- -
- 100%
- +
– Ой, всё! Не начинай свои ворчания, ладно? Тебя послушать, так стоит хоть грошик один не учесть, как вся «великая династия» рухнет!
– Медяк сребреник бережёт…
– А жена от скуки мрёт.
– Дорогая…
– Нет, ты бы хоть раз со стороны на себя посмотрел! Знаешь, как выглядит? Кладовые от запасов сейчас лопнут, а хозяин крохи под столом подбирает! Нельзя так мелочиться, Скалозубик, нельзя. Не убудет у Дома, если слуги чуть добра унесут. Лучше работать будут, когда совесть грызёт. А так все боятся лишний раз пальцем пошевелить: знают, благодарности на выходе ноль, зато за каждый прокол по рыночной цене из жалованья дотошный начальник всё высчитает.
– Неправда, премии у этих бездельников тоже бывают.
– Правда? И когда в последний раз ты кому-то хоть грош сверху накинул?
– Ну…
– Год назад, два, пять, десять?
Какое-то время Скалозуб напряжённо восстанавливал в памяти зарплатные ведомости последних лет, но насколько он помнил, в графе надбавка он всегда машинально проставлял прочерки. Но ведь он точно хотел пару раз поощрить слуг за рвение! Может, нашлись косяки, из-за который в итоге он передумал?
Поймав себя на том, что уже минуты две массирует пальцами правой руки висок, вместо того чтобы накладывать ужин, Скалозуб разозлился:
– Не понимаю, чего ты так вскинулась? Никто никого же насилу не держит. Не нравится, пущай в другой дом работать идут!
Бригитта печально вздохнула:
– Боюсь, давно бы ушли. Только некуда.
– Вот видишь, не такой уж я и плохой. Обеспечиваю гномов работой, никогда ни на кого не ору и не бью. Плачу всегда вовремя…
– Только работники, получая оплату, не знают, плакать им или смеяться.
– А кому сейчас легко? С меня, вон, тоже королевские лизоблюды три шкуры дерут. За каждый чих взятку требуют! Приходится и самому вести себя по отношению к окружающим симметрично. Там сторговаться, тут недоплатить. Какое уж тут благородство и щедрость. Я по крайней мере не отнимаю чужого, просто своё недодаю…
Бригитта снова вздохнула, на сей раз как-то уже по-иному. С пониманием, что ли, а может, даже некоторого рода сочувствием:
– Ох, милый, в тяжёлые мы живём времена. Добродетель теперь стала роскошью, кою даже самые преуспевающие дельцы себе не могут позволить. Грустно это всё, грустно. Не обижайся на меня за нападки. Просто больно смотреть, сколько нервов, времени и энергии ты тратишь на все эти бесконечные битвы за каждый грош.
– Там, где грошик, там и два…
– Неисправимая душа!
Какое-то время ели молча. Грибокартошка с салатом из свежего мха и обжаренных хвостиков ящериц были действительно вкусными, так что Скалозуб решил даже сделать небольшое поощрение повару. Убью двух крыс одним броском, думал он: и Бригитта порадуется, что я не совсем уж конченый жмот, и слуги поактивнее станут, не придётся каждый раз их подстёгивать.
Ему захотелось поделиться великодушным планом с возлюбленной, но пока он дожёвывал, мимолётная слабость прошла. Спешить с раздачей наград, пожалуй, не стоит. Вначале надо прикинуть бюджет на ближайшие десять лет и, если наметится значительный профицит…
Внимательно наблюдавшая за наследником Дома невеста, похоже, почувствовала, что душевный порыв её суженного так и не найдёт выхода, посему благоразумно предпочла сменить тему:
– Скажи-ка, милый, ты получил ответы на наши приглашения Кременькану, Рыжерубу и Трясуну? – Скалозубу показалось, что, произнося последнее имя, голос Бригитты чуть дрогнул. – Все остальные гости уже прислали поздравительные открытки с заверением о своём присутствии на свадьбе. Только эти пижоны словно ждут особого приглашения!
– Да-да, сегодня пришли каракули от твоего любимого Рыжеруба. Старый хрыч в своём репертуаре! Во всех подробностях расписал, как мне завидует и восхищается твоей красотой! Вот уж правду глаголют, седина в бороду…
– Что с Кременьканом и Трясуном? – перебила Бригитта – Я слышала от отца, Кременькан уже пару недель никуда не выходит и никого в своё имение не пускает. Куда запропастился Трясун, во всём Оплоте как будто вообще не знает никто! Рыжеруб ничего не упоминал? Его племянник всё-таки как-никак.
