Неизбежность

В ту же секунду голову пронзает такая дикая боль, что, кажется, я готова разлететься на миллиарды кусочков. Слёзы непроизвольно катятся по щекам. К горлу подступает тошнота. Хочу открыть глаза и понять, что происходит, но не могу пошевелиться. Сердце бьётся в груди раненой птицей, будто стараясь покинуть измученное тело и вырваться на волю. Дыхание перехватывает.

– Тим? – пытаюсь позвать я, но изо рта вырывается лишь хрип – в горле саднит, будто я наглоталась битого стекла. В ушах звучит далёким эхом: «Рай… Рай… Рай». Судорожно всхлипываю, втягивая носом воздух, и слышу, как будто издалека:

– Райли! Райли, ты меня слышишь?

Собираю все силы, которых, кажется, совсем нет, и чуть поворачиваю голову в сторону голоса.

– Очнулась! Потерпи чуть—чуть, сейчас станет легче. – через мгновение чувствую холод металла, проникающего под кожу.

– Вот так, молодец. А теперь дыши. Как в больнице, помнишь? Вдох. Выдох. Медленно. Ещё. Умница. Не останавливайся.

Интуитивно делаю всё, что слышу, надеясь, что в этом моё спасение. И действительно, спустя, кажется, бесконечность невыносимая боль потихоньку слабеет, тошнота отступает, и я снова могу сделать глубокий полноценный вдох, не боясь, что сердце не выдержит и покинет моё бренное тело…

Чувствую, как на лоб опускается что—то холодное и мокрое. Это помогает справиться с дурнотой, и я медленно открываю глаза. Сквозь листву виднеется ярко—синее небо, как во сне или видении. Не понимаю, что это было…

Вместе со зрением ко мне возвращаются все остальные чувства. Слышу какое—то потрескивание вдалеке. Ветер приносит запах гари, бензина и чего—то горького. Чуть поворачиваю голову – справа от меня сидит Мэлани, вся в пыли и саже, и копается в аптечке. На голове кровь. Перевожу взгляд чуть дальше и вижу парня в грязной, местами порванной одежде, раскидывающего ногами какие—то обломки и тихо матерящегося себе под нос. Тяжело сглатываю – во рту сухо.

– Пить, – получается выдавить из себя на выдохе сиплый звук.

– Да, сейчас, – Мэл подскакивает, чуть пошатнувшись, и подходит ближе. Присаживается рядом и, придерживая мою голову, помогает сделать глоток. Вода. Прохладная, свежая, вкусная. Она обжигает пересохшее горло, и я чувствую, как живительная влага растекается по телу, возвращая силы. Хочу приподняться на локтях, чтобы оглядеться, но её рука мягко, но настойчиво прижимает меня к земле.

– Тебе нужно лежать. Хотя бы пока не закончит капать лекарство. – смотрю на свою руку, из которой торчит игла и прозрачная трубка со струящейся по ней жидкостью. Она уходит вверх и назад, куда—то за голову. – У нас произошла жёсткая посадка, – произносит уставшим голосом и, морщась, прижимает руку ко лбу.

Посадка? Хмурюсь, пытаясь вспомнить последние события. В голове мелькают разрозненные обрывки.

Тьма – руины – счастье – боль – Тим – невесомость – такси…

Всё вертится в бешеном круговороте. Переплетается в тугой клубок, и я не могу понять, что правда, а что вымысел… Прикрываю глаза на минуту, чтобы остановить мысленный вихрь.

– Где мы? – голос тихий и чужой, как будто сорванный долгими криками.

– Да чёрт его знает! – эмоционально, взмахнув руками, отвечает подруга. – Видимо, в каком—то Богом забытом месте!

И тут приходит осознание…

Я не могу сдержать смешок, а она удивлённо смотрит на меня.

Передо мной Мэл. Моя Мэл. Не картинка на экране, не голос в трубке. Вот она, совсем рядом, только руку протяни. Я проделала этот безумный путь, проигнорировав все запреты и предостережения. Собрав все силы, сажусь и обнимаю её так крепко, как могу.

– Только ты можешь упомянуть в одном предложении Бога и чёрта, – посмеиваясь, шепчу я.

Она резко отклоняется и смотрит в глаза:

– Ты вспомнила… – улыбается и тут же заключает меня обратно в свои объятья.

– И всё же, где мы? – спрашиваю вновь спустя пару минут, пытаясь осмотреться вокруг. При любом движении тело ноет. Кроме глухих остатков головной боли так же замечаю тупую боль в правом плече и бедре.

