- -
- 100%
- +
Движения марковского птенца стали более скупыми, но отточенными. Лицо остаётся холодным и сосредоточенным, без намёка на ярость. Лишь изредка в глазах вспыхивают искорки злости, перемешанные со страхом. Он двигается быстрее своих противников. Уклоняется от ударов, тут же пытается пронзить зазевавшегося врага. Дважды получилось, но укрепленная Тенью кожа Кренцент защищает обладателя от смертельного ранения.
Другой же твари, повернувшейся спиной к Охотнику, со способностью Тени повезло не так сильно. А может, она просто не успела проявиться. Точным ударом Надир всадил ему меч прямо под лопатку, а для уверенности крутанул и дёрнул в сторону, расширяя рану. Вампир, издав крик, полный боли и паники, осел на окрасившийся красным снег, как только Охотник выдернул меч.
Выдернул вовремя, потому, как последний Кренцент приближается к нему с голыми руками, но когти на них удлинились на десяток сантиметров, превратившись в острые хищные лезвия. С противным скрежетом они столкнулись со стальной полосой меча. Силища у вампира оказалась немереной. Надир отступил под яростным натиском, в последний момент скосив меч и отправив всю направленную энергию вампира в сторону.
За спиной раздалось шипение. Один из нападавших схватился за пробитый бок, откуда фонтаном хлещет кровь. Алекс, чуть улыбнувшись, отпрыгнул после удачного удара, избегая ответного. А в следующее мгновение опять оказался за спиной раненого вампира, что запоздало поворачивался, и ударил тридагером точно в позвоночник. Послышался мерзкий хруст, жертву выгнуло дугой, его переливчатый крик оглушил Охотника. Алекс вновь молниеносно оказался лицом к лицу с врагом, и завершающим кровавым штрихом перерезал тому горло, заткнув ещё одного Кренцент навеки.
Издав воинственный вопль, последний из вампиров, наседавших на Алекса – тот, что в Теневом панцире, бездумно бросился вперед. Смертоносные кинжалы ударили навстречу с невероятной силой, однако Кренцент лишь скривился, не более. Хантвейл не успел оправиться от неудачной атаки и получил сокрушительный удар в скулу. С тихим шипением он отлетел, подняв небольшое снежное облачко на месте приземления. Слишком занятый своим противником, Надир не мог прийти на помощь Алексу. К тому же, этот самый противник давит все упорнее, а силы у Охотника тают.
Сражаться с Кренцент, даже с молодым, в затяжном бою чревато. Они сильно превосходят смертного в силе. Надира пока спасает опыт, а также неумение врага пользоваться своим преимуществом.
Секунду назад Алекс лежал в снегу, и тут вдруг он оказывается прямо между Надиром и когтистым вампиром. Даже по меркам сверхъестественных существ скорость Хантвейл поражает. Ни один из участников боя не успел понять, что произошло. Приняв удар когтей на руку, откуда сразу брызнула кровь, Алекс извернулся, и из очень неудобной, а главное – неожиданной позиции, нанёс удар.
Трёхгранный клинок с чавкающим звуком вошёл в шею вампира. Глаза Кренцент загорелись нестерпимо ярким красным светом, а затем потухли и моментально остекленели. А маска холодной ярости на лице Алекса, угольно-чёрные нечеловеческие глаза и чуть приподнятая верхняя губа даже на бывалого Охотника нагнали тень страха.
Алекс задержал свой пугающий, оценивающий взгляд на Надире, отчего у того спёрло дыхание, а затем перевёл его на последнего Кренцент. С лёгким вздохом облегчения, Охотник поудобнее перехватил меч и повернулся в том же направлении.
Любой здравомыслящий человек ли, вампир ли, постарался бы сбежать, остаться в живых. Кренцент никогда не бегут. Берсерки всегда сражаются до конца – в этом и плюс, и минус клана. Их бойцы не смотрят на численный перевес противника. Не реагируют на превосходящую силу. Ввязавшись в драку, они станут биться до последнего, предпочитая смерть позорному бегству. Надиру это известно. Как известно и то, что такое самопожертвование может вызвать.
