Мерзавец на выданье
- -
- 100%
- +
Чувство уверенности не приходило. Валерия по-прежнему считала себя уродиной и пораженкой, легкой добычей неприметных щуплых голубоглазых белокожих блондинов среднего роста, стеснительных и смешливых – черт их всех раздери!
Валерия так и не смогла снять тот тяжеленный крест, который с помощью любящей матери однажды поставила на себе. Она точно знала что до самой могилы ее ждет несчастливая женская доля. Все, что возможно в этой жизни, она проиграет, утратит и не найдет…
Исходя из всего этого, можно представить с каким настроением она отправилась на конкурс. Легкой летящей походкой, дерзко выступая красивой грудью и соблазнительно покачивая стройными бедрами на конкурс шагал кусок, все тот же огромный кусок мяса и ничего поделать с этим Валерия не могла.
Так она себя ощущала, вопреки реальности, объективности, действительности и т. д. и т. п.
Однако, как директор школы и предполагал, Валерия легко обошла своих конкуренток.
Правда, узнала она об этом позже, когда неделя напряженнейшей борьбы в тире, на тотеме и в бассейне увенчалась встречей с личным представителем господина Дорофа – мистером Кляйстом.
Мистер Кляйст подошел к своему делу очень серьезно. Их беседа была на удивление продолжительной и многотемной. Каких только вопросов от него не услышала Валерия. Бедняга бледнела, краснела и диву давалась.
С непередаваемым облегчением вздохнула она, когда мистер Кляйст (весьма пожилой) утомился, белоснежным платочком смахнул пот со лба и поднялся, протягивая на прощание свою холодную руку.
– Поздравляю вас с победой, – сияя фальшивой американской улыбкой, сказал он. – После получения диплома вы – в числе трех претенденток на место личного телохранителя – приглашаетесь на собеседование с самим господином Дорофом. Последнее слово в выборе кадров может сказать только он.
Валерия окончательно поняла, что проиграла конкурс и терять ей больше нечего. Изрядно потрепанные бесплодной борьбой нервы сдали, чему Валерия была даже рада, так сильно не понравился ей этот старый Кляйст.
– Три претендентки?! Так с какой же победой вы тут меня поздравляете? – возмутилась она. – Вы что, издеваетесь? Почему вы решили, что буржуй выберет с дуру меня? Ха! Три претендентки! Красотки, думаю, еще те! Нужна я ему, как зайцу триппер, этому вашему Дорофу, будь он неладен!
Манерный и благовоспитанный мистер Кляйст остолбенел, чем сильней распалил Валерию.
– Сам-то он, наверное, урод еще тот, вот и подыскивает себе цыпочек, – рискованно высказалась она насчет Дорофа. – Так знайте: мне все равно! Не хотите меня, так и не надо! Сказали бы сразу! Мучать зачем? Издеваться над собой не позволю! И нечего на меня таращиться! Что, правда колет глаза?
И так далее и тому подобное… Путая английский и русский Валерия долго митинговала – Кляйст-то молчал, огорошенный.
В конце вдохновенной речи, разумеется, под Валерией поломался стул. Он просто не мог не поломаться, так сильно в пылу обиды ерзала и подпрыгивала она. Стул подкосило – Валерия, злая на весь белый свет, упала, вскочила и, сжав кулаки, грозно уставилась на застывшего Кляйста.
«Выдать бы тебе, – говорило ее лицо. – Выдать бы так, чтобы мало не показалось! Выдать за все унижения жизни! Унылой и бесполезной! Старый ты хам!»
Да-да, она готова была его поколотить – пожилого чинного Кляйста.
Однако, он странно себя повел. После бесцеремонной речи Валерии он опешил, конечно, и рассердился, но после ее падения смягчился, позволив себе рассмеяться лишь мысленно.
