Курок и калла

Рядом с книжным шкафом во весь остаток стены растянулся живой портал – подвижная поверхность, живая стенка, к которой лучше не прикасаться по причине того, что сделана она из энергии чёрных дыр – запросто утянет и выплюнет где-то в другом времени и измерении. Чтобы избежать несчастных случаев, живой портал оградили отталкивающим любую энергию стеклом. Воздействовать на это стекло портал никак не сможет – зато люди будут смотреть на это блестящее чернильное пятно и любоваться бесконечной пустотой.

– Тепло, Дороти! – поздоровалась Лира, помахивая ручкой.

Красавица Дороти, грациозно подпрыгнув и воспарив на пару секунд в воздухе, живо поприветствовала сестёр. Её воздушные розоватые волосы, напоминающие сахарную вату, ещё какое-то время продолжали лавировать в слабых потоках воздуха.

– Как хорошо, что вы пришли, – нежно проговорила хозяйка кафе. – Хотите чего-нибудь сладкого?

Лира взглянула на Ши, и та покачала головой.

– Нет, мы дома отлично позавтракали! – ответила Лира, усаживаясь за стойку.

Ши присоединилась к сестре. Дороти смерила их двоих восторженным взглядом, задерживаясь на каждой из девочек по нескольку мгновений – отмечала их непохожесть, но общую гармонию, эстетику их одежды, и особую, непередаваемую атмосферу, которую девочки вносили в её кафе.

Все эти детали жгли её сердце раскалёнными углями. Инстинктивно схватившись за него, Дороти прижала руки к груди и, напустив на себя глубоко огорчённый вид, проговорила:

– Мне было бы приятно, если бы оценили новую сладость – панкейки с черничным джемом!

– Опять блины! – воскликнула Лира.

Ши пихнула её в бок. Сразу же замолкнув, Лира кивнула и попросила Дороти пару панкейков на пробу. Хлопнув в ладоши, Дороти скрылась на кухне, а Ши вдруг наклонилась к Лире, предостерегающе шепча:

– Она не возьмёт нас на работу.

– С чего ты решила? У Дороти прекрасное настроение, – ответила Лира напряжённо.

Ши, чуть отстранившись, огляделась вокруг себя. У дальней стены напротив них был занят один столик из четырёх. За ним сидела девчушка в странной остроконечной шляпе и тёмно-синем плаще. Её голубые волосы закрывали подробности дальней стены, но даже без этого можно было разглядеть большую прямоугольную раму, увитую плющом по всему периметру.

– Ага, но мало посетителей, – заключила Ши после недолгого осмотра. – Видишь, она сама прекрасно справляется – даже нас решила обслужить, хотя мы не просили.

– Думаешь, что её просьба более мелкая, нежели работа? – спросила Лира удивлённо.

В её планы не входила «мелкая помощь». Как правило, её было достаточно вознаградить едой и коктейлем, но никак не устойчивым положением в обществе.

Ши кивнула:

– Думаю, да. Но в любом случае, она нас покормит своими панкейками. Я хочу узнать рецепт приготовления…

– Теперь мне не кажется это предложение таким уж лишним… – сдавленно ответила Лира.

Они замолчали, дожидаясь Дороти. Голова Лиры была полна рваных мыслей – что теперь делать? Как быть? Ши не хочет колдовать… но им нужны деньги! И положение в обществе… Хотя бы нетрудная работа при каком-либо заведении…

Ситуация становилась всё труднее и труднее – если в ближайшее время они не найдут источник заработка, то о хорошем отношении можно забыть. О деньгах – тоже. До этого сёстры как-то перебивались суммой, скопленной матерью для того, чтобы со дня на день покинуть Псефи и отправиться в такое место, где ведьмам вход воспрещён. Но не успела.

Не успела сбежать…

После того, что случилось, Лира решила употребить эти деньги не на побег (она попросту не знала, куда бежать), а на житьё в этом городе, таком родном и единственном, которое Лира видела. Ши тоже поддержала такое решение – память о маме была ей дорога, и поэтому оставлять её здесь было бы кощунством.

Они остались. Остались для того, чтобы изо дня в день видеть жалостливые лица прохожих, липкое снисхождение знакомых, неприятные слова утешения и ни одного предложения о работе.

Работа подмастерьем не дала бы им денег, но обеспечила кровом, едой и одеждой. Им пришлось бы покинуть свой домик в угоду Мастеру, который, взяв девочек под своё крыло, стал бы их учить Ремеслу.

