Имена парижских улиц. Путеводитель по названиям

В результате включения в состав города новых районов в 1860 году площадь Парижа увеличилась почти вдвое – до 78,02 км2; число улиц возросло с 1694 в 1859 году до 3186 в 1860-м.

Новые улицы в Париже появились после 1860 года не только благодаря присоединению новых районов, но и вследствие той перестройки города, которую начиная с середины 1850-х годов осуществлял префект департамента Сена (в состав которого входил Париж) барон Жорж-Эжен Оссман (1809–1891). На месте прежнего переплетения узких улочек были проложены многочисленные просторные магистрали, такие, например, как проспект Оперы и Севастопольский бульвар, бульвар Вольтера и Фридландский проспект на правом берегу, бульвары Сен-Мишель и Сен-Жерменский, улица Школ и Реннская улица на левом (как это ни кажется странным сейчас, до оссмановской перестройки этих и многих других улиц на карте Парижа не существовало).

В 1919 году было принято решение о сносе крепостной стены Тьера. Полностью укрепления были разрушены в 1929 году. Эти события повлекли за собой очередное административное расширение территории Парижа: в 1925 году был принят закон о включении в состав города как территории, прежде занятой укреплениями (а ее ширина достигала 140 метров), так и той зоны, которая окружала их извне. Она называлась в документах зоной non aedificandi, то есть не предназначенной для строительства, отсюда ее разговорное название «зона». Впрочем, хотя официально строительство было здесь запрещено, в «зоне» находили приют бездомные и ветошники, проститутки и сутенеры и прочая сомнительная публика; по воскресеньям здесь устраивали пикники небогатые парижане. Включение «зоны» в состав Парижа происходило постепенно, в три этапа: в 1925, 1929 и 1930 годах. Земельные участки были выставлены на продажу, и началось строительство дешевого жилья.

В 1970-е годы здесь была проложена опоясывающая Париж окружная автомобильная дорога (так называемый Периферический бульвар); она представляет собой внешнее кольцо по отношению к «бульварам маршалов», от которых ее отделяет 150-метровая дистанция, и обозначает административную границу Парижа. О воротах, проделанных в стене Тьера, напоминают сейчас площади, носящие их названия (площадь Пантенских Ворот, площадь Ворот Пасси, площадь Ванвских Ворот, площадь Севрских Ворот и т. д.) и располагающиеся на «бульварах маршалов»; между такой площадью и Периферическим бульваром проходит, как правило, проспект имени соответствующих ворот (за площадью Шатийонских Ворот – проспект Шатийонских Ворот, за площадью Ворот Иври – проспект Ворот Иври), по которым и совершается выезд за пределы Периферического бульвара и, следовательно, за пределы Парижа или, наоборот, въезд в Париж.

Таким образом, в настоящее время в Париже имеются четыре бульварных кольца: Большие бульвары, внешние бульвары, «бульвары маршалов», Периферический бульвар.

Другой тип парижских бульваров представлен теми магистралями, которые были проложены или завершены во время оссмановской перестройки, такими как Севастопольский и Страсбургский, Сен-Жерменский и Сен-Мишель, Оссмана и Мальзерба. Это не участки колец, опоясывающих город, а длинные широкие улицы, его пересекающие.

Кроме «зоны», в состав Парижа в конце 1920-х годов были включены Булонский и Венсенский леса. В результате площадь города выросла до 105,4 км2, а число улиц, равнявшееся 4414 в 1912 году, выросло до 4608 в 1928 году. В 1956 году оно увеличилось до 5207, в 1992 году равнялось уже 5414, а в 2012-м – 6290.

Административное деление Парижа также имеет свою историю. До Революции 1789 года Париж традиционно делился на кварталы. До построения крепостной стены Филиппа II Августа их было четыре, после стало восемь. После построения крепостной стены Карла V к предыдущим восьми прибавились еще восемь. Система эта, однако, была очень сложной и громоздкой, поскольку деление на полицейские кварталы не совпадало с делением на кварталы фискальные. В целях упрощения этой системы в 1702 году Париж разделили на двадцать полицейских кварталов и к ним прикрепили 14 предместий и две деревни: Руль и Шайо. В 1787 году все эти предместья и деревни оказались внутри только что возведенной крепостной стены Откупщиков. В 1789 году в связи с выборами депутатов Генеральных штатов Париж был разделен на 60 округов (districts); в 1790 году эта система уступила место разделению на секции, общим числом 48. В 1795 году эти 48 секций были сгруппированы в 12 округов (arrondissements); эта цифра оставалась неизменной до 1860 года, когда, после включения в состав города лимитрофных коммун, округов стало 20; каждый округ делился на четыре квартала. Число округов и кварталов остается неизменным и по сей день.

