- -
- 100%
- +
Корректор Анастасия Казакова
Иллюстратор Андрей Андросов
© Мария Микулина, 2023
© Андрей Андросов, иллюстрации, 2023
ISBN 978-5-0060-4914-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Равиоли появляются
в нашем ящике
Когда семья Равиоли впервые появилась в нашем ящике, мы не могли понять, кто они такие и откуда взялись. Семья эта состояла из трех равиоли: Папы Равиоли, Мамы Равиоли и Малыша Равиольки. Папа Равиоли был квадратным, тучным, волнистым и в очках. Наверное, он действительно плохо видел, потому что стоило ему снять очки, и его волнистое лицо приобретало растерянное выражение, а крохотные глазки будто и вовсе исчезали в складках теста.
Мама Равиоли выглядела куда моложе своего мужа и, хотя тоже не отличалась худобой, лоснилась здоровьем. Без конца бегала по ящику, командуя переездом, и то и дело заразительно хохотала. Малыш Равиолька, такой же квадратный, как и его Папа, до последнего не хотел выходить из упаковки. Он только изредка высовывался, поддавшись уговорам Папы, но тут же прятался обратно. Потом и вовсе расплакался, да так громко, что Папа Равиоли покраснел, снял очки, протер их, водрузил обратно и поспешил ретироваться. Тогда на помощь пришла Мама Равиоли. Она решительно влезла в упаковку и уже через несколько минут вылезла оттуда, держа за руку Малыша Равиольку. По его румяным мучным щечкам еще катились редкие слезы, но было видно, что он пересилил свой страх и был готов встретить новизну ящика с поистине мужским достоинством. Откуда-то вновь появился Папа Равиоли, и вот вся семья была в сборе.
Равиоли должны были поселиться в дальней кастрюльке, рядом с теркой. Малыш Равиоли еще не знал, какая это удача: каждый вечер у терки собирались все маленькие обитатели ящика. Свет с кухни проникал сквозь щель в дверце ящика, падал на терку и проходил сквозь дырочки, создавая яркий калейдоскоп, играть в котором было весело и загадочно.
Малыш получает свободу
– Пусть погуляет с ребятами! Почему ты так строг к нему? – Мама Равиоли прямо-таки колыхалась от возмущения.
– Завтра у него первый день занятий. Я не хочу, чтобы здесь получилось так же, как в прошлой школе, – не отрывая глаз от книги, угрюмо повторил Папа Равиоль. Он говорил так тихо, что казалось: слова тонули в книге, не успев долететь до Мамы Равиоли. Но Мама тем не менее все слышала. И не сдавалась.
– Если ты – великий ученый, это еще не значит, что твой сын должен стать таким же! Я хочу, чтобы у Малыша было детство, чтобы он вырос веселым, жизнерадостным равиоли! – При этих словах Папа наклонился еще ниже над книгой. – Да, веселым и жизнерадостным!
Малыш Равиолька слушал этот диалог, спрятавшись за большой столовой ложкой. Он понимал: в эту минуту решается его судьба! Либо он пойдет и познакомится с интересными ребятами, которые с веселым гиканьем прыгают в пестром свете терки, либо останется дома, будет сидеть рядом со своим скучным папой и тот будет показывать ему свои скучные книги. О, как он не хотел оставаться дома! Он весь ужин мечтал о том, как познакомится с новыми друзьями! (На ужин, кстати, Равиолька ел мягкий сыр – потому что он был сырным равиоли, как и его Мама; а вот Папа ел грибы – он был грибным равиоли.)
Размышляя о том, как ему хочется погулять, Равиолька пропустил важный, решающий момент. Мама наклонилась к Папе и громким шепотом сказала:
– Дорогой мой, я пожертвовала карьерой в дуршлаге ради того, чтобы мотаться с тобой по провинциальным ящикам. Уступи мне хотя бы раз.
И Равиолька не видел, как его Папа, замявшись, коротко кивнул. Поэтому мамин крик: «Малыш, можешь идти погулять с ребятами!» – показался ему настоящим волшебством, чудом из ниоткуда.
Малыш знакомится с другими обитателями ящика
У терки уже собрались трое: Пельмитя, его младший брат Пельмиша и долговязая Фетучинька. В данный момент Фетучинька была единственной девочкой в компании и чувствовала себя неуютно. Стояла поодаль и делала вид, что разглядывает дырки в терке. Пельмиша и Пельмитя – крупные и хорошо сложенные юные пельмени – обсуждали новых соседей.
