Пусть все твои тревоги унесут единороги
- -
- 100%
- +
Манон отвечает, надувшись:
– Чуть позже. Ты не против, если мы пока побудем в тишине?
– Нет. Давай ешь, а потом подойди и обними меня крепко.
После этого Манон ест ужин, приготовленный Клэр. Слишком обеспокоенная заявлением Сюзанны, она едва притронулась к своему заказу в кафе.
Она начинает рассказывать.
– Честно говоря, это было странно. Я была уверена, что она протягивает письмо об увольнении, а там, оказывается, билет на самолет.
Клэр хлопает в ладоши.
– Как здорово!
Манон продолжает очень тихим взволнованным голосом.
– Клэрнет, боюсь, я не справлюсь. Что, если все пойдет не так? Что, если я не найду решения? Что, если наша компания рухнет из-за меня?
Клэр встает и кружится вокруг нее, смеясь. Дом гудит от ее энтузиазма.
– Компания уже разваливается! Поэтому ты просто надеваешь плащ Чудо-женщины и без страха идешь вперед! И самое главное – ты даешь волю своим идеям. «Свобода единорога», помнишь?
«Свобода единорога»… плащ Чудо-женщины и без страха идешь вперед! Это выражение, которое они использовали, когда были маленькими. Оно означало «расслабься, делай все, что приходит тебе в голову, пой, танцуй, рисуй, беги, прыгай, играй на пианино, смейся, плачь…».
«Свобода единорога» была сигналом, когда кто-то из них становился слишком серьезным. Как пароль, волшебный талисман, ключ от ржавого замка из сказки.
«Свобода единорога» означала «ты можешь все». Манон была очень сильна в этой игре. Она могла придумать историю в мгновение ока, замаскироваться под что угодно, не задумываясь, изобразить самую сложную из карт в игре Time’s Up[3].
Но с того дня, как ее мама уехала с Тео, Манон больше не выпускала единорога… После их отъезда она перекрасила свою спальню в бежевый цвет, отнесла игрушки в подвал, собрала волосы в пучок и выбросила платья в цветочек.
Единороги! Она больше не верит в их существование!
Пока Манон погружена в свои мысли, Клэр не переставая говорит.
– Манон, ты меня слушаешь? Теперь я серьезна. Чтобы это произошло, тебе придется перестать все контролировать, тебе нужно задействовать оба полушария своего мозга. Справа и слева! Помнишь, я тебе уже объясняла. На данный момент ты полностью придерживаешься левой стороны – разума, логики, цифр. И у тебя все хорошо. Но здесь тебе придется задействовать правое полушарие – творческие способности, интуицию, воображение. Тебе придется открыть свои чакры…
Нахмурившись, Манон прерывает ее:
– Окей! Но я окажусь взаперти с мачо Артуро и двумя другими соседями по комнате в Испании, с людьми, которые проводят свое время на вечеринках, в то время как я планировала спокойно работать у своей бабушки в Нормандии.
– Эй! Манон! Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Ты представляешь, сколько людей мечтали бы улететь на Ибицу? Так что теперь ты идешь домой и собираешь свой чемодан. Ты знаешь: маленькие кармашки для нижнего белья, большие для футболок! Ты добавляешь немного красок в свою одежду и улетаешь, не волнуясь!
Клэр повышает тон и трясет за плечи подругу, как может только она. Детская привычка.
Манон открывает рот, чтобы заговорить. Но прежде чем она успевает сказать хоть слово…
– Я знаю, что у тебя нет ярких вещей! – быстро говорит ее подруга и поднимает руку, чтобы продолжить. – Ах да, и последние три фразы, которые я могу позволить себе сказать, поскольку мы не скоро снова увидимся.
– Не уверена, что хочу тебя еще раз слушать.
– Тогда, во-первых, я люблю тебя! На всю жизнь.
– Тоже мне, Клэрнет.
– Во-вторых, твой отец законченный придурок, всегда в плохом настроении, всегда ворчит, совсем не веселый! Ты взяла от него слишком много, я тебе уже говорила.
Манон хмурится и, не найдя, что еще добавить:
– Да, но…
– Никаких «но»! В-третьих, ты уезжаешь на Ибицу, дорогая, на три недели к солнцу, где будешь жить на вилле с бассейном. Ты понимаешь, какой это шанс? – восклицает Клэр, кружась вокруг своей подруги.
Засыпая, Манон вспоминает их разговор…
Она обеспокоена, но в то же время ждет поездки.
Три недели на Ибице…
Фонтенбло,
5 апреля
Они сидят под яблоней в саду дома в Фонтенбло, дома детства Манон. Наступает весна. Нарциссы расцветают, появляются первые листья на деревьях, розы готовятся распуститься. Но ни Манон, ни ее отец не обращают на это внимания.