Она вздыхает, возвращаясь в настоящий момент.

– Давай начнём с тебя, раз память вернулась.

Я приподнимаю брови в немом вопросе.

– Что ты помнишь? – уточняет она.

Теперь моя очередь вздыхать.

– Всё смутно. Какие—то обрывки. А что с моим голосом?

– Это скоро пройдёт – последствия ИВЛ. Тебя привезли в больницу после аварии, а я там была на практике. Но как ты вообще оказалась в Хейвулде?!

– Хотела сделать тебе сюрприз, ужасно соскучилась.

– Да, подруга… Я безусловно рада, но ты явно выбрала не самое удачное время для визита, – горько ухмыляется она.

– Объясни! Я до сих пор не знаю, что происходит.

– Ох… С чего бы начать…

– Мост! Он обрушился! А дальше – пустота… – вдруг вспоминаю я.

– Ну вот, наверно, с этого всё и началось. Не было никаких ни оповещений, ни предварительной эвакуации. Сирена включилась слишком поздно. Сначала отдельные, но сильные толчки в разных районах. Ты попала в один из первых, мне кажется. Я осталась на ночь в больнице, потому что было много пострадавших, и случайно заметила тебя.

– А как же твои родители?! – перебиваю её.

– Их вызвали накануне в очередную командировку, потом связь пропала, и я не знаю, что с ними, – одинокая слеза сползает по щеке, но она тут же стирает её. – Надеюсь, всё в порядке. Они были далеко.

Глажу её по руке, выражая своё сочувствие, и думаю об Алекс. Теперь она точно сойдёт с ума от беспокойства. Качаю головой своим мыслям. Как глупо всё получилось…

– А утром начался настоящий ад. Казалось, земля хочет очиститься и избавиться от всего лишнего, что люди построили на ней. Тряска не останавливалась ни на секунду, то стихая, то усиливаясь. В городе звучали взрывы, начались пожары. Пропало электричество и связь. Больница продолжала функционировать на генераторах. Частично обрушились нижние этажи и западное крыло. Началась паника. Многие погибли. Службе спасения удалось эвакуировать большую часть оставшихся людей. За нами должны были прислать ещё одну группу, но… Не знаю, что произошло. Они не прилетели. Если бы не Тоби, мы бы там остались и погибли…

– Тоби? Тот парень? – киваю в сторону.

– Да, он пришёл навестить брата. Да так и застрял в больнице. Помогал при эвакуации, и его немного зацепило. – говорит сквозь слёзы. – В общем, оказалось, что он пилот военной авиации, и пока я приводила тебя в чувства, он искал пути отхода. И обнаружил на крыше вертолёт. Не знаю, почему на нём никто не улетел, но это стало нашим спасением.

«Стена воды. Жуткий ветер. Моё обессиленное падение» – вижу всё как будто со стороны.

– Цунами…? – полувопросительно шепчу, смотря на неё.

Она кивает:

– Возможно, поэтому за нами не вернулись…

– А потом?

Она пожимает плечами:

– Потом вообще какая—то чертовщина… Мы летели вглубь материка, и в какой—то момент вертолёт затрясло, и мы начали резко снижаться. Тобиас сказал, что в нас ударила молния. Но… Какая, на хрен, молния посреди яркого солнечного дня?! Не знаю, что уж ему там привиделось, но факт, что все приборы начали жутко сбоить. Ему пришлось совершить вынужденную посадку, которая закончилась… Ммм… Не лучшим образом… – она смотрит мне за спину, и я чуть поворачиваюсь, чтобы понять, о чём она говорит.

Вдалеке угадывается полусгоревший скелет нашего транспорта… Винты сломанными спицами смотрят в небо.

– Как нам удалось выжить? – спрашиваю, округлив глаза.

– Тоби смог удержать эту махину пару минут в метре от земли, пока я вылезала и вытаскивала тебя, а потом отлетел подальше и выпрыгнул на ходу. Прежде чем вертолёт рухнул и взорвался, он успел отбежать на пару десятков метров. Благо его не зацепило разлетевшимися кусками. Только он теперь слегка не в себе…

– Что с ним?

– Последствие контузии. Плюс было небольшое сотрясение… Мозг перегружен, и он не контролирует свою речь. Просто игнорируй. Скоро полегчает.

– И что дальше? – ложусь обратно на землю.

