Гибрис

Фигура исчезла, а Алиса так и осталась сидеть, жадно хватая ртом вязкий воздух и пытаясь унять сердцебиение в груди, – в своей квартире, в своей спальне, на своей кровати и в своей любимой пижаме. Рядом на тумбочке – там, где и должен быть, – надрывался мобильный телефон, поставленный, как всегда, с вечера на зарядку. Электронные часы на комоде, подсвеченные ярким солнечным светом, показывали блёклые 13:27.

Телефон перестал звонить. Алиса взяла его в руки и увидела три пропущенных вызова от Марины. Отупленно уставившись на экран, она попыталась собраться с мыслями и скинуть с себя последствия слишком реалистичного ночного кошмара, но никак не могла перестать опасливо озираться по сторонам в страхе перед возможным продолжением.

«Это был всего лишь сон, никто меня не похищал, если, конечно, это можно назвать похищением… С какой-то стороны даже интересно, чем бы там всё закончилось», – размышляла Алиса, продолжая держать в руках телефон, который вновь начал издавать звуки, сигнализирующие о невозможности и дальше откладывать наступившую реальность.

– Алло. Привет.

– Привет! Почему не берёшь трубку? – затараторила Марина с пулемётной скоростью и чётко прослеживающимися в голосе признаками начинающегося психоза, вываливая на голову подруги потоки разрозненной информации. Всё это свидетельствовало о том, что утро у подруги, очевидно, выдалось крайне тяжёлым. – Ты скоро будешь? Можешь заехать по дороге за тортом? У них сегодня какие-то проблемы с доставкой, Костик застрял на работе, а тебе это по дороге. Пожалуйста!

– А? – Алиса вскочила с кровати и начала метаться по комнате. В голове рандомно всплывали картинки и создавались ассоциативные ряды:

«Какой сегодня день? – Воскресенье!» «Торт? – День рождения Кита!» «Когда? Где? – Через полтора часа на другом конце города. С тортом!» «Будильник? – Забыла, что он настроен только на будни». «Что делать? – Врать!»

– Алло! Ты меня слушаешь?

– Да, да. Я просто сушила голову в ванне, а телефон был на зарядке в комнате. Скоро буду выходить. За тортом заеду, пришли мне адрес пекарни. Может, ещё что-то надо? – залепетала Алиса, цепляясь за возможность оправдать своё, уже очевидно внушительное опоздание неожиданно обрушившимися на неё поручениями.

– Нет, больше ничего не надо. Если по ходу дела окажется, что чего-то не хватает, Костик захватит по пути с работы. А ты лучше приезжай быстрее и помоги мне справиться с уничтожающей всё живое в радиусе километра ордой детей и родственниками, с трудом переносящими изолированное общество друг друга больше десяти минут. Так что, если к 15:10 у меня не появится союзник или хотя бы собутыльник, у Кита появится ещё на одно травмирующее воспоминание из детства больше.

– Постараюсь быть как можно быстрее. Держись там! – с этими словами Алиса отключилась и начала бегать по квартире со сверхзвуковой скоростью, отбивая мизинцы на ногах о каждый выступающий угол дома, но мужественно продолжая двигаться по заданной траектории, энергично подпрыгивая на уцелевшей конечности.

«Хорошо, что я хотя бы вымыла голову прошлым вечером», – думала она, в спешке фиксируя слегка подкрученные волосы в низкий пучок на затылке.

Облачившись в, к счастью, продуманный ещё с вечера наряд, она с раздражением обнаружила, что пышные рукава полупрозрачного платья в неоромантическом стиле слегка помялись в шкафу. Секунду поколебавшись, Алиса всё же побежала включать отпариватель, по дороге с раздражением стягивая с себя пыльно-розовое облако из шифона. Ещё спустя минуту, потраченную на вырисовывание идеально ровного, насколько это возможно в данной ситуации, кончика чёрной стрелки, призванного сделать разрез зелёно-коричневых округлых глаз более вытянутым к виску, парогенератор нагрелся. Откинув в сторону подводку, Алиса резким движением направила неотрегулированную струю пара к ненавистным складкам, о чём моментально пожалела, увидев, как на её глазах на новом платье расплывается небольшое отверстие, прожжённое чуть выше основания рукава.

«Что же я за бестолочь такая!» – только что накрашенные глаза моментально воспалились и намокли.

