Двуликий Альбион и Законы крови

— Ты хочешь сказать, мы должны взять этот адский жар на себя? — Селена с ужасом перевела взгляд на свои пальцы.

— Именно. Враждовать бессмысленно — это гарантированное взаимное уничтожение. Вот и приходится волочить одну цепь на двоих. — Мэйси горько усмехнулась. — Хотя, видит бог, они ещё те твари!

Селена застыла, охваченная резкой догадкой. Под мерный стук вагонных колес в памяти отчетливо проявилось лицо ночного незнакомца и его золотые зрачки-щели. Разрозненные факты наконец соединились в четкую картину. Мэйси оказалась права: тот мужчина принадлежал к чистокровным ящерам. Селена физически вспомнила его обжигающий жар. То, как от жесткого захвата на шее гранитная крошка в суставах нагрелась и потекла по венам, а скованное тело вернуло привычную гибкость. Он избавил её от удушья без всяких заклинаний — просто коснувшись кожи. Шею обдало фантомным теплом. Пальцы судорожно сжались в карманах куртки.

Часы пути стерлись в одно тягучее ожидание. Под утро локомотив издал резкий, бьющий по перепонкам гудок. Экспресс с металлическим визгом и грохотом вылетел на Очищающий Мост — узкий, обледенелый каменный виадук, зависший над глубокой шотландской расщелиной. Сквозь зазоры оконных рам ворвался ледяной ветер.

— Держись! — закричала Мэйси, вцепившись пальцами в подлокотник, а в её темных глазах отразилась паника. — Мы на мосту! Это барьер!

Прежде чем они успели сделать вдох, состав на полной скорости пробил «Барьер Очищения».

Магическое давление внутри поезда рухнуло с такой резкой силой, что у Селены мгновенно заложило уши, а в виски вонзилась режущая, пульсирующая боль. Столкновение противоположных стихий вышло разрушительным. Из передних вагонов, где были драконы, донеслись хриплые крики, полные животного ужаса. Внешняя защита состава просела, и их внутреннее пламя вырвалось из-под контроля. Драконья кровь закипела, точно раскаленный жидкий свинец, выжигая стенки сосудов изнутри. Наследники Мэйфэйра задыхались в удушье, а темная, густая кровь капала из их носов прямо на воротники белоснежных рубашек. Селена почти физически слышала этот влажный, тяжелый стук капель.

Магам земли было не легче.

Мэйси рухнула на пол. Судорожно сжала горло. Кожа мгновенно покрылась сухой коркой. Близость гранитных массивов сработала как детонатор. Спящая сила раздробила внутренние барьеры. Легкие Селены остекленели. Превратились в негнущийся комок. Воздух не проходил. Секунды между ударами сердца растянулись в вечность.

Воздух в купе кончился.

Селена рванула к двери. Мэйси хрипло крикнула ей вдогонку, но слова утонули в визге металла. Девушка вывалилась в тамбур, разделявший вагоны Гринвича и Мэйфэйра. Холод. Резкий запах озона. Она намертво прижалась спиной к железной переборке, судорожно глотая ледяные сквозняки. Но стоило ей вскинуть голову, как остатки воздуха застряли у неё в горле.

У противоположной двери, ведущей к ящерам, застыл незнакомец. Он держался с той жесткой, гордой уверенностью, которая сразу выдавала в нем наследника знатного рода: высокий рост, развернутые плечи и тонкая черная рубашка из гладкого шелка, которая липла к его мокрому от пота телу. Бледная кожа юноши будто слабо светилась изнутри, а ворот был расстегнут, обнажая вздувшиеся черные кольца вен, напоминавшие очертания дракона. Этот пульсирующий анатомический узор брал начало у самого уха, обвивал шею, спускался по ключице и уходил под ткань, прямо к ребрам, содрогаясь от каждого удара сердца.

Прямо сейчас этот незнакомец отчаянно боролся с собственной взбесившейся кровью. Магический барьер заставил внутреннее пламя выйти из-под контроля. Юноша тяжело дышал, намертво вцепившись обеими руками в железный поручень. От его тела исходил такой невыносимый зной, что металл под ладонями раскалился докрасна, а краска на переборке пошла пузырями. Яркие золотисто-янтарные глаза горели белым огнем. Тело едва сдерживало бушующий внутри него пожар, грозя не выдержать этой чудовищной температуры.

