Сила времени

XIII

Света была ещё очень слабой, но уже решила выйти на улицу: нужно было сходить в магазин за продуктами. Долго собиралась, выслушивая возражения мужа в виде упрёков и прогноза погоды, но ужасно надоело сидеть дома и чего-то ждать. Спускаться по лестнице было не слишком тяжело, но голова немного кружилась. “Наверное, от перенапряжения, – подумала она, а выйдя на улицу и чувствуя себя совершенно по-другому, поняла – это от перемены обстановки”… Светлана долго стояла около своего подъезда, медленно дыша, привыкая к холодному воздуху и успокаивая головокружение. Она чувствовала себя намного спокойнее и свободнее, чем когда находилась дома. Было удивительно смотреть на окружающие предметы: дорогу, лавочки, деревья, голубое небо и чисто белый снег, который был везде и хрустел под ногами. Света чувствовала себя совершенно спокойно, и ничего не удивляло, но что было самым для неё замечательным, – это то, что ранее, обратив внимание на чьи-то действия, поступки, слова или ту же самую природу, – хоть на что, если ей что-то не нравилось, то это раздражало и очень сильно возмущало. Тогда она выходила из себя, у неё всё валилось из рук, а вместо того, чтобы спокойно говорить, повышала голос или даже просто кричала, расстраиваясь в душе. Света от этого мучилась, не понимая: что же с ней происходит. Только знала что-то, что её раздражает, постоянно меняется, а само чувство, волнение, какие-то внутренние переживания – именно они мучают, рождаясь в душе, остаются там, накапливаются и с каждым таким разом становится всё тяжелее и тяжелее. Сил с этим бороться, вообще нет и негде их взять, а что сделать, чтобы все это остановить, – не ясно. Раньше Светлана путалась и слишком часто говорила себе: „Всё! Так дальше не может продолжаться!” Но эти слова никто кроме неё не слышал и ничем не мог помочь, и она себе – не могла, а может быть – не хотела, а думала, что не могла. Она уже собиралась с этим смириться, решив для себя, что так будет всегда, и уже готовилась взвалить на себя этот груз. А сейчас, стоя у подъезда, совершенно спокойно думала об этом, как о какой-нибудь мелочи, хотя совсем недавно это было её основной жизненной проблемой. Ей стало ясно, что все эти переживания, вызывающие расстройства трепетной души, возникали от собственной нерешительности. Вместо того, чтобы сказать мужу о своей любви к детям и желании иметь второго ребёнка, причём потратив на это всего-то минут десять. Носила это в себе десять лет, а каждый миг, вспоминая о своем желании: мучилась и терзалась, ища вину в своём муже, тем самым расстраиваясь. Приносила окружающим людям одни неприятности, из-за этого ещё более всё раздражало, так всё внутри бушевало, что было трудно усидеть на месте, а иногда – и управлять собой, доходя до предела.