– Вы зря так нервничаете, – мягко сказал добрый Кляйст. – Господин Дороф совсем не урод. Он очень симпатичный мужчина. Он молод, образован, умен. Он тонкий ценитель хорошей беседы, и потом я абсолютно уверен, что господин Дороф выберет именно вас.
Простодушная Валерия, не заметив иронии, мгновенно утратила гнев и растерялась. Ей уже было стыдно за свою откровенную речь.
– Вы так думаете? – не своим, осевшим голосом прошипела она.
– Ваши шансы весьма велики, – серьезно заверил Кляйст. – После получения диплома вы можете смело отправляться в отпуск. Одна лишь просьба: пожалуйста, сообщите мне свой адрес.
– Зачем? – все еще пребывая в растерянности, спросила Валерия.
– Я должен вызвать вас на собеседование с господином Дорофом. В данном случае, собеседование чистая формальность. Уверен, господин Дороф выберет вас, но я вызову и ваших конкуренток, так что не пугайтесь. Вижу, вы очень не любите конкуренции, – с добрейшей улыбкой заметил Кляйст.
«А кто ее любит?» – подумала Валерия, но промолчала.
Или вид у нее был предельно жалкий или опытный Кляйст умел углядеть настоящее в душах несчастных дев, но он проникся такой симпатией к хулиганке-Валерии, что признался:
– На месте Дорофа я выбрал бы вас уже за один только темперамент.
Пока Валерия столбенела, не веря своим ушам, он продолжил:
– Выбрал бы сразу, без всякого конкурса.
– Но почему? Почему? – наконец изумилась она.
– Потому, что вы больше всех подходите на это место. В вас прекрасно сочетаются женское изящество и необходимая сила. Вас легче всех остальных выдать за секретаря-референта, и вместе с тем в нужный момент вы быстрее всех реагировали на опасность. Ваша интуиция просто потрясает, а вашему умению владеть оружием позавидовал бы и бывалый снайпер. И потом, не каждая девушка может легко развалить своим грациозным телом добротный английский стул. Это победа. Ваша победа. Уже окончательная.
Валерия, вытянув шею вперед, пытливо всматривалась в морщинистое и все же холеное лицо мистера Кляйста.
«Не шутит ли он? Не издевается ли? Не хочет ли просто обидеть?» – спрашивал занудистый Родитель.
«Врежь ему, врежь!» – советовало ранимое Дитя.
«Ты действительно стреляла лучше всех, и быстрее всех реагировала на опасность. Так стоит ли удивляться его похвалам, пусть даже и саркастичным?» – недоумевал Взрослый.
– Спасибо, – сказала Валерия, внутренне торжествуя победу своего недоразвитого Взрослого.
– Не стоит, – усмехнулся представитель. – Вы действительно лучшая, но есть и другая причина, по которой господин Дороф, я абсолютно уверен, выберет вас.
Валерия напряглась:
– Какая же?
– Из всех конкурсанток вы единственная русская не эмигрантка, а из самой России. Ваши конкурентки из семей эмигрантов второго и третьего поколения. По-русски они разговаривают с акцентом, господин же Дороф гордится своим отличным произношением. Он боится испортить свой русский. Понимаете, когда нет приличной практики и все время слышишь английскую речь, то неизбежно появляется акцент, он же этого принципиально не хочет.
– Но телохранитель не массовик затейник, – из вредности возразила Валерия. – Он обязан охранять, а не развлекать.
– Но господин Дороф много времени проводит в дороге. Кроме вас, ему не с кем будет поговорить. Поэтому я уверен, он выберет вас. Вы прекрасный профессионал, и у вас чистый русский.
Услышав это, Валерия помрачнела.
«Это не моя победа, а победа обстоятельств, – решила она. – Обстоятельства всего лишь удачно сложились, поэтому я первая».
Если человеку надобно проигрывать, если человек к этому привык, он будет видеть поражение даже в своем триумфе. Валерия была безутешна.
Мистер Кляйст, удивленный такой неожиданной переменой настроения, спросил:
– Что вас не устраивает?