Территория Парижа в настоящее время распределяется по округам следующим образом (называем для ориентировки центральное здание или главный топоним каждого округа): I – Лувр и Пале-Руаяль; II – Биржа; III – улица Тампля, улица Архивов; IV – Ратуша и Арсенал; V – Пантеон и Сорбонна; VI – Люксембургский дворец и театр «Одеон»; VII – Бурбонский дворец и Дом инвалидов; VIII – Елисейский дворец, площадь Мадлен, Европейский квартал и вокзал Сен-Лазар; IX – Опера, улица Шоссе Антена; X – ворота Святого Дионисия и Святого Мартина; XI – Попенкурская улица; XII – улица Рёйи, бульвар и улица Пикпюс, бульвар и улица Берси; XIII – улица Гобеленов; XIV – Обсерватория, вокзал Монпарнас; XV – Вожирар; XVI – Пасси; XVII – улицы Батиньольская, Терн, Монсо; XVIII – Монмартрский холм; XIX – парк Холмов Шомон; XX – Менильмонтанская и Бельвильская улицы, кладбище Пер-Лашез.

Названия средневековых парижских улиц известны нам из сохранившихся податных реестров, а также из написанной около 1300 года поэмы Гийо «Сказание о парижских улицах». В это время и вплоть до начала XVII века название той или иной улице давали в частном порядке сами ее жители, поэтому нередко одна и та же улица была известна под несколькими названиями. Как правило, улицу обозначали либо по ближайшей церкви, либо по какой-нибудь местной достопримечательности: колодцу, водоему, башне и т. д.; местные жители предпочитали названия обыденные или даже скабрезные, священнослужители нарекали улицы именами святых. На домах никаких табличек с названиями улиц не было, поэтому порой на поиски нужной улицы уходили часы. Власти начали официально давать улицам названия только в начале XVII века. Веком позже они озаботились тем, чтобы названия эти были запечатлены на домах. В 1728 году начальник парижской полиции Эро де Фонтен опубликовал указ, согласно которому к первому и последнему дому каждой улицы следовало прибить жестяную табличку, на которой черной краской было бы написано название этой улицы. Владельцам домов, которые не желали вешать такую табличку, предписывалось заменить ее надписью, высеченной в камне; некоторые такие надписи сохранились до наших дней. Однако до начала 1780-х годов улицы с писаными названиями оставались в Париже скорее исключением, чем правилом.

В 1806 году префект департамента Сена (в состав которого входил Париж) Никола Фрошо выпустил декрет о том, что названия улиц следует писать на стенах масляной краской (черной на охровом фоне на улицах, перпендикулярных Сене, и красной на том же фоне – на улицах, ей параллельных). Для экономии такие надписи помещали только на угловых домах. Декрет 1806 года требовал, чтобы надписи делались и поддерживались в хорошем состоянии за счет домовладельцев, однако, по свидетельству историка, в реальности от домовладельцев требовали только предоставить для надписей подобающее место[1]. Надписи на стенах были недолговечны; городские власти пробовали писать названия улиц на табличках из разных материалов: мрамора, цинка, фарфора, – и наконец в 1844 году префект департамента Сена Рамбюто остановился на эмалированных табличках с надписями белым по синему. Примерно такие же таблички извещают о названиях парижских улиц и сегодня. С 1876 года к названиям улиц прибавляют номер парижского округа, а с 1982 года помещают под названием улицы, носящей имя какого-либо ушедшего исторического лица, его годы жизни и короткую справку о его профессиональной деятельности.

