Рогатая ведьма для подлого дракона
- -
- 100%
- +
Позади меня послышалось мычание, я обернулась, и увидела, что Линта, не выпуская пакет из плотно стиснутых зубов, пытается кричать, во все глаза уставившись на скелета.
Хмыкнула. Забавное зрелище... Нужно обязательно потом рассказать об этом Авону, посмеемся вместе. Потом я вспомнила, что этот гад мерзопакостный женился на моей сестре, и что больше сообщать ему об интересных моментах жизни не моя забота. От этих мыслей я помрачнела и уставилась на скелетиху, которая все также не обращала на нас внимания. А у меня, между прочим, руки ломит от тяжести сумок! И вообще, она тут для чего сидит? Чтобы ногти красить?
— Извините...
Ноль реакции.
— Извините! — повысила голос я.
По-прежнему никакого живого отклика. Живого... Хе-хе.
— Але! Вы меня слышите?! — крикнула я, подходя ближе.
— Девушка! — протянуло это существо мерзким неприятным голосом, особенно ярко растягивая букву «а». — Чего вы раскричались? Вам тут не базар!
— Замечательно. Вы меня услышали. Я — Кэмрин Аморано, студентка академии. Не подскажите, куда мне идти?
— Девушка! — все с той же интонацией протянула скелетиха. — Вы не видите, я занята! Подойдите в другое время.
У меня от возмущения дар речи пропал. Всего на десятую долю мгновения, но пропал. А потом я выпалила:
— Через какое еще другое время?! Скажите мне, куда идти, и я тут же вас покину!
— Откуда я знаю, куда вам идти?! Вы не знаете, а я что, знать должна?
— Да! Вы же тут для этого и сидите!
Она подняла голову, окинула меня взглядом своих синих глазниц и снова сосредоточилась на маникюре.
— Кто вы там? Некромантка, колдунья, ведьма?
— А что, невидно? — ехидно поинтересовалась я.
— Девушка! Я вам провидица что ли? Идите... Туда! — она неопределенно махнула рукой и было совершенно неясно в какую сторону она мне указала.
— А можно конкретнее? — не отставала я.
— Нельзя! Идите, вы мешаете высыхать лаку!
— Куда нам идти?!
— Я уже сказала.
И все. Больше она на меня не реагировала вообще. Я рыкнула и покинула помещение, напоследок хлопнув дверью, надеясь, что она вздрогнула и неровно накрасила своей ноготь, что б ему провалиться!
Рядом со мной послышалось мычание.
Я посмотрела на Линту, она ширила глаза и пыталась что-то спросить, но слов было не разобрать. Однако я все равно поняла, что девушка имела в виду.
— Пойдем направо.
Мы встали на дорожку, ведущую в нужном нам направлении, и поковыляли.
С каждым шагом идти было все труднее и труднее. Я обращала мало внимания на красивые прудики, раскинувшиеся по обе стороны тропинки. Я не замечала скромные, но очень красивые торговые лавки, размещенные неподалеку. Я не трепетала от наивкуснейшего запаха свежей выпечки. Мне было уже все равно. Я просто хотела добраться до гродового общежития, лечь в кровать и не подниматься с нее еще лет сто, а то и двести.
Но все пытки рано или поздно заканчиваются, и наша тоже подошла к концу. Мы оказались у высокого здания из белого камня, украшенного эркерами и башенками, массивной кованной дверьми и стрельчатыми окнами.
Над входом весел герб, изображающий черную змею на переплетении голубого и золотого цветов.
— Как ты думаешь, это оно? — спросила я.
Все то же неизменчивое мычание было мне ответом, я качнула головой и стала подниматься по ступенькам, ведущим к дверям.
Мы снова оказались в просторном фойе, и здесь также сидел скелет, который заполнял какие-то бумажки. Слышался скрип пера и редко постукивание челюстей умертвия.
— Простите... — начала я.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд его задержался на мне не дольше секунды, а потом он резко выпалил:
— Ведьмам не сюда!
Мы снова стояли перед дверью, и снова решали, куда идти. Решив не сворачивать с намеченного пути, я повела нашу малочисленную компанию из двух человек дальше.
Мы шли сквозь аллею деревьев, по бокам от дорожки стояли кованые лавочки, которые так и манили присесть, но я мужественно держалась и шлепала дальше. Птички щебетали над нашими головами, и их пением звоном отдавалось в ушах. Я уже проклинала все на свете, молясь о миге, когда смогу расслабиться.
