Продается шкаф с любовником

Глава 6

Проинструктировав Елизавету Бойцову, Далила отправилась к другой подруге, к Галине Семеновой.

У Галины случилась беда, о чем она уведомила Далилу, едва та переступила порог ее дома.

– Дождалась! Мой чех[2] наконец-то мне сделал вчера предложение, – с плаксивыми интонациями сообщила она.

Далила не слишком одобряла выбор подруги. Чех Ванек – пьянчуга, бабник и безумный картежник – не казался ей подарком. И все же она, изображая радость, воскликнула:

– Слава богу! Действительно, дождалась! А почему так грустно сообщаешь о его предложении?

– Потому что он предложил мне сыграть с ним в очко! – зло прошипела Галина.

– Ах вот ты о чем, – скрывая настоящую радость, с облегчением вздохнула Далила.

Взглянув на горестное лицо подруги, она устыдилась и, успокаивая ее, добавила:

– Не горюй, все еще впереди.

Галина хлюпнула носом.

– Если и есть у меня что впереди, так это будет не с Ванеком, – сообщила она.

– Почему?

– Потому что я выгнала чеха вчера! Выгнала и даже отобрала ключи!

– Ключи от сердца?

– Нет, от квартиры!

Падая на диван, Далила опешила.

– Значит, не врешь, значит, выгнала! Но как такое возможно? Он же мужчина! Твой бог и кумир! – воскликнула она не с иронией, а просто констатируя факт.

Семенова (в отличие от Бойцовой) относилась к мужчинам как восточная женщина – весьма пиететно, – хоть восточной женщиной и не была.

– Да, в паспорте чеха написано, что он мужчина, но мне наплевать! – смахнув с глаз слезу, гордо заявила Галина и с наслаждением произнесла:

– Я выгнала эту скотину в три шеи! Выгнала!

– Надеюсь, не за предложение сыграть с ним в очко? – осведомилась Далила.

– Нет, конечно. Он оказался женат.

– Кошмар! – отшатнулась Далила, хотя Ванека в этом подозревала давно.

Галина с остервенением повторила:

– Да, женат! В чем, зараза, мне и признался, когда я начала с замужеством на него наседать. Хочешь, тебя огорошу?

Далила не хотела, но послушно сказала:

– Хочу.

Галина плюхнулась на диван рядом с подругой и, вцепившись ногтями в ее холеную руку, с презрительной страстью воскликнула:

– У Ванека в Праге не только молодая жена! Там у него трое детей!

– Ой, мамочка! – взвизгнув, подскочила Далила. – Я не могу больше терпеть!

Слова эти относились к боли, которую причиняли ей острые ногти Галины. Однако Галина, по-своему истолковав вопли подруги, с чувством спросила:

– Ты не можешь терпеть, а мне каково?

– Ужас! – освобождая наконец свою руку и со слезами рассматривая ее, сказала Далила. – Это раны уже, а не царапины. Такие заживать будут долго.

– Еще бы! – яростно подтвердила Галина. – Гребаный Ванек оказался героем-отцом! Трое детей!

Удивляюсь только, чем он их настрогал!

– В каком смысле? – оставив руку в покое, удивленно спросила Далила.

Приученная к дифирамбам и гимнам в адрес многочисленных мужских достоинств Ванека, она искренне изумлялась.

– У него же там, в штанах, нет ничего. Кроме волос. И пота. И мобильного. Он мудозвон! – радостно заявила Галина. – У него все время оттуда звон какой-то идет. Разве нормальный мужик носит мобильный в переднем кармане брюк? А он, импотент хренов, носит. Потому у него и облом, потому и размеры такие.

Далила (не подумав) попробовала возразить:

– Но, помнится, ты говорила…

– Молчи! Я врала! – осадила подругу Галина и, рыдая, призналась:

– Безбожно врала, как врут все бабы, когда хотят вызвать зависть.

– Но зачем тебе зависть у меня вызывать? – поразилась Далила.

Подруга с воем призналась:

– Ах, знала бы ты, как я страдаю!

– Но почему? У тебя же есть все.