Скалозуб досадливо поморщился. О чём только думает это безумец Кремень? После собрания, когда он заявил о своих попытках отправить экспедиции за Врата, его никто, похоже, не видывал. Честно говоря, Скалозубу не очень-то и хотелось интересоваться делами «Великого экспедитора», а уж тем паче разыскивать идиота. От Велера, главного кладовщика Короля, до него дошли слухи о томящихся в казематах отчаянных психах, пытавшихся прорваться наружу из города. Рано или поздно королевские дознаватели, или мучители, можете называть как угодно, выведут тех на чистую воду, и тогда Кременькану несдобровать. Дураку понятно – от него стоит держаться подальше. К несчастью, Бригитта, строго чтившая свадебные традиции, по крайней мере их внешнюю часть, настаивала на приглашении.
Поведать ей о тайном собрании, даже несмотря на всё доверие между суженными, Скалозуб принципиально не мог. Все участники встреч клялись руками и бородой, что тайное так и останется тайной. Из всех Среброделов об этих собраниях знал только он сам и, конечно, отец. А тот явно не одобрил бы третьего.
– Скалозубик, если на свадьбу соберутся не все главы Домов, это будет считаться дурным знаком и грубым неуважением. Что станут говорить о нас за спиной?! Не знаю, куда запропастился Трясун, чтоб ему провалиться, если он не объявится, но Кременькан на сочетании обязан присутствовать!
От миловидности Бригитты не осталось ни следа. Нахмурив бровки и сердито сжимая кулачки, она выжидающе смотрела на Скалозуба. Само воплощённое нетерпение.
– Ладно, ладно! – не выдержал он. – Завтра… Нет. Сегодня же вечером я лично схожу к этому умалишённому негодяю! Пущай только попробует не впустить меня в свою глухую дыру! Ворота разнесу, охрану скручу, пещеру обрушу…
Бригитта снова польщённо заулыбалась. Скалозуб и рад был бы перевести всё в шутку и отмахнуться от этой затеи, но отказать возлюбленной, как обычно, не смог. Доев, впрочем, уже без особого аппетита, он стал собираться в дорогу.
Приторочив к поясу увесистую дубинку, Скалозуб с тоской посмотрел на висевшие на стене боевой топор и доспехи. Нынешняя ситуация такова, что выходить на улицу без полного боевого облачения небезопасно.
Эх, если бы только не очередной приказ справедливого, доброго Короля, который «в курсе всей ситуации в целом».
«Порядок должна обеспечивать исключительно стража Оплота. Носить стальное оружие другим гражданам категорически воспрещается независимо от их социального, финансового и иного положения. Нарушителю сего постановления положена кара в виде отсечения всех пальцев на правой руке по вторую фалангу включительно».
Очень любезно, не правда ли? Учитывая, что встретить патруль стражей дальше Королевской пещеры теперь большая удача.
Если можно назвать удачей унизительный обыск. Такое впечатление, что стражи охраняют не законнорожденных от черни, а чернь от членов Домов!
Хотя, возможно, так оно на самом деле и есть. В конце концов, основную часть королевских солдат составляют как раз те самые бывшие бедняки…
Ну что ж, дубина стальным оружием не считается, но череп, случись что, пробить вполне себе может. И то хорошо.
Конечно, не следовало отправляться в поместье Кременькана без сопровождения одного-двух ребят, но, как назло, из-за свадебных приготовлений Скалозуб уже отослал большинство мужчин с разными поручениями. Оставить же родовое имение и Бригитту совсем без охраны было решительно невозможно. Ещё раз расчесав бороду, проверив содержимое карманов и убедившись в прочности дубинки на поясе, Скалозуб тяжело вздохнул и отправился в гости к умалишённому лидеру тайных встреч.
Полупустые улицы были скудно освещены бледным светом, исходившим от светляков-сталактитов. Уличных факелов никто не разжигал уже очень давно. Это было слишком накладно даже в лучшие времена. Да и зрение у гномов было отлично приспособлено для сумрака огромных пещер.
Судя по валявшемуся то тут, то там мусору, в чистоте тоже никто особенно не нуждался. И это в Пещере ремёсел! Вотчине всех Домов, ужившихся некогда вместе в Оплоте. Страшно представить, что творится в Квартале черни. Скалозуб твёрдо решил по возвращении отрядить кого-нибудь из своих лоботрясов хоть немного прибрать окрестные улицы, дабы не было стыдно перед гостями.