Но вот перед нами показалось элегантное здание в готическом стиле из черного кирпича. Его крыши протыкали пиками небо, а круглые витражные окна красиво контрастировали с их остротой.
Над входом в это здание висел герб с изображением серебряного паука на черном фоне. Меня несколько насторожило отдаленно маячившее позади кладбище, но я решила не придавать этому особенного значения и поспешила внутрь.
Здесь витал какой-то совершенно особенный, неприятный сладковатый запах. Он оседал в животе, легких и отбивал и возможность, и желание дышать дальше.
Я прикрыла лицо рукавом и посмотрела на скелета, который, как и в предыдущих двух зданиях, сидел за стойкой. Этот имел накладную длинную бороду и золотые круглые очки. Он был с головой погружен в чтение какой-то огромной толстой книги.
— Вам не сюда. Тут некроманты, — буркнул он, не отрываясь от тома. Мне даже обращать его внимание на себя не пришлось, и это было хорошо. А вот тот факт, что нам придется идти дальше, сильно удручал.
Но деваться было некуда, я в который раз рыкнула, и мы с Линтой пошли дальше.
Пока мы шли по тропинке, я поняла, что нам всего-то и нужно было, что свернуть от первого здания налево, а не в обратную сторону. Но было поздно задумываться об этом. Я, стискивая зубы от усталости, переставляла ноги. И мы, наконец, пришли. Правда картина, представшая перед нашими взорами, вызывала дикую надежду на то, что мы все же пришли не по адресу.
Нас встретило старое, ветхое здание со следами обвалившегося кирпича по углам. Фундамент шел трещинами, под крышей вился красивый узор паутины. Над дверью, как и везде, висел герб с черной кошкой на зеленом с золотым фоне. Однако герб этот был покосившимся. Чувствовалось, что держался он буквально на добром слове.
Я мужественно вздохнула и побрела по ступенькам, которые были сколотыми, потрескавшимися и неочищенными от дорожной грязи, нескольких плит не было, и под ними проглядывался фундамент.
С трудом распахнув массивную дверь, которая открылась с ужасным скрипом, я оказалось в темном помещении без окон. На стенах висело несколько подсвечников с чадящими свечами. Пол был почти мягким от пыли, осевшей на нем. Он был настолько грязным, что было даже трудно представить, что я находилась сейчас в нормальном помещении, а не в каком-то хлеву.
Пыль тут же забралась в ноздри, я чихнула, шмыгнула и прикрыла нос, осматриваясь.
За стойкой сидел самый настоящий труп с синюшней кожей, следами разложения на лице, в ветхой истлевшей одежде. Он неразборчиво бормотал, а его рука отдельно от тела записывала что-то на листе, при этом пачкая трупной жидкостью большую часть бумаги.
Запашок был соответствующий картине. И как я сразу его не ощутила?!
Поморщилась. Все это было омерзительно. И эта грязь, и эта вонь, и это тлеющее, гниющее тело, которое, несмотря ни на что, все же двигалось.
Я откашлялась, запихнула все свое отвращение куда подальше и мужественно направилась к столу.
— Здравствуйте! — крикнула я, не уверенная насколько хорошо это чудо слышит.
— Не кричи, не глухой, — буркнул мертвяк сиплым голосом.
— Мы — первокурсницы.
— Поздравляю.
— Нам нужны комнаты.
— А мне нужна путевка к морю, и что?
Я фыркнула.
— Зачем вам море, вы же сразу там рассыплитесь, ну или расплыветесь.
Он поднял голову, одно из его глазных яблок упало и покатилось в мою сторону, а остановившись, пристально посмотрело на меня. Мне стало как-то не по себе.
— Кэмрин, уйди от него! Он тебя сожрет! — взвизгнула позади Линта, которая очевидно устала держать в зубах пакеты.
— Вот еще! — возмутился мертвяк. — У меня на ведьм аллергия! Дети — другое дело.
Я сглотнула, прогнала мерзкий страх, который стал потихонечку зарождаться в груди, поудобнее схватилась за метелку и рявкнула:
— Так! Каннибал недоделанный, говори, где наши комнаты, не то так по черепушке метлой заряжу, что по всей комнате свои глаза будешь искать! — и, превозмогая отвращение, щелкнула пальцами по глазному яблоку, отчего то отскочило и, упав со стола, покатилось в угол.
