- -
- 100%
- +
– Екатерина Евгеньевна! – услышала я голос Анны Сергеевны. – Пройдите ко мне в кабинет.
Этого ещё не хватало. Но я повиновалась и пошла за ней.
– Вы зачем понаставили двоек восьмому классу? – начала она, как только дверь её кабинета закрылась за нами.
– Потому что они не слушали тему, болтали, сидели в телефоне. Я рассудила, что они всё знают, но правильно ответили лишь единицы.
– Так делать нельзя! Вы должны исправить двойки.
– Они могут пересдать, тогда я рядом поставлю новую оценку.
Именно так и делали, когда я сама училась.
– Куда столько двоек?! – перешла на крик Анна Сергеевна. – Вы считаете, что можно лепить в журнал всё подряд? Родители будут недовольны!
– Но разве не учителю решать, какую оценку ставить? – произнесла я, опешив. – Понятно, что родители могут быть недовольны, но это их проблемы и проблемы детей, которые ничего не делают на уроке.
– Вы будто с луны упали! – снова накинулась заместительница директора. – Нам скандалы не нужны. Во-первых, зачем портить статистику английским? Это не математика. Во-вторых, завучу уже звонил отец девочки из этого класса. Лично звонил. А он, между прочим, зам заместителя помощника вице-губернатора по образованию! Думаете, он станет долго терпеть такое?
– Во-первых, не надо на меня повышать голос, – процедила я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от напряжения, – я не собираюсь ставить пятёрки тем, кто не знает мой предмет. Смысл тогда в моей работе?
– Екатерина Евгеньевна, – Анна Сергеевна попыталась говорить спокойнее, – начало четверти и уже двойки. Так не делается.
– Двойки же только у тех, кто их заслужил. Тем более я только за, если они всё пересдадут.
Я покосилась на часы, висящие на стене. Мне бы уже пойти в свой кабинет, а то скоро урок начнётся.
– Извините, но мне надо готовиться к уроку, – сказала я, – я могу идти? И, кстати, первый урок как раз у восьмого класса.
– Мы с вами так ничего не решили, – Анна Сергеевна не сдвинулась с места, – вы пока подумайте над моими словами. Идите.
Она вздохнула и села в кресло с деловым видом. Хорошо, что директор – не она. А то пугает меня какими-то замами замов.
Восьмой класс уже толпился у кабинета. Краем глаза заметила, что кое-кто стоит с распечаткой неправильных глаголов и повторяет их шёпотом. Я удовлетворённо улыбнулась и открыла дверь.
– Начнём с проверки, – сказала я, – пять глаголов на пятёрку. Кто хочет начать. Пока по желанию, потом буду вызывать.
На этот раз примерно половина ответила на «четыре» и «пять». Особенно те, кто вызывался сам. Дальше я пошла по списку.
– Кристина Цветкова.
Девочка встала с места с таким видом, будто я подняла её с лежака на пляже. Перед ней лежал список глаголов, который ей, видимо, передал одноклассник.
– Переверни, пожалуйста, свои подсказки. Подглядывать никуда не надо.
Кристина цокнула языком и слегка его отодвинула.
– Я попросила перевернуть.
Она закатила глаза и сделала, как я прошу.
– Ну что, в прошлый раз ты не смогла ответить «wear». Начни с него.
Девочка принялась ворочать головой в поиске подсказок. Не найдя таковых, произнесла:
– Wrote, wrote.
– Нет, – я покачала головой, – следующий.
– Всё! Я отвечать не буду. Вы меня спрашиваете самое сложное. Почему меня не спросили глагол «have» или «do»?
– В чём проблема выучить все глаголы?
– Там слишком много!
– Я тебя спросила один из самых распространённых глаголов. «Wear» как переводится?
Кристина напрягла лоб.
– I wear school uniform every day, – привела я пример.
– Я ношу школьную форму каждый день, – быстро проговорила она, – а-а, «носить».
– Вторую и третью формы можешь вспомнить?
Кристина опять напряглась, но на этот раз ничего не выдала.
– Садись. Если ты так будешь к каждому уроку готовиться, то двойки в четверти не избежать.
– Вы мне угрожаете?
– Как по-английски «угрожать»?
– Скоро вы узнаете, – процедила она.
Отличное начало дня. Я сделала вдох и выдох: это просто работа. Везде есть недовольные клиенты, и в школе тоже. Ведь, кажется, учителей теперь считают поставщиками услуг? Отлично. Услуга «двойка» доступна без предварительной записи.
После первого урока у меня было «окно». Я направилась в учительскую поставить журнал восьмого класса на место. Там уже сидела пара учителей. Не у всех были свои кабинеты, и учителя часто проводили время в учительской. Напротив них стояла завуч с бумагами.
– Так, – она смотрела в свои записи. – На открытии недели Ломоносова начальная школа будет выступать. Татьяна Фёдоровна, танец с ними отрепетируете?
Учительница ритмики кивнула:
– Да, выучим.
