Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой

Леночка только рассмеялась, деликатно прикрывая рот ладошкой. Поляков зевнул – он сегодня всерьез вымотался. Голова с утра болела, пришлось выпить таблетки, а результат – рассеянное внимание. Играть было тяжело, хорошо еще, антураж выпал примитивный. Опять пески. Справился, конечно, но ощущения были, словно на своем горбу вагон с чугунием разгрузил.

– Молчал бы уж, знаток, – лениво махнул он рукой. – Вот доживешь до моих лет…

– Ой-ой-ой, какие мы старые! Аксакал, можно сказать, саксаул.

– Знаешь, мелкий, гляжу на тебя и хочу завести собаку.

– Это почему? – чуть настороженно прищурился Сурок.

– А ты представь, куплю собаку, назову Сталин.

– Зачем?

– А чтоб не хныкать «Сталина на вас нет», а просто сказать: «Сталин, фас!» Не, точно заведу. Бультерьера.

Леночка опять заулыбалась, вконец охамевший Сурок неприлично заржал. В этот момент и пожаловал Шариков.

– Здорово, орлы! – уже вполне традиционно поприветствовал он собравшихся.

– И тебе не хромать.

– Опять нарушаем?

– Ага.

Шариков плюхнулся на стул, усмехнулся:

– Ну что, готовы снова расстаться с кусочком призовых?

– Смотря что за сведения ты в клювике принесешь, – хмыкнула рачительная Леночка. Из всей их троицы она была, пожалуй, самой аккуратной с деньгами. Неудивительно, что уже со второго раза переговоры доверяли вести ей.

– Меркантильная ты, – посетовал Шариков. – Замуж тебе пора, чтоб трепала нервы мужу, а не окружающим.

– Ой-ой, на себя посмотри.

– На себя? – Шариков раскинул руки и с шутовским видом оглядел свое поджарое спортивное тулово. – Я что, ничего так… Хочешь, предложение сделаю?

– Малшик, ты нэ прынц.

– Прежде чем искать себе принца, сделай из себя принцессу. А то лошади у них уже есть.

Похоже, на этот раз их главспортсмен обиделся. Иначе не хамил бы так. А впрочем… Поляков внимательно присмотрелся:

– Слушай, ты что, пьян?

– Я? Пьян? Да что мне будет с такой дозы?

А ведь и впрямь пьян. Не в стельку, на ногах стоит уверенно, однако зрачки сузились так, что практически неразличимы, и движения стали чуть менее точными.

– Ты лучше скажи, как тебе удается сделать так, чтоб выхлопа не было? – опять влез Сурок, тем самым нечаянно разрядив обстановку.

– Две таблетки фестала – и содержимое желудка разом проваливается в кишечник. Все ощущения сохраняются, от эйфории до завтрашнего похмелья, а запаха нет. Но об этом – тс-с, никому, – шутливо поднес палец к губам Шариков. – А то всю контору спалишь. Ладно, к делу. Через два или три дня, точнее пока неизвестно, у вас опять Дальний Восток. Там же, где вы были тогда… Но на этот раз работа на сопредельной территории.

– А не звездишь?

– Почти пришли, сказал Сусанин и сорвал кокос, – фыркнул Шариков и глупо рассмеялся. – Не дрейфь, салага! И да, открою страшную тайну. Завтра вас повезут на полигон. Для общего развития сами попробуете танк водить.

– Настоящий? – аж подпрыгнул Сурок.

– Настоящий, настоящий. Чтоб поняли разницу.

– А зачем нам это? – вмешалась Леночка.

– Откуда я знаю? Меня это не касается. Ладно, давайте, отрывайтесь, пока время есть.

– А я что там делать буду?

– Наверное, то же, что и остальные.

– Не знаю, как вы, а Паша точно будет заниматься очковтирательством, – хмыкнул Поляков.

– Да ты что, я честный человек, я этого не умею…

– Не беда, в коробке есть инструкция.

– В какой коробке? – Сурок, видимо, запутался, и его затуманенные пивом мозги не поспевали за извращенным ходом мыслей старших товарищей.

– С мазью от геморроя.

– Что? Да я тебя…

– Спокойно, ребята, – как всегда, одной интонацией остановила их Леночка. – Вы как хотите, а я – домой. Кто меня проводит?

– Я, – дружно гаркнули все трое.

– Пан спортсмен, тебя бы самого домой отвести не мешало. И тебя, Паша, тоже. А потому… Сергей, компанию мне составишь? А то при всем богатстве выбора другой альтернативы нет.