Мать Манон была искусным садоводом. В то время дочь повсюду следовала за ней. Девочке даже купили лейку и маленькие садовые ножницы. Выходные дни Манон с матерью проводили на улице, подрезая, копая, сея и поливая. Тео бежал сзади, смеясь, постукивая ногой по мячу, мешая их трудам.
«Что осталось от всего этого?» – думает Манон. Сад заброшен. А что насчет папы? Угрюмый, такой же серый, как небо сегодня.
Манон прибыла поездом в 11:57. Отец ждал ее на вокзале Эйвон в своем старом Peugeot. «Если машина работает, зачем я буду ее менять?»
Потом был обед. Еда на вынос, которую папа купил в супермаркете. Манон только что объявила отцу о своем отъезде на Ибицу. Он отставил кофейную чашку.
Рука отца немного дрожит. Он отказывается признать, что слишком много пьет.
– Три недели на Ибице? А как насчет твоей работы, Манон, ты думала об этом?
– Папа, я только что объяснила, что еду туда по работе! Когда штаб-квартира компании находится на Ибице, поехать туда – это нормально.
Он поднимает глаза к небу, раздраженный, как в детстве, когда Манон рассказывала ему, где пираты спрятали сокровища.
Отец делает глоток кофе, снова берет бокал с вином и размышляет.
– Это уже подозрительно. Почему ты не выбрала более серьезную компанию? Манон, с твоими навыками ты могла бы разбогатеть в банке, сделать настоящую карьеру юриста. Или, я не знаю, работу в сфере экономики. Что-то серьезное! Вместо этого ты выбрала компанию с именем, как у проститутки! Stella! Нет, ну кто работает у Стеллы?
Она тихо вздыхает.
– Твоя дочь, папа, твоя дочь! И, кстати, спасибо тебе за поддержку! Это всегда приятно.
– Приятно, приятно… У вас на устах только это слово.
– Папа, спасибо, я одна сижу прямо напротив тебя, а ты говоришь во множественном числе.
Он смахивает муху со стола и сердито смотрит на дочь:
– Но ведь это правда! По телевизору повторяют: «побалуйте себя, побалуйте себя…», в газетах то же самое: «совершите последнее безумие, чтобы доставить себе удовольствие». Удовольствия в этом нет! А что имеет значение, так это хорошо выполненная работа. И это все!
– Да, да, да.
– Ты слышишь меня, Манон? – он настаивает.
Она ковыряет ложкой замороженный пирог. Папочка даже не нашел времени достать его из холодильника до ее прихода. Клэр права: ему больно. Манон привыкла к этому через силу. Она больше не боится его. Она терпит это. Она справляется с этим. Манон хватает свою тарелку и начинает убирать со стола.
– Да, я тебя слышу. Я знаю твои фразы наизусть. Но как ты думаешь, папа, что я делаю в офисе? Я работаю! И знаешь, что? Моя начальница гордится мной, она делает мне комплименты и думает, что я единственная, кто может спасти нашу компанию.
Отец следует за ней на кухню.
– Подожди, девочка, я знаю, что ты трудолюбивая, и не утверждаю обратное. Но отправиться на Ибицу! Это похоже на…
– На что? – спрашивает она с притворной невинностью.
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду!
Его глаза горят. Серость Фландрии зимой, ярость Шотландии во время шторма. Именно так можно было описать взгляд отца.
Манон поворачивается и смотрит ему в лицо с высоты своих 1,7 метра. Она кладет руки ему на плечи. С возрастом отец стал низким, почти сморщенным. «Сморщенный» – любимое слово Тео!
Отец больше не пугает Манон. Она бросает ему вызов.
Ее отец уже много лет не работает. На что он живет? Небольшое наследство, некоторые сбережения – он все равно почти ничего не тратит. Он коллекционирует марки и время от времени зарабатывает, продавая те, которые поднялись в стоимости. Вот его работа!
Дом, в котором он живет, – это дом, где выросла Манон, недалеко от леса. С тех пор как она переехала в Париж, в нем ничего не изменилось, только прибавилось пыли и грязи.
«Правда в том, что папа ужасен!»
Газеты валяются у камина, паутина расползается по углам, а тарелки свалены в раковину рядом с пустыми бутылками.
«Он только и умеет, что читать мне нотации!»
Все та же искромсанная ножницами фотография на письменном столе. Вместо веселой семьи только отец и Манон. Мамы и Тео будто бы и не было.
«Единороги? Куда подевались единороги?»
– Итак, я слушаю тебя, папа, давай, что ты собирался сказать? Поехать на Ибицу. Что в этом такого?
– …
Повисает короткое молчание.
– …Ты хочешь, чтобы я сказала это вместо тебя? Это как выйти с цирковым артистом на трапецию, верно?
– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, мы не бросаем свою семью по прихоти! – говорит отец в ярости.