Света лишь немного почувствовала облегчение от любви Максима, однако, чем больше она сама в него влюблялась, тем больше и понимала: вместе им никогда не быть. Уже очень скоро он уйдет из её жизни уже навсегда. От одной такой мысли приходила в какое-то необычное состояние, ни с чем несравнимое: когда всё и сразу в ней начинало бушевать – все чувства, которые у неё были. В такие моменты казалось, что каждое из них понемногу и по-очереди: управляют ей, каждые несколько минут она уже совсем другая. Все это настолько необычно и удивительно, и в то же время настолько странно, что не знаешь даже, что и подумать. Ведь увиденное и услышанное может склонить к мысли, что человек чем-то сильно обеспокоен, а чаще – не болен ли душевно, что более всего настораживает, даже пугает. Светлане становилось все яснее и яснее то обстоятельство, что все – ее мучащее – соединилось в одно, достигло своего пика, и что дальше так уже не могло продолжаться. Какая-то сила или невидимая или незнакомая ей, – воспротивилась всему этому. “От этого и произошла та сама авария, которая оградила меня от ее мечты”. Только сейчас Света поняла, какого страшно-ценного она была лишена, обременена лишь для того, чтобы освободиться от своих собственных оков, собою же созданных, что сама не находила в себе никаких сил и желания совладеть собой. Ошиблась, но и это не избавляет от обязанности исправить свою ошибку. “Не любовь ли отвечает мне на все эти вопросы? Не она ли руководит мною? – Светлана отвечала себе на эти вопросы уже однозначно. – Нет! – Даже категорично, – нет!” Но тогда получается, что именно эта самая любовь и даёт силу, а этого не может быть, если объект твоего обожания тебя не любит, а ты для него постольку поскольку. Тогда твоё чувство уходит, а не возвращается во сто крат сильнее. “Это значит… – она не решилась сказать себе это. Да, чувствовала что-то, но то ли это было, если приносило одни переживания и расстройства, и она не могла осознать истины, даже не пытаясь бороться с ними. Нежели сейчас, уже многое, осознав, хоть и с трудом, но договорила, – … что… Максим… меня… любит…”. Только сейчас смогла сказать, себе это открыто, не кривя душой. Теперь стараться укрепить это в своём сердце. Наслаждаться этим чувством каждый миг, пока время ещё есть, а не отгонять от себя любовь, боясь чего-то: или разлуки, или невозможности быть вместе, или страха, что придется страдать, даже того, что об этом узнают другие; хотя сам человек, если любит кого-то, то это видно или сам об этом скажет. Для чего тогда эти все страхи.

Светлана осторожно и медленно стала наступать на чистейший белый снежок, выпавший, вероятно, ночью или рано утром. Видя его чистоту, поняла, что с этого момента такой же белой и чистой стала её душа, а всё мучившее её куда-то безвозвратно ушло. Именно так, как она сама сделает себя сама заново: каждый шаг, как на этом чистом и девственно-белом снегу, оставит в душе неизгладимый след, и его уже будет не исправить. С этой мыслью остановилась и посмотрела назад, считая шаги. Их было ровно двенадцать. “Странно, почему именно двенадцать? О чем это может сказать? – Света стояла, задумавшись, и невольно шагнула ещё раз: “Тринадцать! – Её как током ударило, – двенадцать – это один год, но чего?! А тринадцать – один месяц, после аварии. Боже! Сегодня же ровно месяц! Значит, что-то произойдёт через один год и один месяц…” Думая об этом, Света уже почти дошла до магазина, по пути здороваясь со знакомыми людьми, проходила дальше, хоть они и останавливались, пытаясь с ней заговорить. Она решила не думать о том, что случится через этот срок. У неё было хорошее предчувствие, но решила подготовиться к этому чему-то, жить так, как решила – по-новому, каждый миг, наслаждаясь теплом любви, которое её согревало и давало сил изменить мир вокруг себя.

Светлана отпустила свои мысли, зайдя в магазин и решив для себя, что нужно находиться в мире своих фантазий постоянно, чтобы разобраться в себе. Совершенно не нужно лишать себя возможности помочь другим людям, которые тебя окружают. Значит, нужно жить одновременно в двух мирах. “Вот так, Светик! Ничему удивляться нельзя!” Она, открывая двери магазина, столкнувшись с мужчиной, и у него выпала сумка из руки, а он, вместо того чтобы возмутиться, сказал ей:

– Извините, пожалуйста! Я что-то совсем задумался!

– Да ладно, это я должна перед вами извиниться! – Удивилась Света.

– Вы на меня, правда, не сердитесь?! – Он все еще собирал в сумку выпавшие продукты, а собрав их, снова уронил.

– Мне так неудобно, вы знаете. Я бы вам помогла, но мне нельзя ни приседать, ни наклоняться.

– А что с вами случилось? Если не секрет?

– После операции еще только месяц.

– Так вам, наверное, тяжести нельзя поднимать. Раз вы пришли в магазин, значит, за продуктами, я прав?

