Настоящие вампиры

Посвящаю эту книгу моей маме, которая прожила непростую, полную несправедливостей жизнь, которая познала ненависть и коварство родных по крови людей. Несмотря на все пережитое, она сумела сохранить доброе сердце, силу духа, искренность, жажду справедливости. Как жаль, что к таким как она — простодушным и честным — судьба редко бывает справедливой, а возмездие не всегда настигает тех, кто этого заслуживает.

«Надо бояться не мертвых, а живых. Только живые могут отправить тебя в царство мертвых». Алан Брэдли

Глава 1. Завтрак октябрьским утром

Мрачное, пасмурное утро лениво опускалось на безлюдный, неухоженный, заросший сорной травой двор, зажатый между серыми панельными многоэтажками. Стоял октябрь, приближалась половина восьмого, но из-за тяжелых свинцовых туч, низко висящих над крышами, было по-декабрьски темно.

Холодный порывистый ветер так яростно трепал ветви старых кряжистых ясеней, словно пытался их оторвать. Он, как раззадорившийся хулиган, вышвыривал из переполненных мусорных баков клочья бумаги и пластиковые пакеты, катал по асфальту жестяную банку из-под пива, и ее тарахтение разносилось на весь двор. Старые проржавевшие качели — единственное, что осталось в этом унылом дворе из детских развлечений — жалобно скрипели под порывами ветра.

Ярким пятном среди серой палитры пейзажа выделялся раскидистый куст боярышника, растущий возле подъезда, под козырьком которого была белой краской аккуратно выведена цифра шесть. Длинные ветви кустарника, усыпанные красными и охристыми листьями, словно медными монетами, нависали над разбитой деревянной лавочкой, затеняли стену подъезда, которую чья-то хулиганистая рука исписала пошлыми словечками и примитивными граффити. Ветер срывал с боярышника листья, и они, покружив в воздухе, падали на дорогу, тротуарную плитку, лавочку.

Несколько листочков, унесенных ветром дальше остальных, упали возле лохматого беспородного пса, лежащего возле мусорных баков. Тот, приподняв голову, понюхал листья, видимо, приняв их за что-то съедобное. Он был истощен, дрожал то ли от холода, то ли от голода. Его большие печальные глаза болезненно слезились. От природы белый с рыжими пятнами, пес выглядел серым из-за грязи, налипшей на густую, висящую клоками шерсть. Рядом с собакой стояла эмалированная кастрюлька, на дне которой лежали обглоданные говяжьи кости, шкурки от сала и вареная картофелина.

Внезапно ветер стих. Начался дождь. Поначалу мелкий и неуверенный, он постепенно набрал силу. Упругие капли забарабанили по крышам и капотам припаркованных автомобилей, по стеклам и отливам спящих окон. На асфальте быстро образовались мелкие лужицы, по которым листья боярышника поплыли, словно сказочные эльфийские кораблики.

Пес поднялся с земли, нехотя поплелся под лавочку. Его шерсть намокла, обвисла тонкими клочьями, под которыми на шее стал заметен ошейник из грубой ткани. Пес не был бродячим, вот только ему не повезло с хозяином.

В окне первого этажа, глядящем на лавочку и куст боярышника, раздвинулись цветастые габардиновые шторы. Окно это, ветхое и деревянное, кое-как окрашенное голубой краской, стыдливо пряталось за ветвями кустарника от взглядов прохожих, привыкших видеть белые пластиковые стеклопакеты. В окне появилась щуплая девичья фигурка в пижаме. Девушка зевнула, протерла кулаком заспанные глаза, смахнула с горячей и потной от сна щеки прилипший локон черных, словно вороново крыло, волос.

Окинув двор взглядом, девушка разочарованно посмотрела на небо, вовсю изливающееся потоками холодной воды. Тяжело вздохнув, она опустила глаза и заметила лежащую под лавкой собаку.

– Надо бы Чарли покормить.

Небо понемногу светлело. Мрак, укрывающий комнату, начал медленно отползать в укромные углы. На стенах проявились светлые обои с мелкими розовыми цветками. Комната была небольшая, но уютная, обставленная женскими руками. В ней пахло печеньем и дешевой туалетной водой. Справа от двери стояла высокая, железная, аккуратно застланная велюровым покрывалом кровать — крепкое и скрипучее наследие советской мебельной промышленности. Слева стояла тахта, укрытая скомканным одеялом, — на ней спала девушка. Покрытый трещинами деревянный подоконник был заставлен потрепанными мягкими игрушками, а стоящий перед ним письменный стол — книгами и канцелярскими принадлежностями. Между кроватью и дверью высился почти до самого потолка массивный шкаф, на открытых полках которого в художественном порядке были расставлены стеклянные вазы, сахарницы и конфетницы, фарфоровые статуэтки и чайные сервизы, фотографии в пластиковых рамках, пустые парфюмерные флакончики. В углу у двери стояли пылесос, утюг и большая коробка, в которой лежали полотенца, шампуни, мыло, зубные щетки. Над тахтой на стене висели небольшие репродукции левитановского «Вечернего звона» и «Мокрой террасы» Герасимова.

