- -
- 100%
- +
Лорд со звоном поставил пустую чашку на блюдце, о чем-то размышляя. Потом вздохнул и обратился к садовнику:
– Так как это случилось, Монти?
– Ну, теперь об этом можно рассказать, теперь не страшно, её прогневать, пожалуй. Повесилась она, милорд. Удавила себя, моя бедная женушка. Не по-людски ушла из жизни, ох не по-людски. Я как увидел её, синюю, с глазами навыкат, в испачканном белом платье, так и на землю упал от горя. А она как будто бы смотрит на меня так укоризненно и раскачивается туда-сюда. А сама вся синяя, целую ночь ведь провисела.
Лорд, который в это время запивал галету душистым напитком, брезгливо поморщился. Поставил чашку на столик и встал.
– Мне пора, Монти. Галеты оставь себе, это подарок. Приберись здесь, – он указал на столик, – а я пока сделаю обход, посмотрю всё ли в порядке. И больше не беспокой меня своими россказнями о призраках, гоблинах, пикси и прочей чепухе.
Удалившись на полсотни футов и достигнув мощеной дорожки, Лорд обернулся и махнул садовнику рукой:
– Чуть не забыл, Монти, – строгим тоном произнёс он, – я же говорил тебе разуваться, когда заходишь в дом. В поместье должен быть идеальный порядок и чистота, а куски грязи на полу – это неприемлемо! Заруби себе это на носу и не заставляй меня напоминать об этом ещё раз!
Садовник удивился, озадаченно почесал косматую голову и развёл руками, в одной из которых находился чайник, а в другой – стул:
– Как прикажете хозяин, как прикажете.
***
Дни тянулись ровной неспешной чередой. В усадьбе воцарилось спокойствие: никаких мертвых животных и птиц, вырванных с корнями кустов, лужиц крови и других «знаков», как их называл Монти, не обнаруживалось. Успокоившись, Лорд стал чаще отпускать садовника в деревню: пополнить запасы провизии, да и просто узнать новости, если посчастливится.
Западный Хантершир – место, удаленное от цивилизованного мира: ничего кроме густых лесов, полей и разбросанных то тут, то там мелких деревушек. До ближайшего городка под названием Денсфорт 100 миль езды верхом по бездорожью и разжиться здесь даже прошлогодней газетой, не говоря уже о свежей прессе, практически невозможно. Мужчина скучал по тем временам, когда прежний лорд возвращался из своих поездок, привозя в особняк изысканные вина, заморские яства, а также особый дух, дух цивилизации, обязательным атрибутом которого являлись газеты.
Бродячие торговцы редко забредали в эти края, и если такое случалось, то это становилось настоящим событием и праздником для жителей Олдвиджа. И те торговцы, что знали о поместье и вкусах Лорда, старались привозить с собой печатные издания, зная, что такого рода товар найдёт спрос в этих местах. Обычно они сами приходили к воротам усадьбы, но прошло уже больше двух лет, как никто из них не появлялся в этих краях. Возможно, их отпугнули слухи, что распустили неотесанные деревенщины. И может, сам Монти подлил масла в огонь, рассказав о своих бреднях в деревне. К чему-то серьезному из его уст местные отнеслись бы скептически, а вот байки о призраках от юродивого, да, такое они любят. Но торговцев-то это не должно было спугнуть. В погоне за серебром такие люди готовы отправиться в ад, не то, что к моему порогу. Странно это. И неладно.
***
Минула ровно неделя с момента последнего происшествия, и тревога почти покинула мысли Лорда. Монти по-прежнему был назойлив и до чёртиков разговорчив, но сейчас это уже не казалось таким ужасным. Он продолжал ухаживать за садом, и тот откликался на его заботу с благодарностью: распускались новые цветы, на фруктовых деревьях появлялись завязи, в аккуратно постриженной траве стрекотали кузнечики, а в прудике весело плескались золотые рыбки, завезенные прежним хозяином. Душа Лорда во всём этом великолепии находила долгожданное спокойствие и умиротворение. На седьмой день, когда темнота окутала поместье, а светляки-фонари ярко сияя, разливали вокруг тёплый жёлтый свет, он наконец-то разрядил ружьё, повесил его на стену и покинул свой пост перед окном. Задвинул шторы, погасил масляную лампу, снял домашние тапочки и лёг в кровать. Укрылся одеялом и подумал: «Может быть, все-таки стоит поблагодарить отца Якова?»
