Чего ты ждешь?

– Мне, пожалуй, пора, – произнесла она, перекинула сумку через плечо и, чмокнув Джэз в щеку, сказала на прощание: – Увидимся, когда вернусь.

Леандро встречал Миранду в аэропорту Ниццы. На этот раз он был в повседневной одежде, но выглядел не менее привлекательно. Темно-синие джинсы плотно облегали его мускулистые ноги. Светло-голубая рубашка с закатанными по локти рукавами оттеняла темный загар и подчеркивала мужественность сильных рук. Он был чисто выбрит, но она заметила небольшой порез на левой скуле. Странно, но этот порез делал его более уязвимым. Он всегда так собран и сосредоточен, а здесь, в городе своего детства, похоже, расслабился. Какие эмоции владеют им сейчас?

Их взгляды встретились, и ее душа невольно затрепетала. Поцелует ли он ее при встрече? Она не помнила, чтобы он когда-нибудь до нее дотрагивался, даже случайно. И когда они вместе шли до галереи на прошлой неделе, он держался на расстоянии. Их плечи никогда не соприкасались. Да она и по росту не доставала ему до плеча.

Леандро подошел к ней, и Миранда смущенно улыбнулась:

– Привет.

– Здравствуй.

Это было игрой воображения или в его голосе действительно прозвучали глубокие и чувственные нотки? Ее кожа потеплела, будто он ее погладил. На самом деле он был вежлив и соблюдал дистанцию. Хотя она заметила, что на какую-то долю секунды его взгляд остановился на ее губах.

– Как долетела? – спросил он.

– Прекрасно, – ответила Миранда, – но совсем не обязательно было покупать мне билет бизнес-класса, я бы отлично долетела и в экономе.

Он взял у нее дорожную сумку, не коснувшись ее руки.

– Мне не хотелось, чтобы тебя беспокоили, – сказал он. – Нет ничего хуже, чем поневоле выслушивать всю дорогу историю жизни соседа по креслу.

Миранда засмеялась:

– Это уж точно.

Они прошли к автостоянке. Леандро предупредительно открыл ей дверцу взятой напрокат машины. Он всегда был джентльменом, внимательным и предупредительным. Миранда опять подумала, что означает для него возвращение в город детства. Какие воспоминания разбудила в нем эта поездка? Сожалел ли он, что не был близок с отцом и изменить это уже невозможно?

Они выехали со стоянки и влились в поток машин на Английской набережной, вьющейся вдоль сверкающей голубизны моря. Он выглядел мрачным и напряженным, его руки так крепко сжимали руль, что побелели костяшки пальцев.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Миранда.

– Да, конечно. – Его губы раздвинулись в легкой улыбке, скорее похожей на гримасу.

Миранда ни на секунду ему не поверила.

– У тебя, случайно, не приступ мигрени? – участливо спросила она, вспомнив, как однажды в Равенсдене он страдал от ужасной головной боли.

Леандро всегда отличался отменным здоровьем. Для Миранды было шоком видеть его таким беспомощным, страдающим от невыносимой боли. Пришлось вызвать врача, который сделал ему укол с сильным обезболивающим. На следующий день Джейк отвез его в Лондон. Леандро был так слаб, что не мог сам сесть за руль.

– Это просто стресс. Я справлюсь, – сказал он.

– Когда ты приехал?

– Вчера, – ответил он. – Мне нужно было закончить дела в Стокгольме.

– Нелегко возвращаться в родные места, – сказала Миранда, все еще наблюдая за ним. – Я имею в виду эмоционально. Ты приезжал сюда после развода родителей?

– Нет.

Она нахмурилась.

– И тебе не хотелось повидать отца?

Его руки крепче вцепились в руль.

– У нас были не те взаимоотношения.

Миранда подумала, каким холодным и суровым был отец Леандро. Как он мог отвергнуть единственного сына только потому, что его брак распался? Разве кровная связь может сравниться с разводом? Ее родители прошли через мучительный развод до ее рождения. Несмотря на то что они много гастролировали, Джейк и Джулиус, по ее мнению, никогда не чувствовали недостатка родительской любви.

– Похоже, твой отец был не очень приятным человеком. Он всегда питал слабость к алкоголю? Извини, если тебе неприятно говорить об этом. Просто Джулиус как-то сказал, что тебе не нравились визиты твоего отца в Лондон. Он ставил тебя в неловкое положение своим пьянством.

