Церера. Сияние призрачных звезд

Гея в это время стояла чуть поодаль, немного смущенно держа в руках рюкзачки с фруктами и овощами, которые собрала во временном укрытии. Её лицо было повернуто к окну. Лучи утренней звезды красиво сияли на её волосах цвета спелого персика. Огненный парень ненадолго засмотрелся на это, прежде чем ответил:

– Всё нормально, за меня не беспокойтесь, – отмахнулся Май, – лучше поторопитесь, чтобы успеть до темноты добраться до… До вашего лагеря.

Арианна, всё ещё не веря своим глазам, кивнула и завязала мешочек с монетами, спрятав их во внутреннем кармане кожаной куртки. Девушка коснулась плеча Геи, что-то очень тихо прошептав ей, на что последняя кивнула и отвернулась от согревающих лучей.

– Май, ты точно уверен, что не хочешь пойти с нами? – Спросила у молодого парня Гея, смотря прямо ему в глаза.

– Уверен… Гея. Мне там делать нечего. – Чуть улыбнулся Май, – да и тем более не хочу, чтобы Арианна потеряла все ваши деньги из-за того, что я вырублю Нота на раз два. – Он щёлкнул пальцами, как это сделала ночью Арианна, подмигнув ей. Та улыбнулась ему искренней улыбкой и кивнула на прощание. После этого девушки скрылись в лучах восходящего солнца.

Собирая вещи, Май задумался: увидит ли он ещё когда-нибудь их? Смогут ли они хоть раз сесть и поговорить не полушёпотом в то время, как ужасы Ночи пожирают Цереру изнутри?

Настоящее. Континент Диссарпил. Столица Осенних

островов – Кембсборг.

Цикл 9782, лье 43.

Держа за спиной небольшую горстку вещей, Май шёл в сторону главной достопримечательности Диссарипила – провинция Кембсборг или как её называют иначе – столица Осенних островов. Возможно, сейчас это место было не так красиво, как много циклов назад, пока тени не начали своё правление на Церере. Но сколько раз Май тут ни был, власть Обсидиана ещё не успела добраться до этого места в полную меру, а большего ему не нужно было.

Вечнозеленые ели огромными великанами возвышались над Маем. Сильный ветер колыхал их верхушки, отчего деревья постоянно покачивались, опасно скрепя массивными стволами. Май шёл по лесной тропинке, слушая звук бегущего неподалёку ручья. Подняв взгляд от земли, чтобы убедиться в правильности направления, Май немного удивился, заметив, что лес буквально покрылся какой-то сероватой пленкой, а в воздухе ощущался запах гари. Совсем скоро деревья-гиганты расступились перед ним, открывая обширное поле, за которым виднелась каменная стена.

Солнце светило ему прямо в глаза, и Май прикрывал лицо рукой, пытаясь рассмотреть вдали невысокие каменные строения, стоящие за стеной. В городе он собирался наведаться в лавку одного знакомого, у которого он покупал краску для волос и горстку камней-метаморфов. Чем ближе он подходил к Кембсоргу, тем острее ощущал в воздухе запах серы и угарного газа. Сердце сжалось в груди, когда он увидел столб черного дыма, вздымающегося в облака за стеной. Крепче сжав в руке рюкзак, Май побежал через поле к городу.

– Эй, что здесь происходит!? – Прокричал Май стражникам, охраняющим вход в Кемсборг. Но когда он приблизился, то увидел, что оба лежали на земле, истекая кровью, чего издалека он не мог рассмотреть.

Май оторвал от рубашки кусочек ткани, и прислонив его к носу, чтобы не задохнуться от дыма, побежал сквозь открытые двери в город, полностью окутанный гарью.