Услышав хлопок двери, незнакомец резко повернул голову. Его пристальный взгляд сразу выхватил Селену из темноты. Даже задыхаясь от лихорадки, этот знатный наследник не растерял своей надменности. На его бледном лице отразилось ледяное презрение к чужачке, посмевшей нарушить его уединение.

— Убирайся обратно в свой загон, гринвичская тварь, — хрипло выдавил он. Его голос, сорванный внутренним жаром, прозвучал с издевкой. — От тебя за милю несет сухой известняковой пылью и кройдонской гарью.

— Закрой пасть, ящер, — Селена шагнула вперед, ведомая яростью. Страх исчез, уступив место глубокой обиде. — Посмотри на себя. Великий наследник сейчас сгорит от собственного огня, если не найдет, обо что охладить свои лапы.

Она выдохнула это ему в лицо, едва сдерживая дрожь. Ящер пристально прищурился. Белое пламя в его зрачках вспыхнуло с новой, пугающей силой, выжигая остатки человеческого взгляда.

— Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, грязекопка? — он сделал быстрый шаг навстречу, подходя к ней почти вплотную. От него повеяло зноем раскаленной топки. Но под этим жаром известняк на её руках дрогнул, возвращая чувствительность коже. — Я могу выжечь твои легкие одним выдохом.

— Попробуй, — Селена не отступила ни на шаг, заставив себя смотреть прямо в его горящие золотые глаза.

В тесном, грохочущем тамбуре они застыли лицом к лицу. Но через секунду юноша окончательно потерял контроль. Бунтующий внутри него жар перерос в сильный приступ: бледное лицо исказила гримаса острой боли, а огонь в глазах стал слепым.

Поддавшись сильному приступу бреда, ящер резко выбросил руку вперед, пытаясь схватить её за горло. Но в это самое мгновение экспресс на полной скорости влетел в крутой, обледенелый поворот виадука. Поезд с металлическим визгом резко швырнуло в сторону. Многотонный состав подбросило на стыке рельсов.

Селена изо всех сил вцепилась в железный выступ переборки, удерживая равновесие, а потерявшего контроль ящера откинуло назад. Он с размаху ударился спиной о противоположную дверь, глухо и хрипло зарычав от новой вспышки боли. Из его приоткрытого рта вырвалась струйка белого пара, а золотые глаза слепо уставились на Селену, пока он судорожно пытался нащупать опору.

В этот момент экспресс с грохотом влетел с виадука в туннель. Барьер остался позади, и внутреннее напряжение стихий резко спало, словно лопнувшая струна.

Белое пламя в глазах незнакомца мгновенно угасло, вернув зрачкам прежнюю холодную ясность. Он судорожно выдохнул, быстро восстанавливая контроль над телом, и хищно взглянул на Селену.

— Ты пожалеешь, что выжила на этом мосту, кройдонская, — тихо, со злобной уверенностью бросил он сквозь зубы. — В Академии я лично превращу твою жизнь в ад.

Незнакомец резко развернулся и скрылся за дверью своего вагона, оставив после себя плотный шлейф паленого озона. Селена осталась одна, жадно хватая ртом холодный воздух.

С трудом сдерживая слабость в коленях, Селена толкнула тяжелую створку, перешагнула порог и вернулась в купе. Она привалилась спиной к закрывшейся за ней двери. Внутри стало очень тихо. Поезд уже шел по туннелю, постепенно замедляя ход, и тусклый свет потолочных ламп выхватил бледное лицо попутчицы. Мэйси медленно поднималась с пола, на её щеках всё еще таял известняковый налет.

Селену сильно трясло. Зубы стучали, а жилы в локтях и коленях пульсировали глухой болью, словно в затекшие мышцы со скрежетом возвращалась обычная кровь.

— Твою мать, кройдонская… — выдохнула Мэйси, цепляясь за край сиденья. — Вот это нас накрыло. Живая?

— Меня... просто трясет, — Селена насилу сглотнула, пытаясь унять судорогу в коленях. — Всё тело... словно под прессом перемололи. Что это было?

— Очищающий Мост. Граница Цитадели. Барьер проверяет кровь каждого на излом. Нас, скрытых, всегда жестко ломает, когда мы приближаемся к горе Бен-Невис. Древняя сила внутри нас оживает рядом с гранитными недрами, вот нас и гнет. Дыши глубже, сейчас отпустит.