– Да, вы правильно заметили. Так оно и есть. Ну, раз мы с вами встретились, то позвольте мне помочь вам донести их до дома. Будьте так любезны, окажите мне такую честь, если вас не затруднит.

Светлана снова сказала себе: “Только ничему не удивляйся!” И сама того не понимая почему, ответила:

– Я бы с удовольствием согласилась с вашим предложением, но у вас своих продуктов хватает, да дома уже, наверное, ждут. – Мужчина задумался, а она задумалась: „Он даже не спросил, как меня зовут, а уже предложил свою помощь. Интересно”.

– Я придумал! Вы пока меня здесь подождете минут десять, а я пока сбегаю домой и отнесу сумку с продуктами. Потом, уже вместе с вами купим то, что вам нужно, а я помогу вам донести сумку до дома, хорошо?

Когда он все это говорил, Света даже не знала: что думать. Она растерялась и ничего не ответила, пораженная таким вниманием и заботой совершенно незнакомого человека. Смотря на него, пришла к выводу, что это обычный мужчина, как и все, и что раньше такого в них не замечала. “Может они все-таки внимательные и заботливые? Или только некоторые, – думала Света, – или я, столько прожила и даже не видела того, что люди обо мне заботятся. Я ведь к этому не привыкла, да не принимала это как должное: а теперь это со мной случилось”.

– Ладно, я пойду! А вы меня обязательно дождитесь, хорошо! – Он пошел быстрым шагом, а Светлана, смотря ему в след, подумала: “А вдруг он не придёт?!”. Когда незнакомец завернул за угол дома, то всё опустилось внутри неё. Снова не понимала: что же с ней происходит, заволновалась, как будто потеряв что-то дорогое и очень ценное, чем больше всего дорожила. Чтобы остановить волнение, так внезапно нахлынувшее на неё, отдышавшись, ещё немного постояла и зашла в магазин, опустошённо смотря на витрины, и выбирая, что же ей нужно купить. Проходя по магазину, Она понимала, что получится две сумки продуктов. Как же она их понесёт, если никто не поможет? Прошло уже пятнадцать минут, а мужчины всё ещё не было. Света вышла из магазина и пошла медленно и осторожно, как обычно, в сторону своего дома. Сзади взяли за локоть, остановилась.

– Я уже пришел, а вы уходите.

– Просто я подумала, вы уже не придёте, наверное, передумали.

– Конечно, нет, что вы, как можно: обещал такой женщине помочь, и просто уйти – это не по-мужски!

Именно это „не по-мужски” и выводило Светлану из себя всегда, ей казалось, что этим мужчины говорят женщинам, что они ни на что не способны. Только они – мужчины все могут, а женщины – ничто. Но решила, что если недооценить кого-то, а этот человек добьется в жизни очень многого – вот она где сила! А если он разочарует в собственном себе себя и других людей – это очень плохо, даже тупо по отношению к самому себе.

– Как это “по-мужски”? – Все-таки спросила она.

– Если дал слово, то подкрепи его делом, а не можешь, – молчи. Вообще-то это относится и к женщинам тоже, просто так обычно говорят “по-мужски”. Сразу же встает вопрос: что это такое “мужик” и “мужчина” – и чем они отличаются – эти два слова. Так и здесь, наверное, ничего особенного.

– А как должны говорить женщины: они должны признавать свою слабость? Или постоянно плакать и обращаться за помощью? Или вообще не уметь жить без мужчины?

– Все вообще не так, ведь каждый мужчина пытается сделать женщину сильной и независимой ни от чего. Чтобы в ней укреплялась не слабость или беззащитность, не гордое “Я” – нет! А – личность, чего даже нет во многих мужчинах: слабых духовно и погрязших в пороках.

– Что же тогда любовь? – Уже возле подъезда спросила Светлана, не удержавшись от этого открытого вопроса.