Вся обстановка комнаты говорила о том, что ее обитательницы старательно стремятся создавать вокруг себя порядок и красоту, не имея на это особых средств и возможностей. Бедность заставляет быть изобретательным. Стол, придвинутый к самому окну, скрывал старую чугунную батарею. Его столешница, затертая и исцарапанная за несколько десятков лет использования, была заклеена самоклеящейся пленкой. Отсутствие дверцы одной из секций шкафа маскировал искусственный цветок с длинными висячими стеблями, поставленный на полку выше. Вот только ненастную погоду за окном замаскировать было невозможно.

Постояв еще с минуту у окна в задумчивости, девушка смахнула учебники со стола в рюкзак, начала собираться на учебу. Причесавшись, надев джинсы и растянутый свитер, достав из коробки зубную щетку, она тихо подошла к двери и замерла перед ней в нерешительности. Прислонившись к двери ухом, девушка прислушалась. Тишину в коридоре нарушало только мерное шуршание стрелок настенных часов. Тогда девушка медленно открыла дверь и, ступая на цыпочках, вышла из комнаты в темный коридор.

Комната эта находилась между двумя другими. Справа располагался зал, в котором обитал дядя девушки — хронический алкоголик с пустой головой и агрессивными повадками. Интерьер его обиталища соответствовал жильцу: замызганный диван, черные пропаленные пятна от сигарет на тумбочке, исцарапанный и местами вскрытый линолеум, пыльное окно с мертвыми мухами и окурками на подоконнике, удушающий запах мочи и табачного дыма.

Комнату слева занимала бабушка девушки. Хотя бабушкой эту капризную, сумасбродную старуху никто не называл. Повинуясь назревающему старческому маразму, бабка превратила свою просторную комнату в подобие свалки. Она, словно сорока, которая несет в гнездо блестящие безделушки, тащила к себе все, что казалось ей интересным и полезным. Особенно нравилось старухе собирать пластиковые бутылки от напитков и баночки из-под йогуртов. Она без стыда рылась в мусорных баках во дворе, а соседям, созерцающим это зрелище, хвастливо говорила, что собирается выращивать в баночках и бутылочках рассаду.

В коридоре стоял приторный запах дешевого алкоголя. С кухни пахло подгоревшей овсяной кашей. Медленно и осторожно девушка закрыла дверь своей комнаты, очутилась в полной темноте. Коридор был длинный, заваленный барахлом. Слабый, блеклый утренний свет, идущий с кухни на противоположном его конце, не достигал того мрака, в котором находилась девушка, не мог его рассеять.

Щелкнула клавиша выключателя. Но ничего не изменилось, коридор по-прежнему оставался погруженным во мрак. Лампочка без плафона, висящая под потолком на проводе, словно груша на тонкой ветке, не загорелась.

— Вот блин… Неужели перегорела?

Девушка знала, что где-то на полу валяются осколки стекла. Вчера поздно вечером, лежа в постели, сквозь дрему она услышала, как ее вдрызг пьяный дядька разбил в коридоре бутылку того пойла, которое называть вином могут только дошедшие до скотского уровня алкоголики. Чтобы добраться в темноте до противоположного конца коридора, придется пройти настоящий квест. На ногах только носки, ботинки стоят далеко у входной двери.

Медленно и осторожно, не поднимая ступни, а шаркая ими по полу, чтобы не наступить на стекло, девушка пошла по коридору. Она выставила руки вперед, чтобы определять правильное направление и не натолкнуться на стоящие вдоль стены большие мешки, которые ее сумасшедшая бабка плотно набила изношенной одеждой, ветошью, рваным бельем. Где-то рядом с мешками стояла большая картонная коробка, в которой дядька хранил свой гардероб: засаленные куртки, пропитанные потом и не знавшие стирки майки и свитера, провонявшие мочой джинсы. Девушка нащупала рукой тумбочку, на которой стоял старый дисковой, но еще чудом работающий телефон. Возле тумбочки на полу лежало несколько увесистых стопок желтых газет и журналов с голыми девицами. Напечатана эта пресса была много лет назад, когда дядька, еще молодой и работавший, а не в конец спившийся, мог позволить себе ее купить. Он хранил эту макулатуру так же бережно, как бабка свои изорванные тряпки. Над тумбочкой на стене висел прошлогодний календарь с изображением иконы Богородицы.

Вдруг девушка почувствовала, что носок на одной ноге стал мокрым и липким. Она наступила на лужицу разлитого пойла. Витавший в спертом воздухе запах забродивших яблок усилился. С досадой девушка подумала, что теперь от нее будет разить алкоголем. Но возвращаться по темному коридору в комнату, чтобы надеть другие носки, не хотелось. Тем более, девушка уже почти дошла до ванной комнаты.

Дверь в ванную была приоткрыта, и оттуда шел другой запах, перебивавший алкогольный. Это был приторный, тошнотворный запах скисшего в воде белья, которое замочили стирать, да так и оставили на много дней. Бабка часто затевала такую стирку, из-за которой к ним приходили соседи с претензией на вонь в подъезде, прущую из их входной двери.