Леандро был сосредоточен на дороге, но она заметила, как сжались его челюсти.

– Он не всегда так много пил.

– А что подтолкнуло его к алкоголю? Развод?

Леандро секунду помолчал.

– Во всяком случае, он не сыграл решающую роль.

Миранда подумала о взаимоотношениях его родителей и о том, как каждый из них воспринял развод. Одни считают разрыв отношений более разрушительным, чем другие. Некоторые погружаются в депрессию, другие стремятся побыстрее найти нового партнера, чтобы избежать одиночества. Газеты и журналы часто пестрели ужасными историями о жестоких попытках экс-супругов отомстить друг другу. Иногда они вовлекали в эти разборки детей, что порой заканчивалось трагедией.

– Он женился снова?

– Нет.

– А были у него другие женщины?

– Время от времени случались романы, – ответил Леандро. – С ним трудно было ужиться. Немногие женщины его выдерживали.

– Значит, брак твоих родителей распался по его вине? – продолжала расспросы Миранда. – Твоя мама ушла, потому что не могла терпеть его дольше?

Леандро молчал так долго, что Миранда подумала, будто он не расслышал ее вопрос из-за шума транспорта.

– Нет, – наконец бросил он. – Это я во всем виноват.

Миранда посмотрела на него в шоке.

– Ты? – переспросила она. – Почему ты так думаешь? Это нелепо. Тебе было всего восемь лет. Господи, за что ты себя винишь?

Он посмотрел на нее без всякого выражения и повернул налево.

– Вилла моего отца находится через пару кварталов. Ты раньше бывала в Ницце?

– Пару лет назад, но не пытайся сменить тему. Почему ты винишь себя в разводе родителей?

– Разве не все дети винят себя?

Миранда на минуту задумалась. Ее мать несколько раз упоминала, что появление близнецов осложнило их с отцом взаимоотношения. Но Элизабет никогда не была матерью-наседкой. Она была счастлива, когда сама находилась в центре внимания, а не дети. Миранда всегда это остро чувствовала. В юности все ее друзья, кроме Джэз, завидовали, какая у нее классная мать. И Элизабет играла роль любящей мамы, когда ей это было нужно. Миранда очень болезненно это переносила.

Но почему Леандро считал, что он несет ответственность за разрыв родителей? Они сами ему об этом сказали? Они заставили его испытать чувство вины? Как они могли возложить вину за неудавшийся брак на маленького мальчика? Они сами во всем виноваты.

Миранда не стала продолжать разговор, так как в этот момент автомобиль остановился у ворот старой виллы в стиле модерн начала XX века. Поначалу ей показалось, что Леандро перепутал дома. Место напоминало сцену из готического фильма-нуар. Она увидела старый трехэтажный особняк с грязно-серым фасадом, носившим следы разрушения временем. Темные глазницы окон смотрели на нее сквозь ветхие занавески.

Вилла напоминала забытую звезду Голливуда. Миранда представила ее в эпоху расцвета: свинцовая крыша с башенками по углам, старинное чугунное литье и затейливая, как свадебный торт, лепнина.

К сожалению, вилла пришла в запустение. Миранда видела много вилл, возведенных вдоль Английской набережной в начале XX века, но не выдержавших напора урбанизации. Хотя старинная красота хранила следы экстравагантности эпохи.

Кровь в жилах Миранды потекла быстрее. Какое великолепное наследство досталось Леандро! Это же сама история. Время, когда богатая аристократия нанимала талантливых архитекторов для возведения роскошных вилл с необыкновенным внешним убранством. В отделке вилл сочетались самые разные стили – от классического итальянского до готического, восточного и мавританского.

А он хочет выставить виллу на продажу?

Леандро вышел из машины, открыл ей дверь. Миранда с восторгом затараторила:

– Леандро, это потрясающе! Какое великолепное здание! Похоже на пришельца из эпохи ар-нуво. И в этом доме прошло твое детство? Правда?

Леандро явно не разделял восторгов Миранды. Выражение его лица было таким же закрытым, как ставни на окнах виллы.

– Она очень запущена, – вымолвил он.

– Но в нее можно вдохнуть новую жизнь. – Миранда в волнении всплеснула руками и одарила его лучезарной улыбкой. – Я безумно рада, что ты пригласил меня сюда. Умираю от любопытства, что там внутри.