Мертвяк обиделся. Единственный глаз вылупился на меня оскорбленный в лучших чувствах.
— Вам налево. Второй этаж. Вторая дверь. Вещи уже там.
— Спасибо.
Вежливость все же никто не отменял. Даже несмотря на то, что я была злая, как собака, и еще более уставшая. Схватила ключи и, кивнув Линте, пошла к двери.
— Ненавижу ведьм. Наглые, невоспитанные, и чуть что сразу метлой грозятся. Никого спасу нет. Где мой глазик? Дубер, где ты? Иди к папочке, — услышала я за спиной его бормотание.
Подумаешь! А сам-то!
Был бы чуть приветливее и к угрозам прибегать бы не пришлось!
Мы шли по коридору, и с каждым шагом я ужасалась все больше и больше. Половину стекол было разбито, шторы явно видали лучшие дни, ковер на полу был настолько грязным, что посей в него зерно, что-то явно проросло бы. Каменные стены были с заметными трещинами, в которых лазали пауки. Внезапно один такой зверек вдруг спустился с паутины прямо передо мной.
Я взвизгнула, отскочила, потом выругалась так, что Линта покраснела, и пошла дальше.
Винтовая лестница также не оставила после себя приятного впечатления. Половина перил было разрушено, а ступеньки были слишком крутыми. Шанс упасть с этого чудо-строения и упасть, переломав себя все, что только можно, был очень высок.
Я просто молилась всем богам, чтобы наша комната оказалась не такой. Но поднявшись на второй этаж, я едва ли сдержала крик.
Половины крыши просто не было, и яркое полуденное солнце совершенно беспрепятственно освещало полуразрушенные стены. Я осмотрела уцелевшую стену и пошла к деревянной, почерневшей от времени двери, которая была второй по счету.
Распахнув ее, я ожидала увидеть все, но только не это.
То была казарма. Причем не лучшая.
Как вы понимаете, в казармах в принципе условия не очень, но тут не было даже кроватей!
На грязном полу валялись матрацы, в углу кипой были навалены подушки и одеяла, от которых несло слежавшимся бельем и потом. В дальней стене было единственное окно, даже не завешанное шторами.
На некоторых матрацах девушки уже разбили свои лагеря и сейчас сидели с распахнутыми чемоданами, перебирая вещи. Мой багаж и правда был тут. Розовые и фиолетовые красивые чемоданчики стояли у стены, ярко выделяясь на фоне всеобщей скудности и грязи.
Мои сумки и метла с грохотом упали на пол. Я в ужасе смотрела на все это, прижав руки ко рту.
Ко мне повернулись головы некоторых девушек, которые выглядели вполне довольными этим местом.
— Ты чего не идешь? — обернулась ко мне с улыбкой Линта, которую видимо тоже ничего не удивляло.
Они тут с ума посходили что ли?!
Я еще раз оглядела эту картину великого запустения и застонала. Грордова бездна, куда я попала?!
[1] Ярг — полтора километра.
Глава 5.
Я критичным взглядом осматривала выделенный мне матрас, отмечая на нем дыры, с вываливающейся через их края соломой, и непонятного происхождения пятна. Вонь от этого спального аксессуара шла такая, что мне приходилось прикрывать нос надушенным платком. Да и в целом, в этой казарме было не очень приятно находиться. Мои губы не могли перестать кривиться от отвращения.
Я мысленно взывала к богам, спрашивая, за что они так меня не взлюбили?!
Почему даже некромантам, этим труполюбам, выделили красивое здание в готическом стиле, наверняка с невероятно удобными раздельными комнатами, а нам вот это полуразрушенное грязное нечто?!
Что самое поразительное, возмущена была я одна.
Другие ведьмы сидели на своих вонючих матрацах, подложив под голову не менее ароматные подушки и преспокойно болтали, облачась в какие-то странные, пугающие, черные мантии и остроконечные шляпы со следами пыли.
Думала, что хотя бы Линта поддержит меня в моем негодовании, но она удивленно на меня посмотрела и сказала, что ни в одной академии не предоставляют условия лучше, чем в этой.
Вы представляете?! Та клоака грязи и мерзости, в которой я оказалась по условиям, оказывается, была совсем неплоха! Оказывается, это в нас так воспитывали отсутствие брезгливости.
Не знаю, работали такие методы воспитания или нет, но я в них участвовать не собиралась. Не хватало, чтобы у меня какие-нибудь вши завелись после такого!