***
Угольки в камине давно потемнели и лишь изредка на мгновение вспыхивали, а потом снова гасли. Где-то вдалеке ударила молния, и спустя минуту, до особняка долетел приглушенный раскат грома. Начался дождь: сначала несмело, потом всё сильнее и сильнее. Ливень стучал прозрачными пальцами в окна поместья. Но это ничуть не мешало сну его единственного обитателя.
Лорд мирно почивал в постели, и лишь Богу было известно, какие сны он видит. Часы в гостиной пробили одиннадцать, двенадцать, а затем час после полуночи. Мужчина издал звук похожий на что-то среднее между громким всхлипом и храпом и повернулся на другой бок. Буря набирала силу. Молния ударила совсем рядом, яркой белой вспышкой озарив всю округу. Раздался гром такой силы, что в усадьбе задребезжали окна. Лорд вздрогнул и проснулся: рефлекторным движением потянулся за ружьем, но не нашел его. Придя в себя, облегченно вздохнул, вытер пот со лба и… услышал зловещий собачий вой, доносящийся снаружи.
От этого воя у мужчины застыла кровь в жилах: в нём было что-то загробное, потустороннее, словно сама смерть взывает из разрытой могилы. Снял оружие со стены, отдёрнул занавеску. На лужайке перед домом в облаке белой мглы стоял черный пёс с глазами, горящими ядовито-зеленым огнем. И хотя в комнате было полностью темно, и увидеть мужчину было просто невозможно, пес повернул голову в его сторону, раскрыл пасть и снова завыл. А затем бросился вперед, перескакивая через ступеньки парадной лестницы. Лорд услышал звук мощного удара в дверь, от которого сотрясся весь дом.
Спускаясь вниз, в исподнем, не успев ничего набросить на плечи, он дрожащими руками зарядил ружье, уронив пару патронов на пол. Услышал, как зверь ходит перед дверью, скребёт камень когтями и рычит словно дьявол. Наведя ствол на вход, Лорд ждал. На мгновение всё успокоилось и только шум дождя, нарушал тишину. А затем очередной удар сотряс дом.
– Вот ведь, ублюдок! – рявкнул Лорд, взглянув на качающуюся люстру над головой, – эта бестия здесь все разнесёт!
Он подскочил к двери, открыл все замки, распахнул её, не ожидая от себя такой прыти, молниеносно вернулся назад, направив дуло ружья на выход.
– Ну же, тварь, иди сюда, приглашаю тебя в дом.
Пёс появился из облака белого тумана на лужайке: он брал разбег, жутко щелкая клыками, с которых стекал все тот же туман. Лорд, стиснув зубы, вышел навстречу и встал в дверном проёме: животное с невероятной скоростью преодолело лестницу и прыгнуло на человека.
Мужчина нажал на оба спусковых крючка, и ружейный залп разорвал темноту. Зверь, совершив кульбит назад, упал на лестничный пролёт, истекая чем-то вроде зеленоватой крови. Владелец поместья поспешно перезарядил оружие, намереваясь добить адское отродье. Однако этому было не суждено свершиться: облако тумана поднялось выше до ступеней и окутало существо. Выстрелив наугад во мглу, Лорд поспешно вернулся в дом, и сам того не замечая, дрожащими руками перекрестился. Потом перезарядил ружье, сел на пол напротив входа, навел туда прицел и, не сводя глаз с дверного проема, продолжил ждать.
***
Когда первые лучи солнца коснулись вершины дуба, дверь в кирпичном домике приоткрылась и оттуда выглянула нечёсаная голова Монти. Садовник с опаской поглядел по сторонам, а затем вышел наружу и побрел к особняку. В руках он сжимал подаренное ему отцом Яковом распятие. Поднявшись по лестнице, осторожно заглянул в окно и увидел непривычную картину: Хозяин спал в кресле-качалке, стоящей напротив входа. Под пледом, которым он был укрыт, угадывались очертания ружья.
Монти тихонько постучал в окно. Но даже этого тихого звука хватило для того, чтобы Лорд подпрыгнул и наставил на него оружие. Осознав, что перед ним не призрак, а живой человек, подошел к двери, отпер её и пробормотал:
– Заходи, Монти, да побыстрее.
Поспешно закрыл дверь и вернулся на свое место. Внимательно посмотрел на садовника, который глядя на Хозяина, безмолвно шевелил губами, словно читая молитву.
– Ты видел «Это», Монти?
– Я не посмел выглянуть, мой господин. Но я всё слышал. Простите меня! Я побоялся выйти после выстрелов и узнать, что с вами.
