21 страница для твоей радости
- -
- 100%
- +
— Спасибо, но я пойду.
— Анна, скажите, а у вас есть гид? Я бы сошёл за него. Один час уделите мне. Прага — насыщенный город и под стать именно вам…
— Я не могу.
— Можете, не отказывайте себе в удовольствии посмотреть прекрасные улочки и отпить напитков. Угощаю.
— Хорошо, он недолго.
Я указал жестом, чтобы она прошла вперёд, и начал свой рассказ. Указывал на красивые дома, а именно на знаменитую пивоварню Страговского монастыря.
— Ещё четыре века назад при Страговском монастыре открыли пивоварню, призванную помогать монахам переносить тяготы тяжёлых постов. С тех пор пивная приобрела особый статус места с традициями и неповторимым колоритом. В любое время вам предложат янтарное и тёмное нефильтрованное пиво. На Пасху и Рождество гостей побалуют пшеничным нефильтрованным и полутёмным рождественским. Настоящий шедевр — «Святой Норберт» с богатым насыщенным вкусом. А ещё местная таверна славится маринованным сыром «Гермелин». Гуляш на пиве с луком или свиную вырезку, запечённую в пиве с имбирём, тоже готовят только здесь. Для вегетарианцев есть отдельное меню.
— Вы так много знаете?
— Что вы, Прага — не Прага, если не побывать тут. Прошу, проходите, угощаю.
Аня расслабилась, поняв, что я не опасен. Мы присели за столик. Зал был большим, и мы сидели друг напротив друга. Заказав пива и закуски, мы сидели и болтали. Я спросил, почему она тогда бежала, и услышал ответ.
— У этого мальчика не хватило денег на конфетку, а я не знала языка. Мальчишка бежал, а я не знала, что и сказать, и побежала за ним.
Меня обуял смех. Я захмелел. Она заказала кофе. Но до кофе на столе появилась бутылка вина и один бокал. Низко наклонившись, она налила вино в бокал, и я, конечно, как дурак, во все глаза пялился в её вырез и едва подавил желание схватить, сжать Аню, задрать платье и овладеть ей прямо тут, на ресторанном столике, пролив вино и остатки кофе. Но сдержался… Нервная дрожь и напряжение нарастало, у меня стала кружиться голова. Она и не подозревала, что игра заведёт её до такой степени! Это была почти кульминация, сейчас, сейчас она скажет, что меня хочет, и я… соглашусь, отдамся ей, её воле, а я, наверное, упаду в оргазмический обморок. Такая перспектива развеселила меня, и я немного успокоился. Сделал несколько глотков вина, откинулся на стуле. Увидев свечу на столе, зажёг её.
Я заколебался было, но, видимо, решив, что это справедливо, молча щёлкнул пальцами и призвал официанта, попросив его принести ещё один бокал и чашечку кофе. Поставив посуду на стол, я зажёг ещё несколько свечей, разбросанных по столу.
Возбуждающее, чарующее и странное. Вдруг всё происходящее тебе показалось каким-то нереальным, то ли просто глупым, она улыбнулась и какое-то время боролась с собой, чтобы не рассмеяться. Но… её груди так призывно смотрели на меня из выреза, что она очень быстро вернулась в то состояние ожидания и возбуждения, которое владело мной вот уже полтора часа. Я налил ей полный бокал вина и сказал…
— Пей!
Она покорно взяла бокал двумя руками и, как послушная девочка, выпила, не спеша, маленькими глотками, но до дна. От вина над губой остались маленькие красные «усики». Я подошёл к ней, смеялся, наклонился. Она подняла своё лицо, и, наклонившись, я поцеловал, слизнул остатки вина с её губ. Она как бы очнулась от своей покорности, опять в глазах заиграли озорные искорки, и, уже глядя прямо мне в глаза, спросила…
— Ты придумал мне наказание?