– Всегда готов, – усмехнулся Поляков, вставая. – Позвольте вас проводить, мадам.

– Между прочим, мадемуазель. Позволяю, – девушка встала, изящно протянула руку кавалеру. – Ну все, мальчики, пока-пока. Не скучайте тут.

– Это вы… не скучайте.

– Пфе, – Леночка махнула рукой, подхватила под локоть только сейчас сообразившего, как будет интерпретирован их уход, Полякова и, гордо выпрямив спину, увлекла его в сторону двери. И, уже на улице, сердито ткнула его кулачком в бок: – Иди уж, Ромео нецелованное. Не собираюсь я тебя в койку тащить, поговорить надо.

Игровая база. Это же время

Кабинет главного тренера больше напоминал офис какого-нибудь преуспевающего менеджера средней руки. Удобная стильная мебель, компьютер с огромным монитором, на котором, как известно, лучше всего просматривать графики (а также раскладывать пасьянс или смотреть порнушку), утопленные в потолок осветительные панели… Ну а позади основного кабинета располагался второй, поменьше. Не кабинет даже, а комната отдыха, где можно и персональный санузел посетить, и чай-кофе попить, и с секретаршей… гм… тоже можно, благо широкий кожаный диван у стены был предметом многофункциональным.

Впрочем, сейчас происходящее в комнате никоим образом не ассоциировалось с подобным времяпровождением. Хотя бы потому, что присутствующие, числом двое, были одного пола и в альтернативных склонностях замечены не были, а секретаршу уже отправили до дому, до хаты. Более того, хотя сейчас на мужчинах были отлично сшитые, совсем даже не дешевые костюмы, в обыденной жизни оба носили мундиры. Один, тот, что являлся хозяином всего этого великолепия, полковничьи, а его визитер майорские. И сейчас майор Полтавец, только что прибывший с Дальнего Востока, закончил доклад и, расслабленно откинувшись на спинку дивана, задумчиво вертел в пальцах бокал с вином. Полковник смотрел на него с оттенком осуждения, ибо всерьез считал, что настоящий офицер должен пить водку, на худой конец коньяк, но никак не этот прокисший компот. Пижон! Впрочем, свое мнение полковник Кузнецов держал при себе и в душу подчиненным со своими нравоучениями не лез. Особенно к тем подчиненным, с которым начинал когда-то. И с которым в одном окопе отстреливался от прущих в атаку чеченов.

– То есть, считаешь, чревато? – задумчиво спросил он.

– Не уверен, но вероятность такая есть, – вздохнул Полтавец. – Сражаются они здорово, но и ляпы у парней серьезные. И взаимодействовать с кем-то, кроме себе подобных, даже не пытаются. Когда-то это выйдет боком. Все же игра…

– А для них это и есть игра, не забудь.

– Может, пора объяснить им, что к чему?

– Даже и не думай. Сорвешь все и сразу. Знаешь, что после этого будет?

– Что?

– А я тебе скажу. В проект вложены огромные деньги, да и карьеры весьма серьезных людей на него завязаны. А виноваты, случись что, будут как всегда исполнители. Исполнители у нас кто? Правильно, мы с тобой.

– Ну, не только мы, – усмехнулся майор.

– Не только. Тебе от этого легче?

– Не очень, – снова вздохнул Полтавец.

– И я о том же. Если не справимся, то поедем на Север и до пенсии будем медведей азбуке учить. Если очень повезет, конечно. Лично меня такая перспектива совсем не вдохновляет.

– Но все же, чем помешает, если мы сообщим им о положении вещей?

– Ты, когда своего первого уложил, что чувствовал?

– Неприятно было…

– Мягко сказано. И это тебе. А ведь нас готовили убивать. Считай, всю сознательную жизнь. Эти же – не наигравшиеся толком дети в своем маленьком мирке. И что будет, если они поймут, что наматывают на гусеницы таких же пацанов?

– Да ладно, не усложняй.

– А ты сам подумай, – зло усмехнулся полковник. – Война пахнет дерьмом и кровью. А еще дымом от соляры, паленым мясом и болью. Ты это знаешь, я это знаю… А мальчишки этого не знают и не чувствуют, поэтому они играют так эффективно.