– Точно! – согласилась Галина. – Самсонова, ты права! У меня есть все: дурацкая нищая жизнь! Внебрачный ребенок! Слезы в подушку! С мужиками полный облом! Даже отсутствие хорошей работы и ремонта в квартире есть у меня! И пустой холодильник!

Одного только мне не хватает: зависти лучшей подруги. Вот когда ты начнешь мне завидовать, тогда я успокоюсь. Только тогда, наверное, я почувствую себя: немного счастливой.

Далила осознала, что происходит с подругой, и внезапно расплакалась. Прижав Галину к груди, она с горестным воем ей сообщила:

– Об этом мечтаю сама! Когда наконец я тебе позавидую, Семенова? Господи! Ну когда! Бедная ты моя!

Бедная!

– От переживаний у меня пропал аппетит, – расположившись на плече у подруги, жаловалась, рыдая, Галина. – Из-за сволочи-чеха я жрать не могу! Ну, ни крошки не могу в себя затолкать!

– Как обидно, – вторила ей Далила. – А я принесла твой любимый торт…

– Торт?!

– Да, со взбитыми сливками…

Печаль из Галины ушла, Галина мгновенно вскочила:

– Торт со взбитыми сливками?!

– Да, пропитанный клюквенным ликером и посыпанный шоколадной крошкой.

– С ума сойти! Я три дня о таком мечтала! А мы тут сидим!

Далила напомнила:

– Ты же сказала, что у тебя нет аппетита.

– Но жрать-то хочется, – рассердилась Галина и призвала:

– Немедленно лопать торт!

– Отличное предложение, – согласилась Далила и, осторожно промакивая пальцами слезы, окликнула крестницу:

– Ангелина! Детка! Быстро ко мне!

Малышка, пользуясь увлекательной беседой взрослых, свирепо грызла коробку, в которой (это она по опыту знала) лежала игрушка. Далила, как прилежная крестная, каждую субботу баловала девочку новой игрушкой.

– Что творит эта разбойница! – возмутилась Галина и приказала дочери:

– Немедленно прекрати грызть коробку! У нас есть вкуснющий торт! Аида грызть его!

За трапезой Галина в борьбе с отсутствием аппетита уничтожала торт со взбитыми сливками, Ангелина же торт не жаловала, но зато взбитые сливки с наслаждением размазывала по своей задорной мордахе. Пользуясь тем, что рот подруги надежно занят, Далила рассказала ей об Андрее Верховском и его покойной сестре.

– Он мужик хоть ничего? – сквозь бисквит осведомилась Галина.

– Неужели только это интересует тебя? – рассердилась Далила.

– Нет, не только. Он женат?

– Нет, не женат и вполне симпатичный.

– Тогда познакомь, – мгновенно последовало предложение.

– Не могу.

Кусок торта застыл в воздухе, а Галина спросила обиженно и растерянно:

– Почему?

– Он уехал, – нехотя солгала Далила. – И не скоро вернется. В данный момент Верховский живет за границей. Но я тебя познакомлю с его другом. Точнее, надеюсь, что ты сама с ним познакомишься.

– Ради тебя на что угодно пойду! – незамедлительно раздалось в ответ.

– Только без этого.

– Без чего? – бестолково осведомилась Галина.

Далила вежливо попросила:

– Пожалуйста, не надо прикидываться, ты отлично все понимаешь.

– А я не прикидываюсь, я действительно не понимаю, о чем идет речь.

– Речь о том, на что ты у нас мастерица.

Галина кокетливо осведомилась:

– А на что я у вас мастерица?

– Ты просто познакомишься с ним, и все, поняла? – рассердилась Далила. – И никакого секса.

Только попробуй устроить разврат из расследования.

На этот раз я тебя просто побью, – пригрозила она.

– Ах вот ты о чем, – радостно прозрела Галина. – Успокойся. С Ванеком я забыла про секс. Отучил он меня, половой гигант этот хренов. Ха! Секс! Уж не помню, когда это чудо со мной и бывало.

– Вот именно, этого я и боюсь. Мигом вспомнишь, едва окажешься рядом с мужчиной.

– Да после Ванека я мужиков не переношу на нюх.