Примерно тогда же, когда на домах появились названия улиц, парижские власти начали приводить в порядок нумерацию домов[2]. В 1726 году было выпущено предписание выбивать номера на воротах домов, выстроенных вне городской черты (это требовалось для сбора податей), но лишь в начале 1780-х годов власти пришли к убеждению, что полезно нумеровать дома и в черте города. Новшество это вызывало протест у владельцев роскошных особняков, о чем свидетельствует зарисовка Л. – С. Мерсье в книге «Картины Парижа» (1782):

Не так давно начали нумеровать дома, но почему-то оставили это полезное начинание. Какие неудобства могло оно вызвать? Было бы несравненно проще и легче отправиться к такому-то господину непосредственно в дом № 87, чем разыскивать его в трактире «Искусная повариха» или «Серебряная борода», в пятнадцатой подворотне по правой или левой стороне после такой-то улицы. Но ворота, говорят, не позволили себя нумеровать! В самом деле, как можно допустить, чтобы особняк господина советника, господина генерального откупщика или его высокопреосвященства носил на своих стенах какой-то презренный номер?![3]

В 1780-е годы дома нумеровали следующим образом: с первого номера по левой стороне улицы номера шли подряд до ее конца, а затем нумерация продолжалась по правой стороне от конца к началу, так что последний номер оказывался напротив первого. Деления на четные и нечетные стороны улицы в то время еще не существовало. Однако эта система оставалась в употреблении недолго. Во время Революции каждая из 48 «секций», на которые делился Париж, ввела свою систему нумерации, что сделало общую картину абсолютно хаотической. Чтобы навести порядок, городские власти в 1805 году ввели несколько важных новшеств: дома по правой стороне улицы должны были носить четные номера, а дома по левой – нечетные. Для улиц, перпендикулярных Сене, правой считалась та сторона, которая окажется справа у пешехода, удаляющегося от реки; для улиц, параллельных Сене, – та, которая окажется справа у пешехода, идущего вниз по течению реки. Для улиц, перпендикулярных Сене, отсчет следовало вести от реки, для улиц, параллельных ей, – от самой верхней точки по течению. На первых номера домов было предписано рисовать черной масляной краской, а на вторых – красной (так же, как и названия улиц). В путеводителях и словарях парижских улиц начала XIX века для каждой улицы указывалось, красные у нее номера или черные[4]. С 1847 года вошли в обиход эмалированные синие таблички с белыми цифрами, какие можно увидеть над дверями парижских домов и по сей день. После расширения Парижа в 1860 году специальная комиссия под руководством генерального секретаря префектуры Шарля Меррюо, занимавшаяся переименованием улиц в «новом» и «старом» Париже, вынесла решение сохранить прежнюю систему нумерации и прежний способ обозначения номеров.

Как уже было сказано, в средневековом Париже наименования улицам давались стихийно. Разные историки поразному классифицируют принципы таких наименований. Наиболее подробная классификация[5]состоит из девяти разделов:

1) В начале XIV века одна пятая всех парижских улиц носила имена частных лиц, как правило, проживавших на этой улице (например, сохранившие свои старинные названия современные улицы Обри-мясника, Бертена Пуаре, Жана Лантье или площадь Мобера).

2) Многие улицы были обязаны своими названиями церквям или монастырям (таковы сохранившиеся до сего дня улицы Святого Доминика и Святого Мартина, Святого Павла и Святого Медерика и многие другие).

3) Одна пятая или одна шестая часть улиц средневекового Парижа была названа в честь специализации тех ремесленников или торговцев, которые жили и торговали в данном квартале; многие из этих улиц утратили старинные названия, но до сих пор в Париже существуют улицы Стекольная и Пергаментная, Скобяная и Бельевая.

4) Многие улицы носили имя определенной группы жителей: членов религиозных орденов (улицы Матюринцев, Цистерцианцев, Кармелитов и пр.), людей некоего вероисповедания (Еврейская улица), выходцев из определенной местности (улица Ломбардцев).

5) Были улицы, обязанные названием некоей достопримечательности данного квартала: колодцу или кладбищу, дереву или кресту (таковы улицы Паромная и Печная, Вишневого Сада и Розовых Кустов и многие другие).

6) Немалое число улиц получали название по той местности, через которую они проходили или в которую вели (улицы Сены и Бьевры, улица Малых Полей, улицы, названные именами тех или иных предместий).