– Неделя Ломоносова? – спросила я. – Это каждый день будет какое-то мероприятие?
– К вам это не относится, Екатерина Евгеньевна. Английский не задействован.
Плакать по этому поводу не буду.
– Старшеклассники будут первоклассникам показывать презентацию в актовом зале, – завуч продолжила смотреть в записи, – сын Ксении Анатольевны, Андрей, будет у нас объявлять номера.
– А он не мал для этого? – спросила я. – Или Роман Маркович готовит своего сына к публичным выступлениям смолоду?
Завуч странно на меня посмотрела:
– А при чём тут Роман Маркович?
– Я думала, он его сын, раз Ксения…
– Нет, это сын Ксении Анатольевны от второго брака, – усмехнулась завуч.
– Ясно, – кивнула я.
Завуч поспешила дальше по своим делам, а сидящая у окна учительница ОБЖ, женщина в фиолетовой блузке и с янтарными бусами, наклонилась вперёд и просветила меня в полголоса:
– Ксения Анатольевна изменила Роману Марковичу и забеременела от другого.
Я округлила глаза от такого экскурса в личную жизнь директора. Видя мою реакцию, женщина продолжила:
– Они развелись, Ксения вышла замуж за любовника, только он её бросил, оставив в долгах, алименты не платит. Роман Маркович её взял на работу по доброте душевной. Она же на журналиста училась, теперь вот русский преподаёт.
– Звучит как сюжет для телешоу.
– Да-да, – активно закивала учительница ОБЖ, которая, кажется, получила удовольствие от того, что поделилась этим знанием.
– Понятно, – проговорила я и вышла из учительской.
По коридору в сторону кабинета директора плёлся Зубарёв в сопровождении родителей. Вид у него был поникший, наверное, родители пообещали отобрать телефон или компьютер.
Поймала себя на мысли, что Романа Марковича за целый день я так и не увидела. Но тут же себя одёрнула. Какая разница? На прошлом месте работы я, наоборот, старалась держаться от начальника подальше. Вдруг в очередной раз заставит переводить спам-письма о том, что он наследник богатств нигерийского принца.
После уроков решила проверить самостоятельные работы в школе, а не тащить их домой. К таким тяжестям я не привыкла. Освободившись позже, чем обычно, я удивилась, что за окном уже начало темнеть. Как-то рановато для сентября.
Оказалось, что потемнело из-за туч, которые плотно затянули небо и резко лопнули в ту секунду, когда я вышла на улицу. Вода хлынула стеной. Я отошла подальше под козырёк крыльца и посмотрела на свою лёгкую куртку, туфли и отсутствующий зонт. Мне что, теперь ждать в школе окончания ливня? Это же когда я домой вернусь? Придётся вызывать такси, только всё равно успею промокнуть насквозь, ведь такси на территорию школы заехать не сможет.
Позади меня хлопнула дверь. Я обернулась.
– Добрый вечер, Екатерина, – Роман Маркович стоял с портфелем в руке и с большим зонтом-тростью.
– Добрый вечер, у вас лодки не найдётся? Думаю, быстрее будет доплыть, чем ждать такси.
– Такси? – переспросил он и оглядел меня с головы до ног. – А вы далеко живёте?
– Нет, отсюда минут двадцать.
– К сожалению, лодку сегодня я оставил у причала. Зато есть машина. Вас такой вариант устроит?
– Роман Маркович, – я смутилась, – я не просила меня подвозить. Просто пошутила. Я вызову такси, не стоит беспокоиться.
Не знаю, почему я так испугалась его предложения. После распространения того видео мне казалось неправильным ехать с ним в одной машине.
– Мне не сложно, пойдёмте. – Он открыл зонт. – Подходите ближе, а то намокните.
Я приблизилась, так что моя куртка иногда шуршала при соприкосновении с его плащом. Мы вместе спустились с крыльца и подошли к большой чёрной машине, стоящей в метрах пятнадцати. Ноги всё равно успели намокнуть за эти полминуты, что меня теперь совсем не волновало. Струи воды стекали с края зонта, размывая вид школьного двора перед глазами.
– Прошу, – Роман Маркович открыл дверь, продолжая держать надо мной зонт, пока я окончательно не спряталась под крышей автомобиля.
Глава 8
Мы отъехали от школы. Интересно, кто-нибудь в этот момент смотрел в окно?
– Адрес подскажите? – спросил Роман Маркович.
– Новаторов, тридцать пять, – произнесла я, завороженно наблюдая за работой стеклоочистителей на лобовом стекле.
Роман Маркович вбил адрес в телефон и поднял брови:
– Не сказал бы, что это займёт двадцать минут.
– Может быть, в такую погоду и правда дольше. Если вам неудобно, я вызову такси.
– Екатерина, прекратите. Я же сам предложил, – директор крутанул руль и выехал на шоссе.
– Разобрались с Зубарёвым? Я видела, как он шёл к вам в кабинет со своими родителями. Выглядел таким несчастным.