– Он близок к Поглощению! – предупредил он, глядя в багровые глаза противника, лицо которого исказилось в гримасе бесконтрольного безумия.
Если Тень Кренцент вырвется на свободу, ни ему, ни Алексу, сладить с ней не получится. Надир глянул на Хантвейл. Тот, несмотря на кажущееся хладнокровие, также находится на грани безумия.
– Сила приносит свободу – побеждай, – хриплым тоном со змеиными нотками пропел Алекс, сузив глаза. А затем отбросил кинжалы.
Кренцент, казалось, забыл о присутствии Охотника. Багровые глаза сверлят Хантвейл с интенсивностью лазера. Надир попытался зайти сбоку, выискивая слабое место в обороне вампира. Тот даже глазом не повёл, начал медленно приближаться к Алексу.
Хантвейл стоит безоружным, с прямой спиной, чуть наклонив голову, глядя на врага смоляными глазами исподлобья. Слабая зловещая улыбка искажает черты лица. Сейчас в нём не осталось ничего человеческого. Беспокойство Охотника перерастало в гнетущую тревогу. Если и Алекс не сумеет справиться с Тенью, а он, судя по всему, потерял остатки здравомыслия, отбросив оружие, то многочисленных жертв среди жителей близлежащего посёлка не избежать.
Кренцент бросился на безоружного врага. Алекс мгновенно пришёл в движение, отпрыгнул в сторону, и нападавший рассёк воздух богатырским ударом. Оба бойца двигаются слишком быстро, Надир никак не может помочь без риска задеть самого Алекса. Хотя Олег бы в этом случае даже не сомневался, а просто постарался зарубить обоих.
Алекс раз за разом уворачивался от ударов Кренцент, но его преимущество в скорости стало таять. А берсерк неутомимо продолжал нападать, рыча и сопя. Плюнув на осторожность, Надир направил «беретту» на дерущихся, моля Всевышнего направить его руку.
Раздался выстрел. Алекс, только что находившийся за противником, уже оказался перед ним, намереваясь ударить того под рёбра. Пуля попала черноглазому вампиру в плечо, взорвавшись кровавым облаком. Вскрикнув, Хантвейл дёрнулся в сторону. Кренцент, воспользовавшись моментом, ударил его в солнечное сплетение, чуть не проломив грудную клетку.
Выругавшись сквозь зубы, Надир выстрелил ещё трижды. Две пули прошли мимо, последняя всё же достигла цели, попав берсерку в бедро. Зашипев, Кренцент молниеносно сменил цель атаки и Надир не успел приготовиться.
Красноглазая тварь ударила всей тушей, и повалив его на землю, придавила. В лицо сразу полез снег, мешая обзору и дыханию, без того сбившемуся от удара локомотивом. Вампир с боевым кличем ударил Охотника в лицо, чуть не оторвав тому голову. В черепе взорвались тысячи звезд, всепоглощающая боль ослепила. Не думая, на автомате, Надир разрядил всю обойму «беретты», чудом оставшуюся в руке, в тело врага.
Но Кренцент не обратил на это должного внимания, слишком занятый предвкушением кровавого пира. Рот раскрылся, блеснули удлинившиеся клыки. В углу рта появилась пена. Горящие багрецом глаза источают жажду убийства и крови. Он замедленно начал наклоняться с недвусмысленным намерением впиться в горло. И Надир не имел возможности его остановить. Единственное, на что он смел надеяться, так это на быструю смерть.
Кренцент вдруг исчез. Лёгкие снова наполнились воздухом, избавившись от груза сверху. Убрав снег с лица и приподнявшись, он увидел, как две фигуры катаются по снегу, вцепившись друг в друга. Надир попытался подняться на ноги, но острая боль в рёбрах заставила отказаться от этой идеи, и он снова обессиленно упал в снег. Проклиная весь вампирский род сквозь зубы, предпринял вторую попытку.