– На этот вопрос, наверное, никто не сможет ответить. Но как думаю я – это самое светлое и высшее чувство, когда ты, освободившись от всяких уз, приближаешься к совершенству и уже чувствуешь людей изнутри. Видишь их как бы “насквозь” и знаешь: что их беспокоит, гложет изнутри, мешая им прийти к такому светлому ощущению. Именно тогда ты даешь им то, что бы они хотели, и совершенно неважно: что это и как. Лишь для того чтобы они освободились и нашли путь к такому же свету, как и ты; чтобы их уже ничего не мучило и не терзало, даже малейшее сомнение в том: “на правильном ли они пути?” Но когда человек встает на этот путь, и ему все стает ясно и понятно, и другим он уже будет помогать с уверенностью в себе. Даже, насколько это, возможно, чувствует себя совершенным – в большей степени, естественно, духовно, но все равно задает этот же вопрос: “Что же такое любовь?” Но уже сложно определить: для чего? Или он не понял это чувство до конца, или оно вообще прошло мимо него, а он даже и не заметил.

XIV

Осталась всего одна неделя до снятия гипса. Макс уже чувствовал себя лучше: стал больше читать и много выучил из школьной программы, чем требовалось. Однако всё время чувствовал: сильную слабость и стал соблюдать режим. Ложился спать в двадцать два часа, а вставал в восемь часов утра. Сидя на кровати делал что-то, наподобие зарядки, затем брал свой костыль и ковылял до турника. Всего за неделю упорных тренировок он мог подтянуться пять раз и десять отжаться от пола, и хоть сильно кружилась голова, стиснув зубы, перебарывая слабость и боль, занимался. Да, было очень тяжело: после каждых занятий приходилось отдохнуть не менее часа, лучше – спать, и он спал. Читать, хоть и болела голова, – читал много, не давая усталости победить. Все это его сильно выматывало и сбивало с толку, но Максим чувствовал, как прежние силы возвращаются к нему, что с каждым днем он крепнет, мысли становятся яснее. Самостоятельно обучаясь, понял, результат намного лучше. Добивается поставленной цели, пусть даже пока и маленькой, но сложной, без чьей-то помощи. Ставил перед собой новую цель, уже более сложную, и всё начиналось сначала: долгий и упорный труд, очень тяжелый, но нужный и интересный, а главное: дающий результат. Это Макс и считал основной задачей – добиться результата. Пусть сначала – смыла, а потом, совсем скоро – и долгожданной цели.

Работая над собой, Максим понимал, что стает сильнее не только умственно и физически крепнет, но и духовно. Каждый раз, одерживая над собой хоть маленькую победу, он уже лучше понимал, по-другому думал, ясно осознавал что может, а что – нет. И то, что мог – делал, не мог – учился, а в итоге у него всё равно получалось. Его надежды на свои силы возрастали. Планы уже были более расширены и дополнены, крепла вера в себя, и в то, что сможет добиться, намного большего, чем думал раньше. Макс все более и ближе подходил к проблеме любви: уже начинал ощущать её, чувствовать более и глубже, видя всю чистоту и безгрешность. Понимал, что ему не хватает познаний в психологии и парапсихологии, даже немного в психотерапии. Именно сейчас планировал изучить, насколько это возможно, всё в этих науках, чтобы точно определить: каким образом на человека воздействуют эмоции, и что их вызывает. Как с этим связаны слова и поступки. Каким образом можно управлять чувствами, эмоциями и влиять с их помощью на других людей таким образом, чтобы они этого и не замечали, а потом, спустя время, получив от тебя помощь, понимали: кто и что для этого сделал. Однако, главный вопрос интересовал Максима более всего: как управлять чувством в человеке, довести его до “предельного максимума” и плотно взять любимого тобой человека за его внутреннюю проблему, как за сердце. До кончика ногтей ощущать всю сущность любимой женщины: каждое её дыхание, биение сердца, действия, мысли и слова, – абсолютно всё! Чтобы самому на себе ощутить эту психологическую проблему, и уже принимать решение: когда, где и при каких обстоятельствах что нужно сделать, чтобы убрать не только эту основную проблему. Создать такие условия, чтобы вся любовь, принадлежащая и подаренная именно тебе, была направлена именно в то русло – где она и должна присутствовать.