Я уже как твоя тетушка Мара стала.

Далила, пытаясь уберечь подругу от дерзких сравнений, напомнила:

– Тетушка Мара девственница.

– Не смей гадости о нашей тетушке говорить, – возмутилась Галина. – Она красавица и довольно пожилая. Никогда не поверю, что за долгую жизнь ей ни разу не подвернулся энергичный мужик. Надеюсь, хоть разок она согрешила. Тетя Мара достойна этого, я верю, что ей повезло. Она из скромности это скрывает.

– Давай лучше вернемся к Верховскому, – вскипая, попросила Далила.

Галина сей же миг оживилась:

– Давай, говори, что я должна с этим другом делать, и не беспокойся. Все будет в ажуре.

– Тебе нужно познакомиться с Хреновым, другом Верховского. Зовут его Сергей Николаевич.

– А чем он такой плохой, этот Сергей Николаевич? – удивилась Галина.

– Здрасьте! С чего ты взяла, что Сергей Хренов плохой? – в свою очередь удивилась Далила.

– До свидания! С того! Ты только что сама сообщила, что Сергей этот хренов. И второй раз повторила, так хренов этот Сергей.

– Он гораздо хреновее, чем ты о нем думаешь, – рассмеялась Далила. – Хренов или Хренов (уж не знаю, как правильно ставить ударение) – это фамилия друга Верховского.

Галина шутливо схватилась за голову:

– Горе мне! Кому-то приличные мужики достаются, а мне какие-то хреновы! Не успела от чеха избавиться, и вот уже Хренов!

Далила на всякий случай напомнила:

– Ты обещала без секса.

– Уж конечно, – согласилась Галина. – Раз этот Сережа хреновым таким оказался, придется обещание выполнять. Если уж сразу известно, что мужик Хренов, если он в открытую признается, то можно представить, чего от него дальше ждать.

– Семенова, ты опять за свое? – рассердилась Далила. – Не вздумай роман с ним заводить! Обижусь, клянусь!

Подруга ее успокоила:

– Какой там роман. Даже я на такого не клюну.

Это позор. Смех кому-то, к примеру, сказать: «Любовник мой, Хренов». Сразу вопросы посыпятся: «А что у него не так? Что, и вправду так хренов?» А представь, каково начальнику этого Хренова. Приедет, скажем, правительственная комиссия, а начальник членам комиссии и говорит: «Это мой подчиненный». И в сторону добавляет: «Хренов». Комиссия в ужасе: «Что, неужели он так хренов? Зачем же вы держите хреновых сотрудников?» И начальнику выговор. Кстати, где он работает, этот Хренов? – внезапно заинтересовалась Галина.

– Он сам начальник, – скрывая улыбку, сообщила Далила.

– Ну, умора! – рассмеялась Семенова. – Я животик сейчас надорву! Кому-то фатастически повезло!

Представляешь, с каким удовольствием его подчиненные произносят его фамилию: «Хренов». Прямо в лицо! Вот красотища! Хоть бери, и сама на работу к такому устраивайся.

– Но пока я предлагаю тебе устроиться к нему в приятные собеседницы.

– Как это можно сделать? – деловито осведомилась Галина.

– Я точно знаю, в каком ресторане этот Хренов обедает по субботам. Кстати, обедает он всегда один за двухместным столиком и просит администратора подсаживать к нему только женщин. Разумеется, обязательно привлекательных.

Галина с нечеловеческой надеждой уставилась на подругу, воскликнув:

– Ведь я как раз привлекательная, и сегодня как раз суббота!

– Именно, – не обманула ее надежды Далила. – Поэтому приводи себя быстро в порядок и прогуляйся-ка ты в ресторан. Нужный столик я уже заказала.

– Ах, мама моя дорогая!

Семенова подлетела к зеркалу и, с ужасом оглядев свой живот, горестно вопросила:

– Зачем же я лопала торт?

– Здрасьте! Что тебя не устраивает? – удивилась Далила.

Галина возмущенно подперла кулаками бока и заявила:

– До свидания! Настоящая ты подруга!

– А в чем дело?

– Ты нарочно меня накормила? Хотела испортить мою фигуру? Теперь полюбуйся, чего ты добилась.