Имение Кременькана находилось на другом конце пещеры, путь предстоял не столь уж и близкий. Пусть Пещера ремёсел и самая маленькая из трёх, составлявших Оплот, но часик на своих двоих предстояло протопать как минимум.
Озираясь по сторонам, Скалозуб со всей возможной бдительностью проходил мимо поместий и мастерских. К сожалению, зачастую бывших поместий и мастерских. Востребованность гномских изделий упала, многие Дома разорились, а те, что остались, были на грани банкротства. Не стоило сбрасывать со счетов и общее вырождение. Однообразное питание, кровосмешение… у многих так и не появлялось потомства.
Перед одним из полуразрушенных зданий Скалозуб невольно притормозил. Когда-то здесь размещалась Школа гномских искусств и ремёсел. Детские воспоминания о времени, проведённом за учебными станками и партами, наполнили его светлой грустью. Где теперь будут учиться их с Бригиттой детишки? Кто станет их обучать? Чему? Как?
Скалозуб сожалел, что отказал когда-то в приюте оставшемуся без работы и крова после закрытия Школы Хиггинсу, учившему его создавать изысканные украшения и работать не столько молотом и руками, сколько своей головой. Несмотря на потрясающее мастерство и талант, не молодой уже в ту пору учитель был не без грешка. Любил выпить лишнего, покутить с гномками и подраться. После бурных ночей частенько засыпал прямо на занятиях в Школе, чем и заслужил своё прозвище «Полуспящий». Оставшись без ничего, тот умолял Скалозуба сделать его хотя бы простым слугой или охранником, но ему пришлось пусть вежливо, но решительно отказать.
Полуспящий стал к тому времени слишком стар, частенько оправдывал себя Скалозуб, разве смог бы он выполнять необходимые поручения? Да ещё и эти его неуёмные страсти. Не позволять же хрычу портить служанок, устраивать дебоши и таскать из кладовки всё, что крепче обычной воды?! Так-то оно так, вот только всё равно хреновенько на душе, больно любил он пройдоху с золотыми руками и добрым сердцем.
Вообще, Скалозуб нередко ловил себя на мысли, что поступает как-то неправильно, нехорошо, некрасиво по отношению к другим гномам. Он всегда относился к окружающим так, словно те были лишь средством для достижения его целей. Сопереживание и прочие «сопли» волновали ушлого гнома в последнюю очередь. Заработать, приумножить и сэкономить. Для совести оправдания найдутся потом.
Хотя, насколько он помнил, у Среброделов всегда был достаток, каждая проведённая с выгодой сделка, недоплаченный кому-нибудь грош, доставляли Скалозубу изрядное удовольствие. Благодаря его усилиям, Дом Среброделов постепенно стал одним из самым богатых в Оплоте. Отец Скалозуба, с одной стороны, страшно гордился им, а с другой – печалился, видя одиночество сына. В вечной погоне за прибылью тот начисто лишился друзей.
«Если у тебя не будет нужных знакомств, ты рано или поздно попадёшь впросак, несмотря на все накопленные богатства», – любил говаривать мудрый гном.
С благоволения отца Скалозуб стал ходить на тайные собрания глав Домов, хотя формально был ещё только наследником. И именно заботливый папа договорился о свадьбе, несмотря на яростное поначалу сопротивление юного дурака. Теперь Скалозуб был чрезвычайно благодарен ему. Знакомство с Бригиттой буквально вдохнуло в него новую жизнь, желание стать лучше, добрее и… сделать свой Дом ещё более богатым и значимым. Да, возможно, он и правда, неисправим.
Поддавшись ностальгии, Скалозуб не заметил подковылявшего к нему попрошайку.
– Смилуйтесь, добрый гном! Праотца ради! Подайте грошик на грибокартошечку! Да не поседеет никогда твоя борода, не соскочит молот с наковальни судьбы вашей! Очень прошу…
Оборванный старичок потянулся трясущимися руками к Скалозубу, словно желая повиснуть у него на плече. Тот мгновенно отпрянул и выхватил из-за пояса дубинку. Глубоко душевного настроения будто и не было секунду назад.
– Пошёл прочь, драный выродок! Не смей прикасаться своими грязными руками ко мне! Совсем всякий страх чернь уже потеряла! Кто вас вообще пускает сюда?
На глазах старика выступили слёзы. На мгновение Скалозубу стало неловко за то, что он ведёт себя так грубо с несчастным, но он отмахнулся от нелепой мысли. Это просто очередной дармоед, пьяница, нищеброд, вот и всё.