7) В названиях некоторых улиц отражались их форма или материальный облик (улицы Змеистая или Мощеная).

8) Многие улицы были обязаны названиями вывескам кабачков или лавок (улицы Ласточки и Арфы, Луны и Ножниц, Полумесяца и Сухого Дерева); если в начале XIV века такие названия были сравнительно редки, то в XV–XVI веках они стали составлять 10 % от общего числа названий, а к первой трети XVII века их число достигло 15 %.

9) Наконец, улицы, пользовавшиеся дурной славой из-за обилия воров или проституток, поначалу носили названия, недвусмысленно указывавшие на эту особенность данной местности; некоторые из этих улиц, например улицы Скверных Ребят или Больших Побирушек, сохранили свои «компрометирующие» названия и поныне, другие впоследствии «облагородились»: так, улица Где Девка Гуляет (Pute y Muse) превратилась по созвучию в улицу Малого Мускуса (rue du Petit Musc).

Если все перечисленные названия появлялись сами собой и закреплялись за улицами по привычке, а не вследствие воли властей, то с начала XVII века королевская власть озаботилась приисканием названий для новых парижских улиц, причем по инициативе Сюлли, министра короля Генриха IV, который среди прочих своих должностей имел и такую, как смотритель путей сообщения Франции (grand-voyer), улицам впервые стали давать названия, не связанные напрямую с их местоположением или родом занятий их жителей. Так возникли уже упоминавшиеся улицы квартала Маре, названные в честь французских провинций. В ту же эпоху появляются первые улицы, названные именами современников – тех подрядчиков, которые занимались их застройкой: таковы мост Мари или улица Пуллетье. Однако в XVII веке такие улицы еще редки; зато во второй половине XVIII века список парижских улиц обогащается двумя десятками улиц, получивших названия в честь местных купеческих старшин или членов городской управы (эшевенов); в их числе улицы Ла Мишодьера и Тебу, Комартена и Даваля. В XVII—XVIII веках улицы и площади получают имена особ королевской крови и их высокопоставленных приближенных; так возникают площадь и улица Дофина, площадь Людовика Великого (ныне Вандомская), улицы Господина Принца и Господина Графа Прованского, а также улицы Ришелье, Кольбера и Мазарини. Во второй половине XVIII века в Париже возникают кварталы, где – впервые в истории столицы – новым улицам дают имена великих людей, прославившихся на поприще литературы, театра или музыки: вокруг Французского театра, впоследствии получившего название «Одеон», в 1779 году возникают улицы, названные именами драматургов: Корнеля, Расина и Вольтера (ныне улица Казимира Делавиня), Кребийона, Реньяра и Ротру; вокруг Итальянского театра в 1780 году – улицы Фавара (драматурга) и Гретри (композитора). Это – первые проявления перехода от «локальных» наименований к общенациональным. Именно такой принцип выбора названий станет главенствующим в XIX веке. Между тем при возникновении он не казался таким очевидным, каким кажется сейчас. Уже цитированный Л. – С. Мерсье, горячо приветствовавший это нововведение, предсказывал, что оно возмутит эшевенов (членов городской управы), «убежденных, что им одним принадлежит старинное и лестное право называть улицы своими славными именами». Впрочем, продолжал Мерсье, «мало-помалу они свыкнутся с этим новшеством и начнут смотреть на Корнеля, Мольера и Вольтера как на своих сотоварищей»[6].

Расширение города влекло за собой неизбежную путаницу: Мощеные улицы и улицы Двух Ворот, Проломные улицы и улицы Водопоя встречались в самых разных кварталах. Нередко, чтобы их различить, к названию улицы прибавляли название квартала; так, в городе существовали улица Пирожка Святого Германа и улица Пирожка в Маре (между прочим, под пирожком в данном случае подразумевается не треугольное печеное изделие, а островок домов, имеющий такую же форму), Ангулемская Святого Гонория и Ангулемская близ Тампля. Но этого было явно недостаточно.