От одной этой мысли Лиру корёжило. Она согласилась бы уйти жить в лес, чем наведаться на работу к Мастеру. Одно это вызывало тошноту и страх – а вдруг Мастер попадётся невменяемый? Вдруг он будет способен на рукоприкладство и другие нестандартные методы обучения?

На такой риск была готова пойти Ши, но никак не Лира.

Дороти вернулась; в руках она держала странный на вид аппарат с двумя колбами – сверху и снизу; держались колбы на металлических вертикальных пластинах с филигранью – крышечки колб тоже были выполнены в этой технике. Лира невольно залюбовалась этим прибором, едва потянулась, чтобы потрогать, но тут же отпрянула: что подумает Дороти? Ши разглядывала колбы без интереса.

– У меня сломался кофейный прибор, – сказала Дороти, водружая эту хлипкую, но ужасно красивую конструкцию на стол. – Не могли бы вы занести его Фоку и Крысе? Я знаю, что они лучшие мастера в городе.

Лира открыла рот, чтобы согласиться, но Ши внезапно остановила её простым поднятием руки:

– Дороти, ты же знаешь, что мы всё ещё надеемся получить работу.

Дороти округлила глаза – по её виду можно было точно сказать, что фраза Ши ею предполагалась – а потому и удивления практически не вызвала.

– Знаю, котики! И также я знаю, что сейчас у нас с этим очень туго. Вы не пробовали обращаться в подмастерье?

Лира скривилась так, будто съела лимон; Ши осуждающе покачала головой:

– Нет. В подмастерье не пойдём. Не подходит.

– В таком случае, Ши, ты могла бы… – начала Лира вновь, но Ши так гневно сверкнула глазами, что дальнейший разговор тут же сам себя исчерпал.

– Так вы отнесёте этот прибор на Корабль? Я заплачу, вам тоже, если хотите!

Глаза Лиры загорелись. Перебив начавшую было возникать сестру, Лира подхватила кофейный аппарат под мышку и вскочила с бодрым возгласом:

– Сначала дай нам сделать свою работу!

Вместе с Ши Лира покинула кафе. На её лице играла лёгкая и непринуждённая улыбка – ощущая тёплые рассветные лучи на лице, она на секунду утонула в мыслях о работе.

Как же это приятно – вставать рано-рано для того, чтобы спешно позавтракать блинами с джемом, быстро собраться за полчаса, отвлекаясь изредка на чтение нескольких страниц занимательной книги или на прослушивание песни, а потом, галопом, задыхаясь от свежего воздуха и внезапной пробежки, влететь в кафе, поздороваться с Дороти, накинуть на себя цветной фартук с фигурной вышивкой, и, полностью погрузившись в процесс созидания, работать!

Кафе – главное желание и последняя надежда Лиры; благодаря месту, которое она сможет там получить, Лира может обеспечить себе и Ши безбедное проживание ещё на один неопределённый срок.

– Ты чего задумалась? – спросила Ши, внимательно разглядывая лицо сестры.

Лира вздрогнула, а наваждение пропало. Взяв себя в руки, Лира помпезно выкрикнула, отчего проходящие мимо люди слегка встрепенулись:

– Отнесём это Фоку и Крысе и получим благословение!

Ши секунду пристально смотрела на сестру – при этом в её взгляде отчётливо читалось недоумение и даже оттенки жалости – а после вдруг звонко рассмеялась.

Её колокольчатый смех пробудил Лиру окончательно.

– От кого ты собралась благословение получать? – всё ещё смеясь, произнесла Ши.

– Неважно! Д-давай просто сделаем это!

Оставшийся путь они двигались под переливчатый смех Ши.

Пройдя пару кварталов, девочки словно бы очутились в другом месте. Во-первых, солнце здесь светило не убийственно жёлтым светом, как в остальной части города, а чуть-чуть уходило в рыжий – как будто бы у солнца появилась область, способная излучать такой свет.

Здесь и окружающие предметы играли другими красками: деревья блестели, точно алмазы, трава под ногами выглядела тёмно-серой, а не изумрудной, красота деталей затерялась в монументальности – а мир вокруг словно приобрёл один подтон, с разной степенью яркости и насыщенности.