– Чтоб я тебя тут больше не видел! «Накормлю» вот этой дубиной так, что жевать будет нечем! Во-о-он!!!
Развернувшись, Скалозуб пошёл дальше. Его всего аж трясло. Сначала Бригитта вынудила тащиться в такую дальнюю даль. Потом дурные воспоминания, измышления. Так теперь ещё оборванец решил поплакаться на плече, словно он его мамочка! Ну ничего. Ничего. Будет что рассказать Бригитте, пусть пожалеет его, пусть вознаградит своей лаской.
Знать бы ещё куда подевался чёртов Трясун. Вот уж точно подходящее имечко! Когда тот нервничал, так забавно тряслась его борода… Не сказать, что Скалозуб особо дружески и тепло относился к этому гному из вконец обнищавшего Дома, но тот вроде приходился Бригитте то ли каким-то родственником, то ли другом детства. Она, неожиданно для Скалозуба, очень тяжело восприняла известие об исчезновении гнома. Хотя его ненаглядная и пыталась это скрывать, он прекрасно видел её сильное беспокойство. Какое-то время их отношения были холодными и словно натянутыми. В конце концов, Бригитта всё-таки успокоилась, и совместная жизнь вошла в прежнее русло.
Что было весьма хорошо, а на судьбу Трясуна Скалозубу было по большому счёту плевать. Он даже был рад, что тот куда-то исчез. Нефиг его невесте со всякими мужланами общаться, лишь только с ним одним пущай говорит!
Наконец он добрался до намеченной цели. За время пути ему встретилось ещё несколько оборванцев, но Скалозуб, не глядя на оных, лишь ускорял свой и без того спорый шаг. Похоже, чернь совсем распустилась. Расхаживает по Пещере ремёсел как в своём родном Квартале! Один раз ему показалось, что по соседней улице прошёл патруль стражей, но он двигался в противоположном направлении, да и не очень-то хотелось оправдываться перед толпою вояк, куда и зачем он потащился один.
Ворота имения были наглухо заперты и никем снаружи не охранялись. Очень странно, неужели Кременькан покинул насиженное родовое гнездо? Очень и очень сомнительно. Чокнутый гном любил прихвастнуть, что его поместье по надёжности не уступает дворцу Предателя. Скалозуб, частенько бывавший в Королевской пещере, в том весьма сомневался, но пробраться за сплошной высокий забор возможным, и правда, не представлялось. Он громко постучал в массивные створки ворот.
Тишина.
Постучав раз, другой, прислушавшись и не уловив даже шороха, Скалозуб собрался уже уйти восвояси, но обратил внимание на одно обстоятельство. Не слишком приметное с первого взгляда, но весьма подозрительное.
Несмотря на кажущуюся заброшенность, улица перед входными воротами выглядела на порядок чище близлежащих окрестностей. Створки явно регулярно открывались и в поместье заносили разного рода добро. Если присмотреться, в дорожной пыли можно было разглядеть целую уйму следов.
Разозлившись, Скалозуб набрал побольше воздуха и принялся орать во всю мощь своих лёгких:
– Кременькан! Кременькан!!! Ты что, совсем сдурел, старый баран! Немедленно открывай ворота, слышишь меня?! Это я, Скалозуб! Я сказал, открой сейчас же ворота! Я знаю, что ты в поместье! Кременькан, клёп твою медь! Кремень…
Одна из створок тихонечко отворилась, из-за неё с округлившимися от страха глазами выглянул молоденький гном:
– Г-г-господин. П-п-пожалуйста, не кричите! В-в-велено никого не впускать. И, и даже отвечать без предварительного согласования сказали нельзя! – казалось, юнец вот-вот разрыдается.
Скалозуб, хоть и был напрочь сбит с толку абсурдностью ситуации, по привычке придал голосу самый строгий и рассерженный тон, на какой был способен:
– Парень, ты либо немедленно впускаешь меня, либо я, нахрен, разбужу весь Оплот! Слышишь?! Чтобы меня, Скалозуба Усердного, наследника Дома Среброделов заставляли ждать под дверью словно бродягу?! Не смей!!! – Скалозуб в последний момент успел просунуть ногу, чтобы помешать перепугавшемуся до смерти юноше закрыть створки ворот.
– Х-х-хозяин мне бороду сбреет! – расхныкался гном.