– Я сам слышал – он плакал как девчонка! – с презрением сказал Пельмиша брату.
– Эх, жаль, меня не было! – досадовал Пельмитя.
Самое забавное, что Пельмитя сам плакал как девчонка на приеме у врача, куда его днем отвела Бабушка. А ведь ему-то всего только и делали, что прививку от слипания! Но он уже забыл про собственные слезы и радовался рассказу брата про слезы Малыша Равиольки.
Тут подала голос долговязая Фетучинька:
– Вот он идет, вот!
Братья-пельмени обернулись. Действительно, робкой походкой к ним приближался Равиолька. Напуганный таким пристальным вниманием, он, кажется, решил изобразить, что просто вышел погулять, а не общаться, и задумчиво остановился у солонки. И даже лениво пнул ее ногой.
– Эй, ты!.. Ну, ты того… Иди к нам! – крикнул Пельмиша. Сначала он хотел посмеяться над Равиолькой, но природное дружелюбие взяло верх.
Равиолька тут же обернулся и пошел к ребятам.
– Плакса! – неожиданно выпалил Пельмитя. Он не был злым пельменем – просто ему очень нравилась Фетучинька и он давно искал возможности произвести на нее впечатление смелого и отчаянного мужчины.
Малыш, на плоском лице которого уже расплылась улыбка, остановился как вкопанный. Не ожидал он такой грубости. Но хуже всего – он чувствовал, как предательские слезы готовы политься. Честно говоря, и Пельмитя уже не был рад своей злой инициативе. Фетучинька посмотрела на него без всякого восхищения, даже с неприязнью. Да и брат, похоже, сконфузился и вовсе им не гордился. Всем было неудобно, и никто не знал, как прервать эту мучительную паузу.
– Пельмитя, да ладно тебе! Можно подумать, никто из нас не плачет! – раздался неожиданно голос.
И в следующую секунду из-за солонки вышла такая красивая девочка-вареник, каких Равиолька никогда не видел. Она протянула ему мягкую белую ладошку и просто сказала:
– Я Варенька. Будешь с нами играть?
Невеселая жизнь Фетучиньки
Тем вечером Фетучинька прощалась с ребятами в прекрасном настроении. Они замечательно провели время, прыгая в свете дырок от терки, а потом отменно поиграли в «слипнись-отлипнись». Фетучинька давно заметила, что чаще других к ней липнет Пельмитя. Ее это одновременно радовало и расстраивало. Радовало – потому что приятно, когда кому-то нравишься. Расстраивало – потому что самой Фетучиньке больше нравился спокойный и рассудительный Пельмиша. И ей было стыдно перед Пельмитей, но и досадно, что он не Пельмиша.
И почему-то еще досадно на Вареньку, которая была такой красивой. И даже во время «слипнись-отлипнись», когда Фетучинька чувствовала себя слишком высокой и неуклюжей, Варенька выглядела еще лучше, чем обычно. Но все равно вечер удался! Вот и новенький, этот Равиолька, такой застенчивый поначалу, постепенно влился в компанию. И оказался настоящим весельчаком!
Да, вечер удался. Но с каждым шагом, который приближал Фетучиньку к дому, настроение ее ухудшалось. Так, впрочем, было всегда. Девочка замедлила шаг, стараясь отложить приход домой. Но кастрюлька, в которой Фетучинька жила с мамой, неумолимо надвигалась. Кажется, встань Фетучинька как вкопанная, кастрюлька сама к ней подойдет. Вот она уже видит ручку с застывшим на ней много-много лет назад пятном от соды. А вот уже и крышку, из-под которой выбивается свет. Только вот Фетучинька не находит свет ни уютным, ни зовущим. Как же не хочется домой… Но Мама будет волноваться, если Фетучинька не придет вовремя.
Мама последнее время волнуется и раздражается по мелочам, и Фетучиньке не хотелось лишний раз ее расстраивать. Переступив порог кастрюли, Фетучинька поняла, что Мама уже расстроена. А то и зла. Мама говорила по телефону с Папой и едва кивнула дочери. Фетучинька, неуверенная, что ей делать, устроилась на краешке стула и вопросительно посмотрела на мать. Но та, поглощенная разговором, вовсе не замечала дочери.
Голос Мамы Фетучини то взмывал до скрипучего крика, то сползал до зловещего шепота. От каждой такой перемены у Фетучиньки потели ладони и она глубже вжималась в краешек кресла. В слова девочка даже не вслушивалась.