– В основном пыль и призраки прошлого, – мрачно заметил он и прошел вперед, чтобы открыть входную дверь.

Миранда с замиранием сердца следила, как длинные сильные пальцы Леандро поворачивают ключ в скважине замка. Кто была эта женщина, к которой он прикасался своими по-настоящему мужскими и в то же время красивыми руками? Интересно, его прикосновения мягкие, или грубые, или нечто приятно-среднее? Она никак не могла отделаться от мысли о том, как эти сильные и умелые руки исследуют женское тело, ласкают грудь, спускаются вниз по гладкому бедру, трогают шелковистую складку между ее ног. Ее ног?

Миранда вздрогнула от непрошеных мыслей, будто кто-то крепко схватил ее на шкирку и сильно встряхнул. Боже, как она смеет допускать такие мысли о нем? Она не думала подобным образом ни об одном мужчине. Для нее все закончилось со смертью Марка. Она хранила ему верность, ведь Марк был для нее всем, как и она для него.

Миранда никак не могла убедить себя, что пора начать новую жизнь, ведь Марка не вернуть.

– Что с тобой? – спросил Леандро.

Щеки Миранды запылали. Почему в его присутствии она всегда смущалась, как школьница? Она давно выросла, превратилась в зрелую и разумную женщину. Она должна быть хладнокровной, контролировать свои эмоции и предательские мысли. Она сможет это сделать. Конечно, может.

Леандро снова нахмурился:

– Может, тебе лучше поехать в отель? Здесь недалеко есть приличный. Я мог бы…

– Нет, конечно. – Она слегка улыбнулась. – Не порть мне удовольствие, предлагая остановиться в гостинице с плюшевыми креслами, вместо этой чудесной виллы. Мое место здесь, среди призраков и пыли. Кто знает, какие бесценные сокровища спрятаны внутри?

В его взгляде что-то дрогнуло, но в тот же миг он снова закрылся.

– Входи, – пригласил Леандро.

Миранда последовала за ним, стук ее каблучков эхом отдавался от мраморной поверхности пола огромного зала. Ей казалось, что время повернулось вспять. Тысячи пылинок взметнулись в воздух, купаясь в золоте солнечных лучей, проникавших из окон, расположенных по бокам великолепной резной деревянной лестницы.

Леандро закрыл дверь, и хрустальные подвески роскошной люстры мелодично зазвенели, покачиваясь от сквозняка.

У Миранды дух захватило при виде такого великолепия. Она обошла весь зал, восхищаясь скульптурами из бронзы, мрамора и оникса. Стены были увешаны картинами – портреты и пейзажи XVII и XVIII веков. Ей казалось, что она вошла в давно закрытый для публики музей. Толстый слой пыли покрывал все предметы искусства призрачной пеленой.

– Ну и ну… – выдохнула Миранда с восхищением.

А Леандро произнес со скучающим видом:

– Сначала покажу тебе твою комнату, а потом проведу экскурсию по вилле.

Миранда последовала за Леандро наверх. Она с трудом сдерживала себя, так ей хотелось остановиться и осмотреть каждую картину и каждый предмет искусства по дороге в свою комнату. Через приоткрытые двери на втором этаже она мельком увидела гостиную со старинной зачехленной мебелью. Обстановка хранила следы былого величия. Двери в некоторые комнаты были закрыты. Она предположила, что одну из комнат занимал Леандро, но это не была хозяйская спальня, которую они миновали раньше. Вероятно, Леандро не хотел ее занимать. Может быть, именно в этой спальне и умер его отец.

К счастью, комната, выбранная для нее Леан-дро, была проветрена. Шторы были раздвинуты и закреплены латунными крючками. Легкий ветерок играл с занавесками, наполняя спальню свежестью.

– Надеюсь, что кровать удобная, – сказал Ле-андро, опуская дорожную сумку Миранды на бархатный пуф в изножье кровати. – Белье свежее. Я купил вчера все необходимое.

Миранда взглянула на него:

– Твой отец умер дома?

Леандро насупился:

– Почему тебя это интересует?

– Просто так. – Она слегка пожала плечами.

Прежде чем отвернуться, он на секунду остановил на ней взгляд и, взъерошив густые волосы, сказал:

– Сосед обнаружил его здесь без сознания, а спустя пару часов он скончался в госпитале.

– Значит, ты с ним не попрощался?

Леандро усмехнулся:

– Мы с ним попрощались давным-давно.