Монти упал на колени и, разрыдавшись, пополз к креслу, чтобы обнять ноги Лорда. Тот мягко поднял его с пола:
– Ну-ну, Монти, всё хорошо. Подобного испугался бы и самый бесстрашный человек, чего уж говорить о тебе. Ты знаешь, что Это было?
Садовник послушно закивал головой.
– И что же?
– Это была Смерть, милорд.
– Ты не так уж и далёк от истины, – задумчиво произнёс он. – У меня есть для тебя срочное поручение. Иди в деревню, и приведи сюда этого святошу. Скажи ему, что дело серьезное, пусть захватит с собой из храма всё свои инструменты. Всё, что может помочь в борьбе со Злом. И скажи ещё, что Лорд сторицей отплатит за все его труды. Поспеши, Монти!
– Я бы не хотел оставлять вас одного, милорд.
– В поместье всегда должен кто-то находиться. Тем более, днём мне ничто не угрожает. Поспеши!
Садовник засеменил к воротам, Лорд последовал за ним. Проводил его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду и лишь тогда защелкнул цепь на воротах. А затем по своему обычаю отправился обозревать свои владения. Как делал это каждый день.
Глава 3. Отец Яков
Часы в гостиной отбили пять ударов, когда на проселочной дороге между рядами деревьев, кто-то показался. Хозяин усадьбы своими подслеповатыми глазами не смог рассмотреть кто эти приближающиеся люди. Но он точно знал, что это Монти и священник. И не ошибся. Спустившись с лестницы, чтобы встретить гостей, увидел, как садовник катит перед собой тележку, прикрытую сверху мешковиной. О её содержимом он мог только догадываться. Позади шёл отец Яков. И если Монти не выглядел как человек прошедший без остановки с пару миль, то священник был похож на загнанную лошадь.
– Добро пожаловать, святой отец. Я рад, что вы откликнулись на мою просьбу, – выдавил из себя Лорд.
Тяжело дыша, служитель Господа, схватился обеими руками за железные прутья ворот, перевел дыхание и промолвил:
– Скорее на просьбу Монти. Он был очень настойчив. Со мной вы можете вести себя совершенно открыто, мистер Карпентер. Лицемерие нам ни к чему. Я выполню свою работу, потому что это угодно Богу и моему сердцу. Но не ради вас, а ради Монти и жителей деревни.
Карпентер недовольно поморщился и жестом указал на усадьбу:
– Если так, идёмте в дом, скоро стемнеет. Нам не стоит в эту пору находиться снаружи. Монти, ты тоже. С этого дня ночуешь внутри, в комнате для слуг. Так будет безопаснее. Для всех.
***
Садовник перенёс вещи священника в дом, в комнату для гостей. Та находилась на первом этаже левого крыла поместья как раз под библиотекой. Владелец усадьбы запер все замки, проверил все двери, но шторы закрывать не стал: так легче было следить за происходящим на лужайке. Зажёг на кухни свечи и масляные светильники. Потом достал чистую белую скатерть, устлал ею стол на кухне. Поставил на него блюдо с дымящейся вареной картошкой, запеченную курицу и два бокала. Спустился в винный погребок и принёс оттуда пыльную бутыль темно-зеленого стекла. Ладонью протёр этикетку. Château Margaux 1787 года, настоящая драгоценность, подумал он. Благородные пэры из самого Лондона не побрезговали бы таким. А я сейчас собираюсь угощать им.… Обреченно махнул рукой, но за другим вином не пошёл. Наполнил бокалы и, не выходя из кухни, позвал садовника:
– Монти, сообщи гостю, что стол накрыт. Пусть присоединяется к ужину. И ты тоже.
Садовник в это время находился в гостиной и разглядывал картину, висящую на стене. На ней был изображен молодой человек лет 27-30, с неестественно бледной кожей, длинными каштановыми волосами до плеч и тёмными глазами. Он был в черном костюме расшитом серебром. Одной рукой мужчина опирался на трость с набалдашником в виде черепа, а другой гладил собаку – золотистого ретривера.
– Минуту, милорд, – отозвался он, услыхав хозяина, и прошествовал к комнате для гостей. Негромко постучал, потом ещё раз и еще. Наконец, дверь отворилась, и перед взором садовника предстал священник.
– Что случилось, Монти? Я устал с дороги и хотел бы отдохнуть, перед тем как понадобятся мои услуги.