– Думаю, нужно найти дом и хорошенько отдохнуть. – Мэлани встаёт, проверяет и отключает капельницу. – Лекарство закончилось. Полежи ещё. А я, пожалуй, немного пройдусь и осмотрюсь.

– А как же твоя голова? У тебя кровь…

– Это царапина, немного ударилась, сейчас обработаю – и всё.

Она проводит нехитрые манипуляции, приносит мне воду и, сказав, что—то Тобиасу, скрывается за холмом.

Голова уже не болит, и в неё упорно лезут тревожные мысли. Алекс уже узнала о том, что я уехала? А о катастрофе, что произошла в нашем городе? Конечно знает, что за глупый вопрос! Цунами – это же катастрофа! Боже, какая я дура! Она же останавливала меня, и не зря! Так, стоп! Получается, она что—то знала??? От размышлений отвлекает деликатное покашливание. С опаской поднимаю глаза, помня странное поведение нашего спутника. Не понимаю, что он от меня хочет, но выглядит более адекватно, чем час назад.

– Вряд ли я смогу тебе чем—то помочь, – пытаюсь пошутить.

– Мэл сказала присмотреть за тобой. Ну и я вот… – Он разводит руками.

– Вряд ли я куда—то убегу. – да, Райли, ты просто юмористка…

Решив, что это похоже на грубость, решаю немного разрядить обстановку:

– Спасибо тебе.

Он в недоумении поднимает бровь.

– За то, что спас. – он ухмыляется, смотря по сторонам. – Нет, правда! Там, в больнице. Если б не ты… Я бы не дошла… И Мэл сказала, ты тоже пострадал…

– Пустяки.

– А… Ты знаешь, что делать дальше? Как связаться со службой спасения?

Он долго размышляет, прежде чем мне ответить.

– Думаю, всё намного серьёзнее.

– Что ты имеешь в виду? – слегка приподнимаюсь и сажусь, облокачиваюсь на ствол дерева, который так кстати оказался позади. Лежать уже надоело.

– Давай дождёмся Мэлани, и я озвучу свои мысли на этот счёт. Тебе что—нибудь нужно?

Качаю головой, вновь погружаясь в размышления. Но уже не об Алекс, а о нас. Сердце сжимается в недобром предчувствии… Почему он так отреагировал на мой вопрос? Он что—то знает? Что может быть хуже того, что уже произошло?

– Ребята! Кажется, там ферма! – кричит подруга издалека.

Спустя некоторое время вижу вдалеке какие—то строения. Над землёй стелется зыбкое марево. Оно мешает рассмотреть подробности и обманывает зрение, то приближая, то снова отдаляя конечную точку нашего пути. Мэл и Тоби по очереди помогают мне идти, отчего я чувствую себя бесполезным балластом. Понимаю, что им тоже непросто. Так или иначе все пострадали, но моё бессилие морально просто убивает… Солнце жарит вовсю, несмотря на то что стремится к закату. Горячий воздух смешивается с пылью, мешая полноценно дышать. Сухая земля покрыта глубокими трещинами, отчего каждый следующий шаг даётся всё сложнее. Минуты растягиваются в вечность…

Когда я уже почти готова сдаться, мы упираемся в колодец. Умыться, а лучше полностью погрузиться в прохладную воду – сейчас моё единственное желание. Желудок протестующе ворчит, но отгоняю мысли о еде на потом. Мешком падаю на остатки высушенной солнцем травы, пока Тобиас достаёт воду. Первое ведро он полностью выливает на себя, а потом вопросительно смотрит на нас. До меня долетели брызги обжигающе холодной воды, и я поворачиваюсь к Мэл.

– Не стоит. Оставим это на потом.

Медленно смываю пыль и пот с лица и делаю несколько маленьких глотков. Они придают сил и вселяют надежду. Пока подруга приводит себя в порядок, осматриваюсь. Мы почти дошли. Чуть впереди сарай или амбар, а за ним через несколько десятков метров виден двухэтажный дом. Мимолётная радость сменяется шквалом новых мыслей, которые я пока не решаюсь озвучить. Строения не выглядят заброшенными, но вокруг ни души. Кроме стрекота кузнечиков не слышно ничего. Не работает техника в полях, не звучат голоса, не улавливается никакого движения. Я, собрав все силы, иду дальше сама, вслушиваясь в гнетущую тишину. Чем ближе к дому, тем тревожнее становится в груди.

Дверь открыта настежь. Поднимаемся на крыльцо.