Миранда посмотрела в его напряженное, осунувшееся лицо.

– Что между вами произошло? – спросила она.

Леандро отвел взгляд:

– Распаковывай вещи. Ванная вон там. Я буду в кабинете внизу.

– Леандро?

Он остановился в дверях и, подавив вздох, означавший «ну что еще?», взглянул на нее с явным раздражением:

– Ты же не для душеспасительных бесед сюда приехала, правда?

Миранду удивил его резкий тон. Он никогда не злился в ее присутствии раньше. Он всегда был таким сдержанным и бесстрастным.

– Извини, я не хотела тебя огорчать.

Он устало провел по лицу рукой и сдержанно произнес:

– Извини, я не должен был так говорить.

– Ничего, – ответила она. – Я понимаю, что тебе сейчас нелегко.

Его губы дернулись, но это не было даже подобием улыбки.

– Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. У меня нет привычки принимать гостей. Я мог что-то упустить.

– Разве у тебя не бывает гостей в твоем лондонском доме? – задала очередной вопрос Миранда.

– Ты имеешь в виду женщин?

Щеки Миранды вспыхнули. Ну вот, зачем она начала спрашивать про его личную жизнь? Это была запретная территория, и она никогда прежде не нарушала границу. Она думала не раз о его связи с другими женщинами. А как ей было не думать? Она ведь видела, как призывно смотрели на него женщины, как они чистили перышки, всячески прихорашиваясь, лишь бы он обратил на них внимание. Ей был хорошо известен эффект, который он производил на женщин. Он был умен, красив, образован и сказочно богат.

Словом, альфа-самец, но не заносчивый. Любая женщина мечтает о таком сексуальном партнере. В сексе он наверняка очень изобретателен, и его эротическим фантазиям нет предела. Впрочем, ей нет до этого никакого дела.

Она и знать об этом не желает.

Ну, может быть, совсем чуть-чуть.

– У тебя ведь случаются связи с женщинами? – полюбопытствовала Миранда.

Он вопросительно приподнял темную бровь:

– С женщинами?

Она с трудом выдержала его взгляд. Ее щеки запылали огнем. Леандро опять провоцировал ее. Она заметила блеск в его глазах цвета темного шоколада. Даже уголки его рта приподнялись на секунду. Он пытался выставить ее жеманницей, стесняющейся говорить о сексе. Почему все считают ее такой старомодной? Она не страдает атавизмом, и ее обет безбрачия вовсе не означает отказ от секса.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, и прекрати меня конфузить.

Он по-прежнему не спускал с нее глаз.

– Я далеко не монах.

При этих словах воображение Миранды опять разыгралось. Она представила Леандро в окружении женщин, которых он ласкал, целовал и занимался с ними любовью. Его обнаженное тело – загорелое, мускулистое и подтянутое, двигающееся со звериной грацией – должно быть, сводило женщин с ума.

Миранда почувствовала, как нарастает ее возбуждение. Сердце бешено забилось, кровь забурлила, и все ее существо охватило вожделение. Она быстро облизала губы кончиком языка и с ужасом увидела, что его темный, как ночь, взгляд не отрывается от ее губ. Атмосфера накалялась.

Леандро находился более чем в двух метрах от нее, а она почувствовала, будто он дотронулся до нее. Ее губы жаждали поцелуя. Каким будет его поцелуй? Томительный и сладостный или быстрый и страстный? Каковы на вкус его губы? Солоноватые или сладкие? Похожие на кофе высшего сорта или элитное вино? Природная сексуальность сочеталась в нем с физическим совершенством.

Миранда почувствовала, что тело ее оживает, каждая клеточка обретает чувствительность, все ее обычно судорожно сжатое нутро распрямляется, кровь быстрее бежит по жилам. Снежная королева, жившая в ней, наконец-то начала таять.

Миранда дала волю желаниям, которые всегда в себе подавляла. В конце-то концов она женщина, а он мужчина. Они были одни на огромной старинной вилле. Никто им не мешал: ни старшие братья, ни слуги, ни сопровождающие.

– Надеюсь, мое присутствие здесь никак тебя не связывает, – сказала Миранда, как ей казалось, ровным тоном.

По лицу Леандро ничего невозможно было определить. Лишь едва заметная искринка промелькнула в устремленном на нее взгляде.

– Значит, ты не возражаешь, если меня здесь будут навещать?