– Простите, святой отец. Хозяин зовёт вас на ужин.
– Хм, скажи ему, что я сейчас приду.
***
Когда отец Яков вошел в кухню, то увидел Карпентера, сидящего за столом. Тот, не вставая, властным жестом указал на стоящий на другом конце стола стул. Священник кивнул и уселся. Перед ним оказалась тарелка с куриными ножками и картофелем, щедро присыпанными зеленью, а также бокал вина.
– Монти, принеси стул из гостиной и садись рядом с отцом Яковом. Это твое блюдо, – указал Лорд пальцем.
– Да разве можно? За хозяйский стол? Это же непочтительно, милорд.
– Это не хозяйский стол. Здесь раньше обедали слуги, когда в поместье еще были слуги, – вздохнул он. – Посему, прошу прощения за скудный ужин, святой отец. Кухарки у меня нет, приходиться справляться самому.
– Ничего, ничего, мистер Карпентер, у меня тоже нет слуг, а к скромной пище я приучен с детства. Только вот не вижу на столе хлеба.
– Если вы не прихватили его с собой, то боюсь, в усадьбе нет ни крошки.
– Прискорбно.
– Надеюсь, всё остальное вам понравится, святой отец, особенно вино. Оно достойно самого короля.
Вернулся Монти, с неприятным режущим слух звуком, подвинул стул, и хотел было приступить к трапезе, но священник остановил его.
– Сначала поблагодарим Господа за его щедрость.
Отец Яков читал молитву, Монти послушно ждал, нервно сглатывая слюну. Хозяин поместья скептически смотрел на этой действие, но прервать не решался: сейчас он нуждался в священнике больше, чем когда-либо.
Наконец, услышав заветное «аминь», садовник накинулся на еду как голодный волк. Он разрывал куриное мясо руками и отправлял себе в рот. Те же самые манипуляции он проделывал с картофелем, вот только запихивал его целиком, запивая водой. Лорд не удосужился налить слуге вина.
Наблюдая за этим, владелец особняка недовольно поморщился, но промолчал. Также молча взял в руки столовые приборы и приступил к еде. Священник последовал его примеру. На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая стуком вилок о фарфор и чавканьем садовника. Насытившись, Карпентер откинулся на спинку стула и посмотрел на священника. Тот неторопливо отпил вина и, бросив взгляд на противоположную сторону стола, промолвил:
– Отменный напиток.
– Это правда. Полагаю, во всем Западном Хантершире кроме нас никто никогда его не вкушал, да уже и не вкусит.
– Такая честь для меня! Но довольно любезностей, мистер Карпентер. Зачем я здесь? Как рассказал мне староста, Монти до жути напуганный прибежал в деревню в поисках меня. Я в это время был в Ривервуде, провожал в последний путь старика Джона, он вчера умер около полуночи или чуть позже. Кажется от разрыва сердца, но у нас здесь нет доктора, чтобы это подтвердить.
И ваш слуга часами ходил вокруг капеллы, дожидаясь моего возвращения. Мне достаточно было посмотреть в его глаза, чтобы понять, что случилось что-то ужасное. Я сразу же отправился с ним сюда. Хотя Монти так и не смог ничего толком объяснить. Лишь бормотал о каком-то звере или призраке, но ведь вы в них не верите, мистер Карпентер? Как и в Бога нашего и его сына Иисуса Христа?
– Это правда, Отец Яков. Я во многое не верю. Особенно в то, что нельзя увидеть, услышать, или ощутить каким-то иным способом…
– Господь всегда в душах и сердцах истинно верующих. И мы каждое мгновение ощущаем прикосновение его милостивой длани, – перебил его священник.
– Может быть, может быть, – нервно откликнулся Карпентер, – но я не верующий, и видимо его длань никогда меня не коснётся. Но вчера ночью, я видел и ощущал такое, что не вызывало сомнений в реальности происходящего. Выслушайте меня, святой отец…
***
Когда Лорд закончил свой рассказ часы в гостиной пробили десять ударов. Священник, все это время не отводивший от него взгляда, опустил глаза к бокалу с вином. Сделал один большой глоток и произнёс:
– Необычная история. В такое и правда, трудно поверить. Но я как служитель Божий прекрасно знаю, что Дьявол может принимать различные формы и обличия. И у меня найдётся, что противопоставить слугам Тьмы. Сейчас мы освятим весь особняк, и призрак не посмеет проникнуть внутрь, а затем повторим ритуал снаружи.