Нервное напряжение, планомерно нараставшее последние несколько месяцев, вкупе с сильным остаточным чувством ужаса, пережитого меньше часа назад, немедленно дали о себе знать. Алиса села на пол и бессильно опустила голову на согнутые колени. Затем ещё раз взглянула на платье, купленное в попытке слегка заглушить душевные терзания и привнести хоть немного лёгкости и оптимизма в её жизнь, горько усмехнулась, поднялась на ноги, выключила отпариватель и достала коробочку со швейными принадлежностями. Изъян, к счастью, оказался настолько незначительным, что даже с её скромными навыками в нитко-игольном ремесле ей с лёгкостью удалось сделать его почти незаметным.

Мельком взглянув в зеркало, чтобы оценить общий внешний вид, и оставшись, насколько это возможно в данной ситуации, довольной увиденным, она кинула косметичку в сумку, чтобы докраситься по дороге, втиснула ноги в остроносые лодочки пудрового оттенка, схватила увесистую коробку с подарком Киту и ринулась к лифту навстречу скучающему внизу водителю такси.

Алиса, как и обещала, заехала за тортом в одну из лучших кондитерских города, захватила в соседнем магазине очаровательный букет тюльпанов в дар страдающей матери семейства и, немного поразмыслив, бутылку «Кьянти» в удачно оказавшемся поблизости винном бутике. А затем, подумав ещё немного, – вторую. На всякий случай.

«К этой битве надо подходить во всеоружии», – решила она и продолжила свой путь, кое-как втиснувшись на заднее сиденье такси, уже трещавшее от размножившихся атрибутов праздника.

Достигнув пункта назначения и с трудом преодолев со всей своей поклажей узкий проём лифта, Алиса в районе 16:00 наконец-то предстала перед обшитой деревом металлической дверью, из-за которой доносилась оглушительная симфония детского визга и взрослого причитания. Так она простояла несколько минут, гипнотизируя звонок, располагавшийся чуть выше уровня её глаз, в раздумьях, как же ей дотянуться до заветной кнопки, не опрокинув при этом пятикилограммовый торт, украшенный фигурками неизвестных ей мультяшных персонажей, и не подмести тюльпанами пол на этаже. А также, что не менее важно, постараться не залить весь подъезд вином. Лишь надёжно упакованная модель железной дороги не вызывала беспокойство за свою сохранность – что уже было неплохо. Когда Алиса почти выбрала, чем из своей ноши готова рискнуть, двери лифта с шумом распахнулись, явив ей запыхавшегося Костика в компании высокого светловолосого мужчины с маленьким мальчиком, крепко сжимавшим огромную связку воздушных шаров.

– Ой, Алиса, привет! Подожди, давай я тебе помогу! – кинулся к ней друг.

– Спасибо, а то я уже начала всерьёз переживать, что именно мне придётся стать виновницей возникновения у твоего сына «психологической травмы, которая впоследствии станет частью генетической памяти, передающейся в вашей семье из поколения в поколение», об ужасных последствиях которой в последнее время так сильно беспокоится Марина. И что самое обидное: всё это – из-за самой банально-комической на свете сцены с выпавшим из рук тортом.

– Да уж, мы никак не можем такого допустить. Верно, Дениска? – рассмеялся спутник Костика, потрепав ребёнка по кучерявой голове, затем забрал из рук Алисы опасно накренившийся шедевр кулинарного мастерства и пакет с вином.

За это время Костик успел отпереть замок входной двери и уже целенаправленно пропихивал внутрь облако разноцветных гелиевых шаров. Когда в, к слову сказать, достаточно просторном, но из-за сбежавшихся на звук открывающейся двери детей очень многолюдном холе стало чуть свободнее, Алиса наконец смогла преодолеть порог и попасть внутрь. Прямиком в цепкие Маринины руки.

– Боже, почему ты так долго? Я думала, что сойду здесь с ума! Уже приехали почти все гости, кроме Эллы Леонидовны, застрявшей с заочниками. Ты должна мне помочь держать мою свекровь и мать подальше от кухни, пока я заканчиваю накрывать на стол, иначе мы ещё очень долго не сможем поесть, – тараторила Марина, утягивая её за собой в глубь квартиры.