– Воюют…

– Они – не воюют. Они играют. А если узнают вдруг, что снаряды у них вполне себе боевые и кишки на гусеницах настоящие, то эффективность упадет в ноль. Проверено, это не первая группа. Поэтому не дай бог они хотя бы что-то узнают. Понял? Или еще раз объяснить, что с нами там… – полковник ткнул пальцем вверх, – за такие шутки сделают?

Майор задумался. Потом со вздохом кивнул:

– Ладно, принимается. Но зачем тогда их на полигон тащить?

– А затем, – хозяин кабинета, до того свято блюдущий трезвость, не выдержал и тоже плеснул себе. Немного. На три пальца. В стакан. Водки. Залпом выпил и зажевал колбасой, щурясь от удовольствия. – Ты вспомни, как они у тебя работали?

– Ну как… Нормально работали.

– Я про тактику. Встали в засаду, выждали момент, отстрелялись, как на полигоне, спокойно, метко, хладнокровно. Даже технику на базу не отгоняли, этим занималась группа обеспечения. Я прав?

– Ну… да. Если грубо.

– Вот-вот. И так они работают всегда, кроме тех случаев, когда местность ровная, как стол.

– Это в Израиле-то ровная?

– По сравнению с сибирской тайгой – разумеется, – без улыбки ответил полковник. – И это плохо, потому что из боя моментально исключается маневр. Разумеется, когда-то работать из засады эффективнее, но далеко не всегда. А мальчишки сделали это своей основной тактикой. Не догадываешься, почему?

– Так проще.

– И это в том числе. Еще лень человеческая. Зачем изобретать новое, когда и так работает? Но даже не это главное.

– А что? – на сей раз Полтавец и впрямь заинтересовался.

– А то, что реальный танк отличается от того, к чему привыкли наши ребятишки. Иное время отклика, инерция… В общем, я им объяснил это отличие заложенным программой ограничением, приближающим симулятор к реальности. Но приспосабливаются к этому наши «танкисты», – с иронией выделил это слово полковник, – очень тяжело. Рефлексы-то уже наработанные и не совсем такие, как хотелось бы. Надо, чтобы они реально прочувствовали машину, я так считаю.

– Все экспериментируешь? – прищурился майор. – Смотри, доиграешься.

– А мне деваться некуда, – поморщился хозяин кабинета. – И потом… Есть у меня еще один, параллельный вариант. Только наши высоколобые умники говорят, что для его реализации нужен стресс. А вот его-то я добиться никак не могу, уж больно неудачно мальчишек для обучения выбрал. И переиграть уже не получается, времени мало.

– Что, такие тупые?

– Как раз наоборот. Но стрессоустойчивы до жути. Наверное, потому, что вместе держатся и невольно друг друга поддерживают. А настоящий танк их встряхнет.

– Ну-ну, – без особого воодушевления отозвался Полтавец, но от дальнейших комментариев воздержался. – Посмотрим.

– Посмотрим… – эхом отозвался хозяин кабинета, плеснул в стакан еще порцию и продекламировал: – Если водка камнем станет, все равно я пить не брошу. Даже если спирт замерзнет – буду грызть его зубами… Потому что он хороший!

– Стихоплет, – Полтавец усмехнулся, неопределенно покрутил в воздухе пальцем. – А еще что-нибудь можешь?

– Легко. Вот, например. Наш мир спасут не красота, не доброта и знанья сила, а полный магазин АК и массовый отстрел дебилов.

– Откуда у тебя они только рождаются…

– Из головы.

– Я так и знал, что ты это скажешь, – резюмировал майор, затем подумал и сказал тост: – Ну, чтобы все у тебя получилось!

– А у нас нет выбора. Обязано получиться. Или нас сомнут, или мы предъявим миру такой аргумент, что сможем небрежно сказать: на каждый вопрос есть достойный ответ: у нас есть пулемет, а у вас его нет[5].

– Ну, значит, получится, – кивнул Полтавец, но где-то в самой глубине сознания гнездился, не желая исчезать, червячок сомнения. Однако показывать его майор не собирался. Он и без того прекрасно понимал, как тяжело приходится другу и командиру. Да и не ему одному. Значит, оставалось лишь помогать изо всех сил да демонстрировать уверенность в успехе. А там будь что будет…

Окраина города. Получасом позже

Квартира, которую снимала Леночка, была маленькой и очень уютной. Бывает такое – вроде бы все лежит по своим места с точностью, которой позавидует любой перфекционист. Но в то же время есть в этом порядке какой-то неуловимый шарм, маленькое, незаметное для взгляда несоответствие. И это превращает математически выверенные линии в нечто мягкое и теплое. Именно такой и была Леночкина квартира.