— Я… хочу… тебя… изнасиловать… Я же извращенец и насильник…— Её глаза немного потемнели, в них проявился не то испуг, не то вопрос, но я тут же подавил все эти эмоции и улыбнулся, выражая покорность её решению. Но тут же спохватился…— Нет, нет. Ты не думай, я не буду груб, или, там, бить тебя, но я хочу почувствовать, что ты моя, совсем моя, что я овладею тобой, что я взял тебя, даже если ты не хочешь…
— Да, да. Я понимаю, ты не волнуйся, я понимаю. Я согласна!
Мы препирались ещё какое-то время, сначала всерьёз и горячо, потом с нежными улыбками, желая доставить друг другу удовольствие, потом… Потом, по мере того как она давала себя уговорить, в ней нарастало желание, похоть, в её глазах проявлялась сталь, и я с удовольствием видел покорность в Аниных глазах… Я уже ощущал, как расстёгиваю её платье и добираюсь до этих дразнящих грудей, задрал юбку, снял трусики — она будет лежать в совершенно неприличном виде, открыв моему взору вход в глубину своего «мира» между раздвинутыми ногами. Мои губы опустились на её губы, и я почувствовал сладость мягких поцелуев своего «огонька».
Я встал, поднял её, продолжая целовать. Теперь она, уже не стесняясь, я мял её груди, теребил попку, прижимал к себе и отстранялся, просовывая руку между моих ног. Развернул к себе спиной, прижал попкой к напрягшемуся члену и, не расстёгивая платья, просунул пальцы в корсет. Её грудь всегда сводила тебя с ума… Она покорно изгибалась, наклонилась, раздвигала ноги и подставляла губы. И хотя я всё более распалялся, и иногда довольно больно хватал женскую грудь или ляжку, но она улыбалась счастливой улыбкой, то ли считая это справедливым наказанием, то ли удовольствием. Аня уже тяжело дышала, и поэтому я остановился, помотав головой, и весело посмотрел на неё. Я, опустив глаза, нарисовал улыбку и покорность на лице. Я встал между её ног и медленно ввёл головку между губами, доводя только до половины. У меня был очень, он хорош, даже очень горяч. Я ввёл головку целиком. Вид — умопомрачительный. Я уже понял, что сейчас всё кончится, я уже больше не мог оттягивать и играть, я смогу больше, даже ненадолго, сдерживаться… Ещё раз почувствовал атласность её «бутона». Ещё раз посмотрел на вид её грудей — растерзанный и доверчиво открытый. Войдя в Аню до конца, я дотянулся до груди и погладил её, слегка касаясь. И вот тут я не сдержался. Сжал грудь, потом другую и начал бешеные толчки. Она закричала, но я уже ничего не слышал, а бил и бил, всаживая…, насколько мог глубоко, пытаясь вколотить себя в неё распростёртую подо мной… Потом была темнота…
— Сука, звонок, нет, будильник. Я что, спал? Это был всего лишь сон?
Но это осталось на страницах моего дневника. Вся Прага была лишь страницами моего дневника и фантазиями о ней….
Глава 5 «Жизнь как она есть»
«Что такое дружба?
Мир в красках и страстях!
Что такое дружба?
Это любовь без конца…»
слова Р.А.
Утро. Я снова открыл глаза. Сегодня решится чья-то жизнь и участь. Сколько у меня было таких утренних пробуждений и осознание свершения правосудия, или наоборот — добро втаптывают в грязь. Но её глаза, что сейчас отражались в моём окне образом, не оставляли мне шанса на сегодняшний проигрыш. Я должен, я обязан, во имя её образа и чувств к ней… Я должен!
Отойдя от окна и направившись к гардеробной, я осознал: у меня есть всё! Я богат. Особняк, собственный паркинг и собрания мотоциклов, но нет той, ради которой я буду работать. Нет семьи и детей. До этого момента я жил ради друзей и их детей, но не для себя.
Друзья… Кирилл прошёл со мной весь мой путь учёбы, а Алёна научила любить и быть человеком. Все мы когда-то мечтали, но наши мечты не сбылись. Я хотел заниматься паркуром, а стал юристом. Кирилл мечтал петь, а стал психоаналитиком, а Алёна хотела быть писателем, но стала лишь мамой. Её мечты были лёгкими для нас с Кириллом. Авторство и поездка в Париж… Всё это можно было решить нашими деньгами, но гордость не позволяла ей воспользоваться этим, и она просто закрыла в долгий ящик свои мечты. Мы долго пытались вытащить подругу из пучины меланхолии, но с каждым годом она лишь отдалялась от нас и в один момент просто ушла на годы. Мы остались вдвоём.