– Да, конечно, ты же знаешь, что в этом вопросе на меня всегда можно положиться. Как только я войду в комнату, всё внимание с твоей готовки и особенностей ведения хозяйства моментально переключится на мою скромную одинокую персону. Так что у тебя есть как минимум час, в который мне будут сватать всех «незаслуженно обделённых, непонятых и обиженных жизнью» сыновей родственников, подруг и соседок по даче.

– Спасибо тебе огромное! Ты же знаешь, как я ненавижу, когда кто-то лезет на мою кухню даже с искренним желанием помочь, а уж эти «эксперты» в момент выводят меня из себя, – с облегчением выдохнула хозяйка дома, но затем сразу же пристыженно добавила:

– Только не давай им себя заклевать. Если что, зови Костика на подмогу – он будет в детской организовывать гостям именинника стол и досуг.

– Не переживай, у меня годами наработанный опыт, шкура, как у носорога, и две бутылки вина в сумке, – подмигнула подруге Алиса, после чего с гордо поднятой головой и натужной улыбкой на лице направилась навстречу неизбежному.

Открывшаяся её глазам картина оставалось неизменной на протяжении долгих лет, прошедших со времен свадьбы её друга детства Кости на троюродной сестре Марине, и повторялась из года в год в мельчайших деталях на всех семейных торжествах, на которых оказывалась Алиса ввиду родственно-дружеских связей и последующей роли крёстной матери их младшего отпрыска. Хотя в этот раз всё-таки было нечто новое: сегодня всё внимание собравшихся было обращено не на межличностные склоки, а на её нового знакомого из подъезда, в данный момент сидящего с вежливой полуулыбкой на почётном месте, обеспечивавшем свободный доступ и прекрасный обзор для всех желающих.

– Здравствуйте! Извините за опоздание, пришлось заехать по дороге за тортом, – сразу обезопасила себя заранее подготовленной полуправдой Алиса.

– Здравствуй. Не переживай, ты ещё ничего не пропустила, – первой отозвалась мать Костика, в свойственной ей манере презрительно вздёрнув верхнюю губу с порослью тёмных волосков и скривив сухое, обтянутое жёлтой кожей лицо.

– Но мы всё равно очень рады тебя видеть, – насмешливо произнёс Маринин отец, при её появлении сразу поднявшийся из глубокого кресла, чтобы протянуть руку в приветственном жесте, одновременно приглашая её сесть рядом с собой. Алиса всегда любила Петра Семёновича за его врождённую интеллигентность, чувство такта, проницательный ум, ненавязчивую заботу и тонкий юмор, которым он неизменно одаривал всех окружающих. Поэтому она с радостью воспользовалась его невербальным предложением и села по правую руку от него, предварительно с неохотой обойдя остальных членов семейства. По другую сторону как раз оказался незнакомец, которого привёл Костик.

– Ещё раз здравствуйте. Нас так и не представили друг другу. Меня зовут Дима, я работаю вместе с Костей, мой сын учится в одном классе с Полиной, – произнёс её сосед, тем самым максимально лаконично ответив на все возможные вопросы касаемо предпосылок его неожиданного появления в этом доме. После чего он слегка наклонился вперёд, тем самым ещё ближе приблизив к Алисе вытянутое бледное лицо, уже отмеченное нестирающимися даже в нынешнем нарочито-спокойном состоянии сильными морщинами между прямыми бровями. Гипнотический эффект был дополнен тяжёлым взором глубоко посаженных тёмно-синих глаз, ожидавших немедленно получить симметричный ответ.

– Как интересно, правда, Алиса? Дмитрий как раз сейчас рассказывал нам о том, как они с Костей случайно столкнулись на родительском собрании в школе и обнаружили, что их дети учатся вместе. Это невероятно! А почему не пришла ваша жена? – лишая их возможности самостоятельно продолжить знакомство, вклинялась в разговор двоюродная тётя Лена, являющаяся по совместительству мамой Марины. Перевалив через подлокотник кресла внушительных размеров бюст, она с выражением жадного любопытства на толстокожем бугристом лице вся изогнулась в ожидании дальнейшего развития событий.

«Что-то в этом мире никогда не меняется!» – с тоской подумала Алиса.