Входя в эту местность, никогда не знаешь, что тебя может ждать: Фок – гениальный оборванец – настраивал реальность так, как ему вздумается, ведь для этого у него были все возможности. Фок был механиком, его руки умели создавать такое, что не под силу было бы никому другому – он мог оживить предмет, дать ему сознание, воплотить любую, пусть даже самую амбициозную мечту.

Собственно, крыса – это один из его проектов, настолько древний, что теперь, едва речь заходит о Фоке, неосознанно прибавляется и Крыса.

Крыса – это мальчишка, чуть помладше Фока, смышлёный и гибкий, точно пластилин. Способность у него такая своеобразная – гнуться во все стороны и растягиваться, как резина. Никто не знает, из чего Фок его сделал, более того, никто не знает, когда Крыса появился – он как будто бы просто был здесь всю жизнь, никуда не исчезал, вот и всё.

Лира, немного потоптавшись у порога, бойко постучала в дверь. Эхо от удара раскатисто прогремело внутри Корабля: казалось, что все, кто может находиться внутри, сейчас оглохнут от такого беспощадного грохота. Лира, боясь, что сделала что-то не так, отпрянула, а Ши наоборот, смело подошла к двери, занесла руку для того, чтобы постучать ещё раз.

– Ну и ну, кого я вижу! – пропищала вдруг дверь.

Подскочив, Лира приблизилась к витиеватой ручке и, нагнувшись, отчеканила в неё, как в микрофон:

– Свободу крысиному братству! Фок, открой, пожалуйста, тут прохладно.

– Неверный пароль!

Лира недоумённо повернулась к Ши.

– Не понимаю, – пробормотала, – всегда ведь был этот, разве нет?

Ши пожала плечами. Ей не нравилось, когда Фок уходил глубоко в себя – так глубоко, что напрочь забывал правила игры, ими когда-то выстроенной.

– Фок, – воскликнула Лира, перебивая мысли Ши, – открой дверь, у нас дело срочное!

– А вот это уже больше похоже на пароль, – весело ответил мальчишка и дубовая дверь растворилась.

Едва сёстры протиснулись в небольшую дверь, как тут же уловили весьма настойчивый аромат выпечки. Пахло коричным пирогом – когда-то давно Лира пробовала такой на весеннем празднике. Фок притащил с собой громадный поднос на колёсах и раздал каждому по кусочку этого изумительного пирога.

Стоило вспомнить об этом, как желудок тут же дал о себе знать. Ши, обратив внимание на мечтательный стон сестры, прошептала, не скрывая насмешливого тона:

– Ты решила все кушанья сегодня перепробовать?

Этой фразы было достаточно для того, чтобы Лира сразу же перестала представлять себе красивый рыхлый пирог и вспомнила о деле, им порученном.

– Фок! У нас дело! От Дороти!

Из длинного светящегося цветом ляпис-лазури коридора выглянула лохматая сизая голова. Лицо у головы было прелюбопытное: вздёрнутый нос, приподнятые брови, полуоткрытый рот, вытаращенные глаза и яркий коричный след на левой щеке.

– В чём дело? – спросил Фок, подтянув к голове остальную часть тела.

Лира прошла вперёд и, вытянув руки, показала механику прибор, который необходимо починить. Она даже рта раскрыть не успела, как Фок всё сразу же понял. Кивнув кому-то (или самому себе), он подхватил кофейный аппарат и скрылся в коридоре. Лира за ним не последовала, а вот Ши, не взглянув на сестру, протиснулась мимо неё.

Войдя за Фоком следом, Ши спокойно спросила:

– Ты получил от него известия?

Фок не оборачивался, но по его внезапной заминке Ши поняла, что её надежды не оправдались.

– Нет, не получил, – ответил Фок грустно. – Единственное, что я могу сказать тебе: он приедет со дня на день. Заселится в Гостинице и будет готов.

– Готов? Кто готов? – вклинилась Лира, пройдя по тому же коридору.

Здесь – на кухне – Лира уже бывала. Вот только со времени её последнего пребывания здесь многое изменилось. На подоконнике стоял ряд кактусов и суккулентов разного калибра и цвета, за окном уже не было никакого рассвета – мир окрасился в нежный голубой оттенок, точно подёрнулся дымкой. Плита обновила свой цвет, посинела и посуровела – Фок любил давать вещам характер, отражающий их настроение. Духовка приятно гудела, внутри горел голубоватый свет, а по радио, что стояло на столе, передавали приятный музыкальный спектакль.

– Новый постоялец Гостиницы, – уклончиво ответила Ши, тряхнув короткими белыми волосами.