Осторожно притащив все свои вещи к одному месту и попросив Линту за ними присмотреть, я пошла назад к мертвяку. Даже отзвук стука моих каблуков, казалось, звучал раздраженно.
Спустившись вниз, я подошла к стойке и хлопнула по ней ладонями. Мертвяк поднял голову и посмотрел на меня.
— Чего?
— Мне нужны матрац, подушка, одеяло и постельное белье.
— А что в комнате их не осталось?
— Осталось. Но на них невозможно даже сидеть! Они грязные и отвратительно пахнут!
— Других нет, — просипел он и уставился в свои бумаги.
— Быть не может! Это противоречит всем санитарным нормам! Не могу поверить в то, что гильдия, зная о таком безобразии, допустила это!
— Я не знаю, — буркнул он.
Ясно. Этот субъект особым умом не наделен, а значит, обращаться к нему бесполезно.
— Где находится деканат?
— В главном корпусе.
— Спасибо!
Я позволила себе нормально дышать, потому что запах гниения, исходивший от моего собеседника, больше не терзал ноздри и пошла к выходу.
Примерно поняв, что собой представляет территория академии, я свернула направо, и не ошиблась. Вскоре передо мной показалось здание, которое мы с Линтой увидели, как только вошли.
Я распахнула двери, встречая всю ту же скелетиху, которая, что удивительно, все еще красила ногти, правда уже зеленым лаком.
— Мне нужно поговорить с деканом!
— Девушка! Опять вы?! У вас назначено?
— Нет.
— Так идите отсюда. Не мешайте.
Я рыкнула и подошла к ней вплотную. Ужасно хотелось накричать на нее, начать угрожать, топать ногами, но я стала действовать хитрее.
— Красивый лак.
— Да. Я купила его в переулке Желтых фонтанов у мадам Бюльде. Знаете ее, у нее лучший выбор косметики!
— Это так, — согласилась я и улыбнулась. — Однако ж, ее косметика ни в коем случае не сравниться с косметикой из самого Ифровара. Как думаете?
Скелетиха заинтересованно на меня посмотрела. Ее глаза блеснули.
По моей коже теплом разнеслось удовлетворение. Все же, к каждому существу можно подобрать свой ключик.
— Вы мне ужасно нравитесь, госпожа, — протянула я, усмехаясь. — И, если бы мы были подругами, я, пожалуй, подарила бы вам два вида лака из империи. Нетронутых. Не распакованных.
Да. На какие только жертвы не пойдешь ради чистой постели! Я этот лак у папы год выпрашивала и еще столько ждала, пока он мне его привезет. Но думаю, я смогу прожить без этих двух бутыльков, а вот без нормальной кровати — нет!
— Так как?
— Я тоже всегда хотелось обзавестись такой подругой! — щелкнула челюстями она.
— Замечательно! Принесу вам обещанное сегодня же. А что насчет декана?
— Он в своем кабинете, на втором этаже.
— Спасибо! — улыбнулась я и понеслась в указанном направлении.
Вскоре я поняла, почему скелетиха не дала мне других указаний о его местоположении, нужную дверь было сложно спутать с какой-либо другой. Ведь она единственная из всех была старой, с облупившейся краской, паутиной в углу и очень грязной ручкой.
Я порадовалась тому, что не сняла перчатки, и, постучавшись, вошла в кабинет.
К представшей перед моими глазами картине я была, конечно, готова, но все равно надеялась на что-то более чистое и приятное глазу.
Небольшая тесная комнатушка с полуразвалившимися книжными полками по бокам и невысоким столом впереди. За ним сидел, собственно, декан.
То был невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти. Его жидкие волосы были прилизаны и выглядели грязными, одутловатое лицо было дружелюбным. Маленькие глаза непрерывно бегали по комнате, будто выискивая кого-то. Однако его рога были очень большими и совсем не вязались с общим внешним видом.
При моем появлении он поднял голову и посмотрел на меня.
— Вам что-то нужно?
— Здравствуйте, — проявила я вежливость. — Я бы хотела поговорить с вами об условиях нашего проживания в стенах академии.
— Да?
Он отложил перо и откинулся на кресло, которое ужасно громко скрипнуло и покачнулось.
— Они ужасны! Так совершенно невозможно жить! Повсюду грязь, неприятный запах и даже пауки!