Алекс, сидя на поверженном противнике, со злобным торжеством посмотрел в глаза Кренцент. А затем впился вампиру в горло.
Надир поднялся на колени. Кренцент слабо трепыхался, тщетно стараясь сбросить с себя Хантвейл. Но тот удерживал жертву крепко, продолжая насыщаться кровью. Каждая капля придавала ему сил и отбирала их у берсерка.
– Алекс, достаточно, – едва слышно прокаркал Надир. – Он уже не поднимется.
Алекс не обратил на Охотника никакого внимания.
– Не смей выпивать его досуха, – громче произнёс Надир, морщась от боли. – Ты кормишь зверя, которого не удержишь в клетке.
Никакой реакции. Кренцент уже не шевелится, а Алекс продолжает вгрызаться в горло бездвижной жертвы. Надир, уже не стараясь подняться на ноги, просто пополз к вампирам на коленях сквозь окровавленный снег. Он не даст парню рухнуть в эту пропасть. Алекс не отвлекался, целиком поглощённый кормежкой.
Надир наконец добрался до него и чуть не ослепнув от боли, схватил вампира за руку, пытаясь оттащить от Кренцент. Зря.
Алекс дёрнул головой. Дёрнул специально, с целью вырвать врагу трахею. На Надира уставились два антрацитовых озера сытым, плотоядным взглядом. Окровавленные рот, подбородок, шея. Горячие капли падают на грязный снег. Черты лица заострились, губы сложились в уверенный оскал хищника. Тело под ним не подаёт признаков жизни.
Он медленно, почти заботливо, взял Надира за запястье. А затем резко его крутанул. Раздался хруст. Надир с криком откатился. Вдобавок к рёбрам, пронзительная боль от сломанного запястья стеганула по нервам. Он на некоторое время даже потерял ориентацию в пространстве. Сквозь шум крови в ушах, он услышал тихий, змеиный голос:
– Не смей указывать нам, что делать. А тем более – как мне следует кормиться. Ещё одного моралиста я терпеть не стану. В ином случае, станешь следующим. Ты понял?
Надир кивнул, сжав зубы.
– Вот и славно. Нужно уходить. Тебе помочь, или брезгуешь услугами кровожадной твари?
Надир открыл глаза, возвращаясь в кровавую реальность. Алекс уже поднялся на ноги. Пуля была обычной, не серебряной, потому, судя по его виду, никакого дискомфорта от ранения в плечо он не испытывает. Стоит прямой, как струна, задрав подбородок, и подозрительно осматривает окрестности заснеженного кладбища. Поборов гордость, Надир протянул неповреждённую руку. Алекс, не глядя, схватил Охотника за протянутую ладонь и поднял на ноги, вызвав этим очередную порцию боли в рёбрах.
Раздался щелчок. Алекс, злобно выругавшись, резко вытащил из уха наушник и уставился на него. Затем полез в карман и вытащил телефон. Чёрный экран.
– Замечательно, – буркнул он, глядя на сгоревший девайс. Повернулся к Надиру: – Надеюсь, твой в порядке. Мы отойдём, чтобы и он не накрылся, – он продиктовал номер. – Позвони. Его зовут Руслан. Скажи, что мы ждём его здесь. Нет желания встречаться с Орденом лишний раз.
– Ты близок к срыву, – глухо проговорил Надир. – Вообще не понимаю, как ещё осталась способность мыслить. Ты просто обязан был войти в Поглощение. Это край, Алекс. Послушай меня. Братья могут помочь справиться с безумием. С тварью, грозящей вырваться наружу.
– Безумием? – хищно улыбнулся Алекс. – Безумием является называть спасшего тебя индивида, только что объяснившего последствия ненужных советов ценой сломанной конечности, тварью.