– Все устраивает, – солгала она.
– Кстати, по ранее указанной причине вы можете рассчитывать на доплату к тем десяти тысячам долларов, что положено вам получать. Впрочем, все будет зависеть только от вас. Думаю, господину Дорофу вы понравитесь, и он захочет вас щедро вознаградить.
Валерия мысленно жевала свое поражение, и не понимая сказанного, механически ответила:
– Да-да, спасибо.
– Что ж, желаю вам всего хорошего. Не забудьте оставить ваш адрес моему секретарю. Месяца через три я вызову вас на собеседование с господином Дорофом, после чего вы подпишете договор, – мистер Кляйст ослепил ее новой улыбкой. На этот раз искренней.
Растерянная Валерия вышла на улицу и грустно побрела, хаотично натыкаясь на прохожих.
«Так значит я не победила, – рассеянно думала она. – Значит, я просто русская. И все. Почему – все? – тут же возразила она себе. – Я овладела редкой для женщины профессией, скоро экзамены сдам, получу диплом…
Но на работу меня взяли не потому, что я самая лучшая…
Кстати, сколько мне будут платить?» – наконец-таки озадачилась она.
И тут до Валерии дошло то, что сказал мистер Кляйст: десять тысяч долларов.
«Бешеные деньги! Но за какой срок? За год? Или за квартал?»
Валерия, расталкивая прохожих, вихрем понеслась обратно, ворвалась в кабинет мистера Кляйста, смущаясь, закричала:
– Простите, забыла спросить, десять тысяч долларов за какой срок? За год или за квартал?
Старик удивился.
– В неделю, – ответил он.
– За неделю?!!! Даже не верю ушам!
– Ну да, ваше жалованье десять тысяч долларов в неделю.
– Ой! От радости ноги у меня подкосились! Можно я вас поцелую? – закричала Валерия и, не дожидаясь ответа, поцеловала, чему мистер Кляйст совсем не был рад.
На этот раз она покидала офис в очень приподнятом настроении. Нет, она не праздновала победу, просто обещанное вознаграждение примирило ее с мнимым поражением.
«Вот это мне повезло! – с восторгом думала Валерия, бодро шагая по Лондону. – Лизка мне не поверит. Да и как поверить такому? Десять тысяч долларов в неделю! Я же просто Крез!»
Неожиданно у Валерии появились мечты, она сразу в них унеслась – в бесконечное пространство воздушных замков.
«Но разве можно такие деньги потратить? – вдруг разволновалась она. – Придется очень мне стараться. С чего же начну? Первым делом куплю сапоги. Длинные. Выше колен. Такие как у Лизки.
Потом…
А не пойти ли мне в кафе?
Нет, лучше пойду в ресторан.
Нет, пока в кафе, я же еще и цента не получила. Зато в честь праздника съем десять пирожных…
Нет, ограничусь тремя.
И впридачу к ним сливочно-вишневый коктейль».
Глава 4
И Валерия отправилась в кафе.
Улыбка не сходила с ее лица. Десять тысяч долларов! В неделю! Как тут не улыбаться? И пять пирожных на столе! (Валерия все же решила съесть пять). И два сливочных коктейля.
– Сегодня у вас хорошее настроение? – вдруг раздалось за ее спиной.
Низкий, очень низкий мужской голос с приятной хрипотцой – его английский с легким восточным акцентом.
Валерия оглянулась и обмерла. Перед ней стоял высокий сильный, явно уверенный в себе брюнет.
Но какими глазами он смотрел на нее!
– Да, у меня хорошее настроение, – смущенно улыбнулась Валерия. – А что, это заметно?
– Очень сильно, – кивнул брюнет. – Я каждый день по пятам за вами хожу, но познакомиться решился только сейчас – такое сердитое обычно у вас лицо. Сегодня же вы похожи на второй месяц весны.