Заглянув в ванную, девушка разочарованно вздохнула. Старуха замочила свои вонючие тряпки не только в большом тазу, но и в раковине. Комок из наволочек, носков, сорочек, обгаженных трусов заполнял умывальник почти полностью, а на поверхности желтой мыльной воды плавали седые волоски. Девушка поморщилась и задержала дыхание, чтобы из-за мерзкого запаха не подкатила тошнота. Затем плотно закрыла дверь ванной и положила зубную щетку в рюкзак, надеясь почистить зубы тайком в университетской уборной. Так поступать ей приходилось уже не раз. Когда звонок оповещал об окончании перемены, и все девушки, толпившиеся в туалете, курившие там и красившиеся, спешили в аудитории, наша героиня оставалась одна и могла спокойно привести себя в порядок. Правда, потом она получала нагоняй за опоздание на лекцию.

На кухне лампа тоже не загорелась. Блекло-зеленая кафельная плитка на стенах в сочетании с тусклым утренним светом придавали помещению унылый, холодный вид. Штор на окне не было, а некогда белые гардины, потемневшие от пыли и от того, что бабка вытирала ими руки, были сдвинуты в сторону. По оконному стеклу радиально расходились трещины, издали похожие на большую паутину. Это дядька несколько дней назад, споткнувшись по пьяни о табурет, налетел лбом на стекло. Самые большие трещины были заклеены скотчем, но это мало помогало задерживать холодные струи воздуха, идущие с улицы.

Оконная рама на кухне, как и в спальной комнате девушки, была деревянной. На обшарпанном подоконнике стояла жестяная банка из-под суррогатного кофе, заполненная окурками и прогоревшими спичками, лежали пустые сигаретные пачки. Стена за газовой плитой была обляпана чем-то мерзким. Это старуха, снимая пену с варева, не трудилась донести ее в ложке до раковины, а выплескивала на стену. На плите стояла открытая кастрюля с овсяной кашей и сковорода, черная от толстого слоя нагара, а в ней по остаткам яичницы ползала жирная муха. В старом буфете, купленном бабкой еще во времена ее молодости, полки, застланные липкой пожелтевшей пленкой, были заставлены подкопченными эмалированными кастрюльками и мисками. Раковина была завалена грязной посудой, а на полу вокруг мусорного ведра выстроились, словно оловянные солдатики, пустые винные бутылки.

Возле обеденного стола стояла женщина и намазывала сливочное масло на черный хлеб. Она так крепко задумалась, что не заметила вошедшую на кухню девушку. На плите истошно засвистел, выбрасывая белые струи пара, вскипевший чайник, но и на это женщина не обратила внимание. Она встрепенулась и оглянулась, лишь только когда девушка выключила газ, и свист резко прекратился.

— Ах, ты уже встала, — тихим, безжизненным голосом сказала женщина.

— Ага. Вот же, мама, никогда не удается проснуться раньше тебя.

Девушка уселась на табуретку в узком пространстве между столом и холодильником. Она любила сидеть именно в этом месте, где чувствовала себя спокойнее и увереннее. Будто бы холодильник, к стенке которого она прислонялась спиной, защищал ее как железный великан.

— А колбасы нет? — девушка одной рукой схватила хлеб с маслом, второй бросила чайный пакетик в кружку.

— Нет. Пока обойдемся без колбасы. Денег совсем нет. Придется где-то добывать. Мать опять не хочет за квартиру половину давать, только нервы мне треплет. И куда она пенсию девает? Куда транжирит? Неужели все Толику отдает? А потом сидят на моей шее… Господи, как устала перебиваться в этой нищете. Не жизнь, а прорва.

— Ну да, наверное, все отдает, — девушка налила кипяток из чайника в кружку. — Толик, вон, вчера бухал целый вечер. Бутылку разбил, а я сейчас наступила в темноте.

— Поранилась?

— Нет. Только носок намочила. А почему света нет?

— Отключили за неуплату. Одолжу деньги у кого-нибудь на работе, оплачу, а то так и будем сидеть в темноте до моей зарплаты. У Лизы больше брать не буду, и у Веры Васильевны тоже, а то они уже косо на меня смотрят, шепчутся. Каждый месяц то к одной, то к другой иду с протянутой рукой. У кого-нибудь другого попрошу, а то стыдно, хоть увольняйся… Эх… И правда, уволиться бы, хоть недельку отдохнуть. Сил моих больше нет. Мерзнешь на складе, как собака, коробки тяжеленные таскаешь. А куда ты денешься? А в последние дни что-то совсем себя плохо чувствую. Слабость какая-то, спину вроде как тянет. Может, надорвала коробками этими? Вчера вечером даже сил не было эту проклятую бутылку разбитую в коридоре убрать. Легла в постель, тело ноет, глаза слипаются, а тут Толик за стенкой горланить начал. Где ж ты выспишься?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.