В какое вечернее платье я засуну такой живот? Кстати, все мои платья вышли из моды…

Руки Галины переместились с бедер на щеки – возмущение уступило место обиде и горю.

Далила хитро усмехнулась:

– Здрасьте, нашла над чем горевать.

– До свидания! – рассердилась подруга. – Самсонова, ты издеваешься. Ты подумала, в чем я пойду? – сбавив тон, жалобно спросила она.

– Подумала! – с триумфом сообщила Далила. – Ты пойдешь в моем лучшем платье!

– Вот это мне повезло! – подпрыгнула от восторга Галина и, содрогнувшись, воскликнула:

– Мы про Линку забыли! На кого я оставлю ребенка?

– Так и быть, с Ангелиной я посижу.

Оценив подвиг подруги, Галина с визгом набросилась на Далилу:

– Самсонова, я обожаю тебя!

Отбиваясь от поцелуев, та в который раз повторила:

– Только умоляю, без секса.

Отпрянув, Галина наивно спросила:

– С ума сошла? Какой в ресторане секс?

Глава 7

Получив инструкции и массу напутствий, Галина Семенова, виляя бедрами, с восторгом отбыла в ресторан. Далила храбро осталась нянчиться с обожаемой крестницей.

Малышка Ангелина в присутствии матери демонстрировала милый покладистый нрав, оставшись же с крестной наедине, она имела обыкновение из ангела превращаться в бесенка. Она хватала самые дорогие предметы и неистово швыряла их в стену, она бешено колотила руками-ногами, она трясла головой, кусалась, царапалась и лягалась. А вопли, которыми Ангелина обычно выражала протест против разлуки с мамашей, будоражили весь дом, от первого этажа до последнего. И не было никакого от воплей спасения.

Обрывались они только тогда, когда на пороге вырастала Галина: бесенок Ангелина мгновенно превращалась в симпатичного ангелочка.

Теперь можно представить, с каким чувством согласилась Далила играть роль няньки.

Однако, против всех правил, Ангелина не заметила отсутствия матери. Она ползала по ковру, увлеченно играя с новой игрушкой: сработало ноу-хау Далилы.

На этот раз Далила не рискнула просто так входить в клетку к разъяренному льву, который прикидывается безобидным котенком. Зная метаморфозы своей крестной доченьки, она запаслась против нее оружием: едва Галина вышла из комнаты, как Далила включила запись ее экспрессивного голоса. Под материнский речитатив Ангелина отлично играла, не собираясь бузить.

С игрушкой в руках она и заснула на дорогом мягком ковре – тоже подарок крестной. Далила даже не решилась переносить «термоядерную» малышку в кроватку. Она подложила под голову Ангелины подушку, прикрыла ее одеялом и на цыпочках вышла из комнаты.

Перекрестившись на кухне и воздев глаза к потолку, Далила радостным шепотом выдохнула:

– Господи! Кажется, пронесло!

И в этот миг (о ужас!) оглушительно зазвонил ее сотовый!

На самом деле сотовый не звонил, а еле слышно натренькивал задорное рондо Моцарта. Однако в свете возможных проблем эти невинные звуки показались Далиле трубным зовом на Страшный суд. Она лихорадочно поднесла телефон к уху и услышала пафосный возглас племянника:

– Бонд! Джеймс Бонд!

– Женька, я тебя точно убью! – раздраженно прошипела Далила.

– Вижу, я очень не вовремя, – констатировал Бонд, и в трубке раздались гудки.

«Он мне нужен!» – вспомнила вдруг она и, быстро набрав номер племянника, виновато спросила:

– Женечка, зачем ты звонил?

Бонд радостно сообщил:

– Хотел рассказать анекдот.

– Новый?

– Прямо с конвейера.

Евгений любил придумывать хохмы, поговорки, анекдоты и пускать их по свету. Распространив, он немедленно забывал свои опусы, причем намертво.

Когда же его анекдоты к нему возвращались (через друзей, соседей, знакомых), он безбожно критиковал свое чувство юмора. Это изумляло и смешило Далилу.