Сердце Валерии заколотилось, она не в силах была поверить своим ушам:
– Вы каждый день ходите за мной? Это правда?
– Истина.
– Но почему?
На лице брюнета отразилась мука:
– Во всем виноваты ваши голубые глаза. Как увидел их, так сразу понял: погиб. Делайте со мной что хотите, только не гоните, Валерия.
«Йе-ес! – мысленно воскликнула Валерия. – Я добилась! Добилась своего! Я себя переделала! Перекроила! Помогли бассейны, диеты, Фрейд, Юнг, Адлер и старина Маслоу! Мною уже восхищается настоящий брюнет! Супермен! Все, тю-тю недотепы! Я вам говорю: прощай! Голубоглазые блондины больше никогда не встанут на моем пути!»
Незнакомый брюнет смотрел на нее с грустной и преданной нежностью – он казался ей бесконечно родным.
– Валерия, ты меня не прогонишь?
– Я?!!
«Нет, ну если поперло, так поперло! – с приятным головокружением восхитилась она. – И деньги и брюнет! Мама родная, сейчас помру!»
Но она не померла. Этим же вечером счастливая Валерия звонила подруге в Москву.
– Лиза! Лиза! Его зовут Эркан! Он, правда, турок, но зато брюнет! Разве это не удивительно?
– Поразительное совпадение, – с меланхоличным сарказмом согласилась Лиза. – Действительно, брюнеты в Турции редкость.
– Он так красив! Передать тебе не могу! И на голову выше меня, но при этом совсем не баскетболист! Все как ты хотела!
– Я хотела?!
Елизавета опешила, но долго пребывать в изумлении Валерия ей не позволила.
– И к тому же я буду получать десять тысяч долларов! – сообщила она, после чего Елизавета окончательно ожила и с восторгом завопила:
– Лерка! Ку-куру-куку! Ты? Десять косых? Баксов? Я сейчас упаду!
– Лиза, он такой нежный! Такой бесподобный и ласковый!
– Десять штук! Зелени! Поверить, блин, не могу! Лерка, надеюсь, в месяц?
– В неделю. Лиза! Лиза, у него такие ласковые, ласковые глаза! А руки! Руки мягкие, как у ребенка! Лиза! Лиза! Лиза-Лиза!
– Десять тонн капусты! Не-ве-роятно! Лера, это точно в неделю? Бог мой! У нас столько ку-куру-куку в неделю не всякий чиновник, блин, уворует!
– Лиза! Он хочет, чтобы я переехала из общежития! Лиза-Лиза! Он сам готов за квартиру платить!
– Пусть платит!
– Лиза, здесь это ужасно дорого!
Уложив информацию, Елизавета не на шутку разволновалась:
– Лера! Ты вообще уверена, что выиграла конкурс? Это просто ку-куру-куку! Удивительно просто! Когда ты приступишь к работе? Бог мой, десять тонн капусты в неделю за правильную русскую речь! Уму непостижимо! Сколько же, тогда, заплатили бы мне? Мне! Нет, надо ехать в Англию! Чувствую, здесь я даром время теряю!
А Валерия гнула свое:
– Лиза, он до беспамятства влюбился и мечтает, чтобы мы поженились!
– Что-ооо! – взревела Елизавета. – Переться в Англию, чтобы выйти замуж за турка? Не терпится затурканных русских чад нарожать? Их в Москве и без тебя хватает. Лера, я тебя умоляю, возьми себя в руки и никаких ку-куру-куку! Поступай только правильно!
– Я слишком правильная, чтобы поступать правильно, – отрезала Валерия.
– Ну хотя бы обещай мне, что потерпишь до отпуска, – взмолилась Елизавета.
– Хорошо, это я обещаю. Через два месяца получу диплом и с Эрканом приеду в Москву. Посмотришь сама. Он так красив! Лиза-Лиза! Уверена, как увидишь его, так в обморок и упадешь.
