Семь прях. Книга 7. Школа дорог и мостов

– Первоклассники, подходим ко мне, – радостно говорил Алехин, собирая их вокруг себя, как наседка цыплят.

Он улыбнулся подошедшей Саше, кивнул Кириллу и Савве. Скоро показались маленькая и худенькая, похожая на мышку, Инга Арбузкина и красивая Полина Кнауб, а с ними – Трофим Дайнеко и близнецы.

– Так, все в сборе. Отлично! Что ж, двинемся вперед, навстречу приключениям, а точнее – собранию, открывающему вашу учебу в Школе дорог и мостов!

Актовый зал был небольшой и уютный. Невысокая сцена, разноцветные кресла-мешки, перед каждым – низкий столик. Саша устроилась в бирюзовом кресле, достала блокнот и ручку и изумленно уставилась на свой стол: он был вдоль и поперек исписан несколькими поколениями учеников ШДиМ. Саша, как зачарованная, разглядывала надписи: «Привет, братан, как сам?», «Февраль, достать чернил и плакать, писать о феврале навзрыд…», «Чем отличается дуализм от диалектизма?», «Я больше не могу! Отпустите меня в поле уже, мне всего одной монеты не хватает!!!». Писали ручками, маркерами и, кажется, корректором… Какие-то надписи были полустерты, какие-то – совсем свежие. Кто-то нарисовал кораблик на волнах, а кто-то подписал: «В какие миры собираешься уплыть на нем?» И, видимо, автор рисунка ответил: «От себя не уплывешь». Саша провела по столу ладонью, ощутила шероховатость поверхности – будто лабиринт чужих школьных лет, оставленный навсегда вот тут, как памятник. «В обычной школе заставили бы все отмывать… ну, или заменили бы давным-давно на новые…» – подумала она и посмотрела на сцену.

Там сидели в таких же креслах-мешках преподаватели. Саша узнала Юнону Эдгаровну и Янину из электрички, а еще – Кирикию Федоровну, которая опять была в темном платье с буфами и шляпке с вуалью. Вуаль она, правда, подняла. Рядом с Яниной сидел высокий худощавый мужчина, белокурый, но с темными густыми бровями. Он напоминал аристократа давно минувших лет. За его спиной маячил со спицами в руках Магеллан, оранжевая нить тянулась из его кармана – носок был связан уже наполовину. А рядом с Магелланом – неприятного вида мужчина: угрюмый, широкоплечий, со спутанной шевелюрой темных волос. Он недобро посматривал на первоклашек.

Алехин поднялся на сцену, на плече у него приютилась Маат.

– Ну что же, начнем! – бодро сказал Алехин, и все сразу отложили телефоны, прекратили перешептываться. – Рад приветствовать вас в нашей удивительной школе – Школе дорог и мостов. В этом году у нас очень мало первоклассников, всего девять. А значит, внимание к вам будет особенно пристальное. И мы надеемся на ваше старание и усердие в усвоении удивительно прекрасных, увлекательных, вдохновляющих, но часто непростых наук. Как вы уже поняли, в нашей школе пять мастерских: Следопыты, Ткачи, Целители, Проводники и Смотрители. Каждый из вас выбрал ту мастерскую, которая пришлась ему по душе, получил значок и будет учиться в заданном направлении…

По ворчливому шепоту Саша догадалась, что не одной ей пришлось выбирать просто так, от балды.

– Я уверен, что все вы быстро освоитесь и разберетесь. В нашей школе совсем немного правил, но соблюдать их необходимо, потому что они выдуманы не просто так, а чтобы защитить вас и остальных учащихся. Итак, правило номер один: всегда внимательно слушайте мастера, потому что никто не знает, где вы окажетесь в следующую минуту. Это правило сейчас кажется вам непонятным и слишком сложным, но просто поверьте мне и – всегда слушайте мастера. Второе правило: никогда не наступайте в лужи в парке и в лесу.

Тут Алехин отыскал глазами Сашу, еле заметно улыбнулся.

– Лужи в нашей школе и ее окрестностях имеют странную особенность переносить нас с места на место. Это само по себе не очень приятно, но самое главное, что никто не может угадать, куда тебя унесло.