– Это и твоя дочь! Думаешь, мне легко воспитывать ее одну? Когда ты последний раз видел Фетучиньку? Ах, какая разница? – Мама набрала в легкие воздуха и прокричала: – Какая разница?! Я тебе напомню: на школьном празднике Прощания с Дуршлагом! Месяц назад!!!
Фетучинька вдруг поняла, что больше не выдержит. Соскочив со стула, она бросилась в свою комнату. Плотно закрыла дверь, села на кровать и крепко-крепко прижала руки к ушам. Так крепко, что в ушах зазвенело. Но лучше уж слушать звон, чем голос Мамы, когда она в таком состоянии.
Фетучинька не помнила, сколько просидела так. Должно быть, она очень устала, потому что скоро легла на бок и уснула. И она не видела, как Мама Фетучини с виноватым лицом тихо зашла в ее комнату, накрыла Фетучиньку пледом и тихо прошептала: «Извини, моя девочка».
Утро Пельмиши и Пельмити
– А ну, просыпайтесь, лежебоки! Смотрите, какие толстые стали! Все оттого, что столько спите! – бодро начал Дедушка Пельментий, зайдя в комнату к мальчикам.
В ответ те заворочались. Пельмиша что-то проворчал, но с места пельменьки не сдвинулись.
– Значит, такой разговор? – радостно провозгласил Дедушка. И исчез.
А через минуту вернулся с полным половником сметаны. И ловким, отработанным движением вылил ее на внуков. Братья-пельменьки тут же вскочили на ноги.
– Э-э-э, ну за что?! – вопрошал Пельмитя, зябко переминаясь с ноги на ногу. – Холодно же!
– Вот и хорошо! Хоть взбодритесь, прохиндеи! А то как тесто прямо! – довольно заключил Дедушка Пельментий.
Дедушка у братьев-пельменей был хоть куда. Спортивный, подтянутый. Зимой он ходил на лыжах, летом катался на велосипеде, каждое утро делал зарядку. Когда-то давно он был знаменитым спортсменом – Пелмитя и Пельмиша до сих пор иногда играли его кубками и медалями. Впрочем, у Бабушки Пельмени кубков и медалей было не меньше. Так они с Дедушкой и познакомились: когда на очередном соревновании им по ошибке вручили кубки с именами друг друга.
Вот и Бабушка, уже в спортивном костюме, заглянула в комнату:
– Что, проснулись, ленивцы? Завтрак готов!
На это известие братья-пельмеши отреагировали лучше, чем на холодную сметану. В отличие от Бабушки и Дедушки, они не любили спорт, зарядку и закаливание, предпочитая им завтрак, обед и ужин. Они резво оделись и поспешили в кухню, где Бабушка уже раскладывала мясо по тарелкам. Стоило братьям приняться за еду, как Дедушка затеял свою обычную утреннюю лекцию:
– Вот если бы вы, прохиндеи, каждое утро обкатывались холодной сметаной, Бабушке не пришлось бы простаивать с вами очереди в поликлинику. Вот я, бывало…
– Спасибо за заботу, Пельментий, – оборвала Бабушка Дедушку на полуслове и поинтересовалась: – А что это за мальчик новый с вами играл? Равиоли, кажется?
– О, ховоший павень! Пвикольный! – несмотря на набитый рот, с готовностью ответил Пельмитя.
– Ты фначала довуй, а повом говови, – одернул Пельмитю Дедушка. Тоже с набитым ртом.
– А что, семья у него хорошая? – продолжала допрос Бабушка. Но поскольку Пельмитя решил, что завтрак дороже беседы, за него ответил Пельмиша:
– Мама у него такая круглая вроде. А Папа старенький. Выглядит как наш Дедушка.
– Но-но! – Дедушка отвесил Пельмише шуточный подзатыльник. Но было видно, что он отнесся к словам внука серьезно, так как тут же выпрямился и приосанился.
– Ну, это, положим, не твое дело – старших судить, – выговорила Бабушка Пельмише. – А то, что мама и папа есть, уже хорошо. По нынешним временам. А то вон как у Фетучиньки вышло…
Бабушка примолкла, а Пельмитя вдруг ни с того ни с сего возьми и ляпни:
– Дура эта ваша Фетучинька!
– Сам ты дурак! – набросился на брата Пельмиша и, обращаясь уже к Бабушке с Дедушкой: – Нравится она ему, вот он и выпендривается.