– Тебе мало крови? – с неприязнью проговорил Надир. – Мне известно, что происходит с вампирами, выпивающими своих же. Как вы это называете?
– Вейлани, – спокойно ответил Алекс, вглядываясь в лес и подставляя лицо морозному ветру.
От него за милю несёт алкоголем. Тень крайне нестабильна. Несмотря на внешнюю невозмутимость, глаза Хантвейл то широко открываются, то сужаются. Верхняя губа непроизвольно дёргается.
– Точно. А это, – Надир кивнул на сломанный телефон, – последствия. Внутренняя тьма разрастается.
– Благодарим за трогательную заботу о нашем имуществе, – фыркнул вампир. И произнёс непререкаемым тоном: – Звони. Внутренняя Тьма хочет продолжения банкета.
Тяжело вздохнув, Надир вытащил из кармана телефон.
Глава 6. В ТЕМНОТЕ
Я старался сосредоточиться на реальности. Выныривая из пустоты провалов, отчаянно цеплялся за спасательные круги – близкие лица, воспоминания, желание вернуться к свету. Но каждый раз захлёбывался и уходил под плотную толщу. Мрак бездны радушно раскрыл для меня свои объятия.
Образы, вырванные из реальности в периоды просветления, причудливо перемешиваются с плодами воображения, которые рисует мозг в кромешной тьме, без возможности зацепиться за крючки в окружении. Взывая к Тени, в ответ слышу лишь отдалённый смех. Хотя возможно, это очередная галлюцинация.
Могила Алисы. Безмолвная скала Вечного Укора. Осквернённая насилием. Кристально чистое снежное полотно вокруг, превращённое в розово-красное безобразное месиво. Капли крови свисают с металла ограждения переспелыми рябиновыми гроздями, кричаще блещут на солнце, привлекают снегирей.
Холодный камень Храма, гулкий звук шагов. Свет факела выхватывает рисунки и незнакомые иероглифы на гладких стенах. Давящая тишина и ощущение крови во рту. Настойчивый шепот Теней в голове. Чужих, пугающих. Но одновременно родственных, близких по наполнению. По чувствам. По сокрытым желаниям.
Зияющие пустотой глазницы молодого Кренцент. Ничего в них не напоминает о метавшемся там ужасе прямо перед смертью. Горло разорвано диким зверем, в отверстии с рваными краями виднеются внутренние стенки.
Даша, раскинувшая свои волосы по подушке. Сквозь прикрытые веки отчётливо видно, как быстро двигаются её зрачки. Тяжёлое дыхание прерывается слабыми стонами. На нежной шее заметны струйки крови, пачкающие волосы и шёлк постели. Девушку терзают кошмары.
Молодая девушка с бледным лицом, обрамлённым чёрными распущенными волосами. Стоит возле знакомого леса в Кызылтасе. Изящные лисьи черты лица, зелёные глаза под сенью длинных ресниц смотрят с превосходством и уверенностью. На полных, чётко очерченных губах застыла лёгкая покровительственная улыбка. Насыщенный цвет глаз и губ контрастирует с аристократичной бледностью кожи. Простое белое платье с небольшим вырезом прекрасно очерчивает развитую грудь и тонкий стан, а затем расширяется у ног, опускаясь до земли. Элегантная и статная, она выглядит удивительно уместно на фоне тёмного, ночного леса. А поднимающийся из-за густых крон яркий серп луны дополняет её образ мягким призрачным светом.
Мила, сонная и разбитая, в мокрой одежде, облокотилась на капот машины, наблюдая за мной печальными глазами. Засохшая кровь на щеке, одежда в грязи, мелкая дрожь по всему телу.
Образы продолжали проецироваться в сознании, я не мог отличить, какие являются реальными, какие же не имеют никакого отношения к происходившему со мной. Волны эмоций, вызванные яркими картинками, мешают сосредоточиться на избавлении от оков вырвавшейся Тени. Я даже не мог осознать, в какой момент потерял контроль. Воспоминания не торопились создавать логичную цепочку, подкармливая меня обрывками, и только сильнее запутывали утомлённый мозг.