– Этого и я боюсь, – промямлила Елизавета. – Настоящий, блин, ку-куру-куку!
Два месяца пролетели незаметно. Валерия была счастлива. Все реже и реже она звонила подруге. Потом и вовсе звонить перестала. Теперь Елизавета ее доставала сама, в основном сердилась.
– Я так счастлива! Так счастлива! – твердила Валерия.
– Это просто ку-куру-куку какой-то! – возмущалась Елизавета. – С тобой невозможно ни о чем говорить. Заладила одно и то же, словно сошла с ума.
– Сошла! Сошла!
– Да уж слышу. Ерундой не занимайся, а лучше скажи, как сдаешь экзамены? Из-за этой любви, боюсь, все прахом пойдет.
– Нет-нет, экзамены я роскошно сдаю. Меня контролирует сам Эркан.
– Хоть какая-то польза от турка, – ворчала Елизавета.
– Лиза! Лиза! Я счастлива! Счастлива!
– Он хочет тебя закабалить!
– Он такой заботливый!
– Это не главное, блин, в мужчине!
– У него есть все!
– Значит нет ничего!
И вот сданы последние экзамены, и вот наступил день отъезда. Утром Эркан ушел по своим делам и вернулся грустный.
– Я купил только тебе, – сказал он, протягивая Валерии один билет. – Рейс через шесть часов.
Она испугалась:
– Что случилось?
– Любимая, я лететь с тобой не могу. Извини, так сложились обстоятельства.
Увидев слезы в ее глазах, он поспешил добавить:
– Но через неделю я прилечу. Клянусь. Ты меня встретишь?
– Через неделю? Так скоро? Тогда я лучше тебя подожду. Эркан, беги, скорей сдай билет. Я остаюсь.
Он покачал головой:
– Нет, не стоит. Если ты останешься, я не управлюсь и за две недели. Отправляйся сегодня.
Валерия растерялась, собираясь настаивать, но все решил звонок Елизаветы.
– Когда вылетаете? – бодро спросила она. – Когда вас встречать?
Валерия поделилась с подругой сомнениями.
– Что за глупости? – рассердилась Елизавета. – Будешь сидеть сторожить своего турка? Ничего, за неделю без него не умрешь. Кстати, о матери ты подумала? Она уже сто раз мне звонила, напекла твоих пирогов любимых, считай, уже накрывает на стол. Короче, я соскучилась, и шампанское уже в холодильнике. Не вздумай оставаться. Слышишь? Вылетай одна!
Эркан застыл с чемоданом в руках, словно ожидая команды. Валерия кивнула, он скрылся в спальне.
– Успокойся, – сказала она, – он уже укладывает мои вещи. Ах, Лиза, он заботливый такой.
– Значит хочет тебя закабалить! – сделала вывод умудренная опытом Елизавета.
И вот, обещание подруге дано, вещи Валерии тщательно уложены в чемоданы…
– Пора прощаться, – сказал Эркан, закрывая последнюю сумку и щелкая язычком замка.
Прощались долго. Прощались нежно. Прощались страстно.
– Всего на неделю, – ласково шептал он. – Любимая, всего на семь дней, а может и на три, если раньше управлюсь. Я постараюсь, я позвоню.
– Милый, пожалуйста, звони часто, каждый день звони, – просила Валерия, глотая соленые слезы.
– Каждый день? – пугался он. – Так редко? Я не выдержу. Минимум три раза в день буду звонить.
И снова прощались.
Прощались. Прощались… Про все на свете забыв. Первым опомнился Эркан.
– Черт! – крикнул он, глянув на часы. – Я опаздываю! Даже не успеваю тебя проводить! Как нехорошо получилось!
– Милый, не волнуйся, доберусь сама, – успокоила его Валерия.
– Да? Тогда давай быстрей одеваться. Хоть на такси тебя посажу.
Простились прямо на дороге. Он нежно целовал ее в губы. Таксист их не торопил.