– Есть здесь кто? – громкий голос Тобиаса над ухом заставляет подпрыгнуть от неожиданности и замереть с гулко бьющимся сердцем. Не дождавшись приглашения, он заходит первым. Сразу бросается в глаза, что люди собирались в спешке. Везде валяются вещи – на полу, диване, стульях. Открытый шкаф наполовину пуст. Такое впечатление, что брали первые попавшиеся вещи, не обращая внимания ни на что вокруг. Впереди кухня – похожая картина. Дверцы распахнуты, ящики выдвинуты, часть припасов валяется на полу и столе. Что—то рассыпалось или разбилось. Полный хаос. Как и в голове.

– Почему они уехали? – дрожащим голосом спрашивает Мэл. – Как будто сбегали от чего—то…

Тоби уходит дальше вглубь дома и через мгновение раздаётся удивлённый свист. Переглядываемся с Мэл и идём за ним. Пересекаем кухню, коридор и замираем на пороге. Посреди комнаты лежит огромная сосна, проломив часть крыши и стену. На усыпанном хвоей полу сверкают осколки разбитых окон. Вокруг сломанные ветки и доски. Сквозь дыру видно вечернее небо и угасающее солнце, которое скрывается за темнеющим вдалеке лесом.

– Как бы то ни было, мы остаёмся здесь. – Мэлани разворачивается и уходит. Плетусь за ней. Дойдя до кухни, опускаюсь на ближайший стул и лениво наблюдаю, как она пытается навести подобие порядка. – Нам надо поесть и выспаться.

Слышу шаги Тобиаса в глубине дома, а потом над головой. К его возвращению нехитрый ужин готов. За столом висит гнетущая тишина. Вяло ковыряюсь вилкой в банке с консервированными овощами, пытаясь поймать ускользающую мысль.

– Ты так и не ответил на мой вопрос… Как связаться со службой спасения?

Он хмурится и проводит рукой по лицу.

– Сейчас мы всё равно ничего не можем сделать. Наверху спальня. Думаю, вам будет удобнее расположиться там. – переводит тему, а я не настаиваю. Последние силы ушли на пережёвывание пищи.

Уже сквозь полуобморочное состояние чувствую, как мы с Мэл поднимаемся на второй этаж, она запихивает меня в душ, помогает натянуть чистые вещи. Ощущая странное и чуждое в данной ситуации спокойствие, засыпаю.

Глава 7.Скай. Реальность.

Из приятной неги меня вырывает глухой хлопок. Резко открываю глаза и оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что это был за звук. В машине я одна. Смотрю на часы – семь утра. Получается, я поспала часа три. Как же этого безбожно мало… Так! Не ной! — говорю мысленно сама себе. Дэн вообще не спал ночью, отчасти благодаря моей очередной истерике.

Интересно, где он? Рассвет наступил примерно час назад. Сквозь стекла вглядываюсь в окружающий пейзаж. Мы съехали с трассы и остановились на лесной дороге. Туманная утренняя дымка ещё висит в кронах деревьев. Солнечные лучи пронзают её золотыми нитями, но пока не в силах разогнать. Смотрю в зеркало заднего вида – шоссе едва различимо. Вокруг тихо и пусто. Тихо. Что же тогда меня разбудило? Может, Дэн хлопнул дверью, и я проснулась, но не так быстро, как мне это вначале показалось? Опасаясь выходить из машины, решила подождать его возвращения. Куда тут можно было пойти? Только по нужде, а это не так долго.

Лезу в чужой рюкзак в надежде найти что—то съестное. Вода и шоколадный батончик – первое, что попадается под руку. Такими темпами поедания сладкого скоро штаны Дэна будут мне как раз – усмехаюсь про себя и принимаюсь за свой нехитрый высокоуглеводный завтрак. Минут через пятнадцать начинаю нервничать. Я ведь не знаю, во сколько он ушёл, и закрывшаяся дверь всего лишь моя догадка. А вдруг его нет гораздо дольше? Куда он мог деться здесь, посреди леса? Тут же в голове проносятся ужасные картины с моим единственным другом и ужасающими монстрами в главной роли. По коже проходит озноб. Моя богатая фантазия в данной ситуации вообще не помогает… Снова накатывает паника и кажется, что всё против меня! Буквально весь мир против моего существования!

Прикрываю веки и медленно дышу, стараясь взять себя в руки. Постепенно становится легче. Внезапная догадка, пришедшая пару минут спустя, заставляет распахнуть глаза: Он тоже слышал этот звук и пошёл искать его источник. Но зачем? Что это могло быть? Упавшее дерево? Далекий взрыв? Или… выстрел?! В груди холодеет.