– В первый раз это не помогло, – заметил Лорд.
– Но это сдерживало призрака какое-то время, – парировал отец Яков, – мы же не знаем, что это за демон и какой силой он обладает. К тому же, в прошлый раз в особняк вы меня не пустили. Я не буду лгать: у меня нет опыта борьбы с подобным, я впервые сталкиваюсь с таким явным проявлением демонических сил. У вас есть выбор, мистер Карпентер, принять мою помощь и содействовать моим усилиям. Либо продолжать сомневаться и высмеивать их. А сомнения – излюбленная лазейка Дьявола. Через них Князь Лжи проникает в души и обретает над ними власть, – закончил он.
– Хорошо. Вы правы, святой отец. Это в моих же интересах. Прошу меня простить, если я чем-то задел вас. Приступим же к делу, прежде чем наступит полночь, и это существо вернётся.
Священник кивнул, согласившись с его словами:
– Приготовьте мне масляные светильники, мистер Карпентер, нам понадобится много света. Добавим в них священное масло, оно нам поможет. Отсюда и начнём.
Отец Яков сходил в комнату для гостей и вышел из неё с двумя мешочками в руках: один маленький – в нём что-то позвякивало, оставил себе, второй – большой, издававший дребезжание, отдал садовнику:
– Святая вода, осторожнее, не разбей. Следуй за мной.
Читая молитву на латыни, отец Яков осенил крестным знамением кухню, достал бутылёк из мешка, который ему услужливо подал Монти и окропил стены святой водой. Также в виде креста.
– Мистер Карпентер, мне нужна миска, плошка, тарелка или ваза, в общем, любая емкость, способная удерживать воду.
Мужчина хотел было задать вопрос, но священник так зыркнул на него глазами, что он передумал. Достал из шкафчика фарфоровую тарелку и молча передал её. Тот вылил остатки жидкости из пузырька и достал из маленького холстяного мешка крестик. Прикоснулся к нему губами и бережно опустил в святую воду.
– Эти нательные серебряные кресты освящены самим епископом Годескальком. Они имеют особую силу. Я привёз их в эти места в качестве дара тем прихожанам, кто особенно рьяно служит Богу. К слову, таких здесь не много. Нечистый не сможет вступить в комнату, где есть хотя бы один такой крестик. Вы тоже должны будете постоянно его носить, мистер Карпентер. Вы и ваш садовник. С помощью таких крестов даже обычный человек может освятить воду: достаточно просто опустить в нее реликвию и прочитать молитву «Отче наш».
– Не думаю, что это поможет, я ведь не верю в Бога, – абсолютно спокойно и даже смиренно ответил Лорд.
– А я неоднократно говорил, моему господину, что это большой грех, отказаться в Бога. Большой грех, большой грех, – затараторил садовник.
– А я и не отказывался, Монти. Просто никогда не верил.
– Вы крещеный, мистер Карпентер? – вмешался в диалог священник.
– Как и все. Матушка покрестила меня при рождении, однако, набожностью я никогда не отличался. Даже в детстве.
– Тем не менее, это лучше, чем, если бы вы совсем не имели никакого отношения к церкви. Господь милостив: он простит любые прегрешения, если человек искренне раскаивается в содеянном. Впустите Творца в душу. Это поможет изгнать то Зло, что затаилось снаружи.
Карпентер тяжело вздохнул и пробурчал:
– Я постараюсь.
– Монти, достань из мешка бутыль зеленого стекла. Да-да, именно её.
– Тяжёлая, – пробубнил садовник.
Отец Яков осторожно забрал у него ёмкость, откупорил крышку: в воздухе запахло ладаном, цитрусом и чем-то еще. Чем-то знакомым и в тоже время неуловимым.
– Священное масло из самого Иерусалима, – пояснил он, – нужно добавить несколько капель в каждый светильник. И повторять это действо каждую ночь в течение недели. Позже мы развесим такие светильники и в саду. Это надежная защита от злых духов: ни один демон не посмеет показаться в свете такой лампы. А теперь идёмте в подвал, нам нужно спешить. До полуночи осталось совсем мало времени.
Служитель Господа освятил все комнаты на первом этаже, включая винный погребок. Лишь на мгновение задержался в гостиной, бросив пристальный взгляд на висящую над камином картину. Потом поднялся в правое крыло, где находилось несколько комнат, в том числе и спальня Карпентера. Владелец поместья с неохотой впустил отца Якова внутрь, оставив Монти за дверью.