– Не думаю, что в этом есть хоть что-то невероятное, – ответил Дима, инстинктивно отодвигаясь подальше от накрашенных ярко-голубыми тенями водянистых белёсых глаз, – с женой мы в разводе, она сейчас находится в заграничной поездке.

– Ой, это просто замечательно… – сердобольная родственница на секунду неловко запнулась, но остановиться уже не могла. – Ну, в смысле, что Костя привёл вас к нам на праздник. А когда ваш день рождения? Я составляю очень точные натальные карты и безошибочно предсказываю самые важные события в судьбе человека.

– Спасибо, я не любопытен, – вежливо ответил гость.

– Не думаю, что для этого сейчас подходящее время, – попыталась урезонить родственницу Алиса. Но, заметив, как та, не обратив на её реплику никакого внимания, набрала побольше воздуха в лёгкие и приготовилась к очередному наскоку, удачно воспользовалась заминкой, чтобы всё же ответить на начатое ранее знакомство, и выпалила на одном дыхании:

– Как вы уже, наверное, поняли, меня зовут Алиса, я давняя подруга и по совместительству родственница хозяйки дома, а также крёстная мать именинника. Очень приятно познакомиться.

– Вы занимаетесь такой же фигнёй, как и мой сын? – неожиданно выпалил Павел Игоревич, которому наконец-то удалось занять своим телом максимально возможное пространство массивного дивана; теперь он был полностью готов к бою.

Алиса тяжело вздохнула:

«Так… Значит, из одной битвы сразу в другую. Сегодня, по-видимому, у нас по плану ускоренное погружение».

После того, как отец Костика с подачи заботливой родни пристроил её на работу к своему бывшему сослуживцу, ей стало особенно некомфортно присутствовать на всевозможных семейных торжествах с его непременным участием в оных. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что и до этого Алиса не смогла бы припомнить ни одного случая, при котором ей было комфортно в общении с ним, а также кому-то из её знакомых, за исключением разве что упомянутого начальника и ещё нескольких «членов братства». Причём вне зависимости от ситуации, темы беседы и степени родства.

– Я занимаюсь разработкой программного обеспечения в одной фирме с вашим сыном, если вы, конечно, об этом, – голос Димы почти неуловимо изменил тональность, а и без того тяжело дававшаяся вежливая улыбка окончательно исчезла с лица.

– Ну как я и сказал: вместо того, чтобы защищать страну от внешних и внутренних врагов, вы занимаетесь тем, что помогаете им её разрушать! – продолжил наседать полковник в отставке, ещё шире расставляя ноги, хотя казалось, что дальше было уже некуда. – Когда мои сыновья кончили школу, я настаивал на том, чтобы они поступали в военное училище и продолжили офицерскую традицию нашей семьи. И что вы думаете? Константин переехал жить к моей матери и поступил в… Как там назывался этот вуз? – обратился он неизвестно к кому. – Ну неважно, кхм… Теперь просто целыми днями без толку пялится в компьютер. Если не хотел управлять боевыми машинами, мог бы хотя бы стать военным инженером и создавать их, а не заниматься не пойми чем.

– Если вам от этого станет легче: программирование – это инженерная дисциплина, – по-прежнему спокойно, но уже с явной ноткой раздражения в голосе парировал Костин друг. – В современном мире качество и надёжность программных продуктов является намного более действенной силой, чем сотни тысяч солдат, бегающих по полю с автоматами. Некоторые программы содержат миллионы строк кода, которые должны идеально срабатывать в изменяющихся условиях. Это, если вам угодно, сравнимо по сложности с наиболее высокотехнологичными современными машинами, такими, как самолёты, например. Не говоря уже о том, что IT-технологии позволяют получать и отправлять столь необходимую при проведении, в том числе, любых военных операций информацию со скоростью и уровнем защиты, в огромное количество раз превосходящим любые другие способы.

– Ой, ну всегда приятно послушать умного человека! – вновь подала голос тётя Лена, с опаской поглядывая на пуговицу, вот-вот готовую оторваться от натянувшейся до предела белоснежной рубашки на груди её раскрасневшегося свата, из-под которой всё отчётливее проступала майка-алкоголичка. – Хотя я всё же стараюсь на всякий случай держаться от всего этого подальше. Все же знают, что телефоны и компьютеры подвергают нас радиационному облучению – оттуда и все болезни. Люди натурально сходят от них с ума! – добавила она заговорщически. А потом вдруг захихикала, как семиклассница, первый раз услышавшая на уроке рассказ преподавателя про пестики и тычинки.