Быстрыми шагами он преодолевал квартал за кварталом. Каменные строения, которые старались сохранить, как культурную ценность, к счастью, были противопожарными, но на первых этажах зданий многие жители имели свои небольшие мастерские, и огонь беспощадно пожирал всё, чего касался. Некогда процветающую провинцию было не узнать – тут и там снуют церрерийцы, кто-то был покрыт сажей, кто-то тушил свою одежду, свои цветочные магазины, ателье, продуктовые прилавки. Дети плакали и кричали, держась за родителей, которые были не в силах остановить разгорающееся с каждым мгновением пламя. Никто не мог спастись из этой бушующей и смертоносной стихии, жадно поглощающей улицы Кембсборга, словно оголодавший зверь. Никто, кроме него. Кроме огненного цветка. Кроме потомка Драконов, в чьей крови растекается Дикое пламя.

– Не лезь… Просто иди мимо… Это тебя не касается… – Шептал себе Май, стараясь обходить стороной жителей, просящих о помощи. Ему было больно смотреть в их глаза, наполненные слезами, горечью и отчаянием. Но больше он никогда не посмеет использовать свою силу.

Май хотел бы им помочь, хотел бы остановить этот огонь, но он боялся, что сделает только хуже. В его памяти всплывали обрывки воспоминаний, где причиной подобных пожаров почти всегда случался он сам. Поэтому, сжав руки в кулак, он старался найти в дыму ту самую вывеску магазинчика, ради которой он шёл сюда. Надеясь, что необходимые элементы были ещё целы, Май обдумывал, куда теперь ему нужно будет бежать, чтобы скрыться от теней.

«Амалия бы помогла им... Если бы кто-то при ней страдал, она бы уже была на полпути к тому, чтобы помочь...» – прошептал Май сам себе, ощущая, как воспоминания о девушке острыми клинками вонзаются в грудь в то место, где когда-то у него было сердце.

«И она оказалась бы права, Бонфаер… Ты должен им помочь, ведь это твоё предназначение… Зачем тебе сила Первых, которую ты не используешь?» – ответило ему эхо, преследовавшее его день за днём. Эхо Безвременья, которое он старался заглушить чем угодно, лишь бы не слышать его шёпот в своей голове. Предназначение… Он не хотел, чтобы это было его предназначением. Сила, способная уничтожить всё, стоит лишь ему к этому прикоснутся.

Забежав за угол, Май заметил, что в этом квартале пламя уже утихло. В воздухе летали небольшие белоснежные хлопья, очень сильно похожие на снег. Поймав одно из них, он растёр его пальцами, оставив на них тёмные следы пепла.

«Что же здесь произошло?» – подумал про себя маг, когда медленным шагом обходил обгоревшие поленья и камни, валявшиеся по улице. Подойдя к входу, над которым располагалась выкованная вывеска: «Травы от отравы или Аптека Ст. Льюиса».

Огонь не причинил вреда строению, разве что, золотая краска обуглилась. И ведь это единственное, что осталось целым на всей улице. Всё остальное огонь беспощадно поглотил, оставив лишь летающий в воздухе пепел и запах гари, от которого слезились глаза.

Огненный маг подошёл к выломанной двери, заглядывая внутрь, словно ожидая будто его кто-то встретит. Вздохнув, он пролез между обломками, оказавшись внутри, где почти всё было оставлено так, словно никакого пожара в городе и не бывало.

– Эй, Лью-ю-юис!? Кто-нибудь!? – Прокричал Май в пустоту, заранее чувствуя, что ответом будет молчание, а не весёлые улыбки внуков Стэнфорда Льюиса. Внимательно осмотрев аптечный пункт изнутри, Май заметил, что все вещи лежат так, будто кто-то только отошёл и вот-вот вернётся. А может, семья Льюисов так торопилась, что даже решили не собирать ничего, пытаясь как можно скорее скрыться от языков пламени где-нибудь в главном здании Кембсборга.

Фармацевтическая лавка была полна ароматов растений и лекарств.

И запаха крови.

На стенах висели разнообразные награды от правительства за вклад в медицину Цереры, обагрённые каплями, успевшими потемнеть и потрескаться от времени. Шкафчики, в которых стояли флаконы и ступки, оставались не тронутыми, как почти всё в этом месте, кроме письменного стола.

Май подошёл ближе к шкафам, увидев, что на стеклянных дверцах был толстый слой были. Значит в этом месте не было никого уже несколько лье. Но откуда кровь? Это насторожило Мая. Если не пожар, то что послужило причиной исчезновения семьи Люисов? Неужели здесь произошло убийство?