– Что ты придумал на сей раз? – поинтересовалась она.

– Опять еврейская тема.

Боречка Розенблюм, лучший друг и однокашник Евгения, «был с детства евреем», как любил шутить он сам по этому поводу. Естественно, еврейская тема развивалась со школьной скамьи. Причем Боречка собирал и бережно хранил все дружеские анекдоты, присказки, прибаутки и поговорки.

Иные поговорки потом переделывались в свете новых времен, постепенно становясь анекдотами. Здесь нужна предыстория.

В связи с тем, что фамилия Бонд воспринималась многими как еврейская, Евгению с юных лет приходилось давать объяснения соседям, родственникам и друзьям Розенблюма. Таким образом родилось изречение:

На исконно русский вопрос: «Как вы относитесь к евреям?» – я с гордостью отвечаю: «К ним категорически не отношусь!»

Когда на нашу ровно подстриженную страну наступил капитализм и кое-кому открылось пространство для роста, изречение, несколько изменив смысл, приобретало такую вот форму:

На неприлично русский вопрос: «Как вы относитесь к евреям?» – я со смешанным чувством гордости и стыда отвечаю: «Увы! К счастью, я к ним не отношусь!»

Годы шли, и жизнь показала, что и это изречение надо менять. Согласно духу времени теперь оно выглядит так: На совершенно дурацкий вопрос: «Как вы относитесь к евреям?» – со стыдом признаюсь:

«Пока к ним не отношусь».

Но вернемся к Далиле: разумеется, она пожелала выслушать анекдот племянника, и он с радостью его рассказал:

– Абрамчик вернулся из командировки и спрашивает: «Сарочка, сколько у тебя было любовников?» Сарочка виновато ему отвечает: «Всего пять, Абрамчик».

И спешит пояснить себе в оправдание: «Но они тебе страшно завидовали».

Далила решила продолжить:

– А Абрамчик, поскребывая в затылке, укоряет жену: «Всего пять, говоришь? Что ж так мало?»

Евгений разочарованно возразил:

– Нет, это уже перебор. Во всем нужна мера.

– Да, по части юмора я не сильна, – согласилась Далила. – Но зато, как психолог, спрошу: что, твой Розенблюм из командировки вернулся?

– Нет, а с чего ты взяла?

– Кто-то же должен был натолкнуть тебя на развитие любимой еврейской темы.

Бонд рассмеялся:

– Наша тетушка Мара и натолкнула.

Вполне русская тетушка Мара по мере старения накапливала еврейские черты и во внешности, и в характере. Возрастная трансформация внешности и повадок тетушки Мары вдохновляла на творчество ее внучатого племянника, Бонда Евгения.

– Что же случилось на этот раз? – зная об этом, спросила Далила.

– Сегодня звоню ей и хвастаю, как дешево урвал для своей тачки «мишлены». Вместо того чтобы порадоваться за меня, тетушка въедливо интересуется, сколько я заплатил.

– И ты сказал? – испугалась Далила.

– Сдуру сказал, старушку чуть удар не хватил.

– Ну, знаешь! Я честным тебя воспитала, я за честность тебя и прибью!

– Слушай дальше, – рассмеялся Евгений. – Пока тетя Мара приходила в себя, я назвал ей настоящую цену «мишленов». Она мгновенно начинает меня ругать, почему мало взял, всего каких-то два колеса.

И сентенцию мне выдает: «Везение для того и существует, чтобы им пользоваться, а не зевать». Тут меня анекдотом про Абрамчика и осенило. Кстати, тетушка просила тебя срочно ей позвонить.

Далила взволновалась;

– Что-то случилось?

– Не знаю, она вроде здорова.

– Не мог расспросить?

– Кажется, у нее к тебе просьба. На всякий случай я интересоваться не стал. Вдруг она захочет заменить мною тебя.

– Неужели ты бездушный такой? – не удержалась от упрека Далила.

Евгений обиделся:

– Вовсе нет, просто я занятой. По мелочам прошу не беспокоить. Я создан для крупных дел.

– Ну да, как все бездельники и мужчины. Кстати, ты сам напросился, у меня есть для тебя крупное дело, – сообщила Далила.