Было почти слышно, как в этот момент в комнате закатилось примерно три пары глаз. И хорошо, что именно сейчас, не дав начаться второму раунду, в комнату весёлой пружинящей походкой влетел Костик в сопровождении именинника и его маленьких гостей.

– Ну что? – бойко начал он. – Как у вас тут дела?

– Дела – у прокурора, – раздражённо отозвался его отец. – А у нас тут мужской разговор. – Присутствующие женщины и Пётр Семенович недоуменно переглянулись.

– Понятно… – протяжно произнёс Костик, сочувственно посмотрев на Диму.

Ситуацию разрядил дверной звонок, возвестивший о прибытии задержавшегося самого старшего члена семьи, идеально совпавший с приглашением к столу, который оказался, как всегда, просто великолепен и представлял собой изысканный «фьюжн» из блюд на любой самый искушённый вкус. Кулинария была объектом жгучей страсти и личной гордости хозяйки дома. Именно поэтому она всегда столь ревностно оборонялась от любого вторжения на эту территорию со стороны посторонних – и, судя по итоговому результату, абсолютно не зря.

Было всё: от запечённых с домашними сырами баклажанов до тёплого азиатского салата с уткой и от слоённых пирожков с помидорами и моцареллой до салата «Нисуаз» со свежим тунцом. Правда, надо отметить, что, к огорчению некоторых гостей, там снова не оказалось ни одного блюда на основе варёных корнеплодов под толстым слоем майонеза. И пока гости отдавали должное тонкому вкусу и мастерству хозяйки, тётя Лена не теряла надежды вывести новую жертву на откровенность:

– А ваша жена хорошо готовила? Очень многие семьи распадаются из-за лени и безрукости жен. Я вот и Марину который год пытаюсь уговорить перестать кормить детей этими бесконечными макаронами и научиться, наконец, готовить полезную еду. Но у них же тут всё по-своему! Они не любят пускать людей в свой мир, – заговорщически вещала она своему соседу, а заодно и всему столу.

– И думаю, имеют на это полное право, – лаконично ответил тот.

– Не вижу ничего сверхъестественного в том, чтобы просто выполнять свои обязанности. Готовить еду и воспитывать детей – это прямая задача и предназначение женщины, в этом основная цель её жизни. Не ракеты же она строит, – очевидно, пропустив мимо ушей львиную долу из того, что только что сказала его мать, запоздало проголосил Павел Игоревич.

– Я воспитала двух сыновей, параллельно выпустив тысячи учеников, и в моём доме каждый день был свежесваренный суп, а муж всегда ходил на службу в выглаженной накрахмаленной рубашке, и при этом ни о каких домработницах в наше время даже помыслить не могли! – не упустила шанс показать свою значимость мама Костика, чем вызвала проявление неконтролируемой гордости и довольства на лице супруга.

– Ключевое слово – выпустила. И не думаю, что всё вышеперечисленное – это то, чем надо больше всего гордиться в двадцать первом веке, – парировала ей свекровь.

Повисла пауза. У членов этой семьи, даже самых твердолобых, обычно моментально включался инстинкт самосохранения, когда Элла Леонидовна вступала в активную дискуссию, всерьёз начиная отстаивать свои принципы. Поскольку, как показывал их жизненный опыт, о чём бы ни была речь, в итоге они всегда оказываются в крайне невыгодном и приниженном положении, вынужденные признать триумф здравого смысла над предрассудками. Но, как в дальнейшем довелось убедиться Алисе, сегодня был во всех отношениях особенный день.

– Алиса, когда приезжает Ника? – заполнил паузу Пётр Семёнович, опрометчиво решивший, что противостояние на этом закончено. – Напомни, по какой специальности она будет получать образование?

– Она поступила в тот же университет, где училась я, но на юридический факультет. Хочет специализироваться на гражданском праве.

– Ой, не знаю, как твоя мама смогла отпустить от себя ребёнка так далеко! Неужели у них там нет приличных вузов? – запричитала тётя Лена. – В этом возрасте ребёнку просто необходимо быть под присмотром родителей!