Всё решил один день. Мы с Кириллом были в гостях у друга и по дороге зашли в деревенский магазин. Там нам попались дети. Мальчик лет восьми и девочка трёх лет. Кирилл смотрел на них, и у него навернулись слёзы.
— Рома, кто мы теперь? Когда-то и мы были такими малышами, как и тот мальчишка. И возле нас бегала девочка, что была беззаботней самого мира и так же улыбалась… Их улыбки мне напомнили её…
— Хватит, Алёна сделала свой выбор, мы должны это уважать.
— Я не могу больше так. Она молчит уже лет пять.
— Кирилл, хватит!
Дети смеялись, и продавец спросил, чьи же они дети, что так далеко от деревни ходят и не боятся. Кирилл рассказал им историю, что тут когда-то жила одна девочка, что никого и ничего не боялась, и назвал имя и фамилию. Мой друг не удержался, и слеза скатилась по его щеке, но лицо было каменным. Он хлебнул из бутылки воды. А мальчик ответил, что это его мама. Струя фонтаном полилась из Кирилла.
— Что? Мальчик, как ты сказал, зовут маму?
— Елена…
— Алёна?
— Ну, да! Для друзей она Алёна, но я давно не слышал, чтобы её так кто-то звал. Ей это имя стало противно.
— Но почему вы тут одни? Где она?
— Мама у дедушки в доме.
— У Валерия Ивановича?
— Да, у дедушки Валеры.
— Давайте мы вас проводим.
— Мама запрещает ходить с незнакомцами, отойдите.
— А характер у тебя мамин.
— Не то слово.
— А кто вы такие?
— Я — Кирилл!
— А — Рома! В детстве мы дружили с твоей мамой.
— Я всё равно вас не знаю, и не пойдём с вами.
— Хорошо, правильное решение, идите!
Мальчик нежно взял сестру за маленькую руку и направился к выходу. Кирилл ринулся за детьми, а я выставил руку и перекрыл ему проход.
— Что ты делаешь?
— Мы не бросим их, но и нарушать не станем. А вот как поступим. К вечеру придём к её отцу и поговорим.
— Но!
— Кирилл, вспомни, что больше всего она не любит?
— Нарушение личных границ.
— И ты слышал. Дети были одни тут, а она на даче, и нет ни слова про мужа или парня. Она одна тут, а значит, никто нам не помешает, кроме её отца. — Кирилл склонил голову и покорился.
— Но давай хотя бы удостоверимся, что дети дошли. Мы же лучше всех знаем, как туда добраться, чтобы нас не заметили.
— Это точно, ты прав, дети эти святое.
Кирилл ринулся вперёд, и мы быстро нагнали малышей. Они шли, и брат рассказывал об окружающем мире сестрёнке. Так смеялась, и смех наполнял улицу.
— Смотри, у девочки её волосы…
— А у парня характер, и такой же заботливый и осторожный!
— Какой она стала?
— Судя по детям, ещё прекрасней!
Дети завернули за забор, и мы тоже. Пройдя несколько домов, детишки устремились бежать к девушке, что стояла к нам спиной. Она развернулась, и мы узнали старую подругу. У неё не было уже длинных волос, очки на глазах, немного полновата, но всё так же прекрасна. Кирилл ринулся к ней, но я схватил его за руку и отдёрнул назад.
— Кирилл… ты обещал! Она нас знает как людей, что ценят традиции. Мы не можем спустя столько лет просто так завалиться к ней. Торт, цветы и вино, всё, что она любит, — и тогда вечером поговорим.