– Ну все, пацаны, собирайтесь. Я после школы на стадион, Хинкаль Равиолич просил новую команду посмотреть. Некогда мне с вами.
Пельмеша спрыгнул со стула и побежал собираться, Дедушка Пельментий отправился переодеваться в свой выходной спортивный костюм, а Бабушка жестом подозвала к себе Пельмитю. Наклонившись к внуку, она тихо сказала:
– Если тебе девочка нравится, ты не обижай ее. Наоборот, покажи ей, что она может на тебя положиться, что ты сильный и решительный.
Покрасневший Пельмитя коротко кивнул и опрометью кинулся из кухни. Бабушка с улыбкой принялась убирать со стола. Как же быстро пельмешки растут!
Утро Вареньки
Вареник Варенька открыла глаза и улыбнулась. У нее были причины улыбаться: солнышку, утру, жизни. Она чувствовала себя счастливой, причем всегда. На завтрак она будет есть варенье. Потом наденет свою чистую выглаженную форму, которая ей так идет, и повяжет большой красивый бант. А затем пойдет в школу и увидит друзей. И, может, даже поговорит с Хинкалькой – самым симпатичным четвероклассником. Сама Варенька была во втором классе, и ребята из четвертого класса казались очень-очень взрослыми.
Мысли Вареньки прервало радостное жужжание.
– Жужжа, иди ко мне! Ко мне, Жужжечка! – Варенька крепко обняла своего питомца – муху Жужжу, которая каждое утро врывалась в комнату девочки, чтобы пожелать ей хорошего дня. Когда Папа подарил Вареньке Жужжу, она была совсем маленькой мухой. Зато теперь она выросла, раздобрела и с ней даже было не страшно выходить во двор вечером.
– О, ты уже встала. Вот и хорошо! Будешь завтракать на кухне или тебе принести варенье в постель? – На пороге комнаты Вареньки появилась молодая Вареничиха. Она чем-то напоминала Вареньку: такая же красивая и с мягкими чертами лица. Вареничиха улыбалась, но как-то застенчиво и даже напуганно.
А вот Варенька сразу насупилась, крепче обняла Жужжу и сурово ответила:
– Я не маленькая, чтобы завтракать в постели. Приду и поем на кухне. Когда буду готова.
Вареничиха сразу как-то сникла, быстро кивнула и, тихо прикрыв за собой дверь, ушла. Варенька отпустила Жужжу (та тут же села одеяло и начала умываться) и, выскользнув из своей комнаты, на цыпочках прокралась к двери. С кухни доносился расстроенный голос Вареничихи, и Варенька, затаив дыхание, начала слушать.
– … она всю неделю была такой доброй! И вот только что – опять за свое! Почему она так меня не любит? Я же ничего плохого не сделала…
Варенька почувствовала, как по ее губам расплывается довольная улыбка. Ей нравилось доводить Вареничиху до слез, и за последние месяцы она сильно преуспела в этом искусстве. Варенька обнаружила, что особенно ее мачеха расстраивается, когда девочка сначала какое-то время любезна с ней, а потом вновь строга. Единственное, что не нравилось Вареньке в этой ситуации, так это то, что заодно с Вареничихой она расстраивала и Папу. Вот и теперь она услышала его сердитый голос:
– Ну, довольно. Дай я с ней поговорю! Сколько это может продолжаться, в самом деле!
– Нет-нет-нет, ни в коем случае, – тут же испуганно запротестовала Вареничиха. – Ты только сильнее настроишь ее против меня. Ну дорогой, ну не надо. Давай еще подождем, любимый…
Варенька скривилась, услышав, с какой любовью этот вареник обращается к ее отцу. Лучше сразу убежать в свою комнату, а то еще целоваться начнут. Варенька вернулась к себе, плотно прикрыла дверь и снова забралась под одеяло. Жужжа прыгнула хозяйке на грудь. Прижав к себе муху, Варенька зашептала:
– Ну ничего, мы же прогоним эту злую тетю, верно, Жужжа?
Варенька думала о Маме. Она ее совсем не помнила, Мама улетела в Рай Вареников очень-очень давно. Девочку воспитывал Папа, и им прекрасно жилось вдвоем – Варенька была в этом уверена. Но год назад в их доме появилась красивая, молодая, любезная-разлюбезная Вареничиха. Она стала жить с Папой и всячески подлизываться и ластиться к Вареньке. Даже имела наглость предложить девочке называть ее мамой. Ишь, мама нашлась! Почему-то Вареньке казалось, что, приняв Вареничиху, она предаст Маму. И Варенька всем своим видом показывала, что не переносит мачехи. Она грубила, ленилась и хулиганила. Папа был поражен изменениями в характере девочки, всегда такой послушной, аккуратной и ласковой. Тем более, что в школе и на людях поведение Вареньки оставалось по-прежнему образцовым. А вот дома ее было не узнать.