Он подошел к рабочему столику, где вперемешку были раскиданы документы и папки с бумагами.

– Это совсем на него не похоже… – Прошептал Май, разглядывая письменный стол хозяина магазина. Казалось, что на столе прошёлся ураган.

Он стал медленно рассматривать один документ за другим. Какие-то бумаги на товар, чеки, заказы. Большая часть бумаг очень быстро полетела в корзину, так как не имела значения.

Май чувствовал, что тут что-то не так, потому что Стэн никогда не оставлял даже одного бесполезного документика на столе.

У Стэна никогда не было пыли.

У Стэнфорда Льюиса никогда не было капель крови на стенах лавки.

Внезапно ему в глаза попалась какая-то едва заметная страница. Очередной документ, только в его углу маленьким-маленьким рисунком было какое-то пятно зелёного цветка. Коснувшись рукой этого места, вместо пятна появились едва заметные числа, которые исчезли почти сразу же после того, как Май убрал руку.

– 7…4..32... Что за ерунда Стэн? Куда в этот раз ты вляпался? – Подобные вещи заставили Мая волноваться ещё сильнее. Неужели за время его отсутствия случилось что-то такое, от чего его старый знакомый, совершенно педантичный и правильный Стэн ввязался в какую-то ужасную авантюру?

Май знал только одно место, куда бы мог ввести эти числа – небольшой сейф, спрятанный за внутренней частью шкафа с флаконами. В нём Стэнфорд хранил камни и краски для него. Подойдя к резному предмету, Май стал передвигать шкаф, пока не услышал звук щелчка. Это означало, что он коснулся крючка малахитовой дверцы.

Сев на колени перед небольшой дверкой, Май начал крутить поршень до того момента, пока не произошел очередной щелчок. После этого дверь сейфа распахнулась.

Внутри лежал небольшой мешочек с камнями-метаморфами и тетрадка из кожи краснобрюхого ящера, которая стоила целое состояние. Май помнил, как Стэн хвастался тем, что смог добыть жаропрочную шкуру у браконьеров. Когда Май коснулся красноватых чешуек, словно созданных из драгоценных камней кровавого цвета, те немного засветились под его пальцами, впитывая в себя тепло его огненных пальцев.

– Удивительно… – Прошептал парень, завороженно глядя на это. Но потом он вспомнил, и, встряхнув голову, решил наконец узнать составляющее этой тетради.

Открыв её, Май сначала ничего не понял – это была очередная чековая книжка с товарами, такая же, как и те документы на столе. Но Стэн бы не стал просто так прятать чековую книжку из дорогущей кожи в сейфе, поэтому маг заставил себя читать внимательно каждый пункт, чтобы не упустить ничего важного.

Сев на пол около шкафа, он стал пристально рассматривать список партий товаров, расписанных по лье и циклам. И внезапно он стал замечать записи, которых быть в чековой книжке не должно. С каждый записью Мая начинало мутить всё больше и больше, а голова от увиденного закружилась настолько, что весь мир завертелся вокруг него в безумном вихре.

“Цикл 9777, лье 151.

Первые Боги… Раньше я считал их не более, чем легендами, созданными религиозными фанатиками для удержания власти в королевстве…

Но сначала этот Обсидиан со своей всепоглощающей Ночью, потом…

Я бы и дальше продолжал думать о том, что Первые Боги вымысел, если бы сегодня не встретил двух из них.

Вернее, их потомков.