Очередная попытка – и в глаза мне ударил яркий солнечный свет, заставив сразу же прикрыть лицо рукой. Во рту мерзкий металлический привкус, смешанный с алкоголем. Голова болит, словно я давал пьянству бой в течении недели и постоянно терпел поражение. В теле слабость, лицо непроизвольно кривится в гримасе отвращения. Сглотнув, я аккуратно убрал руку от лица и приоткрыл глаза.
Я в машине. Первым делом в глаза бросилась разбитая панель. По ней ударили чем-то весьма тяжёлым, и пластик, или из чего она там сделана, не выдержал варварского обращения. Удар превратил часть салона в крошево, по лобовому стеклу от капота побежала паутина мелких трещин. Повернув голову, я увидел Руса.
Сидит прямо, удерживая руль так крепко, что пальцы побелели. На меня внимания не обращает, следит за дорогой. Во всей позе сквозит напряжение. Солнце нещадно лезет в глаза, до слёз, потому мне пришлось сощуриться, чтобы разглядеть хоть что-то.
– Дороу, – хрипло произнёс я.
– Здоровались уже.
В голосе, помимо напряжения, звучит и тщательно скрываемая тревога.
– Быстро нашёл меня? – я посмотрел в окно, пытаясь понять, где мы едем. Но блестящий на солнце снег заставил отказаться от этой идеи, вызвав дикую резь в глазах.
– Кладбищ мало, – коротко ответил он. Чуть скосил глаза в мою сторону: – Это уже ты, Алекс?
– Нет, это мой крайне неудачный клон с большим количеством багов, – проворчал я. – А тупые вопросы перегружают его баганый интерфейс.
Рус повернулся ко мне. Брови сосредоточенно сдвинуты, пронзительные глаза настороженно вглядываются в моё исполненное благородства и таинственности, надеюсь, лицо. Когда я понял суть вопроса, то отвернулся, вздохнув.
– Это я? – тихо спросил я, кивнув на развороченную панель.
– Твой крайне неудачный клон, – в тон ответил он.
– Извини, – искренне произнёс я. – Случилась непонятная хрень.
– Ты сам в непонятную хрень превратился, – после молчания отозвался он. – Таким я тебя ещё не видел.
– Водка – козёл, – проговорил я, продолжая щуриться от солнца.
Вытащил сигарету, но Рус неожиданно резко гаркнул:
– Нет!
Я удивлённо повернулся к нему. Друг уже давно перестал возмущаться по поводу прокуривания его салона. Сейчас же тон его категоричен. Возможно, злится из-за предстоящего ремонта.
– Да ладно тебе, у меня было тяжёлое утро, – попробовал оправдаться я.
– Не вздумай, Ал! – громче повторил он. – Ты себя не держишь в руках. Никаких наркотиков!
– Рус, это сигарета, – непонимающе запротестовал я, продемонстрировав пачку. – Не самое лучшее время раскрывать для меня мир ЗОЖ. Я тебе не предлагаю, вот и ты с проповедями о вреде наркотиков завязывай.
– Не тупи, – раздражённо отозвался он. Руслан редко демонстрирует эмоции, и подобное их проявление сродни истерике. – Впервые после встречи твои глаза пришли в норму. Тот Охотник, Надир, рассказал мне, как ты вызвал Тень. Действие алкоголя ещё не закончилось. Любой допинг вновь лишит тебя способности думать адекватно.
– А к чему привела попойка в одно лицо? – подозрительно спросил я, напрягаясь внутри.
Теневая падла молчит, что уже является нехорошим знаком.