Бывало, Варенька и сама уставала от этой борьбы. Временами ей казалось, что пора бы уже подружиться с Вареничихой, тем более что та, кажется, и правда хорошая. Да и сама Варенька от природы была доброй и сочувствующей девочкой. Но каждый раз, уже готовясь сдаться, Варенька думала, что Мама смотрит на нее из Рая Вареников и не одобряет слабости дочери. Что Мама велит ей бороться с этой чужой женщиной. И Варенька продолжала грубить, лениться и хулиганить. В общем, делать все то, что так расстраивало Вареничиху и Папу и так не соответствовало характеру Вареньки.
Равиолька-путешественник
Школе совместного обучения №1 предстояло стать третьей школой в жизни Равиольки. Малыш знал, что его Папа – большой ученый, который занимается тем, что пытается продлить срок годности пельменей всех мастей и видов. И значит, когда-нибудь пельмени смогут жить вечно! Равиолька очень гордился тем, что у его Папы такая важная и почетная работа. Одно расстраивало – из-за этой важной и почетной работы семья Равиоли постоянно переезжала с места на место, чтобы Папа мог делать свои исследования в разных местах. Иногда Малыш мечтал даже, чтобы его Папа был обыкновенным, среднестатистическим пельменем, который всю жизнь живет в одной кастрюльке, в одном ящике. Мечтал об этом Равиолька преимущественно в те моменты, когда нужно было снова переезжать. Когда он был совсем маленьким, постоянные путешествия не беспокоили Малыша. Ему даже нравились атмосфера сборов, грузовые пачки и то, как Мама сажала Равиольку на чемодан, чтобы тот закрылся. Хуже стало, когда началась учеба в школе. Первый раз Малыш пошел в Специализированную школу Равиоли. Там было здорово! Учились в этой школе одни равиольки, и все они понимали друг друга с полуслова. У Малыша появился закадычный друг, Равиоша, который рассказал ему кучу всего интересного: даже про то, как появляются на свет новые равиоли (хотя здесь Малыш ему не поверил – слишком неестественно звучала эта теория). Так радостно прошло полгода. А потом – как половником по голове! – переезд. Неожиданный, нервный, неприятный. И куда переезд – на самый холодный полюс Федеративной Мучной Республики, в Холодильный центр!
Конечно, Равиолька читал о Холодильнике в многочисленных детских книжках. О том, что там почти все время темно, что там обитают редкие животные, которые живут очень-очень долго. Несмотря на горечь расставания с Равиошей, Малыш предвкушал поездку в настолько опасное и загадочное место. На деле же все оказалось куда прозаичнее. Да, в Холодильнике действительно было холодно и темно. Вот, пожалуй, и все. Никаких редких животных, никаких вспышек света, о которых столько писали бесстрашные исследователи Холодильника, Равиолька не увидел. Здесь его тоже отдали в школу.
Ха, школа! Одно название! Кроме Малыша в ней учились всего четверо детей – тоже из семей исследователей. Причем все разного возраста, и Равиолька – самый младший. Оттого, наверное, ему так и не удалось подружиться ни с кем из ребят. Они относились к нему неплохо, но свысока и никогда не звали обсуждать свои дела. Чтобы заполучить долю доверия, Малыш даже рассказал ребятам, откуда берутся маленькие равиольки. Но те лишь посмеялись над его рассказом – план по влипанию в доверие провалился. Так прошли следующие полгода: в темноте и холоде. И вот, как и всегда неожиданно, переезд! И новый чудесный, теплый ящик с новыми ребятами! Равиольке очень понравилось играть с ними вчера. Под конец прогулки он помирился с Пельмитей, который поначалу так нелюбезно его встретил. И решил как-нибудь рассказать ему, откуда берутся маленькие равиоли, – в знак особого расположения.