Я не поверил своим глазам, увидев вживую тех, кто как две капли воды были похожи на известных всеми божеств, но когда они сотворили… О первые, не верю, что это пишу, когда они сотворили магию, я понял, насколько наш мир отличается от того, что нам известно…

Сегодня был на первом собрании Н. Пока что планирует что-то грандиозное, но почему-то чувствуется, что ничего не произойдет. Несмотря на то, что он один из них… Слишком неуверенно и поверхностно он говорил обо всём. Мне это не нравится. Говорят об объекте наблюдения и его поисках. Каждому дали по автопортету, чтобы знали в лицо. Но его пока мало кто видел со времён Пепелища, ведь прошло уже больше цикла…”

“Цикл 9778, лье 65

Призраки, как они теперь именуют себя, стали постепенно брать дань с народа… В виде душ. Каждое утро просыпаюсь в холодном поту и начинаю проверять сначала жену, а потом бегу к детям, надеясь на то, что Ночь не забрала никого из них к себе в Объятия…

В замке Обсидиана появились три ведьмы … Мне в детстве бабка читала страшные сказки о них, говорила, что если буду плохо вести себя, то они обязательно придут ко мне в комнатку и сварят в супе вместе с другими непослушными детьми… Как хорошо, что моя бабка не дожила до тех времён, когда монстры из сказок становятся явью.

Не знаю почему, но о нём говорят всё больше и больше. Хотя, и так понятно: когда вокруг так много смерти и ужасов, помогает жить лишь надежда о герое из тех легенд, откуда уже вышли чудовища, чтобы одолеть их.

Кто-то видел его мельком, кто-то нет. Может, им это лишь показалось, ведь его образ у многих стёрся из памяти. Но я узнал его благодаря автопортрету, который нам дали на собрании. Если честно, он совсем не похож на того, кто превратил целый город и его жителей, находившихся в тот момент там, в угольки да пепел... Он ведь совсем ещё ребенок…

Попросили втереться в доверие, чтобы следить за ним. Что я могу сказать? Слишком скрытный, ни с кем не общается, на контакт идёт неохотно. Но, вроде добрый. Несмотря на то, что лицо у него полно шрамов и колкий взгляд из-под нахмуренных бровей цеплялся за всё, что замечал… Мне очень хорошо видно, что под этим всем скрывается глубокая печаль. Ходили слухи, что в Пепелище он похоронил не только незнакомых для него жителей, но и близкую подругу, а вместе с ней и брата…Даже если телом брат до сих пор жив, он наверняка похоронил его в своем сердце с тех пор, как тот полностью отдался Тьме… Бедный-бедный мальчик.

Покупает в лавке метаморфы, закупоривающие внутри себя магическую энергию, и краску для волос. Видимо, не хочет, чтобы его хоть кто-то нашёл… Оно и неудивительно, ведь Призраки ведут на него охоту с того самого лье, как Обсидиан взошел на престол…”

“Цикл 9779, лье 21

Я запретил детям выходить из дома без сопровождения либо меня, либо моей Делии, потому что в последнее время на улицах творится такое, отчего волосы встают дыбом… На льях ведьмы прилюдно казнили нескольких человек, разбросав их остатки в толпу, словно собакам… Кого-то тут же замутило от этого, но большая часть, страдающая от продолжительного голода, накинулась на эти куски… Мне страшно за детей: в последнее время участились исчезновения людей. Вышли из дома на мгновение, а через несколько лье можно найти изуродованный труп, разбухший в несколько раз в ближайшем водоёме…

Из-за того, что происходит, часть жителей стремиться переместиться на территории, неподвластные новому королю: Фроузвил. Как будто это как-то поможет. На чёрном рынке продают места на корабль на Холодный континент по неимоверным ценам. И ладно, добыть билеты на корабль это одна проблема, другая же, это перебраться через океан, полный подводных демонов сквозь штормы и бури. Обсидиан, прознав об этом промысле, “воскресил” Цитадель – огромный корабль–призрак, который используется как передвижная тюрьма… В общем, я помолюсь Первым за тех, кто всё-таки смог попасть целым и невредимым в Фроузвил.

Мне же сказали оставаться на месте и продолжать общаться с объектом . Чем больше я за ним наблюдаю и перекидываюсь фразами, тем больше уверяюсь в своем первом впечатлении о нём. Он похож на побитую собаку: такой же пугливый и несчастный. Жаль его...

И нас тоже.