– Поставил вопрос о его исключении из школы. А уж характеристику я ему обеспечу.
– Но… – опешила я, не ожидая, что директор примет такие радикальные меры, – не слишком ли сурово?
Роман Маркович ответил не сразу:
– Снимать директора школы не в лучшем виде и выкладывать в интернет недопустимо. Это будет показательное наказание. Если оставлю всё, как есть, то остальные посчитают, что можно делать из школы реалити-шоу.
Я вздохнула. Немного жалко парня. Хотел получить миллион просмотров, а получил миллион проблем.
– А вы до этого, значит, в школе не работали? – спросил Роман Маркович, не отводя взгляд от дороги.
– Нет, – ответила я, – шесть лет работала переводчиком на военном предприятии. А ещё подрабатывала в бюро переводов на фрилансе.
– На военном? – поднял брови директор, – там, наверное, сплошной мужской коллектив. Могу поспорить, у вас не было отбоя от поклонников.
Я хихикнула:
– Поклонники были, но они все женатые… Это те, кто в офисе сидел. Да и они старше меня намного.
– Намного – это насколько?
Я прикусила губу. Когда я только пришла на предприятие после университета, мне было двадцать три, и мужчины за тридцать казались стариками. Теперь разница в восемь-десять лет не казалась настолько большой. Я быстро прикинула, что с директором у нас как раз разница лет девять и поэтому сказала:
– Лет от пятнадцати.
– Ясно, – кивнул он, будто одобрительно.
Дождь всё не утихал. Из-за струй на стёклах я совсем не видела, где мы едем, но мне будто бы это было неважно.
– А вы сами как считаете, какая оптимальная разница между мужчиной и женщиной в отношениях?
Роман Маркович задумался:
– Знаете, главное, чтоб люди по ценностям совпадали, а какая разница в возрасте – неважно.
– Ну да, верно. Пенсионерки как раз любят за кустами во дворе ухаживать.
Директор кинул на меня удивлённый взгляд и повернулся к дороге:
– А вы, я вижу, всё ещё не можете забыть мои уроки ландшафтного дизайна.
– Да, их надо обязательно включить в программу.
Роман Маркович улыбнулся:
– Хорошо, что вы пришли к нам в школу. Только боюсь, что она вас ужесточит.
– Вас же не ужесточила.
– С чего вы взяли? Ну а вообще, меня ожесточило другое. А школа, наоборот, помогла. Но я же мужчина. На женщин школа, к сожалению, не всегда влияет положительно.
– Думаете, я стану такой, как Анна Сергеевна? Буду как цербер на всех смотреть?
– Анна Сергеевна очень предана школе. Конечно, у неё профессиональная деформация.
Тут я посмотрела в окно и увидела совсем другой район.
– Подождите! Мы куда едем?!
Пока мы разговаривали, я совсем не следила за дорогой и потеряла счёт времени. Только теперь пришло осознание, что так долго до моего дома мы не могли ехать даже при десятибалльных пробках.
– Как куда? – нахмурился Роман Маркович, – Новаторов тридцать пять.
– Ой, – я ударила себя по лбу, – я забыла уточнить, что есть улица Новаторов, а есть проспект. И я живу на улице Новаторов! А проспект на другом конце города. Я уже так однажды по ошибке доставку продуктов не туда заказала.
– Ну что ж вы только сейчас сказали?
– А я так расслабилась… – проговорила я.
– Как можно расслабляться, когда едешь в машине с малознакомым человеком?
– Ну… директор школы по определению не может сделать ничего плохого. Если он, конечно, не директор школы вождения.
– Ох, Екатерина Евгеньевна, – вздохнул Роман Маркович и припарковался у дороги.
– Извините, мне очень стыдно, – сказала я, – давайте я теперь сама доберусь.
– В качестве извинения принимается только согласие сходить поужинать. Нужно утолить голод перед поездкой назад. Здесь как раз есть один хороший ресторан.
Я на секунду задумалась. В ресторан с начальником? Почему нет. Мы уже и на траве вместе повалялись, так что ужин – следующий этап.
Ресторан назывался «Монтекки и Капулетти» и располагался на двух этажах старинного здания. Интерьер и мебель напоминали музей: зеркала, подсвечники, диванчики с обивкой «под старину».
– Красивое место. Никогда здесь не была.
– А я раньше жил неподалёку, – сказал Роман Маркович, садясь напротив меня. – Часто ходил. Надеюсь, кухня здесь не испортилась.
– Да, надеюсь, нас тут не отравят враждующие дома Монтекки и Капуллети. Вы, кстати, как относитесь к Шекспиру?
Роман Маркович завис над меню.
– Ну, это классика.
– Я обожаю пьесу «Сон в летнюю ночь». Последний раз смотрела в молодёжном театре лет десять назад. Так смеялась! Особенно над сценой про кусты. Всё-таки многое зависит от постановки.
– Честно, не помню, про что там. Я больше по техническим предметам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.