А сегодня у Равиольки первый день в новой школе. Про школу он знал лишь то, что это школа нового типа – смешанного обучения. Значит, в классе с Равиолькой будут учиться и пельмени, и спагетти, и фетучини, и хинкали, и много кто еще. Любой, кто хоть на малую часть сделан из муки. И, конечно, замечательно, что накануне Мама уговорила Папу разрешить ему, Равиольке, погулять. Теперь ему не так страшно переступать порог новой школы, ведь с ним в ней будут учиться и братья-пельмени, и Фетучинька, и Варенька. При мыслях о Вареньке Равиолька мечтательно заулыбался. Какая же она красивая!
– Многоуважаемый господин, сначала доешьте свою порцию сыра, а уже потом мечтательно улыбайтесь. – Сделав Малышу замечание, Папа Равиоли снова повернулся к телевизору, из которого вещал, как всегда подтянутый и улыбающийся, президент Федеративной Мучной Республики – Верховный Мант.
Только Равиолька доел сыр, как на кухню зашла наряженная и веселая Мама:
– Ну что, юноша, готов? Пошли!
Первый день в новой школе
Никогда еще Малыш не видел столько разных ребят в одном месте. Вот компания девочек-спагетти увлеченно прыгала через скакалку, вот какой-то рыхлый пельмень пытался отнять свой рюкзак у смеющегося резвого хинкали. Равиолька хотел было посмотреть, как команда тефтелей играет в мяч, но Мама нетерпеливо тянула его за руку. Равиолька заметил, что она надела свое праздничное платье – в цветок. Оттого, что Мама в последние дни заметно округлилась, оно смешно натянулось на животе, но все равно ей шло.
– Равиолька, не волочи ноги. Держи спину прямо. Ну что ты будешь делать! – приговаривала мама, пока они шли в кабинет директора. Видимо, очень ей хотелось произвести впечатление.
Равиолька с удовлетворением отметил, что многие мамы оборачиваются вслед его Маме и, кажется, обсуждают ее. А директор – пожилой пельмень – и вовсе поднялся ей навстречу и начал радостно трясти ее за руки.
– Госпожа Равиолька, как я рад! Это большая честь, большая честь! Только подумать, звезда сериала «Мука страсти» у меня в кабинете! Мы с супругой не пропустили ни одной серии. Клянусь Верхновным Мантом, ни одной серии!
– Пельмень Пельментьич, ну перестаньте, вы мне льстите, – тут же заладила Мама.
Но по ее румянцу и по ямочкам на щеках Равиолька видел, что на самом деле она имеет в виду: «Господин директор, ну продолжайте, хвалите меня!» Равиолька знал, что его Мама любит внимание. Папа говорил, что поэтому она и пошла в актрисы – чтобы всегда быть в центре внимания. И хотя после рождения Равиольки она перестала сниматься, слава Мамы все еще преследовала ее по всем местам проживания семьи Равиоли.
Жестом приглашая Маму и Равиольку сесть, директор продолжал голосить:
– А сцена смерти дона Спагеттино? Как плакала моя супруга! Да, клянусь Верховным Мантом, я сам чуть не прослезился! Сеньорита Макарони в вашем исполнении была просто бесподобна! После вашего ухода она уже не та, эта новая актриса никуда не годится.
Лицо Мамы неожиданно помрачнело. Очень она не любила упоминаний о своей преемнице.
Директор смутился, почувствовав, что ляпнул не то. И принял деловой вид:
– Итак, привели сынишку в нашу школу? Что ж, отличный выбор! Вы не поверите, но совместное обучение пользуется все большей популярностью. Поначалу нас считали эксцентриками, затем – просто новаторами, но теперь даже ретрограды согласны, что дети должны учиться вместе!
Равиолька не понимал и половины слов. А впрочем, ему было неинтересно. Он хотел поскорее выбраться из кабинета директора и встретиться со своими новыми друзьями. Хорошо, что Мама заметила его нетерпение.
– Господин директор, вы не возражаете, если Равиолька пойдет к ребятам?
– Да, конечно-конечно, – замахал руками пельмень, отчего три его подбородка живописно заколыхались.
Равиолька спрыгнул со стула и кинулся в коридор. Но только он выбежал, как раздался звонок. Толпы ребят начали разбегаться кто куда, и через считаные секунды в коридоре почти никого не осталось. Равиолька в растерянности замер. Достал памятку, которую Мама утром положила в карман его форменных брюк. Медленно прочитал, шевеля губами: «Первый урок – муковедение, кабинет двадцать пять». Медленно, шаркая ногами (он всегда так ходил, когда не был уверен в направлении), Равиолька пошел в ту сторону, где, по его предположению, должен был находиться двадцать пятый кабинет.