издевательство выдержал.

– Готово!

– И что это у нас получилось? – с осторожным интересом спросил кузнец, но прежде, чем Сара успела ответить, дверь распахнулась.

– Сара ли’Моран?

– Молодой человек, – кузнец выглядел ненамного старше незваного гостя, однако это не помешало ему говорить с истинно университетским апломбом. Так студент отчитывает школьника. – Вам никогда не говорили, что прежде, чем войти, надо стучаться? А то вдруг мы здесь всякими непотребствами занимаемся.

Сара моментально покраснела, то ли от смущения, то ли от душившего ее смеха. Возможных неприятностей она не боялась совершенно – тот, кто был с нею рядом, уже давно показал, как умеет откручивать головы. А вот ее наставнику было не до смеха. В отличие от девчонки, он успел неплохо разглядеть и того, кто говорил, и тех, кто стоял за его спиной. Наивные, они ведь наверняка искренне верили, что полумрак коридора не даст их рассмотреть. Для человека это и впрямь было бы препятствием. А вот кузнецу было все равно, какой там уровень освещенности, его глаза воспринимали картинку в мельчайших деталях. Надо отметить, увиденное ему совершенно не нравилось. И действовать он начал, не медля ни секунды.

То, что планировала сегодня сварить ученица, называлось трансмутатор и, если верить сборнику «Практическая алхимия для начинающих», позволяло воздействовать непосредственно на генетический код, превращая любое живое существо в некое подобие мифической ехидны. Судя по иллюстрациям, довольно жалкое, но все же. Не навсегда, сроком примерно на два-три часа Побочный эффект – жуткая слабость, вызванная большой потерей энергии, затрачиваемой на прямую и обратную трансформацию.

Но, как и ожидал строгий, но не очень квалифицированный преподаватель, результат серьезно отличался от теоретических выкладок. Когда отправленный мощным пинком в открытую дверь котел щедро окропил всех, кто стоял на пути, свежим варевом, никто не спешил мутировать. Зато попавшие под накрытие издали синхронный вопль боли. Мало того, что горшок был тяжелым и твердым, да еще и летел с приличной скоростью! К тому же и содержимое его было горячим – кипело оно, по прикидкам кузнеца, при температуре заметно выше ста градусов. Вдобавок еще и жглось, как смесь из дюжины кислот. Неудивительно, что попавшие под живительный душ на некоторое время оказались выключены из происходящего. А зря.

Прыжок вперед, прямо в гущу дезорганизованных врагов, передние ряды которых вопят от боли, а задние еще не поняли, что случилось. Коридоры дома просторные для сельского жилища, втроем развернуться можно, однако для хорошего размаха места уже нет. А когда в эту гущу влетает подбодренное мощным пинком тело, верещащее от боли и ужаса, не знающее, хвататься за обожженное лицо или отбитые гениталии… В общем, куча-мала наступает моментально.

Врагов было много. Человек десять, наверное – считать было некогда. И все неплохо вооружены. Вот только оружие не совсем подходило к ситуации. Где-нибудь во дворе длинные, тяжелые шпаги дали бы им какой-то намек на преимущество. И пистолеты, к слову, тоже смотрелись бы куда как уместнее. Когда возникает куча мала, клинковым оружием таких габаритов, что начинаешь подозревать его владельцев в наборе специфических комплексов, не размахнешься. А за кинжалы народ, более привычный именно к шпагам, схватиться не догадался. Чем кузнец моментально воспользовался самым бессовестным образом, благо его оружие, мощные, тяжелые кулаки и острейшие когти, доставать не требовалось.

Это было похоже на вихрь, кружащийся среди опавшей листвы. Противники разлетались сбитыми кеглями, не успев даже понять, что происходит. Грохнул выстрел – и вопль подтвердил, что в такой сумятице попасть можно в кого угодно, кроме собственно цели. Больше никто стрелять не пытался – да и не успел, честно говоря. Последнего из незваных визитеров, сообразившего, что надо делать ноги, и метнувшегося к двери, кузнец достал уже на пороге, одним ударом свернув незадачливому гостю шею. И наступила тишина…

– Кажется, я перестарался, – задумчиво пробормотал Яран, глядя на результат.

– Думаешь? – Сара подошла, присела на корточки. Движения у нее были плавные, невероятно завершенные – зря, что ли, каждый день под руководством Ярана вдали от чужих глаз занималась гимнастикой. Оно и для здоровья полезно, и дисциплинирует. А крови она и без того не боялась совершенно.

– Знаю. Надо было оставить хоть одного для допроса. А я… увлекся.

– Да уж, дядя Яран, ты у нас человек увлекающийся.

Кузнец хмыкнул, сдерживая смех. Пожалуй, он все же перестарался не только в отрывании голов. Манерой говорить и держаться воспитанница радикально отличалась от сверстниц. Но так уж получилось – вначале было не до нюансов воспитания, а потом… Ему так хотелось видеть рядом хоть кого-то, похожего на людей из оставленного в далеком прошлом родного мира! Регулярно, примерно раз в десять лет случающийся приступ ностальгии, чтоб его! И он воспитал девчонку так, как в детстве воспитывали его самого. Со старшим подобных вольностей допускать было нельзя – все же наследник (теоретически) графства, а вот Сара оказалась как раз к месту. Получилось оригинально. Правда, в будущем это может здорово попортить ей жизнь…

– Но, я думаю, ничего страшного, – улыбнулась девушка. – Что могут знать наемники?

– Двойка за наблюдательность, – скривил губы Яран. – Кто ж будет нанимать для разовой акции исключительно дворян?

– Дворян?

– Ну разумеется, – Яран пожал плечами. – Это же сразу видно.

– Но… как?

– Замаскировались они неплохо, согласен, – кузнец брезгливо пошевелил носком сапога край изорванного и залитого уже начинающей темнеть кровью камзола, надетого на ближайшего покойника. – Одежда ношеная, сидела на них привычно – стало быть, перед нами обычная спецовка бретеров, не слишком озабоченных козырянием титулами. Скорее, наоборот – наверняка предпочитают, чтобы их не могли с ходу идентифицировать. Хотя, с другой стороны, дворянство дает право вызвать любого на дуэль и заколоть его практически на законных основаниях. Впрочем, сейчас не тот случай… Доспехи, на ком есть, тоже не блещут фамильными гербами. Скорее, прочные, чем красивые, рабочий инструмент. Оружие без гербов, неброское, но качественное, стоит намного дороже, чем может показаться с первого взгляда.

– И что? Я тоже это увидела. И оценила. Дорого, но хорошему наемнику вполне по карману.

Яран кивнул – столько лет живя в семье кузнеца, сложно не научиться разбираться в оружии и доспехах. Он брезгливо потыкал кончиком пальца в неестественно вывернутую и жутко обожженную алхимическим зельем, но все еще крепко сжимающую рукоять шпаги кисть одного из мертвецов:

– Обрати внимание. Держит привычно, умело. Весьма характерный для самой распространенной в этих местах школы фехтования хват. Такого не назовешь слабаком или неумехой. Но лезть с метровым дрыном в тесное помещение, где сложно развернуться, а драться удобнее кинжалом или абордажным тесаком, станет лишь тот, у кого понятие «оружие» ассоциируется исключительно со шпагой. И вон еще. У этого умника в руке дага[1]

Примечания