«Боже, только не это. Неужели он собирается привозить своих красоток? И мне придется наблюдать, как они с ним флиртуют, буквально вешаются ему на шею. А ночами в спальне через пару комнат от моей он будет развлекаться с кем-то, кроме меня?» – вихрем пронеслось в голове Миранды.

Миранда вздернула подбородок:

– Мой обет безбрачия вовсе не означает, что все вокруг должны следовать моему примеру.

Леандро несколько секунд смотрел на нее оценивающим взглядом. Это нервировало Миранду. Почему он на нее так смотрит? Неужели он почувствовал реакцию ее тела? Она старалась держать себя в руках, но язык тела говорил сам за себя. Она уже три раза облизала губы. Целых три раза!

– Ты думаешь, Марк положил бы свою жизнь на алтарь вашей любви, как сделала это ты? – промолвил он наконец.

Миранда поджала губы.

«Я хотя бы перестану их облизывать», – подумала она. Она знала наверняка, чем все закончится. Ее братья подтрунивали над ней, и Джэз не уставала пенять ей на впустую растраченные лучшие годы.

– Я хочу заключить с тобой сделку, Леандро, – сказала Миранда, прямо глядя ему в глаза. – Я не буду учить жить тебя, а ты меня.

Хитрая усмешка тронула его губы.

– Спрячь коготки, дорогая, – сказал он. – Я не хочу наживать новых врагов.

Никогда раньше он не употреблял ласковых слов, обращаясь к ней. А от того, каким тоном он это сказал, да еще с едва заметным итальянским акцентом, не утраченным им за долгие годы в Англии, у нее по спине побежали мурашки. Но почему он так с ней заговорил? Опять подтрунивает над ней или насмехается?

Миранда с упреком посмотрела на него:

– Не нужно меня опекать. Я уже взрослая и сама знаю, как мне жить.

– Но в то время ты была ребенком, – сказал он. – Если бы Марк остался жив, вы разбежались бы через пару месяцев, а то и через пару недель. Так поступает большинство тинейджеров.

– Это неправда, – ответила Миранда. – Мы дружили с малых лет. Мы были родственными душами и любили друг друга. Мы хотели прожить вместе всю жизнь.

Он покачал головой, будто она сказала ерунду.

– Да ладно, ты что, действительно в это веришь? На самом деле?

Миранда расправила плечи и собрала волю в кулак. Она никому не позволит критиковать ее решение хранить верность Марку. Они и правда подружились в раннем детстве, вместе учились в маленькой деревенской школе до того, как ее отправили в пансион вместе с Джэз. Когда им исполнилось по четырнадцать, они начали официально встречаться. Она дружила с Марком дольше, чем с Джэз, приехавшей в Равенсден в возрасте восьми лет.

Дружба с Марком и размеренная жизнь его семьи всегда притягивали Миранду. Родители Марка были нормальными людьми по сравнению с ее матерью и отцом. Никогда в их доме не было шумных вечеринок с не иссякавшим ни днем ни ночью потоком голливудских суперзвезд и театральных знаменитостей. В особняке Рэдбэнк не знали шумных скандалов с хлопаньем дверьми, взаимными оскорблениями и с не менее бурным примирением на неделю-другую до возникновения новой ссоры.

Родители Марка, Джеймс и Сюзанна, жили в любви и согласии. Марк считал Миранду практически членом семьи. У родителей Марка всегда находилось время выслушать Миранду, помочь ей в решении любых проблем. Они никогда не осуждали ее, не отмахивались от ее вопросов, ссылаясь на занятость, не указывали ей, что делать, принимая ее такой, какая она есть.

У Леандро нет никакого права сомневаться в ее убеждениях и критиковать ее выбор. Она так решила. И никто, и ничто не заставит ее изменить решение.

– Разумеется, верю, всем сердцем верю.

В комнате воцарилось молчание. Леандро продолжал оценивающе ее разглядывать. И вновь в ее голове возникли запретные эротические мысли – как его рот накроет ее трепещущие губы поцелуем, как она отреагирует на его ласки, как сольются в любовном экстазе их тела.

Никогда раньше такие грешные мысли не приходили ей в голову. Это было издевательством над ее убеждениями. Но, оказывается, существует зов плоти, над которым разум не властен. И ее тело сейчас является тому доказательством. Взгляды Леандро разбудили в ней страсть. Но она сумела собраться и неподвижно стояла, подобно холодной мраморной статуе в нижнем зале виллы.