– Зачем вам Гостиница и какой-то новый постоялец? – спросила Лира, подходя к радио.

Рядом с радио стоял горшок, в котором вместо земли было нечто шарообразное – маленькие шарики с водой, постепенно иссыхающих рядом с гудящей духовкой. В горшке сидела мандрагора. Злилась.

Лира обратилась к Фоку:

– Почему мандрагора злится?

– Потому что это не мандрагора. Это белладонна, – ответил входящий в кухню новый голос.

Лира с окриком отшатнулась от цветка, а Ши, крутанувшись на пятке, встретилась взглядом с коротышкой Крысой.

Если не знать, кто такой Крыса, можно решить, что он – обычный ребёнок. Мальчик десяти лет на вид, с длинными светлыми волосами, с зелёно-голубыми глазами и фарфоровой кожей. Вот только Крыса ни разу не был обычным человеком – ему не было знакомо старение, он никогда не получал ран, никогда не видел рождения и ему никогда не было пяти лет. Он застыл в теле десятилетнего ребёнка, приобрёл суровый взгляд – не иначе как признак ума и сильного сознания – да и всё. Фок держал его подле себя с одной только целью: чтобы Крыса скрашивал его одинокое существование.

По крайней мере, так думала Лира.

– Привет, Крыса! Как поживаешь? – добродушно спросила Ши.

– Тебе бы голову покрыть чем-нибудь, Ши, – пробормотал Крыса, дежурно приобнимая её за плечи, – нынче солнце радиоактивное.

Лира машинально щёлкнула по своей плоской шляпке.

– Да, Ши, Крыса прав, – ответила старшая сестра, хитро сощурившись. – Тебе бы не помешала фуражка.

– Только не ведьмовская! – воскликнула Ши, укрывая голову руками.

Фок рассмеялся – и все затихли. Такое бывало: если Фок смеялся, все тут же замолкали, прислушивались к его тихому хрустальному смеху, и не говорили ни слова до тех пор, пока смех не прекращался.

Когда Фок открыл рот, чтобы как-то дополнить шутку о ведьмах, Крыса замахал руками, мол, успокойся, момент упущен.

Лира, потоптавшись на месте, пробормотала:

– Ну, мы пойдём, наверное.

– Эй, мальчишки, – весело воскликнула вдруг Ши, – если вы наткнётесь на вакансии, скажите нам! Мы нуждаемся в работе.

Видя, что Фок опять открывает рот, Лира выставила вперёд ладони и быстро проговорила:

– Нет-нет, только не подмастерье! Мы не собираемся покидать дом.

– Я только хотел сказать, что тот постоялец, что заселится в Гостиницу… – пробормотал Фок и впился взглядом в Ши.

Она незаметно для Лиры кивнула.

– …он может предложить работу.

– Какого характера работа? – спросила Лира с видом дипломата.

Ши, не выдержав, задорно хлопнула сестру по плечу.

– Ай! – зашипела Лира, но Ши её перебила.

– Да потом узнаем, нечего мучить Фока расспросами! Пошли.

Фок подхватил полотенце и наскоро вытер руки. Провожая растерянным взглядом сестёр, он бросил вдогонку:

– Может, вас проводить?

Крыса поднял руку и, не дожидаясь разрешения Фока, ответил:

– Я сам. Готовь.

Крыса не сводил взгляда с Ши. Она пару раз взглянула на него, но тут же переключилась на Лиру, которая болтала без умолку. Ей было ужасно интересно, что за работа такая, почему об этом постояльце говорят так, словно он инкогнито, обезличенное существо, чьего упоминания не достойны обычные люди.

Потом плавно Лира перескочила на любимого конька – на критику работы подмастерьем. Ши поддакивала ей, иногда что-то отвечала, но мыслями явно плутала где-то в другом месте.

У самого выхода Крыса вновь сказал, вперив в Ши взгляд исподлобья:

– Тебе нужна шляпа. Солнце…

– Из года в год ни на йоту не меняется! – перебила вдруг его Лира. – Крыса, понимаешь ли, Ши не любит ни шляп, ни шапок, ни колпаков. Они давят на голову и навевают неприятные воспоминания.

Крыса не спешил закрывать дверь. Ши не спешила покидать Корабль. Они буравили друг друга взглядом, а Лира, стоящая между ними, принимала оба удара на себя.

И чувствовала себя очень неуютно.