— А что вы хотели? — ехидно усмехнулся он. — Вы приехали поступать в академию колдовства Люпива Ужасного! Мы выпускаем лучших ведьм! Хотели жить в чистоте и прядке, поступали бы в институт благородных леди!
— Но условия жизни других факультетов...
— А вам что с того? — перебил меня он, щурясь. — Вы не на другом факультете, а на этом.
Я скрестила руки на груди и осмотрелась еще раз.
— Может быть, факультет просто не хотят финансировать? Ваш кабинет тоже уютом не блещет.
— А он и не должен! Я — ведьмак, а не робкая барышня! И вы тоже не она. Вы ведьма. Или, по крайней мере, собираетесь ей стать!
Прищурилась.
У меня был дар. Я нутром чувствовала, когда мне врали или что-то скрывали. Сдавалось мне, что этот мужчина многое бы отдал, чтобы иметь нормальный кабинет. И поскольку терять мне было практически нечего, я все же надавила:
— И все же, что нужно сделать, чтобы факультету выделили необходимую сумму на ремонт общежития и вашего кабинета?
— Что за наглость! — вскричал он, вскакивая.
— Как вы правильно заметили, я — не барышня, а ведьма. Мне свойственен некоторый наглеж. И не свойственно спать как блюмп, в хлеву!
Тут декан вздохнул, плечи его опустились, и он рухнул в кресло, которое, не выдержав подобного надругательства, просто упало. Я кинулась к мужчине, подавая руку.
— Вы в порядке?
— Да... — прокряхтел он, поднимаясь и ставя назад кресло, потом осторожно сел в него и снова вздохнул.
Вытащил из ящика бутылку и, откупорив крышку, приложился к ней. Сделав несколько больших глотков янтарной жидкости, выдохнул через рот и с грохотом поставил бутылку на стол.
Я за всем этим дело наблюдала с сомнением.
— Ничего тут не сделаешь! По регламенту положено создавать ведьмам такие условия.
— А кто эти регламенты установил?
— Так предыдущая Валхара. А новая только поддержала ее. Во всей Рамиивии ты не сыщешь условия лучше.
— Но это же... Это просто дискриминация!
— Что поделать...
— А как мне прикажете спать?! Вы были в нашей комнате?! Там ужасно!
— Что поделать, — развел он руками, и я поняла, что диалог исчерпал себя.
Выйдя из кабинета, я ужасно хотела хлопнуть дверью, но побоялась, как бы она с петель не слетела, а потому пришлось держать себя в руках.
Я не знала, что делать.
Но одно было ясно, спать я в той помойке, точно не могла!
***
Когда я вышла из здания администрации, я была еще злее, еще более усталой и намного более злой и разраженной. Для этого было сразу несколько причин.
Во-первых, по всему так и выходило, что мне придется спать в той помойке.
Во-вторых, я уже почти рассталась с дорогим мне бутылечком лака, а в итоге не добилось по большей части ничего.
И в-третьих, меня просто все достало.
Настроение было рычать, оскалив зубы и припав к земле на каждого прохожего. Что было странно, ведь у меня выросли рога, а не собачьи уши и хвост. Было бы более логично хотеть всех забодать. С другой стороны, подумав об этом хорошенько, я поняла, что идея боднуть кого-нибудь совсем не казалась мне плохой. А даже наоборот.
Мимо меня шли колдуны в насыщенно синих мантиях с золотым отворотом, которые будут спать в теплых и мягких постелях, вокруг них будет витать аромат чистоты и порядка. А мне предстояло провести ночь в клоповнике, и от этого мне становилось еще хуже.
— Чего уставилась?
Я поняла, что девушка, на которую я довольно пристально смотрела, остановилась и сейчас, обернувшись ко мне, глядела с вызовом, перекрестив руки на груди. Возможно, ее черные очи должны были напугать меня, возможно, посох, который она держала в руках, должен был вселить в меня уважение. Возможно. Но это было не так.
Все эти чувства и в моем благодушном состоянии вселялись в меня довольно трудно, а уж когда я была зла и вымотана, им меня было не достать.
— А нельзя? — провокационно спросила я, не отводя взгляда.
Девица усмехнулась и медленно направилась ко мне, помогая себе идти посохом. Наверное, она думала, что так выглядит могущественно. Но на самом деле, ситуация была довольно комичной. Массивный, величественный посох никак не вязался с ее довольно миловидной внешностью и светлыми волосами. Казалось, будто она украла его у кого-то, и сейчас кичилась им.