Селена опустилась на изумрудный бархатный диван и прижалась лбом к холодному окну. В его отражении промелькнула последняя тьма гранитного туннеля, и экспресс с тяжелым металлическим визгом тормозов наконец замер.

Снаружи вспыхнул резкий яркий свет. Селена зажмурилась, а когда открыла глаза, то просто застыла от удивления. Тьма Шотландии осталась позади.

Поезд остановился посреди исполинской пещеры, которая больше походила на скрытый подземный город. Прямо через просохшее, очистившееся от наледи стекло купе открывался вид на широкие своды, усыпанные переливающимися жилами природного золота и гигантскими фиолетовыми кристаллами. Их мягкий, ровный свет заливал гладкий черный гранит платформы. Вдоль путей одна за другой загорались массивные медные чаши, разгоняя подземный холод. Внизу, под этой каменной толщей, глухо рокотали невидимые лавовые потоки, окутывая вокзал плотным, живым теплом.

— Ну вот мы и добрались, — тихо, затаив дыхание, произнесла Мэйси. — Каменный Клык.

Когда тяжелые стальные двери вагона со скрежетом разошлись, Селена и Мэйси ступили на теплую платформу. Живое тепло вокзала окутывало вошедших, но в дальних коридорах, уходящих в самую глубь горы, этот жар бесследно исчезал: оттуда тянуло промерзшей свежестью, вековым гранитом, а на стенах глубоких переходов нависали массивные сосульки.

Селена смотрела на этот подземный простор, и внутри неё, в такт рокоту лавы, пульсировала пробудившаяся сила. Прежняя жизнь оборвалась на мосту. Пути назад, в заснеженный Кройдон, больше не существовало.

Выйдя из вагонов, многие первокурсники еще покачивались после произошедшего на виадуке. Селена шла в первых рядах, с трудом сдерживая сильную боль. Шероховатая каменная корка, сковавшая предплечья и шею во время припадка, плотно застыла на коже. Эта броня с сухим треском лопалась при малейшем движении локтей, отзываясь хрустом в венах, точно тело насильно превращали в холодную статую.

Наступая на подогретый гранит платформы, Селена крепко сжимала в кармане свой золотой билет, чувствуя его острые края.

При проходе через темные сланцевые ворота, отделявшие перрон от жилых переходов, она едва не столкнулась с юношей, который стремительным, размашистым шагом обгонял толпу, уходя вперед к лестнице Верхнего яруса.

«Опять он». Селена инстинктивно напряглась, но её кожа уже отреагировала на его приближение знакомым, обжигающим покалыванием.

Светловолосый наследник уже полностью оправился после барьера. Его фигура всем своим видом выражала уверенность клана Мэйфэйр. На нем была куртка из толстой кожи со множеством латунных карабинов и высокие походные ботинки с глубоким шифрованным протектором.

Они посмотрели друг на друга посреди гранитного прохода. Золотисто-янтарные глаза представителя драконьего клана уставились на Селену с брезгливым, холодным высокомерием. Его зрачки сузились, превратившись в узкие вертикальные щели.

Воздух между ними мгновенно сгустился, остро запахнув паленым озоном. Селена сжала кулаки в карманах, ожидая новой порции яда и уже формируя в голове жесткий ответ.

Но юноша даже не открыл рот.

Он лишь медленно, с ледяным, почти скучающим презрением скользнул взглядом по известковой корке, стягивающей её предплечья. Уголок его губ дрогнул в едва заметной хищной усмешке — так смотрят не на равного противника, а на загнанную добычу, которая уже никуда не денется. Он лениво поправил воротник, и от его пальцев волной повеяло таким концентрированным зноем, что Селена невольно отступила на полшага, чувствуя, как гранит в её суставах начинает опасно вибрировать.

Угроза повисла в воздухе, неозвученная, но от этого ставшая только тяжелее.

— Локвуд. Ты снова перепутал ярусы, — глубокий, ровный мужской голос прозвучал весомо, заставив воздух в проходе мгновенно остыть. По ногам пополз сырой холод.

Из-за массивной каменной кафедры у ворот уверенно вышел высокий, широкоплечий юноша. Его суровое лицо и пристальные темные глаза выражали полное, непоколебимое спокойствие. Плотная черная куртка на массивных карабинах с яркой вышивкой наковальни на плече указывала на его особое положение. От него пахло сырой землей, порохом и хвоей. За его спиной, тяжело опираясь на трость и сверяя пергамент со списками, стоял руководитель курса, профессор Олден.