Леандро наконец прервал молчание:

– Я буду в кабинете внизу. Мы отправимся на ужин, как только ты распакуешь вещи. Дай мне знать, когда будешь готова.

Миранда на секунду зажмурилась. Ужинать с ним на публике? Окружающие подумают, что у них свидание. Вдруг их фотография появится в светской хронике? Что на это скажут родители Марка? Она знает наверняка, что это их огорчит. Хотя они не раз говорили Миранде, что пора ей жить своей жизнью. Но ведь Марк был их единственным сыном. Все их чаяния и надежды умерли вместе с ним. А вехи нормальной жизни – свидания, помолвка, свадьба, рождение детей – будут солью на вечно открытую рану.

Нет, она не могла так с ними поступить.

– А может, я приготовлю для нас ужин здесь? – спросила Миранда.

Леандро усмехнулся.

– Ты перепутала сказки, – сказал он. – Ты Спящая красавица, а не Золушка.

Миранда разозлилась. Какое он имел право насмехаться над ее верностью памяти Марка?

– Ты пригласил меня сюда, чтобы насмехаться надо мной?

– И в мыслях не было над тобой смеяться.

– Тогда что ты делаешь?

Его взгляд задержался на ее губах на долю секунды.

– Понятия не имею.

Миранда нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Он подошел к ней так близко, что она невольно почувствовала магнетическое притяжение его тела. Она взглянула ему в лицо. Их тела почти соприкасались.

Затаив дыхание, Миранда следила, как кончик его пальца мягко, но требовательно приподнял ее подбородок так, что она не могла отвести глаз от его завораживающего взгляда. Она ощутила жар от его прикосновения, почувствовала едва уловимый, но манящий запах одеколона с нотками лимона и сандала. Она заметила темные следы пробивающейся щетины на скулах и снова начала грезить о его сильном мужском теле. Ее гормоны понеслись вскачь.

Ее язык непроизвольно высунулся изо рта и облизал пересохшие губы. Леандро неотрывно следил за ее ртом из-под полуприкрытых глаз, опушенных угольно-черными ресницами. Что-то рухнуло у нее внутри, когда его большой палец прошелся по ее нижней губе. Это прикосновение к ее чувственному рту так возбудило Миранду, что она едва не лишилась сознания.

Его крупная теплая ладонь мягко легла на щеку Миранды, прикрыв половину ее лица, а ее волосы упали на тыльную сторону его ладони подобно шелковому занавесу.

Никто раньше не прикасался к ней с такой нежностью, будто она фарфоровая статуэтка тончайшей работы. Тепло его ладони обжигало кожу, ей хотелось, чтобы он захватил ладонями ее грудь, прижался к ней всем телом.

– Мне не следовало привозить тебя сюда, – произнес он глубоким, слегка охрипшим голосом, отозвавшимся теплой волной внизу ее живота.

Сердце Миранды затрепетало.

– Почему? – прошептала она едва слышно.

Его большой палец продолжал поглаживать ее щеку, а загадочный взгляд не отпускал ее.

– Ты многого обо мне не знаешь.

Миранда нервно сглотнула. Чего она не знала? Трупы у него спрятаны в подвале, что ли? Кожаные кнуты, цепи, наручники? Красная комната? К-какие такие секреты?

– Не то, о чем ты думаешь, – сказал Леандро.

– Я вообще не думаю о подобных вещах, – парировала она.

Он хитро ей улыбнулся.

– Милая, наивная Миранда, – произнес он. – В теле взрослой женщины живет маленькая девочка, которая отказывается взрослеть.

Миранда освободилась из его объятий и вызывающе потерла щеку.

– Я думала, я здесь для того, чтобы привести в порядок коллекцию твоего отца. Извини, если покажусь тебе наивной, но до сегодняшнего дня у меня не было причин не доверять тебе.

– Ты по-прежнему можешь мне доверять.

Она снова посмотрела на него. В его взгляде сквозила скорее грусть, чем насмешка. Она заметила на его лбу морщины, тени под глазами, сжатые губы.

– Так зачем же я все-таки здесь, Леандро? – Ее голос звучал едва слышно.

Он глубоко вздохнул.

– Когда я увидел тебя в Лондоне, я… я не знаю, что на меня нашло. Я увидел, как ты съежилась за кадкой с фикусом и…