– Ты снова подошел близко к Поглощению, – замедленно пояснил Рус. – И выпил Кренцент. Досуха. Покалечил Охотника. Не желал слушать разумных доводов. Чуть не разнёс машину, когда я отказался везти тебя в клуб. И в бордель. И в сауну. Надир незаметно подсыпал какого-то порошка во фляжку с водкой, и дал тебе.
– Что дальше? – закрыв глаза, спросил я.
По телу пробежала дрожь. Впервые после событий в Храме я потерял контроль над Тенью. И всё-таки добрался до вампирской крови.
– Ты чуть успокоился, – ответил он. В вечно спокойных глазах друга засело искреннее беспокойство. – Ал, я уже видел тебя под контролем Тени. Сейчас ты был другим.
– Каким же?
– Злее. Импульсивнее. Ты не желал никого слушать. Агрессировал на любое замечание или просьбу.
– В общем, стандартный вечер пятницы, – тяжело вздохнул я, откладывая сигарету.
– Нет. Создалось впечатление, что ты… не знаю, как объяснить… Ещё менее человек, чем был ранее, когда находился в обличие Тени.
– Что-то пошло не по плану, – признал я. – Но времени на раздумья не было. Не хотелось оставлять Надира этим скотам.
– Дело не в самом бою, – уточнил Рус. – Ты после боя вёл себя пугающе. Ну и вид у тебя был… Как у наркомана законченного. А ещё ты бредил.
– Ну, сейчас начнётся, – буркнул я. – Как обычно после пьянки: тому, кто нажрался первым, начинают приписывать всё, что только можно приписать.
– Я серьёзно, – сказал он, заворачивая во двор. – Ты говорил что-то о Храме. О Деве.
– Чего? – я удивлённо вытаращился на друга.
О Храме я старался не вспомнить вообще. А о всяких Девах бредит Тень. На постоянной основе.
– Сложно было разобрать твоё мычание, – пожал он плечами. – Говорю лишь то, что удалось услышать.
– Сходи на кладбище, говорили они… Там будет тихо, говорили они…
Я осмотрел себя. Весь в крови. Чужой ли, своей – не важно. Сильных повреждений, кроме дикой головной боли и ноющего плеча, не чувствую. Тень заткнулась и не торопится вылезать из тёмной норы на задворках сознания. Но потолковать нам нужно в более благоприятной атмосфере.
– Зачем ты вообще туда попёрся без охраны? – с тем же раздражением упрекнул меня Рус. – Альберт ведь предупреждал, чем могут закончиться такие вот прогулки.
– Искали не меня, – возразил я. – Они пришли за Надиром. Меня даже отпустили.
– Марк все ещё лелеет надежду на твоё возвращение? – приподнял он бровь в намёке на удивление.
– Думаю, да. Других объяснений нет. Не представляю я серьёзной угрозы, чтобы стать объектом целенаправленной охоты.
– Даже после уничтожения почти всего клана Венефика в одиночку, ты всё ещё веришь, что не представляешь серьезной угрозы? – скептически поинтересовался он.
– То было стечение обстоятельств, – поморщился я. Язык не поворачивается назвать его удачным. – Мне очень сильно помогли.
– Не суть. Важен результат. И если Марк воспринимает тебя, как шикарную инвестицию, то Виктория никогда не простит тебе геноцида жриц, Ал. – уверенно сообщил он. – Ты для неё теперь цель даже важнее, чем Олег. Уж она оценивает тебя высоко.
– В отличие от Доминус, – хмыкнул я. Но Рус заметил за небрежным тоном то, что я попытался скрыть. Ибо лицо его стало даже немного сочувствующим.
«Мерседес» плавно заехал во двор. День полностью вступил в свои права и улицы наполнились жизнью. Собачники лениво выгуливают своих питомцев. На огромной горе снега резвится малышня. Лучи зимнего солнца разгоняют мрак и тревожные мысли горожан. Заставляют их забыть о сковывающем напряжении. Уничтожают воспоминания о гнетущей паутине, окутывающей город с наступлением сумерек. Забыл и я. За что тут же поплатился.