– Это какая-то магия? – выкрикнул Леня.

Алехин задумался, переглянулся с Яниной и ее соседом, вздохнул:

– Да, пожалуй. Но скорее в переносном смысле. Главным образом это все-таки особое умение… в общем, со временем вы всё поймете, обещаю.

– Хм-г!

Алехин вздрогнул, спохватился и поспешно сказал:

– Сейчас Амалия Львовна, хранитель ключей, дверей и земель школы, расскажет вам остальные правила.

И Алехин с явным удовольствием плюхнулся в ярко-желтое кресло. Амалия Львовна вышла из тени на авансцену, и первой Сашиной мыслью было: «Как ящерица может ходить на двух ногах, где ее хвост, почему она такая огромная и зачем надела одежду?» Саша моргнула – наваждение исчезло, она увидела на сцене худую морщинистую женщину в белоснежной блузе старинного кроя и пышной юбке с оборками. Ее сходство с ящерицей было пугающим и неприятным.

Амалия Львовна оглядела притихших первоклашек и заговорила низким, грудным голосом:

– Школа дорог и мостов – уникальное место, и, надеюсь, каждый из вас понимает, какая честь ему выпала. Поступить сюда могут лишь избранные, а учиться и выполнять главную задачу, возложенную на вас руководством школы…

Алехин негромко, но многозначительно кашлянул, Амалия Львовна поджала губы, не договорив. Но тут же продолжила, уже о другом:

– Здание нашей школы сложное и не подчиняется обычным законам. Вам придется научиться его слышать и понимать, если вы не хотите потратить все свои монетки на то, чтобы найти выход и открыть двери. Поэтому ваша основная задача – подружиться со школой! Сделать это нетрудно, справятся даже бездари. Не мусорить в коридорах! – вдруг закричала она, и все первоклашки вздрогнули. – Не писать на стенах! Не царапать мебель!

Саша снова посмотрела на столик перед собой, весь исписанный и поцарапанный.

– Да! Вот так, – и палец Амалии Львовны ткнул в ближайший к сцене стол, – вот так делать нельзя! Закрывайте за собой все двери! – продолжала она кричать. – Выключайте свет в комнатах, экономьте воду! Следите за своей обувью!

После этого последнего потрясающего правила Амалия Львовна тряхнула головой, будто ставя точку, и села в свое кресло. Снова поднялся Алехин.

– Кхм, кхм, – пряча улыбку, сказал он. – Да, ну вот… Не очень сложные правила, правда? Относитесь с уважением к школе и ее работникам, и они ответят вам тем же. А теперь позвольте представить вам наших преподавателей. Арсеньев Алексей Васильевич – преподаватель таких важных дисциплин, как история, строительство дорог и основы СМиУ. Алексей Васильевич будет вашим куратором, то есть классным руководителем, к нему вы можете обращаться по любым, абсолютно любым вопросам в любое время суток.

Похожий на аристократа мужчина поднялся, поклонился, как артист. Первоклассники захлопали, и громче всех – Кирилл.

– Касетириди Кирикия Федоровна расскажет вам секреты ботаники на обычном и углубленном курсе.

Кирикия Федоровна чуть наклонила голову в знак приветствия. Сейчас она нисколько не напоминала ту запыхавшуюся рассеянную старушку в испачканном землей комбинезоне, которую они встретили в оранжерее. Скорее она была похожа на пожилую фрейлину королевы.

– Болотин Николай Витальевич будет преподавать у вас такие сложные науки, как начертательная геометрия и альтернативная физика. Будьте осторожны, это он только с виду такой добрый. На уроках сдерет с вас три шкуры. Между прочим, он единственный среди нас имеет профессорское звание.

Николай Витальевич и правда выглядел очень добродушным: полноватый, круглолицый, одетый в мягкий вязаный свитер, он больше походил на пекаря из детских книг, чем на профессора физики.

– Татьяна Николаевна Кабанова научит вас грамотно писать и напомнит, что существуют не только экраны телефонов и клавиши клавиатур, но и такие прекрасные инструменты, как лист бумаги и ручка.