– Надеюсь, приятное? – насторожился Евгений.

– О да. За молодой и красивой женщиной надобно приударить.

Бонд мгновенно и вдохновенно заверил:

– Можешь всецело рассчитывать на меня!

– Отлично. Завтра утром к тебе загляну и выдам инструкции.

Он испугался:

– Завтра? К чему же тянуть?

Далила пожаловалась:

– Сегодня я не могу. У меня Линочка на руках, и Галка поздно вернется.

– Так ты у Галины, – радостно прозрел Бонд и решительно заявил:

– Немедленно выезжаю для получения надлежащих инструкций.

Далила в панике зашипела:

– Только не вздумай звонить.

– Почему?

– Лина спит, и горе тому, кто посмеет ее разбудить.

Бонд озадачился:

– А как же я без звонка к тебе попаду?

– Я дверь оставлю открытой, – пообещала Далила. – Ты только на цыпочках заходи и не вздумай с порога орать, как ты это любишь обычно делать, дикий ты, невоспитанный человек.

– Я же от радости видеть тебя ору, – начал оправдываться Евгений.

Далила его перебила:

– Знаю, но предупредить-то должна. Ты скоро будешь?

Бонд заверил:

– Прямо сейчас выезжаю.

– Тогда через полчаса я открою входную дверь, – обязалась она.

На том и закончили разговор. Прокравшись в гостиную, Далила убедилась, что Линочка безмятежно спит, и, вернувшись на кухню, набрала номер тетушки Мары. Старушка была чем-то взволнована.

– Ах, детка, мне так неудобно обременять тебя просьбами, – начала извиняться она.

Далила, зная, что «песнь» будет долгой, поспешила заверить:

– Я абсолютно свободна.

Тетушка обрадовалась:

– Как хорошо. У близкого мне человека депрессия. Ты не могла бы с ним поработать?

– Поработать?! – испугалась Далила. – У меня все расписано на месяц вперед. К тому же я недавно взяла на себя обязательства, которые не знаю, как выполнять, так это хлопотно. Я ввязалась в сложное дело и так теперь занята…

Тетушка строго напомнила:

– Минуту назад ты говорила, что абсолютно свободна. Как это понимать?

– Я думала, тебе окна надо помыть, – призналась Далила – Весна на носу. Я и сама собиралась помочь тебе по хозяйству.

– Окна мои подождут, – безапелляционно заявила старушка, – а мальчик ждать больше не может.

У мальчика, кажется, истерия.

– Ты же говорила, депрессия, Тетушка отмахнулась:

– Не знаю, я его не смотрела. Какое это имеет значение? В любом случае ему нужна твоя помощь.

Отягощенная обязательствами, Далила восстала:

– Моя помощь многим необходима, а с истерией пускай в поликлинику обратится.

– Обращался. Врачи не помогли.

– С ним работы на месяцы, а я занята.

Наткнувшись на препятствия, хитрая тетушка тактику изменила.

– Пойми, деточка, – жалобно запричитала она, – у близкого мне человека беда. Мальчик страдает.

– Если он такой близкий, сама им и займись.

– Я бы взялась за него, но так давно не практиковала, что не решаюсь, честное слово, боюсь. Ты же знаешь, хуже всего получается именно с близкими. Чем больше стараешься…

Уж это Далила знала.

– Да-да, – рассеянно подтвердила она. – А он точно к врачам обращался, этот твой близкий родной человек?

– Если честно, то я не знаю, – горестно пискнула тетя Мара и снова начала причитать:

– Мальчик так плох, он не спит, с отвращением ест, он худеет…

«Где брать время?» – мысленно облилась слезами Далила и, дрогнув под натиском тетушки, с тяжелым вздохом сдалась:

– Хорошо, завтра после шести пусть приходит.

Вместо отдыха буду мальчика твоего ублажать.

– Спасибо, деточка, ты очень добра, – интеллигентно заверила тетушка Мара и, добавив:

– Не буду тебя отвлекать, – собралась вешать трубку.

– Погоди! – забыв про спящую Ангелину, закричала Далила. – Скажи хотя бы, как зовут этого мальчика?