– Милый, позвонишь?
– Много, много буду звонить. Как только прилетишь, сразу позвоню. И потом еще, и еще. Я люблю тебя, люблю!
– Правда?
– Всю жизнь буду любить!
И снова прощались. Слишком долго, Валерия за малым не опоздала. Второпях сдав вещи в багаж, сломя голову помчалась на досмотр. Она уже вошла в салон самолета, уже уселась в свое кресло, когда стюардесса вдруг подошла к ней и вежливо спросила:
– Не могли бы вы проследовать за мной?
– А что случилось? – насторожилась Валерия.
– Сейчас узнаете.
У дверей ее ждала охрана аэропорта и люди в штатском. На Валерию вежливо надели наручники.
– В чем дело? По какому праву? – оскорбленно закричала она.
– Весьма сожалеем, но в вашем багаже найдена бомба, – учтиво объяснили ей и поинтересовались: – Вы сами упаковывали вещи?
– Бомба?!! – обмерла Валерия и с негодованием затараторила: – Какая бомба? Багаж упаковывал мой жених! Никакой бомбы там быть не может!
– Может, – спокойно ответили ей. – Сейчас убедитесь сами.
Глава 5
Инцидент удалось замять.
Валерия, можно сказать, вышла сухой из воды. В основном стараниями директора школы. Он был случившимся сражен и примчался мгновенно, как только узнал о ЧП. С ним прибыли юристы (изрядная толпа) и кипа документов, доказывающих прилежность и добропорядочность Валерии. Директор имел обширные связи, которыми тут же и воспользовался, чтобы смыть со своей знаменитой школы грязное пятно. Слыханное ли дело: его бывшая курсантка – террористка!
Впрочем, тут же выяснилось, что она всего лишь несчастная доверчивая жертва известного террориста Эркана Эрдогана, который оказался не турком, а курдом. Спасло Валерию то, что он действовал по своей старой и хорошо известной спецслужбам схеме: пользуясь неотразимой внешностью, он подыскивал глупышек, которые (чаще невольно) и выполняли его преступные замыслы.
Короче, то, что для Валерии было любовью и безграничным счастьем, для Эркана являлось всего лишь хладнокровной подготовкой к операции. Два месяца нежнейших отношений, пылких признаний и клятв – это все для того, чтобы иметь возможность упаковать самодельную бомбу в чемодан Валерии.
Это был крах! Крах всем мечтам и надеждам!
Естественно, ни о каком Дорофе не могло быть и речи. Валерия показала себя как легкомысленная, доверчивая особа, напрочь лишенная интуиции и бдительности. Свойства, мягко говоря, лишние для телохранителя.
Скандал замяли, но директор школы вынужден был написать отказ личному представителю господина Дорофа. В качестве мотива он, не поминая Эркана, выдвинул недостаточную подготовку своей курсантки.
«Вследствие низкого профессионального уровня, школа не может дать свои рекомендации,» – заключил он свое послание мистеру Кляйсту.
Валерии директор выразил сочувствие. Это единственное, что он мог для нее сделать.
Мечта всей жизни – высокий сильный уверенный в себе брюнет нанес коварный удар. Он уничтожил Валерию.
В Москву она летела с неприметным щуплым голубоглазым белокожим блондином среднего роста, жутко неуверенным в себе, застенчивым и смешливым.
– Моя фамилия Французский, – с виноватым смешком представился он. – Анатолий Французский. Можно, просто Толя.
Валерия поняла, что ей никуда от блондина не деться.
Поняла и решила с собой бороться, а потому сердито отвернулась, но он не отставал. И вскоре Валерия поведала ему о своих приключениях. Он сочувствовал и вздыхал, а когда она пожаловалась, что два года усерднейших занятий пошли псу под хвост, то испуганно схватился за голову. Когда же он узнал какого места и жалования лишилась Валерия, то едва не прослезился. Расстроился сильно, так долго и искренне переживал, что в конце концов Валерия не выдержала и его пожалела.