В отличие от парней, студентка (хотя, может статься, уже бывшая студентка, задолженностей в институте с момента, когда ее приняли в команду, наверняка скопилось выше крыши) подошла к выбору жилплощади с типично женской обстоятельностью. Денег хватало, все же платили им неплохо, да и призовые радовали глаз, однако она не пыталась снять что-то особо крутое, как бабник Мустанг. Но и комната в принадлежащей команде общаге, предоставляемая желающим по умолчанию, девушку не устраивала. Это Поляков, которому было по большому счету наплевать на комфорт, не пытался специально обживаться. Смысл? Деньги отсылал матери, считая, что там они целее будут, а где жить… В комнате он один, койка-стол имеются, а большего ему в качестве временного пристанища и не требовалось.

Однако мужчина есть мужчина, у женщин представление о комфорте малость иное. Да и в общежитии Леночка успела пожить еще в пору студенчества и вынесла из этого массу отрицательных впечатлений. В результате она сняла хрущевку в районе, который не был совсем уж убогим, но и престижным не считался. Так что квартиры относительно приличные, но притом недорогие. И Поляков был первым из команды, кто оказался у нее в гостях.

– Разувайся, проходи. И чайник поставь, пожалуйста. Я сейчас, – девушка уперлась носком кроссовки в пятку другой, содрала с себя обувь и босиком прошлепала в ванную. Тут же раздался бодрый шум воды. – Пять минут…

Она и впрямь провозилась не более этого времени. Точность – редкое качество для женщины, но у Леночки с этим проблем не было никогда. Еще через несколько минут они сидели в комнате и пили густой до черноты, ароматный чай из аккуратненьких, по дизайну каких-то «бабушкиных» чашек. Солнце проникало через большие, чисто вымытые окна, и неровные доски пола, блестя в его лучах, казались золотистыми.

И кожа Леночки тоже казалась золотистой. И вообще, в халате и с чашкой в руках девушка выглядела невероятно домашней, никак не ассоциируясь с напарником по Игре. Впрочем, подумав об этом, Поляков тут же убедился, что мысли и материальны, и читаемы. В первую очередь потому, что девушка, отставив чашку, щелкнула пальцами, привлекая его внимание, и прежним, знакомым по тренировкам голосом поинтересовалась:

– Ну что, способен к разговору, или и дальше будешь на мои колени пялиться?

– Э-э… – Поляков отвел взгляд.

Леночка рассмеялась звонко, словно серебряные колокольчики в воздухе зазвенели:

– Прости, но ты очень забавно выглядел. Поэтому, чтобы расставить все точки над «ё», я тебе сразу скажу: ты мне не противен, и, возможно, в будущем у нас что-то и будет. А может, и нет, гадать не хочу. Но пока что я и в самом деле хотела бы поговорить.

– У тебя… гм… весьма мужской способ вести разговоры.

– У меня рациональный способ вести разговоры, это от гендерных различий не зависит. Только от наличия мозгов в голове. Ну, или от их отсутствия. А чтобы не строить иллюзий, просто всегда помни: за каждым разъяренным мужчиной стоит тихая, мирная женщина, которая спокойно подает патроны.

Поляков задумался, потом кивнул:

– Ладно, согласен. Итак, что ты хотела сказать?

– Не совсем правильно сформулировал. Я хотела посоветоваться.

– По поводу?

– А по поводу наших тренировок. Скажи, тебе ничего не кажется странным?..

Час спустя, когда Поляков выходил от приятельницы, голова у него казалась распухшей от мыслей и гудела от чая. Пять чашек – многовато, а давление чай поднимает не хуже, чем кофе, но куда более коварно. Так что домой, отоспаться, а потом уже, на свежую голову, обдумать расклады.

В принципе, все, что рассказала ему Леночка, он видел и сам. И странное место для базы, и ход тренировок, и немыслимую, совершенно ненужную для игры детализацию. Жесточайшее подвязывание характеристик техники под возможности реальных машин. Резкое снижение типов бронетехники у противника по сравнению со стандартными игровыми. То, что со следующей тренировки в игровое время входит марш-бросок до места боя и обратно. Ну и еще куча странностей, которые требовалось хоть как-то объяснить, главная из которой – состав их команды. Все русские, подавляющее большинство с севера… Ни одного выходца с Кавказа, украинца или, к примеру, еврея. Для столь многонациональной страны, как Россия, подбор игроков по этнической чистоте – нонсенс. А ведь умение топтать клавиатуру от национальности не зависит. Это что же, тренеры у них расисты? Да не похоже что-то. И причины тоже хотелось бы понять.