Когда-то отец занимался лепидоптерологией[4]. Красивое слово, означающее убийство бабочек ради создания коллекции. Рамки с бабочками все еще в доме. Их, кажется, стало даже больше.
Родители всегда спорили из-за этого. Мать не хотела жить среди смерти.
Когда она возвращалась с восьмичасовой смены, проведенной за кассой магазина, то занималась домашней работой.
Отец же, сосредоточенный на своих «трупах», никогда ей не помогал. «Как можно так жить?»
– Делай то, что я говорю! – говорит Манон, собирая свои вещи.
– Каким образом? – спрашивает он.
Она хватает сумочку, проверяет, ничего ли не забыла, на бегу посылает ему воздушный поцелуй.
– Ничего, я все понимаю! Ладно, я тебя оставлю, мне нужно пойти домой и приготовить купальники, солнцезащитный крем и плавательный круг с розовым единорогом! Не беспокойся, до вокзала я доеду на автобусе.
В поезде, который следует в Париж, она закрывает глаза и переводит дыхание. Каждый раз одна и та же обида, одна и та же горечь.
Она высовывает голову в окно, смотрит, как проносятся деревья. В Буа-ле-Руа заходит пара и садится напротив нее. Они не перестают целоваться, это неловко. Манон хватает свой телефон, аккуратно спрятанный во внутреннем кармане сумки. Она просматривает сообщения и открывает последнее. Это сообщение в WhatsApp от матери.
Мама
Манон, спасибо за записку, которую ты послала Тео. Я уверена, что все будет хорошо. Сообщай новости. Никогда не забывай, что я люблю тебя.
Манон отворачивается к окну. У нее сдавливает горло. Она закрывает глаза. В грохоте поезда только деревья догадываются о ее горе.
«Если бы ты действительно любила меня…»
Перелет Париж – Ибица,
7 апреля
В аэропорту Ибицы Мигель, водитель агентства, ждал девушку с табличкой «Сеньорита Манон».
Мигель – толстячок лет шестидесяти в больших темных очках. За ними едва видны голубые глаза и мимические морщинки. Он едко пахнет дешевой туалетной водой, которую он ни при каких условиях не соглашается менять на дорогой парфюм. Мигель считает, что это делает его мужчиной.
Он наклоняется, чтобы схватить огромный чемодан.
– Вы хорошо долетели, мисс Манон? – спрашивает он на испанском.
– Да, очень хорошо.
По правде говоря, не совсем. Манон провела два часа полета, изучая документы агентства, финансовые отчеты, маркетинговые планы, статьи в прессе. Она выгребла все, что смогла найти во внутренней сети компании. Не самые блестящие результаты. В тот момент, когда стюардесса объявила: «Мы попали в зону турбулентности, пристегните ремни», Манон подумала: «Да, в офисе нам бы тоже не помешало пристегнуть ремни. Турбулентность сильная!»
Тем не менее штат уже и так сокращен, поэтому она должна рассмотреть другой план по спасению компании. Она заметила, что у Stella нет социальных сетей. Жорж не верит в это. Организовать запуск продукта в виртуальном режиме – дело непростое. И все же другие взялись за это. Модная индустрия, например, полностью произвела революцию в своей сфере, привлекая влиятельных лиц.
Манон размышляла об этом в самолете. Можно также рассмотреть социальный и экологический аспекты. Каким образом? Она еще не знает. В любом случае это тема, которая ей небезразлична, и она думает, что их клиенты оценят такое изменение.
Она садится в машину, пристегивает ремень безопасности, кладет рядом с собой сумку с ноутбуком и разворачивает конверт, протянутый Мигелем. Внутри есть записка от Жоржа: «Привет, Манон, рад снова вас видеть. Давайте встретимся в офисе завтра в 9 утра. Мигель заедет за вами в 8:30. А пока вот ключи от виллы. Сегодня воспользуйтесь хорошей погодой, чтобы отдохнуть у бассейна. До завтра. Жорж».
«Ну ладно, до завтра, так до завтра!»
Манон закрывает глаза, делает глубокий вдох, мысленно надевает свой костюм «Чудо-женщины» и готовится к трем напряженным неделям!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Майкл Хорн (родился 16 июля 1966 года) – профессиональный исследователь и авантюрист из Швейцарии, родившийся в Южной Африке. Известен не только своими экспедициями и кругосветными путешествиями, но и мотивационными видео на YouTube. – Прим. пер. (здесь и далее, если не указано иное).
2
Во французском языке слово «Капернаум» является художественной метафорой «настоящей свалки».
3
Time’s up – весёлая игра на загадывание и отгадывание знаменитостей.
4
Лепидоптерология – это наука, изучающая чешуекрылых насекомых, которых мы обычно называем бабочками и мотыльками.