— Нет, я не стану тебя слушать…
— Кирилл, приди в себя! Вспомни, когда ты её обидел, как она тебя ударила, сомневаюсь, что сила её рук ушла. Придя сейчас, ты потеряешь шанс на наше воссоединение. Алёна никогда не любила шума. У неё дети. Вот всё утихнет, и мы придём.
— А что если она ляжет спать?
— Найдём способ. Хватит. Многие годы ты меня успокаивал и был словно камень, но тут появляется она, и ты горишь, рассыпаешься.
— Это у тебя нет сердца! Ты каменный, весь! В тебе нет чувств.
— Это не так, и ты это знаешь. Я понимаю, в тебе сейчас говорит боль от расставания с ней, но судьба, видимо, решила по-другому. Мы теперь знаем, какая она, видели её детей.
— Я её видел последний раз на…
— На свадьбе мы видели её улыбку, а слёзы — когда она развелась. Так не давай ей повода для новых слёз! Мы её любим и хотим, чтобы она вернулась, а не сбежала. Наша каратистка всегда была такой, но ты учил меня быть хитрее, так последуй собственному совету. Она не сбежит.
Кириллу пришлось смириться и слушать меня. Мы вернулись к магазину. Сели в машину. Позвонили другу. И направились отдыхать, а когда пришло время вечера, мы смешно ушли и разбежались по своим домам. Не знаю, о чём он думал, когда решил так наряжаться, но это сработало. Я был в ветровке и бриджах, а он напялил чёрную рубашку, брюки и ботинки. Купил для неё кустовых роз и бутылку вина, а также подарков для детей.
И вот мы стоим у её дачи. Коленки трясутся. Два лба стоят, и бояться сделать первые шаги. Стоим у калитки, и тут открывается дверь и выходит она в наушниках с книгой в руках. Проходит к гамаку и прикладывается в него, начинает читать. Нога на ногу, поёт что-то. По тишине мы поняли, что все спят, лишь она одна не спала. Кирилл дёрнулся к ней, и я не успел его поймать. Он медленно шёл к ней, и были видны слёзы на его щеках. Он шёл, и в его руках распадался букет из нескольких веточек цветов. А когда дошёл, осталась одна бордовая роза в руках. Кирилл протянул в ней руку, чтобы снять наушники, но я его одёрнул.
— Ты дурак, так её пугать?
— Рома, не беси. — Его рука сняла наушники, и Алёна резко подскочила. Она испытала испуг, но стояла, пока ещё на своих ногах.
— Рома… Кирилл… — Вмиг и её тело покачнулось и упало обратно в гамак.
— Придурок, говорил же. Приводи её в чувства.
— Почему я?
— А кто у нас доктор?
— Логично… — Кирилл начал бить её по щекам, она открыла глаза и бах — удар в нос Кириллу.
— Что вы тут делаете?
— Твои дети выдали тебя. Как ты могла так долго молчать?
— Закрой свой рот, Кирилл! Пошли вон с моей территории.
Я стоял и смотрел на их перепалку. Определённо, они любили друг друга. Сколько экспрессии и страсти в их словах, сколько эмоций, но всё закончил Кирилл: он резко замолчал, а она продолжала орать на весь двор. Он просто дёрнул её к себе и прижал к телу.
— Я люблю тебя… я скучал, прости, что так резко свалились тебе на голову, я не мог ждать. Твои дети… они…
— Они на тебя похожи, и он вечно думал о тебе.
— Ромулик… Ромашечка… мой братик.
— Ну, иди уже ко мне, обниму.
Я обнял любимую подругу, и мы присели в беседке. Все молчали. Я не мог больше выносить и побежал к машине. Что у них там произошло, пока меня не было, не знаю, но когда я вернулся, он обнимал её и гладил волосы, а она плакала и молча слушала, как Кирилл читал ей стихи.
— Ну, наконец-то, а то думал, что за тишина. Подумал, что пора к похоронам Кирилла готовиться!
— Дебил!
— А давайте выпьем?
Так и началась ночь примирения. Мы смеялись и болтали обо всём. Мы рассказали, как отучились и где были, а она — о своей семье и травме. Но Кирилл не хотел её отпускать и припомнил ей её мечты.