– Ничего-ничего, у тебя и бородку-то бородой назвать пока что нельзя, – Скалозуб ухмыльнулся. – Веди меня к своему хозяину, паренёк. И не хнычь! Тогда, может, и замолвлю словечко за тебя Кременькану, чтобы не брил, а просто как следует отпорол!
Недоохранник радостно закивал:
– Да-да, с-с-спасибо, добрый господин! Х-х-хорошо, п-пройдёмте со мной. – Скалозубу наконец-то удалось попасть внутрь. – Туда. Через вход для слуг, п-п-пожалуйста! Если пойдём через главный, не хозяин, так Америк с меня точно бороду сбреет!!!
– Ладно, веди, хрен с тобой. – «Знать не знаю, кто такой Америк, но пререкаться с ещё одним идиотом, чего-то желанием не горю», – решил про себя Скалозуб.
Двор поместья был пуст, окна зияли провалами пустоты. Впрочем, это мало что значило. Имение Кременькана располагалось у самой границы Пещеры ремёсел, и Скалозуб знал, помещения уходят глубоко в недра гор.
Вообще говоря, проделывать бреши в стенах или полу пещеры без крайней необходимости воспрещалось. Существовал риск нарушить защитный барьер, впустив отродий в Оплот. Согласно семейной легенде, первоначально на месте имения был рудник (шутили, что там добывали кремень, хотя никаких сведений относительно добычи не сохранилось), и лишь когда месторождение выработали, деду Кременькана позволили основать здесь свой Дом. В то время законнорожденными стремились стать все, и если возможности заработать денег и репутации было ещё предостаточно, то свободного места в Пещере ремёсел катастрофически не хватало. Либо селись в начинающий превращаться в трущобы Квартал, либо облюбовывай норы. Мудрый гном предпочёл второе и не прогадал. Со временем Дом возвысился, многочисленные штольни расширили, превратив в коридоры и комнаты, и нынче имение считалось самым большим в городе, если не принимать в расчёт дворец Короля.
Следов процветания Скалозуб, однако, не наблюдал.
Что-то заставило его на мгновенье остановиться, прислушаться.
Безмолвие. Какое-то противоестественное отсутствие всяких звуков: ни скрипа, ни шороха грызунов, ни жужжания. Шаги впередиидущего гнома были лёгкими, мягкими, едва слышными, но заполняли собой всё пространство, словно больше никого и ничего в мире не было.
Хмыкнув, Скалозуб пошёл дальше, внимательно глядя по сторонам.
Ни единой сломанной, брошенной или оставленной без присмотра вещицы. На каждой двери замки. Почему-то казалось, что висели оные как-то нарочито показушно. Не с целью уберечь нечто ценное, но дабы создать иллюзию заброшенности, подчеркнуть запустение.
Его не покидало странное ощущение, что в этом внешне вымершем уголке подземного царства бурлит активная жизнедеятельность, из чёрных дыр окон за ним наблюдает множество невидимых глаз. Возможно его поджидает засада, а может… Может, некие безмолвные призраки просто ждут, когда он уйдёт, дабы продолжить своё мрачное действие, о каковом нельзя знать живым.
Подойдя к неприметному дверному проёму, служка шикнул, призывая к тишине, и на цыпочках вошёл в тёмный туннель. «Логово спящего монстра…» – решил про себя Скалозуб, продолжив тем не менее следовать за нерадивым проводником.
Первые два десятка шагов пришлось двигаться на ощупь, настолько кромешной была темнота, затем впереди, на фоне силуэта юного гнома, забрезжил слабенький свет.
«Чем я тут занимаюсь… – выругался мысленно Скалозуб. – Лезу по чёрному ходу, дабы вручить свадебное приглашение. Дожили! Ну, Кремень, ты у меня поплатишься за это сполна! Только попробуй хоть грошик попросить когда-нибудь в долг! Хоть заикнись…»
Пройдя по нескольким коридорам, слуга нерешительно замер у массивных дверей, украшенных витиеватыми узорами из потускневшей от времени бронзы.
– Д-д-дальше я с вами не пойду, г-г-господин, – глаза молодого гнома казались огромными, словно блюдца на пол лица. – З-з-за дверью приёмная хозяина. Т-т-только, пожалуйста, скажите про порку! Я так долго отращивал бороду…
– Ладно, давай, кыш отсюда! – избавился Скалозуб от своего провожатого.
После не самой приятной прогулочки по Оплоту, криков у закрытых ворот и ходьбы на цыпочках по поместью, Скалозуб был действительно зол. Может, и поделом будет малому без плешивой бородки из трёх волосин! Заставить его, наследника Дома, красться словно воришку! Куда катится этот мир? Точнее, то, что от мира осталось.