Неужели он и есть тот самый? Если да, то шанс на спасение у нас небольшой. С Обсидианом дел не имеет, избегает их и вообще любых долгих контактов. Никому не доверяет, чего уж тут говорить обо мне, каком-то незнакомце, торгующим травами да лекарствами…”

– Это он что… Обо мне? – Проговорил Май, листая тетрадь. – Всё это время они знали… Н… Это Нот о котором говорили Арианна и Гея? Стэн говорил о том, что встретил двух потомков, но кто же второй? Гея? И зачем Нот ищет меня? – Все эти вопросы, навалившиеся на Мая огромной волной, мгновенно заняли все его мысли. Его тело сковал страх и он почувствовал, как внезапно стало тяжело дышать. Руки затряслись и Май крепче взялся за тетрадку, будто она была для него спасательным кругом, чтобы опять не утонуть в тьме, расщепляющей его сознание с каждым лье всё больше. Он боялся, что кошмары, вызванные его воображением, вот-вот захватят его в свои липкие лапы, поэтому Май несколько раз сделал дыхательные упражнения, чувствуя, как огонь, растёкшийся по венам, словно лава, начинал остывать.

– Дыши… – Прошептал Май сам себе, чувствуя, как подступающая со всех сторон удушающая тьма, стала рассеиваться. Он старался концентрироваться на глухом стуке сердца, которое постепенно стало успокаиваться. А затем движение мира остановилось, и Май стал наблюдать за окружением, сосредоточившись на деталях: на пылинках, намертво застывших в воздухе, на лучах света, рассеивающихся на множество оттенков радуги, на пролетающих за окном кусочкам пепла, замерших в этот самый момент. Этот ритуал Май в последнее время проводил всё чаще, с тех пор, как болезнь разума, передающаяся в королевской семье по наследству, стала прогрессировать.

Только спустя несколько минут, после того, как приступ прекратился, Май разжал тетрадь, облегчённо выдохнув. Сердцебиение вернулось в обычный такт и он решил закончить чтение дневника Стэнфорда, чтобы наконец найти ответы на свои вопросы.

Долгое время Стэнфорд ничего не писал, но в последние семильевния снова взял в руки перо и чернила, чтобы запечатлеть свои мысли.

Цикл 9780, лье 326.

За мной началась слежка. Тёмные кажется чувствуют, что что-то идёт не так. Нот решил уйти в затишье, остальные из наших творят непонятно что.

Зачем он тогда всех настраивал всех на мятеж, если сам затих и больше ни от него, ни от других ни слова? Для чего было разжигать искру в нас, оставив полыхать пожаре, который сам же и устроил?

Молодые с разгоряченной от гнева кровью и незнающие времен без голода и разрухи, решили собраться в группы, чтобы пойти против власти короля, но я им говорил… Хотя кто меня будет слушать? Они решили пройти против темнейшей магии с вилами и топорами в руках? Глупцы…

Но самое отвратительное, что эти дрянные ведьмы научились создавать новых чудовищ… Саулесов… Безликих уродов, оживших трупов, которых не одолеть ничем, разве что Диким Огнём!… Всё могло бы решиться в одно мгновение, если бы обладатель такой силы не бросил всех нас на растерзание своего брата…

Всё идёт наперекосяк.

Цикл 9780, лье 47.

Чернявый снова схватил одну из наших, Чёрт бы их побрал! Пока что от неё не слышно ничего, видимо, Ночь забрала и её. Мой наблюдаемый слишком давно не появлялся, но должен скоро прибыть в наши земли за необходимым товаром. Тогда ему и расскажу, если ещё буду жив...

Безликие шарятся около лавки всё чаще. Нужно спрятать жену и детей, они не виноваты в том, что происходит вокруг.

Они не виноваты в том, во что я оказался втянут двадцать циклов назад…

Последняя запись была выведена явно трясущейся рукой, по запаху и цвету чернил было понятно, что написано это недавно. Май сглотнул, и продолжил читать, боясь смотреть правде в глаза.

Цикл 9781, лье 1.

Кажется, это моя последняя запись. Если ты это читаешь, значит я уже мёртв. Я не буду называть твоего имени, чтобы если это найдут не те, кто должен, не догадались. Хотя, пролистав свои самые первые записи, я понимаю, что совершил тогда большую ошибку, начав вести этот дневник.