— Помнится, что ты в универе всех делала, не было тебе равной в написании стихов и рассказов.
— Хватит, это было давно и не правда.
— Правда! Я то знаю.
— Наш Рома сейчас подрабатывает в одной конторе литераторов, и есть там одна «писака», может, вспомнишь о своей мечте? — Я толкнул его в бок, но он приставил к своим губам бокал с вином, отпил и продолжил.
— Если сможешь написать о нас автобиографию лучше неё, я куплю твою книгу и издам за свой счёт.
— Нет…
— Да! Даю слово.
Подвыпившая Алёна согласилась, и уже на следующий день начала работу. Забегу вперёд. Я в неё не зря верил. Она обалденно написала, и он сдержал слово. Это дало толчок их отношениям. Кирилл мог наслаждаться подругой, а она вернулась к нам. Но об этом я расскажу дальше, мой дневник…
Глава 6 «Вернись, вернись мой светлый ангел»
«Она смотрела на моё фото и ….
Плакала, иногда злилась, а иногда просто любила,
Но для неё я был лишь человеком,
А она для меня всем миром»
Слова Р.А.
Новый день и новые новости. Новые дела и новая жизнь. Я проснулся и, лёжа на своей кровати, смотрел в потолок. Обнимая подушку, думал о ней.
Она мне приснилась или она реальна? Я ночами, а иногда сутками. Сидя в зале суда, решая проблемы людей, я вижу её глаза, волосы, тело, улыбку…слышу голос…Она зовёт меня…но это лишь мои мечты!
— Роман Анатольевич, у вас есть что сказать?
— Да…Согласно статье 25 УК РФ законодателем предусмотрена ответственность в виде лишения свободы на срок до одного года, а за жестокое обращение, сопряжённое с невыполнением обязанностей по воспитанию ребёнка, виновное лицо может понести наказание в виде лишения свободы на срок до трёх лет (ст. 156 УК РФ).
— Адвокат, я и сам знаю законы, мне не нужно их цитировать. Какой ваш вердикт?
— Убить суку!
— Что?
Я развернулся к подсудимому и подошёл. Передо мной сидел надменный мужлан, что счёл, раз он взял в свою семью девушку с «прицепом», то ему можно бить и унижать их. Нет! Я не такой. Схватив книгу по уголовному праву со стола, просто ударил его по лицу.
— Приятно? Это же твоя манера общения с теми, кто тебя слабее, хочешь сказать не такая? — Я повернул голову и посмотрел на Кирилла, что везде меня сопровождал, когда мне было нужно его мнение. Он кивнул. —Ответьте подсудимый, а где вы были после того как ударили Елизавету и её сына?
— Я в злости поехал в бар! — Я вновь посмотрел на друга, и меня осенило.
— А знаете, судья и подсудимый. Я часто езжу в бар и, выпив, возвращаюсь на такси. И если бы я был вами, то должно быть так! Я избил жену и маленького ребёнка, сел в свою машину и поехал в бар,… но тут есть одно, но… вы не могли завести машину, так как вы сами сказали, что поругались с женой именно из-за этого. Она взяла машину, и машина не заводилась. Девушка вызвала эвакуатор, и машина стояла во дворе. Как вы её завели?
— Что? Да как вы смеете такое говорить?
— Вы не заводили машину. А всего лишь включили на телефоне запись и, обойдя дом, вокруг вошли с запасного входа. Сняв ботинки, прошли в зал. И там уже расправились с женой, а ребёнок это увидев. Босиком побежал в лес, и там уже упав в ров, сломал ногу. Ты его сука догнал и вытащил. Отнёс в дом и накачав снотворным уложил рядом с матерью. Написал записку на компьютере и спокойно вышел. Ребёнок проснулся и долго плакал, приводя маму в себя, но это не помогало. А где же были вы? А я скажу, алиби создавали… вас, подвёз местный псих, который пьяный возвращался домой в город с вечеринки. Придя в бар, вы создали себе алиби, где вас видели куча народу, но не я…
– Как вы это нарыли Роман Анатольевич?