– Немногим известно, что произошло в Храме на самом деле. Зато многие знают о твоём происхождении. Альберт явно пытается высчитать, чем грозит потенциальное возвышение безродного молодого сородича, ещё и из опального исчезнувшего клана, для общей морали внутри клана. К тому же, способность твоей Тени слишком уж непохожа на стандарты, принятые среди Доминус. Я бы не был так строг к ним.
– Я их спас, Рус. – Упрямо ответил я. – И мне кажется, имею полное право возмущаться.
– А почему ты мне жалуешься на эту несправедливость? – спросил он. – Иди к Альберту, выскажись.
– Знаешь же, не пойду. – Я сжал губы. – Мне от его взгляда даже не по себе.
– По крайней мере, понимаешь, каково мне при общении с тобой. – Хмыкнул он. Вгляделся в меня пристальнее: – Ты уверен, что всё в порядке? Охотник говорил, что тебе может потребоваться ещё доза.
Он вытащил из кармана небольшой пакетик с серебристым порошком. Тонкоизмельчённое вещество загадочно блестит на солнце, напоминая серебряную пудру, перемешанную с металлической стружкой. Отчего-то возникли аналогии с цианидом для вампиров.
– Это что ещё за Димедрол на максималках? – в руки мне брать пакетик не хотелось. – Точно не слабительное?
– Даже если так, ты будешь слишком занят, чтобы охотиться, – резонно заметил Рус. – Вечером ты должен быть в форме, не забыл? Одиночная прогулка на кладбище не послужит оправданием. Скорее, наоборот.
– Есть идеи, как прийти в себя.
– Даша? – Я кивнул. – Я бы с ней поаккуратнее сегодня был. Ты последнее время сам не свой. А сегодня апогей твоей неадекватности.
– Торжественно клянусь, что пить не буду больше, – я посмотрел на Руса. – Если бы кретины Кренцент не навестили нас, я бы не сорвался.
– Если бы, – повторил Рус с нажимом. – Ты должен был предусмотреть такой вариант. Цена каждой ошибки становится выше с возрастающей силой. А твоя сила возросла значительно.
Я вздохнул. Ещё раз бросил взгляд на разбитую панель.
– Сила, которой я не понимаю, – признался я. – А Мелисса мало чем может помочь. Ей не ясны мои отношения с Тенью.
– Не только ей. Неприязнь остальных в клане исходит от непонимания. Ты непредсказуем, залезть тебе в голову очень сложно. А сюрпризы в ситуации, когда под ударом абсолютно все, никому не нравятся.
– Мне тоже не нравятся, – согласился я. Потёр виски: – Возможно, вы правы. Мне требуется выпустить пар, отпустить ситуацию.
– «Мы» правы? – переспросил он, остро взглянув на меня.
– Да есть тут ещё один, который докопался, как пьяный до радио, – буркнул я.
Рус понимающе хмыкнул.
– Если немного припоздаю, ничего ведь не случится?
– Случится, – отрезал он. – Не раздражай Альберта без весомой причины.
– Нет ничего веселее, чем, будучи мышью, дёргать за хвост кота, неспособного хапнуть тебя в ответ, – глубокомысленно заметил я. – Но дело не в этом. Я действительно должен взять себя в руки. Вернуть контроль над ситуацией. И ты прав – рисковать с Дашей сегодня не стоит.
– И что ты удумал снова? – настороженно поинтересовался он. – Учти, я не нанимался вампирским ангелом-хранителем.
– На этот раз никаких одиночных прогулок, – пообещал я. – Загляну в «Диамант».
Рус задумался. Я видел, что его тренированный мозг усиленно ищет варианты, как я могу создать локальную катастрофу даже из простого похода в клуб. Заботой ли обо мне, или же нежеланием снова мчаться на помощь – не знаю, чем он руководствуется. Но, видимо, ничего не придумал.