Но – не получалось. А самое смешное, что свести эти странности воедино пришло в голову только Леночке. Остальные, включая самого Полякова, как бы и видели, но притом не обращали внимания. Ну, правила и правила. В конце концов, за их соблюдение платят деньги, так почему бы и нет. А въедливая девица насторожилась. И хотя на гуманитариев любой технарь смотрит свысока, но широта обзора и полет мысли филологички оказались на высоте. Куда большей высоте, чем у товарищей, имеющих «серьезные» специальности. И что теперь прикажете делать? С кем посоветоваться? Не с Сурком же…

На улице светило солнце. Очень скоро начнет смеркаться, но пока что голубое, без единого облачка, небо радовало глаз. И не портили этого ни обшарпанные стены, ни вдребезги разбитый асфальт под ногами. Увы, издержки района – он не то чтобы плохой, просто старый. И если кирпичные стены, убрав с них неумело сделанные граффити, еще вполне можно воспринимать адекватно, то асфальт, по русской традиции, каждую весну смывается вместе со снегом. И ничего тут не поделать, сколько б ни пытались… «Увы мне, Александру Васильевичу…»

И контингент во дворе наблюдался вполне соответствующий. Бабули на скамейках, словно вынырнувшие из прошлого века, спешащие по своим делам небогато одетые люди, алкашня, разложившая на газете нехитрую закусь и с вожделением поглядывающая на стекляшку «беленькой»… Жизнь как будто остановилась, замерла, откатившись на полсотни лет назад. Разве что детей почти не было, ну да это и неудивительно – наверняка сидят по домам, уткнувшись в гаджеты.

На фоне этой почти что идиллии компания молодняка, собравшаяся у подъезда соседнего дома, выглядела крайне органично. Неизменное пиво, гитара, на которой не слишком умело лабал какой-то прыщавый подросток, сигареты… Какой-нибудь представитель старшего поколения умилился бы – годы идут, а люди не меняются. Полякову было наплевать, он просто шел мимо, не обращая на никому вроде бы не мешающих парней и девчонок внимания. И, как выяснилось, напрасно.

– Слышь, ты, очкарик!

Поляков очков в жизни не носил, однако, судя по недвусмысленным ухмылкам собравшихся, а также уверенному движению героев подворотни в его сторону, сделал напрашивающийся вывод о том, что наезд идет на него. И все же, на всякий случай, уточнил:

– Это вы мне?

– Тебе, тебе, каз-зел.

Поляков взглянул на тех, кто решил с ним пообщаться, без интереса. Примитивы. Или карманы хотят очистить, или просто морду набить. Вопрос единственный – под каким предлогом? Или вообще без него? В принципе, этим орлам, что деревья клюют, предлоги не нужны, другое дело, наверняка захотят покуражиться. Ну-ну, блажен, кто верует. Их ведь всего четверо, они моложе и как минимум трое наверняка слабее физически. Полякову драться не приходилось с детства, да и тогда он не был особым мастером в размахивании кулаками. Вот только последний год ощутимо добавил ему физической подготовки. Самое время опробовать ее в деле.

– И что же вам от меня надо?

Говорил он предельно вежливо, отлично зная, что такая «интеллигентность» агрессора распаляет еще больше. И – не ошибся.

– Ты к Ленке ходил?

– Да, а что?

– Ты чо, козел, это – моя баба!

– Что-то она о вас не упоминала, – Поляков чуть скривил губы в усмешке. – Твоя баба – Машка-Кривоножка, что у подъезда семечки лузгает. Так что шли бы вы, молодые люди, темным лесом.