Татьяна Николаевна нервно улыбнулась, будто боялась, что дети прямо сейчас забросают ее тухлыми помидорами. Было что-то трогательное в этой улыбке и во всем ее облике, и Саша подумала, что, наверное, она очень хороший человек. А еще на ней была красивая многослойная юбка с подъюбником, широкая блуза, какие в старину носили художники, а на руках – десяток тонких браслетов.

– Эмили Файнер приехала к нам специально из Эдинбурга, чтобы преподавать все иностранные языки, ведь она разработала совершенно уникальную систему изучения языков.

Эмили Файнер тряхнула копной белокурых кудрявых волос и улыбнулась так ослепительно, будто не было большего счастья, чем променять родной Эдинбург на странную школу с сотней учеников.

– Юнона Эдгаровна Зороглян будет вести у вас экспериментальное рисование, и я уверен, ее уроки станут вашими любимыми.

Саша вспомнила монетку, которую ей сунула Юнона Эдгаровна и без которой она бы никогда не вышла из того мрачного коридора. А еще – свой корявый, но в то же время прекрасный рисунок родного двора. Саша повесила его над кроватью, и даже Варя сказала, что получилось очень здорово. «Почему они все такие милые? – подумала Саша. – Так не бывает. Тут какой-то подвох».

– Если развивать только мозг и воображение, но совсем забыть про тело и дух, добра не жди, – продолжал между тем Алехин, – поэтому прошу вас со всей ответственностью отнестись к уроку, который в ваших старых школах назывался физкультурой, у нас же он называется «движение». Он так важен, что у нас целых два преподавателя: Васильев Петр Романович и Урсула Риделл.

Урсулой Риделл оказалась та самая рыжеволосая девушка, которая помогла Кириллу поймать рюкзак в электричке, а Петр Романович был похож на хиппи: цветастая рубашка, светлые волосы до плеч, веселые глаза. Саша вгляделась и поняла, что Кирикия Федоровна и Петр Романович – родственники, скорее всего мать и сын, было в них что-то общее, несмотря на разницу в одежде и движениях.

– Ну и наконец, Янина…

Но тут кто-то негромко кашлянул, Алехин обернулся, очень смутился и проговорил:

– Ах да, простите, совсем забыл, волнуюсь… Платон Иванович Врабий, ассистент на лекциях по мифологии, философии и религии.

Платон Иванович был хрупок, невысок ростом, с мелкими чертами лица и какой-то невзрачный. «Тщедушный», – вспомнила Саша старинное слово. Интересно, кому он ассистирует? Алехин не назвал преподавателя по мифологии… может быть, он сам ее ведет?

– Ну и Янина Ким, которую вы можете называть просто Яна, она не любит отчеств. В старших классах Янина будет преподавать у вас теорию литературы, а также СМиСИУ. Что это такое, узнаете на уроке. Ну а в первом классе вы встретитесь с ней на уроках литературного творчества.

Красивая смуглая Яна, знакомая Саше по электричке, улыбнулась и помахала рукой.

Алехин откашлялся и сказал:

– Кроме того, я должен представить вам очень важных работников школы. Но сначала, чтобы все имена и фамилии не спутались у вас в голове, давайте поговорим о важном – системе оценок.

– У меня давно спутались, – шепнул Савва. Кирилл улыбнулся.

А Алехин продолжал:

– Те, кто общался со старшеклассниками и работниками школы, наверное, смогли догадаться, что каждый учащийся может, а, пожалуй, правильнее сказать, должен зарабатывать монеты.

На экране за спиной Алехина появились фотографии монеток-жетонов с подписями. Саша сразу узнала ту, что получила от Юноны Эдгаровны на своем нулевом уроке рисования, – медную, с двумя скрещенными кирками. В одном ряду с ней было еще четыре: с зажженным факелом, с ветряной мельницей, с кувшином и с арфой.

Выше – другой ряд, в нем монеты были серебряными, тоже пять. На одной заяц, на второй – росток, на третьей – цветущая ветка, на четвертой – шишка, на пятой – дерево.