Локвуд медленно обернулся, глухо стукнув подошвами своих ботинок по камню.

Под тяжелым сланцевым сводом ворот повисло давящее молчание. Юноши пристально посмотрели друг на друга, и в воздухе мгновенно возросло скрытое противостояние двух сил, со скрежетом сходящееся здесь и сейчас.

— Следи за своими новичками, Крон, — со злой усмешкой произнес дракон, убирая руки в карманы плотных брюк. Но золотой отблеск, вспыхнувший в его глазах, явно выдавал задетое самолюбие. — Твоя кройдонская грязь слишком громко огрызается для девки из трущоб.

Крон остался абсолютно спокоен. Он уверенно шагнул вперед, перекрывая Селену плечом, заставив дракона сделать шаг назад.

— Первокурсники Гринвича находятся под моей личной защитой, Локвуд, — отрезал лидер магов, и земля под его ботинками глухо задрожала, пуская мелкую дрожь по подошвам Селены. — Убирайся к своим пресмыкающимся на Верхний ярус. Забирай студентов Мэйфэйра и освободи платформу. От вас слишком много дыма.

Юноши пристально посмотрели друг на друга, без слов обещая скорую расплату за дерзость каждого. Дракон медленно развернулся — и уже сделал первый шаг к Сланцевым переходам, но на полпути остановился. Не оборачиваясь, он бросил через плечо:

— Наслаждайся прохладой, кройдонская. Посмотрим, как запоют твои жилы, когда на первом же занятии тебя заставят гасить моё пламя.

В его голосе не было злобы — только холодная, почти скучающая уверенность человека, который уже знает, чем всё закончится. И в этом «прохлада» прозвучала не как пожелание, а как приговор: ты — всего лишь камень. А камень под моим огнём треснет.

Селена вцепилась подошвами в сланцевые плиты, чтобы не шагнуть за ним. Её пальцы в кармане сжались в кулаки.

— Я умею тушить пожары, ящер, — глухо, с вызовом отчеканила она ему в спину. — Смотри, как бы твоё хваленое пламя не захлебнулось в моём граните.

Локвуд даже не обернулся. Только уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке — и он растворился в толпе, уходящей на верхние, залитые жаром уровни драконов, оставив после себя лишь плотный шлейф палёного озона и эту фразу, повисшую в воздухе между ними, как брошенный вызов.

Крон проводил его взглядом, а затем повернулся к Селене. Темные глаза старосты внимательно изучили каменную корку на её руках — после ухода дракона гранит снова начал затвердевать, возвращая сильную боль в суставы. Он оценил, что девчонка из Кройдона не сломалась под напором ящера. Маг спокойно, уверенно кивнул ей, выражая безмолвную поддержку.

— Добро пожаловать в Каменный Клык, — глубокий, ровный голос лидера прозвучал под широкими сводами, заставив каждого новобранца выпрямить спину и поправить ремни на куртках. — Первокурсники Гринвича, построиться в две линии. Приготовить билеты к регистрации. Проход в жилые переходы — строго по факультетам. За неподчинение — в штреки.

Толпа новичков тут же зашевелилась, выстраиваясь в плотные ряды. Крон резко обернулся к тени гранитной арки и подозвал одного из дежурных студентов — хмурого старшекурсника в тяжелой суконной штормовке.

— Проводи её до дверей жилого сектора. В тепле лавовых печей эта корка быстро сойдет, — негромко, уверенно произнес маг земли, забирая золотой билет из каменеющих рук Селены. — Я зарегистрирую её лично.

Порог Цитадели Альбион остался позади. Прошлое было перечеркнуто. Оставив у ворот неподвижную фигуру Крона, Селена двинулась по мрачным сланцевым коридорам вслед за проводником, чьи ботинки гулко стучали по камню, уводя её к долгожданному теплу нового пристанища.

Глава 3

За пределами каменной твердыни Цитадели шотландские нагорья стонали под ударами безжалостного полярного циклона. Черные, изрезанные глубокими расселинами пики Бен-Невиса, тонули в ядовито-серых тучах, едва подсвеченных блеклым сиянием скрытой луны. Острые скальные уступы покрывались толстой коркой льда, который с глухим треском лопался под порывами яростного штормового ветра. Природа здесь не просто правила — она убивала всё живое, сковывая гранитные кручи мертвым, безмолвным панцирем и превращая горные перевалы в неприступную ледяную стену.