Отряхнув кафтан, пригладив бороду и приосанившись, Скалозуб решительно постучал в массивную дверь.
Ответом вновь была тишина. Окончательно озверев, Скалозуб со всех сил рванул на себя ручку и чуть не стукнулся о дверь головой, та оказалась не заперта. Шарахнувшись от несложной конструкции и звучно ругнувшись, незваный гость глубоко вздохнул, выдохнул и постарался поумерить свой пыл. Осторожно войдя внутрь, словно и другие неодушевлённые предметы могли в любой момент его садануть, Скалозуб осмотрелся.
В приёмной не было ни души. Света, что исходил из светлокамня на потолке, было достаточно, чтобы в полной мере оценить царивший повсюду бардак. Разбросанные книги и старые карты валялись вперемежку с пустыми бутылками. На маленьком столике лежал поднос с недоеденным ужином. Судя по комкам пыли и неприятному запаху, комнату не приводили в порядок уже очень давно.
– Какого хера ты снова припёрлась?! Я же просил не шастать сюда лишний раз, убирайся! – приглушённые вопли доносились откуда-то из внутренних покоев. – Ты что оглохла или отупела вконец? Пошла на хрен вон!!!
Двери, ведущие в комнату, распахнулись, на пороге застыл Кременькан. Похоже, он был удивлён не меньше замершего с открытым ртом гостя.
Видок у хозяина поместья был словно после продолжительного запоя. Запавшие глаза говорили о ночах, проведённых без сна. Кременькан и раньше не шибко заботился о своём внешнем виде, но то чудо, что предстало перед Скалозубом сейчас, походило более на последнего оборванца в Квартале, чем на главу богатого Дома.
– Скалыч! Какого рожна ты тут делаешь?!
Опешив от подобного гостеприимства ещё пуще прежнего, хотя казалось то было уже невозможно, Скалозуб тупо пялился на ненормального гнома, не находясь, что сказать. Прошла, наверное, минута, а то и все три, прежде чем осознание нелепости ситуации дошло до критической точки, и он словно очнулся от сна. Собравшись с духом, Скалозуб выпалил всё накопившееся за сегодняшний день раздражение в едином порыве:
– Что здесь делаю я?! Кременькан, с тобой всё в порядке? Ты, часом, ещё до конца не одурел? Эй, там внутри осталось хоть что-то? – Скалозуб демонстративно постучал пальцем по виску. – Закрылся и сидишь безвылазно тут в поместье, как жук-скалоед в прорытой норе! Пытаешься создать иллюзию, будто имение пустует. Никого не впускаешь, на письма не отвечаешь!
Да что вообще происходит в последнее время?! Не так давно ты был самым деловым и активным законнорожденным гномом! Как ни крути, тебя слушали все. Даже вечно недовольный Рыжеруб признавал тебя за лидера тайных собраний. А нынче, нынче ты удивляешься обычному гостю, словно увидел воочию самого Праотца! И орёшь так, будто Проявленный явился забрать твою душу.
Теперь растерянным выглядел Кременькан:
– Да… хм, прости, немного сорвался. Время тяжёлое, знаешь ли, нервишки порою сдают… – прихватив со стола бутыль грибной водки, Кременькан жестом пригласил Скалозуба пройти вслед за ним. – Ладно, раз уж ты здесь, пойдём, посидим-потолкуем. Кстати, как тебе удалось так спокойно досюда пройти? Ох, чую, спущу с привратника бороду, будет всем наказ и потеха! Велел же, никого не впускать, не отвечать, за ворота, орочьи дети, никому не высовываться! Что за слуги пошли, дебил на дебиле сидит и дебилу указания раздаёт.
Если обстановку в приёмной Кременькана можно было охарактеризовать не иначе как страшный бардак, то для описания хаоса в главной комнате, Скалозуб вообще не знал слов. Огромное количество бутылок, пустых и не очень, несколько опорожнённых бочонков какого-то пойла, разбросанная посуда и подванивавшие остатки былых трапез. От зеленоватого пятна в углу комнаты исходил запах, который навряд ли возможно с чем-нибудь перепутать. Видимо, владелец имения не всегда утруждал себя прогулкой в кабинет размышлений. Ещё более странно на фоне полного беспорядка было видеть чистый письменный стол у дальней стены. Два подсвечника, с яркими светлокамнями вместо свечей, освещали лежащие на столе книги и свитки.