Накануне 1789 года парижская топонимика нуждалась в обновлении и унификации, однако перемены, которые произвела в названиях улиц Революция, оказались чересчур радикальными. Революционные власти изменили названия улиц, площадей и набережных, в которых упоминались король, принцы и принцессы крови, Бог и святые – одним словом, все названия, напоминавшие о Старом порядке. Революционеры не просто «освящали» улицы именами вольнолюбивых и прогрессивных мыслителей (Вольтера и Руссо, Гельвеция и Франклина, Мабли и Мирабо); постепенно они стали отдавать предпочтение не людям, а идеям и символам. Улица Святого Людовика на Острове превратилась в улицу Братства, перекресток Красного Креста – в перекресток Красного Колпака, улица Королевского Парка – в улицу Национального Парка, улица Принцессы – в Революционную улицу; в городе появились улицы Разума, Закона, Прав Человека, Общественного Договора. Перемены порой производились вручную; так, революционно настроенный маркиз де Виллет 4 апреля 1791 года объявил, что своими руками стер на стене своего дома надпись «набережная Театинцев» и написал взамен «набережная Вольтера», и призвал добрых патриотов, проживающих на улице Гипсового Рудника, вывести на своих домах имя Жан-Жака Руссо (чье имя эта улица в самом деле носит с 1791 года и по сей день).

Разумеется, перемены коснулись далеко не всех улиц, площадей и набережных города, а лишь примерно десятой их части. Тем не менее парижская топонимика изменилась весьма существенно. Более того, в январе 1794 года член Конвента аббат Грегуар внес в Конвент предложение о полной перемене всех названий парижских улиц в целях упорядочивания городской топонимики; он предлагал назвать все набережные именами западных и восточных департаментов, все старые бульвары – именами департаментов северных и южных, мосты и площади должны были получить названия, увековечивающие достижения Революции, тупикам предстояло носить имена коммун в окрестностях Парижа, и далее в том же духе.

Проект этот не был осуществлен; не закрепилась и бóльшая часть уже осуществленных революционных переименований. При Наполеоне на карту Парижа сначала возвратились улицы, в названиях которых фигурировало слово «святой», а затем из названий исчезли революционные Свобода, Равенство и Права Человека (набережная Равенства вновь стала Орлеанской, улица Закона – улицей Ришелье, а набережная Свободы превратилась в набережную Бетюна). Некоторые революционные переименования (такие, как Тионвильская улица вместо улицы Дофина) были отменены в начале эпохи Реставрации (1814). От революционной поры на карте Парижа остались улицы Лилльская и Жан-Жака Руссо, а также набережная Вольтера.

При Империи многие улицы получили названия в честь побед, одержанных Наполеоном; на карте Парижа до сих пор присутствуют Аустерлицкая набережная, улицы Ульмская и Абукирская, Иенский проспект и др. Наполеон запечатлел в названиях улиц память не только о своих товарищах по оружию, но и о военачальниках прошлых веков: Ловандале, Ассасе и др. Кроме того, он начал возвращать на парижские улицы национальную историю – однако не сравнительно недавнюю, а более древнюю, от Средних веков до XVI века. При Первой империи в Париже появляются улица Хлодвига, Марии Стюарт, Сюлли и т. д. Имена, связанные с королевской властью Бурбонов (Людовик XV, Людовик XVI, герцог Энгиенский и др.), вновь получили доступ на карту Парижа только после 1814 года, когда Бурбоны возвратились на французский престол.

Некоторые «наполеоновские» названия в эпоху Реставрации исчезли с карты Парижа (Аустерлицкая набережная стала Больничной, Иенский мост – мостом Инвалидов, а улица Маренго – Шарантонской улицей), однако многих новых улиц, проложенных при Наполеоне и названных в честь его побед (таких, как улицы Риволи и Ульмская, Клебера и Пирамид), изменения не коснулись.

В эту эпоху началась активная распродажа городской земли и застройка целых кварталов, в которых улицы получали однотипные названия: так, в 1826 году на громадном болотистом пустыре в северной части Парижа возник так называемый Европейский квартал, где все 24 улицы носили названия европейских городов, а в центре располагалась площадь Европы[7]; в 1817 году на месте бывшей Сен-Жерменской ярмарки проложили несколько улиц, которым дали имена монахов-бенедиктинцев (Клемана, Мабийона, Фелибьена); в 1824 году на месте бывшей «прихоти» (загородного владения) финансиста Божона появились «литературные» улица Лорда Байрона и проспект (в дальнейшем улица) Шатобриана. Июльская монархия принесла с собой некоторые политические переименования (площадь Людовика XV опять стала площадью Согласия, а улица Карла Х сделалась улицей Лафайета), новым же улицам в эту эпоху присваивались преимущественно имена ученых (Лавуазье, Жюссьё и др.), а также североафриканских городов, где французская армия одерживала победы (улицы Алжирская, Мазагранская, Константины).