– Зачем ты куда—то пошёл? Чем нам это поможет? Надо было сразу уезжать, – шепчу себе под нос.

Совершенно не хочется покидать безопасное, на мой взгляд, нутро автомобиля, но выбора нет. Сидя тут одна, я с ума сойду от неизвестности. Порывшись в сумке с найденным оружием, достаю пистолет и проверяю патроны. Так мне будет немного спокойнее. Медленно открываю дверь и, стараясь быть как можно более бесшумной, выхожу из машины. Не захлопываю, а аккуратно её прикрываю и озираюсь по сторонам.

В кронах громко щебечут птицы, словно говоря, что никакой опасности поблизости нет. Решаю дойти до шоссе и осмотреться. Глядя больше по сторонам, чем под ноги, спустя несколько шагов раздаётся, как мне кажется, оглушительный треск. Моментально вспотевшие ладони чудом удерживают пистолет. Сердце пускается в галоп. Я замираю. Секунда, три, десять. Ничего не происходит. Шумно выдыхаю, стирая со лба холодный пот.

Я скоро стану параноиком. Чуть смелее двигаюсь вперёд и, дойдя до трассы, смотрю по сторонам.

Даже не понимаю, откуда мы приехали. Слева дорога поворачивает и пропадает из вида. Справа – ослепляет солнце, и мало что видно. Прикрываю глаза рукой, как козырьком, и вдалеке замечаю грузовик, уткнувшийся в дерево. Сердце замирает. Надеюсь, мы уехали достаточно далеко, и это не бандиты, пустившиеся в погоню. Хотя откуда они могут знать, куда именно мы поехали. И вряд ли стали бы брать такую большую машину… Да и вообще, не будут же они меня искать всю оставшуюся жизнь. Хотя прошло меньше суток… А кажется намного больше… Мысли калейдоскопом кружатся в голове. А вдруг то был звук аварии, и Дэн побежал на помощь людям? – наконец приходит здравая мысль, и я направляюсь в сторону грузовика.

Утренняя прохлада заставляет зябко поёжиться. Прибавляю шаг, чтоб быстрее согреться и поскорее покончить с ненавистной неопределённостью. По мере приближения понимаю, что не улавливаю ни единого движения возле машины, и это настораживает. Подойдя практически вплотную к кузову, замечаю распахнутую водительскую дверь. Медленно сглатываю непонятно откуда взявшуюся горечь и приподнимаю руку с оружием. Обойдя машину по дуге с небольшого расстояния, заглядываю внутрь кабины и тут же отшатываюсь назад.

Кровь повсюду – на стекле, кресле, руле, подножке. Как её много! На двери глубокие царапины, раскурочившие металл как тонкий картон.

От увиденного внутренности сжимаются в тугой узел, и не получается даже вдохнуть. Прижимаю руку ко рту, пытаясь сдержать позывы, но не получается, и меня рвёт прямо на дорогу, на которой тоже кровь. Много крови. Очень, очень много. Расставшись со своим завтраком, начинаю крутиться в разные стороны, держа перед собой пистолет. Не замечая прямой и явной угрозы, перестаю метаться и замираю. Сердце колотится как сумасшедшее, и я не слышу ничего вокруг. Даже птицы как будто больше не поют. Стоп! А ведь действительно… Когда я только вышла из машины, они пели, и очень громко. А сейчас полнейшая тишина. Зловещая и давящая. Даже ветер не шумит в кронах деревьев. Снова внимательно оглядываюсь по сторонам, но не замечаю ничего подозрительного.

И тут что—то происходит. Больше чувствую, чем слышу – низкий утробный гул, который, кажется, исходит из самых недр земли, и слабую, но устойчивую вибрацию. Кажется, она проникает в меня, поднимаясь всё выше. Колени начинают дрожать, руки покалывает, а когда эта невидимая волна доходит до груди, кажется, что весь воздух вытеснили из лёгких. Паника накрывает волной отчаяния. Ноги будто вросли в асфальт. Хочу бежать, но не могу сдвинуться ни на миллиметр. И тут воздух прорезает громоподобный рокот. Словно небо падает на землю. Или, наоборот, всё проваливается в преисподнюю. Это служит спусковым механизмом для моей нервной системы, и я со всех ног несусь обратно к нашей машине, молясь всем богам, чтобы Дэн наконец вернулся, и мы смогли уехать из этого проклятого места.