Тепло жилого блока Гринвича сделало то, чего Селена уже не надеялась дождаться. Плотная корка, сковавшая шею и руки, начала медленно, с едва слышным шипением размягчаться от жара лавовых печей, осыпаясь сухой известковой пылью. Она окончательно смыла остатки налета под струями воды, чувствуя, как в тело наконец возвращается привычная, живая кровь. Шок от Очищающего Моста и недавних угроз наследника Мэйфэйра постепенно уступал место усталому спокойствию.

Селена как раз успела надеть рубашку, когда массивная дубовая дверь тихо скрипнула. В комнату вошла Мэйси.

— Ну что, Селена, ожила? — она шагнула внутрь, оценивающе окинув взглядом её бледное, но уже свободное от камня лицо. — Выглядишь гораздо лучше, чем на перроне.

Селена задумчиво провела пальцем по жесткой ткани воротника.

— Тот парень на перроне… Кто он? — поинтересовалась девушка.

— Это Райан Крон. Староста нашего факультета Гринвич. — просветила её Мэйси. — И тот, который слишком много мнит о себе, тоже староста, только ящеров.

— Они живут вместе со всем своим факультетом?

— Как же, держи карман шире, — Мэйси презрительно фыркнула, скрестив руки на груди. — У старост отдельные покои на самых верхних уступах жилых ярусов. И у Райана Крона, и у этого чешуйчатого Локвуда личные резиденции с собственными выходами к Сланцевым переходам. Особые права, чтоб их черти взяли.

Мэйси подозрительно прищурилась, шагнув ближе к Селене:

— А почему ты спрашиваешь? Неужели всерьез испугалась угроз этого наследника?

— Испугалась? — Селена усмехнулась, но в её взгляде мелькнула тень. — Ещё чего.

— Локвуд – сын советника Высшей Коалиции. Брат рассказывал, что когда-то давно его отец был здесь деканом. Потом ушёл куда повыше. — продолжила просветительскую речь Мэйси. — Локвуда и Крона тогда здесь ещё в помине не было. Это всё, что я знаю.

— Наверное, именно поэтому он возомнил себя местным божеством. Видимо, он уверен, что академию возвели исключительно для того, чтобы его папочке было куда повесить свой портрет.

Девушки тихо хихикнули. В массивную дубовую дверь трижды коротко и оглушительно бабахнули — так, что задрожали каменные косяки. Не дожидаясь ответа, створка распахнулась, и на пороге выросла фигура Райана Крона.

Староста окинул девушек коротким, оценивающим взглядом из-под суровых бровей. От него все еще веяло порохом и прохладой сланцевых ворот.

— Разговоры в сторону, Гринвич, — отрывисто приказал Райан, его глубокий голос мгновенно заполнил комнату. — Кровь в жилах зашевелилась – значит, живо марш на цокольный этаж. Получайте форму у интенданта и выдвигайтесь в Трапезный зал. Еда не станет ждать тех, кто решил отсидеться в тепле. Поторапливайтесь.

Селена молча застегнула верхнюю пуговицу сорочки. Суставы еще неприятно ломило от остаточной слабости после барьера, но она пересилила себя, заставила тело подчиниться и шагнула к выходу.

На цокольном этаже, в пыльной подсобке, Селена быстро сменила одежду на казенную форму. Плотная черная водолазка и брюки сели как влитые, но, когда она затянула жесткий кожаный корсет, тот безжалостно сдавил ребра. Высокие ботинки с глубоким протектором показались неоправданно тяжелыми — словно чугунными. Ноги, еще дрожавшие от слабости после Очищающего Моста, с трудом привыкали к их весу. Сверху она набросила тяжелую куртку Гринвича; медные карабины на ней неприятно холодили пальцы. Девушки направились по длинным коридорам, залитым фиолетовым светом кристаллов, вглубь Каменного Клыка. Каждый шаг отдавался глухой болью в суставах, но Селена стискивала зубы, заставляя тело подчиниться и не отставать от Мэйси.

Тяжелые двери из цельного сланца бесшумно разошлись в стороны, и Селена перешагнула порог. От оглушительного шума, звона посуды и гула сотен голосов она невольно сбавила ход — подземный чертог поражал своими исполинскими размерами.