Ну и пусть! Зато, если это найдешь и прочитаешь именно ты, то сможешь понять абсолютно всё, а большего я и желать не мог.

Всё, что тебе было нужно – в мешочке. Но я надеюсь, что больше тебе это не понадобится. Я не должен был этого говорить, но ты – единственное, что осталось у нас всех. Единственная надежда на то, что зло будет побеждено. Твоя сила… Твоя магия Дикого огня, которую ты так старательно прячешь, могла изменить ход истории, прекратив весь этот ужас ещё много циклов назад…

Прошу тебя – ты должен нас спасти. Я видел, как тебе тяжело, видел, как ты страдаешь, и хоть я никогда об этом не говорил, но… Ты нужен нам. Ты нужен Церере.

Север, Прайора. И помни – Солнце уже встает, а значит, что времени Ночи скоро придёт конец.

Твой друг, Стэнфорд Льюс.

P.S. Сожги эту тетрадь, хотя, я бы на твоём месте оставил её себе. Всё-таки, шкура дракона - вещь древняя и очень ценная.

Май в ступоре сидел и смотрел на то, как горят вырванные страницы тетради, в медленном вихре кусочками пепла улетая вверх. Он так бы и продолжил сидеть на полу, если бы не услышал, как на улице совсем рядом раздаются крики и булькающий звук, издаваемый безликими.

Глава 6. Голодные звери

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль “Цитадель”,

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 43

Циндер стоял в тренировочной комнате, наматывая тканевую повязку на шершавую от мозолей ладонь. Он думал о происшествии, случившимся недавно в зале для переговоров. Циндер думал обо всём, что происходило в последние несколько лье.

“Вот же пепел… Заслужила ли та девушка смерти? Заслужил ли хоть кто-то из тех, кто гниёт в темнице, этого? Или те, кого мы отправили в Объятия? Пепел, пепел, пепел!”

До определённого момента он не задумывался о том, что их действия так и не принесут никому пользы, как постоянно говорил Обсидиан, оправдывая всемирный геноцид во имя Ночи.

Но в какой-то момент всё изменилось.

В какой-то из лье он почувствовал, как кровь убитых им, навсегда останется на его руках. Циндер не помнил тот миг, когда он словно вышел ото «сна», в котором находился с тех пор, как вошёл в отряды Призраков. Но теперь подобные мысли не покидали его ни днем, ни ночью. Он старался забыться во время постоянных тренировок, но в последнее время даже это не помогало ему.

Задумчивость Циндера прятала костяная маска Призраков, поэтому он не боялся, что кто-то заметит в его взгляде печальную отрешённость. Кроме него в тренировочном помещении находилось ещё несколько Теней, более молодых.

Он был одним из самых первых, кто вступил в отряд стражи нового короля, которых впоследствии назвали Призраками Ночи или Тенями, поэтому каждый уважал и боялся Циндера ровно настолько, чтобы не подходить ближе, чем на два метра. Это было негласное правило почти среди всех Призраков, не считая Трёх Сестёр, которые точно также не пользовались хорошей репутацией.

Молодые Тени ещё не совсем свыклись с порядками Обсидиана Аль’Сивьери, поэтому в свободное время, пока его и Высших Теней, наиболее приближённых к нему, не было рядом, они стояли и дружески общались друг с другом, как это сделали бы несколько лье назад, до Посвящения. Стать Тенью в Церере теперь было целью для многих – ведь за своими стражниками король следит как можно лучше: кормит их не просто вдоволь, но свежей и питательной едой. Их плащи и маски были сшиты из самых прочных и самых дорогих материалов. Каждый Призрак имеет постель, в которой, в отличии от большей части жителей королевства, нет ни вшей, ни клопов, ни старого, заплесневелого сена. Но стать одним из них это означало – рано или поздно ты станешь един с Ночью не только тем, что служишь ей, но и в истинном смысле этого слова.

В конце концов, это состояние постигнет каждого, кто хоть на мгновение открыл своё сердце для Тьмы.

И если для обычных жителей это будет сравнимо с мучительной и постыдной смертью, то для Призраков – блаженным финалом службы у короля.