Массивная кровать черного дерева, застеленная пуховыми перинами, соседствовала с огромным платяным шкафом, один только резные ручки которого стоили целое состояние. Хрустальная люстра, похожая на ту, что висела в гостиной, но меньшего размера, свисала с потолка. Трюмо с зеркалом в полный человеческий рост, персидский ковер с узорами религиозного толка, шторы, вышитые золотой нитью – священник с любопытством осмотрел обстановку. Заметил, что на одной из стен как будто не хватает картины – в этом месте поверхность была чуть светлее.
Всё это не укрылось от взора Карпентера:
– Время не ждёт, отец Яков – нетерпеливо буркнул он.
Священник кивнул головой, провёл обряд и покинул спальню. Затем втроем последовали в левое крыло особняка. Здесь всюду были видны следы запустения: толстый слой пыли на выцветших ковровых дорожках, которые прежде имели яркий красный цвет; изъеденные молью занавески на окнах; позеленевшие бронзовые дверные ручки. Всё это из темноты выхватывал тусклый свет лампы, что нёс садовник.
– У меня не хватает сил, чтобы поддерживать здесь порядок, – удрученно вздохнул Карпентер, заметив недоумевающий взгляд священника, – время берёт своё.
– А что здесь раньше было? – поинтересовался тот.
– Кабинеты лорда Даркфилда. Он был увлечённым человеком, постигал науки, читал, изучал языки. Вот здесь библиотека, – Карпентер с большим трудом отомкнул замок, отворил дверь, – он проводил здесь много времени.
Посреди комнаты стоял массивный письменный стол черного дерева. Отец Яков подошёл ближе: на столе лежали истлевшие желтые бумаги, исписанные мелким почерком. Поднёс лампу и удивился:
– Хм, кажется, латынь! Но какая-то необычная! Не могу разобрать, – священник поднял кипу желтых листков и в то же мгновение они обратились в пыль.
– Лорд Элиот интересовался медициной, – деловито ответил Карпентер, – латынью владел в совершенстве. Книги были его стихией.
Священник кивнул владельцу дома и начал читать молитву. Тот всё понял без слов: добавил несколько капель священного масла в лампу и оставил её на столе. Пламя заиграло разноцветными оттенками: зеленым, голубым, багровым. Священник, читая молитву, замахнулся бутыльком со святой водой, чтобы окропить полки, но Карпентер опередил его. Он выскочил вперёд и, раскинув руки закричал:
– Нельзя! Хоз… Лорд Даркфилд запрещал прикасаться к книгам и тем более поливать их водой! – затем продолжил более спокойным тоном, – окно, стол, стены, потолок, что угодно, только не книги. Это память о нём, прошу их не трогать.
Отец Яков согласно с этим решением, хотя его брови поползли вверх при виде такой реакции. Окончив ритуал, он опустил крестик в пузырек с остатками святой воды и оставил его на столе.
Следующая комната оказалась складом старинных вещей: многочисленные коробки, сундуки, статуэтки из керамики, мельхиора и фарфора, бронзовые безделушки, подсвечники, песочные и водяные часы, древние книги, украшения, оружие, доспехи и предметы давно ушедших и забытых цивилизаций, о предназначении которых священник мог лишь догадываться – чего здесь только не было.
–Лорд Элиот много путешествовал и привозил из своих странствий эти… всё это. А у меня так и не хватило времени разобраться с вещами.
– Любопытно. Весьма любопытно.
Священник провел ритуал и, покинув импровизированный склад, вышел в коридор. Указал рукой в его дальний конец:
– Там, кажется, еще одна комната.
– К сожалению, у меня нет от неё ключа, – пожал плечами Карпентер, – мы не сможем попасть внутрь.
– А у кого же он?
– Остался у прежнего владельца особняка.
– А что там внутри? – поинтересовался отец Яков.
– Я ни разу там не был. Лорд Даркфилд никому не позволял туда входить.
– Но вы хоть знаете, чем он там занимался?
– Конечно. Это не было секретом. За той дверью лаборатория. Реактивы, кислоты, щелочи, инструменты – лорд Элиот заботился о том, чтобы никто случайно не пострадал. Поэтому были приняты меры предосторожности.
Священник молча проследовал к двери: черный металл, на поверхности какие-то узоры и надписи. В неверном свете лампы сложно было разобрать, но отец Яков был почти уверен, что это та же самая латынь, что он увидел на листках бумаги в библиотеке. Ни ручки, ни замочной скважины он также не обнаружил.