Ну и последний ряд – конечно, золотые: гора, ладонь, мост, книга, лодка.

– Можете не запоминать их, – усмехнулся Алехин, глядя на Марьяну, которая старательно перерисовывала картинки в тетрадь, и на Ингу, которая достала телефон и сфотографировала экран. – Это ни к чему. Но вот что вам необходимо запомнить: эти монетки – основная валюта нашей школы, они же – оценки, они же – переходные экзамены, они же – пропуск на полевую практику, а если вы пообщались со старшеклассниками, то уже знаете, что практика – это самое интересное и важное. Можно сказать, что ради этого мы тут все и собрались. Но без двадцати семи золотых монет попасть на нее невозможно. Монеты вам будут выдавать за правильные ответы на уроках, хорошо сделанную домашнюю работу, за помощь сотрудникам школы и так далее. Вы можете обменять свои медные монеты на серебряные, а серебряные – на золотые по курсу один к десяти у нашего казначея, – Алехин указал на грузного мужчину с копной темных волос, который с самого начала не очень понравился Саше. – По совместительству он является хранителем школы, поэтому по всем вопросам, связанным с потекшими унитазами или перегоревшими лампочками, а также с пропажей обуви, обращайтесь, пожалуйста, к нему – Жихареву Борису Борисовичу. Он же отвечает за порядок на переменах и во внеучебное время.

– А за плохое поведение что нам будет? – выкрикнул Савва. – Монеты отнимете?

Алехин хмыкнул:

– Никто не отнимет у вас честно заработанные монеты, но Борис Борисович, как и любой другой взрослый школы, может назначить наказание за серьезные провинности. Как правило, это общественно полезный труд. У нас большой парк, да и само помещение школы немаленькое, а рук всегда не хватает. Но вернемся к нашим баранам. Кстати, кто знает, откуда пошло это выражение?

Первоклассники запереглядывались, и наконец Марьяна робко подняла руку.

– Да?

– Я могу ошибаться, но кажется, это выражение из средневековой сценки, там суконщик обвиняет пастуха в краже овец. Пастуха защищает адвокат, который на самом деле никакой не адвокат, а мошенник, и суконщик узнает его. Суконщик забывает о пастухе и набрасывается на адвоката, а судья пытается призвать его к порядку и кричит: «Вернемся к нашим баранам!»

– Отлично, Марьяна! Держи свою монетку, – и Алехин протянул Марьяне медную «мельницу». – Вот так это и будет происходить. Вы у́читесь, получаете монеты: за большую работу – серебряные, за не очень – медные, золотые получить крайне сложно, проще обменять. Монетами можно расплачиваться в кондитерской Анны Михайловны, в библиотеке Магеллана, если вы пришли туда не за книгами, а за носками или играми. На монеты можно купить кофе в автомате, открыть некоторые особо упрямые двери…

– То есть обычные деньги здесь не действуют? – спросила Инга.

– Нет, не действуют.

Недовольно-удивленный шепот пронесся по ученикам и смолк, когда Алехин поднял правую руку, призывая к тишине.

– Мне осталось представить вам нашего библиотекаря Магеллана, который так любит свое прозвище, что под страхом увольнения запретил мне говорить кому-либо его настоящее имя…

Магеллан помахал недовязанным носком, одна из спиц вылетела, и он неуклюже полез ее искать. Саша подумала, что он похож на плюшевого медведя: такой же неповоротливый и милый.

– …а также нашего школьного врача Кондратьева Павла Вениаминовича…

– Витаминович, – хмыкнул Трофим.

Инга с Полиной захихикали.

– И психолога, – продолжал Алехин, – Марину Львовну.

Худенькая женщина в очках с толстыми линзами оторвалась от книги, которую читала, и рассеянно кивнула. У нее были рыжеватые с проседью волосы, большой улыбчивый рот и пристальный взгляд. Этим взглядом она вцепилась в Савву так, что он поежился и спрятал телефон.

– Вот, пожалуй, и все. Меня вы и так знаете. Есть вопросы? Нет? Ну тогда вперед – на первый урок!