Сегодня Крыса упрямее, чем обычно – это не совсем на него похоже. Принимая в расчёт его натуру, можно сделать вывод, что из-за предчувствия так называемой «солнечной опасности» он сегодня настойчивее, чем во все другие дни. Но не только же Крыса ведёт себя странно! Ши тоже ведёт себя так, словно ей известно больше, чем Лире.

Спросить? Поинтересоваться? Потребовать?

Что же делать, как выяснить у неё этот секрет?..

– В конце концов, повяжи платок, – выдохнул, сдавшись, Крыса. – Я редко ошибаюсь, вы и сами это знаете.

Сказав это, он развернулся и закрыл за собой дверь.

Лира сжала руки в кулаки. Наблюдая за её реакцией, Ши лишь непринуждённо улыбнулась.

– Он прав, Лира. Ты же сама это сказала.

– Просто не понимаю, какое ему дело до твоей головы, – сложив руки на груди, пробурчала старшая сестра.

– Видимо он хочет, чтобы она так и оставалась светлой.

Набережная

– Кекс с вишней!

– Это легко! Нужно удалить косточки из вишен, замешать тесто (масло, яйца, соль, разрыхлитель и сахар перемешать между собой до воздушного состояния, потом добавить муку через сито), дальше включаем духовку…

– Ладно, достаточно, Ши, – покатываясь от смеха, проговорила Лира. – Ты и правда заслуживаешь звания ходячей энциклопедии.

– Я ходячая книга рецептов, Лира! Если бы Дороти требовались работники, я бы точно пошла к ней на кухню – готовила бы панкейки по собственному рецепту вместе с медовым сиропом, а ещё специально для тебя я бы готовила кексы с вишней и подавала бы тебе их с молоком!

– Молоко! – Лира блаженно прикрыла глаза. – А какое молоко: топлёное или холодное?

– С пенкой!

Довольное лицо с Лиры словно ветром сдуло.

– Ну нет, с пенкой никакой романтики нет.

– Кофе с пенкой все любят, а она ведь от молока, – проговорила Ши, легонько пнув камень.

– В кофе другая пенка. Более красивая.

Всё это время сёстры гуляли по небольшому парку, что распускался подобно большому зелёному цветку прямо рядом с Кораблём. Здесь, в парке, не было ни души – скорее всего, это потому, что все горожане сейчас работают и времени шляться по паркам у них нет. Лира любила время, когда в парке было тихо и свежо – здесь всегда так сладко пахло сандалом и едва уловимыми нотками нероли. Сила солнца здесь была минимальна, но сам парк был обнесён металлическим забором, умножающем свет.

Именно поэтому здесь всегда было тепло и относительно светло – но безопасно.

Пройдя последние метры по направлению к выходу из этой пустынной зоны отдыха, сёстры спустились с крутого извилистого холмика и остановились на набережной. На возвышении справа, уходя вверх, стояла Гостиница, бывшая раньше маяком. Сейчас от маяка остался лишь дизайн – цилиндрическое здание бежевого цвета с треугольной крышей и круглыми окнами.

В Гостинице было несколько небольших комнат, где изредка останавливались приезжие. Такое бывало редко, а потому Гостиница большую часть времени пустовала.

Сейчас в окнах горел свет.

Ши напряглась, не сводя взгляда с мерцающего одиночного окна. Там, внутри, точно кто-то есть.

Лира словно и не замечала никакого изменения в привычном ландшафте – она весело щебетала о вкусностях и сладостях, которые Ши могла бы приготовить для неё впервые.

– Вот у нас никогда не было миксера, поэтому было бы неплохо тебе приготовить ещё и огромный сливочный торт с кремом! Жирным ванильным кремом!

– Лира…

– Мне кажется, тебе бы подошёл фартук как у Дороти. Жаль, что она до сих пор не мжет нас пригласить к себе…

– Лира!

Сестра встрепенулась. Резкий порыв ветра чуть не снёс Лире шляпу, но резинка не дала улететь убору окончательно. Лёгким движением руки Лира водрузила шляпу обратно на голову.

– Что такое? От твоего крика даже моя шляпка чуть не сбежала.

– Не шути. Смотри: там впереди человек.

Лира, очнувшись от мечтаний и отведя глаза от созерцания взволнованного лица Ши, обратилась к кромке воды. Там, у самых приливных волн, упав на бок и вытянув руки вперёд, лежал человек.

И горел в огне.