Революция 1848 года повлекла за собой ряд переименований, аналогичных переименованиям Революции 1789–1794 годов, но они оказались еще менее долговечными. Наиболее массивными и долговечными стали перемены, произведенные при Второй империи. По мнению современного исследователя, «сегодняшний Париж можно назвать наполовину наполеоновским, во всяком случае в том, что касается названий улиц» (имеются в виду плоды деятельности обоих императоров: и Наполеона I, и Наполеона III)[8].

При Наполеоне III список парижских улиц пополнился «бульварами маршалов» (получившими названия в честь маршалов, служивших Наполеону I), улицами, носящими имена родственников императора Наполеона III (проспект Императрицы, бульвар Принца Евгения и площадь Римского Короля), улицами, призванными напомнить о недавних победах французской армии (бульвар Мажантá и улица Тюрбиго). Если улицы, названные в честь военных побед, остались на карте и после падения Наполеона III, то имена родственников императора при следующем режиме (Третьей республике) уступили место другим, политически более нейтральным: бульвар Принца Евгения (названный в честь сына Наполеона III) превратился в бульвар Вольтера, а площадь Римского Короля (этот титул получил при рождении сын Наполеона I герцог Рейхштадтский) – в площадь Трокадеро.

Впрочем, переименования в эпоху Второй империи не ограничивались наполеоновской тематикой. Включение в состав Парижа в 1860 году целого ряда лимитрофных коммун повлекло за собой множество переименований, так как едва ли не в каждой коммуне имелась своя улица Мэрии, свои улицы Церковная и Кладбищенская, и эти повторы создавали путаницу. Кроме того, перестройка Парижа, произведенная бароном Оссманом, привела не только к образованию новых широких магистралей (таких, как Севастопольский бульвар, улица Этьена Марселя или проспект Оперы), но и к слиянию многих старинных улиц порой под названием одной из них, а порой под новым названием: комиссия Меррюо изменила статус около семи сотен улиц, уменьшив общее число на 333 за счет объединения нескольких улиц в одну и увеличив то же число на 39 за счет разделения одной улицы надвое[9]. В результате в 1860-е годы список парижских улиц претерпел существенные изменения, которые, по свидетельству современника, «на несколько лет совершенно сбили с толку парижан и даже кучеров, которые до сих пор еще окончательно не свыклись с новыми названиями»[10]. В 1863–1869 годах на карте Парижа появилось несколько сотен новых названий, увековечивающих память великих людей: ученых, писателей, историков, мореплавателей и пр. Численные показатели, приведенные в «Отчете о номенклатуре улиц» (1862) Шарля Меррюо, дают представление о масштабе перемен и о приоритетах комиссии, занимавшейся переименованиями: номенклатура парижских улиц обогатилась 23 победами, 78 маршалами, 40 политиками и юристами, 49 художниками и архитекторами, 18 музыкантами, 35 литераторами и 100 учеными[11]. При переименовании 1860-х годов соблюдалась определенная логика: улицам старого Парижа давали названия, связанные со Средневековьем; улицам университетского Латинского квартала – имена ученых-эрудитов; улицам, окружающим Оперу, – имена композиторов; широким проспектам, отходящим от площади Звезды, – имена наполеоновских побед и наполеоновских родственников и т. д. Рядом с улицей, носящей имя одного скульптора (Жана-Батиста Пигаля), появлялись улицы, названные в честь других скульпторов (Антуана Гудона и Жермена Пилона); улицам в окрестностях Ботанического сада присваивались имена прославленных естествоиспытателей. Впрочем, полностью выдержать этот принцип было невозможно, и члены комиссии Меррюо, занимавшейся переименованиями, признавались, что нередко выбирали из списка первое попавшееся имя, лишь бы оно было хоть сколько-нибудь знаменито.