Зал раскинулся в глубоком рассеченном каньоне, который разделял факультеты Гринвич и Мэйфэйр. Потолок полностью терялся в недосягаемой темной вышине, где-то на уровне заснеженных шотландских пиков, а стены из полированного черного базальта двоили и множили яркое пламя сотен факелов, заставляя широкие скальные своды казаться бесконечными.

Через всё это каменное плато тянулись массивные столы, выстроенные в ровные длинные ряды. Всего здесь стояло четыре таких ряда — по два на каждый факультет, со строгим разделением студентов по старшинству курсов. Сами плиты этой мебели внушали уважение своим весом: их вытесали из огромных цельных глыб серого гранита, прочно вкопанных в основание пола. Столы буквально ломились от тяжелых приборов, граненых кубков и больших общих подносов с сочным запеченным окороком, тушеной дичью в густой подливе и дымящимися шотландскими клубнями. На плотных изумрудных салфетках Гринвича рельефно проступал вышитый золотой нитью оттиск наковальни, а на тонком полотне Мэйфэйра — изображение крылатого дракона с разинутой пастью.

Однако общая атмосфера внутри была натянута до предела. Противоположные стороны каньона дышали скрытой враждебной силой, разделяя студентов на два непримиримых лагеря.

Слева, за длинными столами Гринвича, расположились маги земли. От их рядов веяло прохладной свежестью, вековым камнем и солью, словно из шотландских пещер. Они вели себя сдержанно, неторопливо брали еду массивными приборами и разговаривали низкими, грудными голосами, сливавшимися в глухой подземный гул. Во главе стола старших курсов, прямо под выбитой в скале эмблемой наковальни, неподвижно сидел Райан Крон. Его плечи были расслаблены, а пальцы медленно проворачивали по граниту тяжелый серебряный кубок. Темные глаза старосты контролировали зал, фиксируя малейшее движение на границах территории.

Справа, за рядами Мэйфэйра, царил обжигающий зной. Драконы, только что пережившие бунт крови во время пересечения барьера, сидели с гордо запрокинутыми головами, изо всех сил скрывая минутную слабость. Богатые выходцы из столичных кланов пытались держать безупречную осанку, расстегнув карабины форменных курток, чтобы хоть немного облегчить удушье. Но лихорадочный, горячий румянец на бледных лицах и слишком яркий, неестественный блеск янтарных глаз выдавали, какого физического напряжения стоит им это спокойствие. Воздух над их местами заметно дрожал, искажая очертания предметов, как над раскаленной мостовой в летний полдень, а капли пролитого сока на камне мгновенно вскипали и испарялись с резким шипением.

В глубоком кресле, небрежно откинувшись на спинку, сидел Ардон Локвуд — ключевая фигура стола Мэйфэйра. Ворот тонкой черной рубашки под ней был открыт, обнажая кожу шеи, где из-за внутреннего жара зловеще темнели кольца вздувшихся вен. Среди прочих студентов своего факультета он держался с абсолютным, подавляющим превосходством. Янтарно-золотой взгляд заносчивого дракона неторопливо скользил по присутствующим, заставляя новичков под его давящей силой опускать глаза.

Стоило девчонкам сделать несколько шагов мимо базальтовых колонн, направляясь к столам своего потока, как Селена почувствовала: внутри снова поднимается каменная волна — остаточное эхо Очищающего Моста. Она стиснула зубы, пытаясь подавить его, но было поздно. Высокая серебряная ваза на уступе вдруг покрылась тонким слоем инея, и по её поверхности с тихим хрустом побежала сеть микротрещин. Звон ломающегося металла заставил Локвуда медленно перевести глаза в их сторону. Взгляд дракона безошибочно выудил Селену из общей массы первокурсников. На его лице не было усмешки — лишь холодный, хищный прищур, в котором читалась настороженность. Это безмолвное, давящее внимание отозвалось на коже Селены ощутимым, душным жаром.

В самом торце каньона, на громадном возвышении, куда вели широкие полукруглые ступени, располагался длинный стол руководства Цитадели. Это место господствовало над всем Трапезным залом, обозначая высшую власть над обоими факультетами. За ним, прямо по центру, расположились двое мужчин.

Слева, в строгом темно-изумрудном суконном костюме, сидел профессор Олден. Он спокойно пил чай из массивной серебряной чаши, от которой поднимался густой белый пар, и изредка бросал внимательный взгляд на уставших первокурсников Гринвича. Каждое его размеренное, неторопливое движение выдавало человека, привыкшего повелевать стихией земли.