— Моя сестра гений воровства и часто когда забывает ключи от моего дома, находит всё новые способы пробраться в него. Я усовершенствовал замки, камеры, сенсоры, но она всё равно находит способы… Поэтому я последовал её совету и стал вами. Я и нашёл кучу улик и того свидетеля, что вас подвозил. Вызовите свидетеля…
В зал вошёл совершенно не нормальный мужчина. По нему было видно, что он принял дозу.
— Вы хотите использовать ненормального? Это запрещено судом!
— Я хочу использовать материалы из его телефона. Прошу вытащите из его кармана телефон и подключите к экрану.
Судебный пристав усадил свидетеля и вытавив из его кармана телефон подключил его к монитору.
— И что вы хотите найти?
— Этот молодой человек сделал запись того, что увидел в лесу. Найдите запись, датированную датой смерти Елизаветы… 25 августа.
Пристав нашёл и поначалу была запись пьянки, но тут же человек ушёл в лес по своим делам и озвучивал всё, что делает. И мгновенное затишье. Вдали на записи видно, как подсудимый несёт что-то завёрнутое в пиджак и что-то говорит.
— Это не доказательства, эта запись могла быть записана и раньше. Может я был на пробежке?
— Вы часто бегаете в костюме? Я нет! У меня форма! Скажите, что у вас на руках?
— Кошка? Она умерла, и я пошёл её хоронить!
— В день смерти жены?
— Да!
— У вас не было домашних животных, я навёл справки
— Я сбил животное соседки, не хотел говорить!
— И у соседей не пропадали животные. Смотрите, отчётливо видна маленькая ручка…
— Вина доказана. Геннадий Ромов, ваша вина доказана, пусть и странным образом. Роман Анатольевич, ваше дело сделано. Вы Геннадий обязаны выплатить родителям своей умершей жены компенсацию, а так же вам грозит срок за убийство и сокрытие улик. Дело закрыто.
Подсудимый вскочил и подбежал ко мне и начал бить. Его схватили стражи порядка, и он громко выкрикивал моё имя и грозил, что когда выйдет, то я умру. Сколько раз в своей жизни я слышал эту фразу, но никогда она не звучала с такой победой.
Ко мне подошёл Кирилл и обратился к подсудимому с одной лишь фразой. Он всегда ставил точку в моих делах, если участвовал.
— Ты не выйдешь…
Я знаю его кучу лет, но всегда не понимал, как он это делает? Он что родился пророком? Его слова всегда сбывались, при его хладнокровии и жёсткости, он был нежным и ласковым, страстным и непоколебимым. Я восторгался его действиями всегда, а вечерами мы выпивали у меня дома коньяк, а если были у него, то вино. Наблюдая за тем, как он готовил закуски для нашего вечера, я невольно ловил себя на мысли, что если бы я был девушкой, то влюбился в него. Кирилл был ниже меня, но имел тонкие черты. Фигура не была перекаченной, под чёрными рубашками он прятал красоту и нежную кожу, что всегда пахла утренней росой. Не правы те, кто говорят, что мужчина должно пахнуть виски, сигарами и дорогим парфюмом. Мужчина должен пахнуть собой! Так и поступал Кирилл… Его тонкие, изящные пальцы ловко держали нож и орудовали над мясом. Мне в друзья достался выносливый, дерзкий, с острым умом друг, что часто скрыв свои истинные чувства. Он был тем, кто ставит «мозги на место» другим, но не мог разобраться с собой. Когда мы заканчивали дела подобные этому, у нас был ритуал. Мы бросали ножи в ёлку, и он всегда проигрывал, но в этот день… Я отошёл, а когда тихо вернулся, то увидел, как мой друг, даже не метясь, чётко попадал в дерево в «10». Я всегда знал, что он скрывает, много, но то, что он легко может так попасть, для меня было шоком. И нет, он не тренировался. Он всегда был таким. Говорил, что не умеет водить мотоцикл, но быстро на него прыгнув, поехал. Боится высоты, но достаёт кошек, не точен в кидании ножей, но когда думает о ней… он словно меняется, она его любовь, а я лишь номер два…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.