– Чо! – И второй хам, держащийся чуть позади лидера, тот самый здоровый, на полголовы выше отнюдь не низенького игрока, шагнул вперед, схватил Полякова за грудки, одновременно широко замахнувшись правой рукой. Удар был бы, наверное, крепким. Был бы…

– Рукомашество и дрыгоножество – это хорошо, – тренер по рукопашному бою абсолютно не походил на человека, способного пяткой сломать пальму или ребром ладони смахнуть голову какому-нибудь оказавшемуся не в том месте и не в то время американскому «морскому котику». Тем не менее, как они все точно знали, именно этим сей бравый ветеран когда-то и занимался. На постоянной, так сказать, основе. А потому ни его серая внешность, ни средний рост, ни обманчивая худощавость не вводили игроков в заблуждение. Особенно после того, как он на самой первой тренировке навалял им всем разом, даже не вспотев. Так что слушали они его, как восточные люди какого-нибудь особо продвинутого в медитациях гуру. – Очень хорошо с точки зрения общефизической подготовки. Недостатков для вас я вижу два. Во-первых, единоборства популярны уже лет этак… тысячи три, наверное, а может, и больше. Поэтому любой агрессивный оппонент подспудно ожидает, что вы можете владеть чем-то подобным, и начало ваших действий заметит очень быстро. Если, конечно, он не полный лох, но ради такого напрягаться с тренировками – пустая трата времени. Поэтому считаем, что ваш противник не конченый дурак. Ну и, во-вторых, он и сам может быть чему-то обучен, причем как минимум не хуже вас. Поэтому… Курсант Ланин, что надо сделать, чтобы справиться с ним легко и без особых затрат времени?

– Ну… – Ланин, самый высокий в их группе, отчаянно покраснел. Он вообще всегда краснел, такой уж был застенчивый. – Тренироваться лучше?

– Это – само собой, – благосклонно кивнул гуру. – Но я бы на вашем месте предпочел вначале научиться работать головой. В смысле, не кирпичи лбом разбивать, а думать. И еще уподобиться медведям.

– Каким? – Ну, это уже Сурок не утерпел.

Инструктор лишь едва заметно улыбнулся уголками рта:

– Бурым, молодой человек. Самым обыкновенным бурым медведям. И не в умении спать по полгода, а в атаке. Любой хищник, как бы он эффектно ни выглядел, к атаке готовится, а потому для опытного человека предсказуем. Для общего развития. Поищите в Интернете ролики и обратите внимание: медведь занимается своим делом. Он спокоен, неагрессивен, расслаблен… Потом он, не убирая улыбки с морды, небрежно и совершенно неожиданно снимает с человека скальп и занимается своими делами дальше. А покойный даже не успевает понять, что же случилось. Запомните, мальчики и девочки, вбейте в свои пустые головы раз и навсегда: внезапность – это оружие. Хорошее оружие. И только от вас зависит, сумеете ли вы его грамотно применить.

Поляков начал движение еще до того, как здоровяк его схватил. Можно было уклониться, но он предпочел всего лишь перехватить два еще не успевших сжаться пальца, мизинец и безымянный, и тут же, не теряя времени, сломать их. Боевой пыл нападающего угас мгновенно, и «пар ушел в свисток», точнее, в одно длинное и тягучее «ы-ы-ы-ы!». Шаг вперед – и головой в переносицу местному главнюку. Кстати, не такой уж и простой удар, но больно удобно стоял, поганец. Щенка буквально смело. Повернуться – и не столько резким, сколько тяжелым ударом сломать правую ногу у баюкающего поврежденные пальцы здоровяка. После чего развернуться к двоим, не успевшим принять участия в веселье парням и вежливо, так и не убрав с лица небрежной усмешки, деловито поинтересоваться:

– У вас еще остались какие-нибудь вопросы?

И парней, и крутившихся тут же девиц, которые до того с интересом глазели на место скорой драки, будто ветром сдуло. Видать, сообразили, что «зрелищ» больше не ожидается, а вот огрести проблем можно запросто. Поляков лишь плечами пожал. Что же, выходит, нет вопросов. Тем лучше. Развернувшись, он неспешно, однако притом достаточно шустро потопал со двора. Не хватало еще, чтобы полиция понабежала. Местные, кто видел, такого насвидетельствуют… Все же ушибленные, как ни крути, свои. И пусть они шпана, общественность за них горой встанет. Тем более ситуация довольно спорная. Так недолго и крайним оказаться. Идут они все…

Человек на скамейке у соседнего подъезда удовлетворенно покивал своим мыслям. Что же, все прошло даже чуть лучше, чем ожидалось. И парни, согласившиеся за ящик пива отлупить чужака, нахально заявившегося к ним во двор, явно продешевили. У одного пальцы и нога, правда, без инвалидности – их визави не собирался калечить, просто избавился от угрозы с максимальной эффективностью. У второго сломана переносица и, судя по тому, что он все еще едва шевелится и не может встать, сотрясение мозга. Замечательно! А теперь пора идти – делать здесь больше нечего.