– Ей восемнадцать, она будет жить с родной сестрой, к тому же лучшие учебные заведения в нашей стране находятся здесь, а она слишком умная девочка, чтобы пойти в какой-нибудь третьесортный вуз исключительно ради вашего со Светой душевного спокойствия, – возмутился её супруг.

– Я считаю, что у нас сейчас и так стало слишком много гражданских прав и всяческих свобод, чтобы ещё плодить специалистов по их защите! – Павел Игоревич не смог удержаться от высказывания по столь животрепещущей теме. – Это всё только расшатывает стабильность в стране, как и эта ваша компьютерная инженерия, – добавил он с нескрываемым ехидством, как бы заодно ставя финальную точку в споре, начатом ещё в гостиной. – Народ стал слишком много узнавать, и у него появилось время на размышления о вещах, в которых он ничего не понимает и куда лезть ему не следует! Люди просто должны больше работать и делать, что им говорят авторитетные члены общества. Верно я говорю, кхм?

– Это чушь какая-то!

– Авторитетные члены общества? Кто и как оценивает их компетентность и, прости господи, душевное здоровье?

– Я-я считаю, что…

Одновременно со всех концов стола посыпались возмущённые возгласы.

– То же самое сейчас происходит в педагогике. Сначала детям с ранних лет позволяют и даже учат ставить под сомнение все авторитеты, а потом учителям в школе приходится с этим биться, пытаясь научить этих бестолочей хоть чему-то! – поддержала мужа «ветеран педагогического труда». – Они называют это развитием критического мышления. Вы когда-нибудь слышали подобную чушь? – распаляясь всё больше, продолжала Наталья Викторовна. – А потом, когда на собраниях начинаешь объяснять этим «специалистам по воспитанию» всю опасность подобных методов, они разводят руками и начинают рассказывать учителям, положившим всю жизнь на взращивание молодого поколения, про каких-то «великих» учёных, утверждающих, что, если ребёнок не будет принимать всё услышанное на веру, а будет всё подвергать сомнению и осмысливать самостоятельно, это приведёт к более сильному развитию его интеллекта. Только что-то Эйнштейнов из этих «мыслителей» пока особо не получается, – от злости и возмущения её слюни летели во все стороны, а лицо пошло красными пятнами. – Вы только вдумайтесь: осмысление!

– Никто же не утверждает, что авторитетов не должно быть вовсе, просто каждый сам вправе выбирать, что или кто является для него таковым, – резонно заметил коллега Костика, – именно для этого и необходимо развивать в людях ещё в раннем возрасте способность к критическому мышлению. В противном случае человек рискует оказаться во власти некомпетентных, недальновидных, а иногда и попросту больных людей. И всё это – из-за выработанного ещё в детстве рефлекса к подчинению.

– История помнит огромное количество подобных случаев, приведших, как вы помните, к ужасающим последствиям, когда люди массово, целыми народами оказывались под властью неправильных авторитетов, – поддержал его Пётр Семёнович.

– Только, пожалуйста, давайте не будем сейчас начинать споры о политике и истории, а то мы тут все передерёмся, – попытался понизить градус дискуссии и предотвратить эскалацию конфликта, и без того выходящего за грани, миролюбивый Костик.

– Хорошо. Но, чтобы окончательно покончить с этим, всё-таки стоит обозначить, что правоту этих суждений доказывают крупные международные исследования, показывающие, что примерно лишь 20 процентов людей способны сопротивляться давлению со стороны начальства, учителей, правителей и прочих авторитетов, остальные же 80 будут подчиняться, даже если понимают, что их действия могут навредить окружающим или даже им самим, – будучи человеком науки, Элла Леонидовна всегда могла эффектно добить оппонента цифрами и доказательной базой.

– Глупости всё это! Ни одна битва в истории не могла бы быть выиграна без безоговорочного подчинения командующему, – настаивал на своём Павел Игоревич. – Вы представляете, что бы началось, если бы каждый солдат принялся бы ставить под сомнение приказ офицера?

– То же самое и в школе! Вы что, предлагаете преподавателю обсуждать с учениками каждый параграф в учебнике, разводить дискуссии по одобренной министерством программе обучения, если им что-то в ней не понравилось, и выслушивать их мнение по каждому поводу? – ухватилась за мысль его супруга. – Таким образом они никогда не смогут сдать экзамены, на что и нацелено в конечном счёте всё школьное образование.