— Ты же ведьма, да? — потом она фыркнула. — Конечно, ведьма. Только посмотрите на эти уродливые рога. Так вот. Запомни, вас тут и в грош не ставят. Вы — словно челядь. А челяди не пристало смотреть на хозяев вызывающе.
Если бы только можно было вообразить фразу, которая взбесила меня больше, я бы очень удивилась. Я не любила дискриминацию в принципе. Если я слышала, как кто-то оскорблял даэлей[1], многие из которых бежали в нашу страну в прошлом году, или если я видела, как издевались над прислугой, я просто взрывалась.
Сейчас же эта девчонка покусилась на святое. На мои рога, уже полюбившиеся мне, и на мою принадлежность к ведьминскому роду. Да, пусть меня не растили ведьмой, но гордость к нашей фамилии я впитала с молоком матери. И заберите меня грорды, если я позволю какой-то выскочке меня оскорблять.
— Ты же колдунья, да? — я фыркнула, подражая ей. — Ну конечно, колдунья. Только посмотрите на отсутствие даже проблеска интеллекта во взгляде. Запомни, диктовать условия могут либо глупцы, которые просто не понимают, что их не послушают, либо владеющие силой и властью, которые знают, что им подчинятся, — я презрительно осмотрела ее с ног до головы. — И сдается мне, что ты относишься к первой категории. Смысл моих слов дошел до тебя, или я выражаюсь очень сложно?
— Я — колдунья! — гордо сказала она и зло на меня посмотрела. — Именно колдуны оказывают большее влияние на совет. Именно мы богатейшая гильдия во всей Рамивии. Даже купцы послушны нам.
Я широко улыбнулась, понимая насколько убог ее умишко.
— И что?
— Как что?! — возмутилась она, кидая на меня презрительный взгляд. — Мы правим этим миром.
Я усмехнулась прямо ей в лицо.
— Ну, допустим, гильдия колдунов действительно оказывает большее внимание на наше королевство. Но только на него! До господства над миром ей еще ехать и ехать. Думаю, я скорее стану богом, чем ваша гильдия подчинит себе все державы. Но это все маловажно. Суть в другом. Неужели ты думаешь, что из-за того, что ты назвала мне общеизвестные факты о влиятельности гильдии, я паду ниц перед тобой? Неужели ты думаешь, что твоя тщедушная душонка хоть как-то причастна к их величию? Неужели ты думаешь, что им есть до тебя хоть какое-то дело?
— Ты должна! — вспыхнула она. — Мы...
— Мы то, мы се, — передразнила я ее и наступила на девушку, почти сталкиваясь с ней грудью. — Чего ты стоишь, колдунишка из деревушки? Думала, нацепишь нарядные тряпки, и никто не поймет, что ты приехала, грорд знает откуда? Думала, подчистишь перышки, и уважение так и прилипнет к ним? Твои руки грубы и в мозолях. Ногти обгрызены, а камушки в ушах... Ох, да это никак подделки?
— Да что ты знаешь! — зашипела она, также наступая на меня. — Будто бы ты фифа столичная! Сама-то из какой дыры вылезла?
Я была чуть пониже ее ростом, поэтому пришлось чуть приподнять голову, чтобы смотреть ей прямо в глаза. По моим губам прямо-таки растеклась победная усмешка.
— Я бы сказала тебе, ибо мне нечего стыдится. Но знаешь... Я вдруг поняла, что ты не достойна знать даже моего имени, что говорить про название места, в котором я родилась. Ты — маленький, неуверенный в себе отросток колдуна, который стремится подняться, за счет унижения других. Искренне ненавижу таких людей. Даже презираю.
— Ты! — зашипела она.
Я улыбнулась и отошла на шаг.
— Надеюсь, ты сможешь жить с этим.
— Мы еще не закончили! — рявкнула она.
И тут я, окончательно взбешенная, оскалилась и зарычала, чуть прогнув спину и подавшись вперед. Рык у меня в последние дни выходил просто отменный. Утробный, угрожающий, дикий.
Это было неожиданностью для колдуньи. Она отпрянула, на мгновение испугавшись. Но потом взяла себя в руки и гордо сказала:
— Мы еще встретимся, ведьма!
Девушка отошла к своим подругам, которые ждали ее, презрительно косясь в мою сторону, а после все вместе продолжили свой путь, перемывая мне косточки и оглядываясь.