Слева мелькает частокол деревьев, справа расстилается зелёное поле у основания холмов, переходящих в горы. Но я упорно смотрю себе под ноги и считаю быстрые шаги, чтоб хоть как—то отвлечься от ужаса, который захватил меня в свои объятья. Главное – не споткнуться, не сбиться, не упасть.

Мир как будто сошёл с ума. Всё, что происходит вокруг, не укладывается в голове и не поддаётся рациональному объяснению… Вдруг вездесущий гул перекрывает другой, не менее тревожный звук. Инстинктивно притормаживаю, поднимаю взгляд к его источнику и замираю. Птицы, что так красиво, звонко и мелодично пели всего каких—то полчаса назад, вдруг одновременно взлетают. Сотни, даже, наверно, тысячи птиц поднимаются огромным облаком из лесной чащи и устремляются прочь. Их пронзительные, испуганные крики вторят многотысячному хлопанью крыльев. Не могу оторвать глаз от этого ужасающего великолепия.

Вдруг вся атмосфера вокруг еле уловимо меняется. С неба что—то медленно падает… Как хлопья пыли или… снега?! Но какие—то грязные что ли… Порыв ветра приносит запах гари и серы. Медленно поворачиваю голову и вижу, как на фоне нежно—голубого неба из—за далёких гор вырастает огромная тёмно—серая туча, которая клубится, как густой плотный дым, беззвучно и стремительно разрастаясь вверх и вширь. Воздух становится тяжёлым. В горле першит. Закашливаюсь и отмираю. В мозгу бьётся одна мысль – Беги… Беги. Беги!

В ту же секунду срываюсь с места, на этот раз смотря вперёд, и через несколько мгновений вижу, как наш пикап задом выезжает на шоссе, разворачиваясь мордой в мою сторону. Одной проблемой меньше – облегчённо выдыхаю. Подлетаю к пассажирской двери, падаю на сиденье и захлопываю её за собой с такой силой, как будто хочу запечатать навсегда и оградиться от всего того безумия, что происходит вокруг. Машина с визгом срывается с места.

Руки дрожат. Кладу пистолет, чудом оставшийся в моих руках, на торпеду и пытаюсь отдышаться. Эта пыль, казалось, забила все лёгкие. Тянусь к заднему сиденью, нащупываю бутылку с водой и пью, быстро и жадно. Немного придя в себя, смотрю на Дэна.

– Что ЭТО такое?! – громко озвучиваю первую связную мысль.

– Похоже на… вулкан. – руки крепко сжимают руль, а взгляд устремлён далеко вперёд.

– И так спокойно об этом говоришь?! Да что происходит с этим сломанным миром?! – очередная истерика на подходе.

Он поворачивается ко мне. В глазах усталость и пустота…?

– Скай, надо успокоиться. Нужно мыслить здраво.

– Я не могу успокоиться! Каждый день приносит новые сюрпризы! Один хлеще другого! Что нам ждать завтра? Нашествия инопланетян?! – взрываюсь я, а он молча переводит взгляд обратно на дорогу.

Он странно, чрезвычайно спокоен, учитывая окружающие нас обстоятельства… Это немного остужает мой пыл. Внимательно смотрю на него – лицо задумчивое и сосредоточенное. На лбу, щеке и руках царапины, рукав футболки разорван, джинсы в странных пятнах. На руках странные разводы… Это что, кровь?! – мысленно спрашиваю сама себя, но вслух произношу другое:

– Где ты был? Что произошло?

Он молчит. Долго. Решаю дать ему немного времени и рассказываю свою историю. Просто, чтобы не молчать. Эта тяжёлая тишина угнетает.

– Я остановился на рассвете и даже успел задремать, – начинает он, когда я уже почти отчаялась дождаться ответа, – но вдруг услышал крики. Мне показалось, что это был ребёнок. Не смог проигнорировать. Взял пару ножей и пошёл в чащу. Полный мольбы зов то прекращался, то снова возникал в глубине леса. Я долго не мог понять точное направление и плутал. Потом деревья стали реже. Сквозь стволы увидел очертания какого—то строения. Вышел на опушку сзади двухэтажного дома. Там пахло грозой… И гарью… с примесью чего—то палёного… Больше ничего не было слышно. Я не знал, что делать. Уже думал идти обратно. Даже не разбираясь, что произошло. Ведь если там были ОНИ… Я бы один ничего не смог сделать. Но тут снова услышал едва различимый стон. Или мне показалось… Но пошёл вперёд. Не мог по—другому.