С каждым днем, часом Максу становилось яснее и яснее: что он должен, во что бы то ни стало добиться рождения ребёнка от любимой женщины, убрав мучающие её изнутри спазмы. Нужно сконцентрировать в нескольких мгновениях всю силу её и своей любви, всю силу её прежних переживаний только для того, чтобы создать более сильное психологическое давление на Светлану. Всё, что терзало её все десять лет и привело к аварии, водрузив стену к мечте. Его мучило то, что она могла смириться с этой неизбежностью усложнить его, и без того невыполнимую задачу. Он искал связь между собою и Светой и видел только любовь, возникшую уже давно, понимал, что это чувство уже давно укрепилось в ней, постоянно крепнет и возвышается. Значит, с помощью только такой силы можно что-то сделать, тем более невозможное! Сколько раз он думал: за что же именно его она так любит, а когда стал изучать психологию, понял, что она увидела в нём чистоту и непорочность, как и он в своём сне в Новогоднюю Ночь. Это значит, что она его уже “очень сильно любит”. Теперь основной вопрос: каким образом этим управлять, чтобы ситуация была намного сильнее аварии?

Максима аж передернуло, и он снова обжегся горячим чаем, но даже не почувствовал этого ожога: его сердце сжалось в комок. Он перестал дышать и долго держался за стену, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя. Тогда ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди прямо на стол, а в этот момент ощутил на себе то, что должен сделать. Эти мысли возникли на почве долгого и упорного труда, казалось, должны были утешить, а они чуть не лишили его сознания. Отдышавшись, Макс закрыл лицо руками и не мог поверить в то, что должен будет сделать. В то же время ругал себя, что сразу не смог догадаться. До него, наконец-то дошло, совершенно внезапно, как будто случайная мысль промелькнула в его воспаленном мозгу, но никуда не исчезла, как это обычно бывает, а уже навсегда осталась в голове – ответом на самый сложный для него вопрос! Максим понял, что ему нужно: совершенствуясь дальше, сделать так, чтобы Света увидела в нем все совершенное – самое лучшее, чтобы она поверила в это чувство и полностью растворилась в нем – это и есть ее суть – жизненное кредо. Без него она не может существовать, а если это безвозвратно уйдёт, то для неё концом всего на этом свете. Светлана с его помощью должна дойти до предела чувственного апогея, а Максим должен в один миг всё это разрушить.

Именно в один миг – всю силу стольких трудов, чувств и всего остального, но мало того, этот миг по своей психологической и психической силе должен во много раз превышать силу, которая подействовала на Свету во время аварии. Для того чтобы она не только смогла родить ребёнка, от своего мужа, а так, и её любовь никуда ни делась: не исчезла, и не ушла – как в начале мечта о ребёнке и счастье в жизни. Таким образом направить всю силу своей любви в то самое “нужное русло”, о котором так мечтал Максим; чтобы она еще больше полюбила мужа, сына и ребенка, которого родит! Сына или дочь – уже не важно. Необходимо, чтобы именно так и произошло. После этого “самого важного мига” – в чём и заключается вся суть – Макс сразу же должен исчезнуть из её жизни, но куда и как он ещё не знал. Любовь со временем угаснет, если он сразу же не исчезнет, то вся его работа, весь его труд превратится в напрасную трату времени и сил, – никакого ребёнка и никакого счастья. Максим вникал в свою новую роль, и чем больше вникал, тем больше понимал – его даже не удивляло – что все эти мысли за какие-то секунды пролетали в голове. Потому что раньше понял: времени очень мало для такой задачи. Исчезнуть – не значит просто уйти навсегда, а освободиться от своей любви к Светлане не сейчас и не потом, а именно тогда, когда и случится этот “жизненно важный миг”.