– Ничего, зато теперь мне будет наука, – успокоила она его.
– Лерочка, знаешь, что такое жизнь? – трагично вопросил Французский.
– Что?
– Жизнь, это накопление опыта путем постепенной утраты всего.
Валерия боролась с собой, но ее Дитя им восхитилось. Ее Дитя так потянулось к этому щуплому голубоглазому блондину, что она почти сдалась.
Французский тоже тянулся к Валерии. В основном руками. Все возвращалось на круги…
«Опять блондины?» – ужаснулась Валерия.
В конце концов она разозлилась, призвала на помощь своего Взрослого, Взрослый обратился за помощью к Родителю, вдвоем они отчитали ее Дитя, да заодно и смущенного Французского. На том Валерия с ним и рассталась.
К радости Елизаветы, которая страшно разволновалась, завидев в аэропорту белобрысого голубоглазого заморыша, бегущего с чемоданами за стремительно шагающей Валерией. Оказалось, что чемоданы принадлежат совсем не блондину. Заметив Елизавету, Валерия вырвала их из рук белобрысика, гаркнула:
– Что вы ко мне пристали? – и поспешила к подруге.
Французский остолбенел.
О нем мгновенно забыли.
– Лиза-аа, – не сдерживаясь, разрыдалась Валерия, пристраивая свою растрепанную путешествием голову на тощей груди Елизаветы.
Вследствие значительной разницы в росте подруг это было совсем не просто, но Валерия была упряма. Лиза – тоже, поэтому она приподнималась на цыпочки и старательно выпячивала грудь колесом, поглаживая наманикюренными пальчиками, а заодно и причесывая голову Валерии.
– Лиза-ааа! Опя-ять обло-оом! Ох, какой на этот раз обло-оом! – размазывая по лицу тушь, рыдала Валерия. – Я опять безработна-яяя!
– Ничего-ничего, – успокаивала ее подруга. – Прорвемся. Мы еще такой ку-куру-куку им покажем, вся Англия зарыдает.
Что имела ввиду Елизавета до сих пор неизвестно, но Валерии стало значительно легче. Она уже без слез поведала о страданиях-переживаниях, для которых причин было предостаточно. Ведь теперь из-за бомбы она не найдет работы даже в России, и, главное, она любит! любит мерзавца-Эркана и ждет от него звонка.
Елизавета запаниковала.
– В своем ли ты уме, Лерка? Совсем что ли ку-куру-куку? – покрутила она у виска пальцем. – Если он, этот шакал, позвонит, тебя не только не возьмут на работу, но и посадят.
– За что?
– Тогда уж точно подумают, что и ты террористка, а террористов в Москве теперь больше СПИДа боятся. Нет, даже думать об этом брюнете не смей!
– Но он любит меня!
– Любит? Ха! Только в том случае, если у него осталась еще одна непристроенная бомба, – заверила Елизавета и с надеждой добавила: – Но этот гад не позвонит и слава богу.
Эркан действительно не позвонил, а Валерия вопреки всему ждала и тосковала…
Вскоре она прочитала о нем в газете. Там писалось, что разыскивается известный террорист, скрывающийся под разными именами, в числе которых наличествует и Эркан Эрдоган. Более того, она увидела его портрет, составленный с ее же слов в Лондоне. На этом портрете Эркан был так не похож на себя, что Валерия испугалась.
«Я же нарочно ввела в заблуждение полицейских, – прозрела она. – По этому портрету его никогда не найдут, но не этого ли я хотела?»
Она поняла, что, составляя тот непохожий портрет, все еще надеялась связать свою судьбу с Эрканом, кем бы он ни был, хоть преступником, хоть террористом. Валерия верила, что он любит ее, а бомба это всего лишь недоразумение. Он не может быть плохим, его детскую улыбку, его ямочки на щеках, его задорно сморщенный нос она помнила и любила.