- -
- 100%
- +
– Ты про "Ходячий замок Хаула" Миядзаки?
– Обязательно всегда упоминать режиссера?
– Да.
– Эти ваши профессиональные комплексы…
– Дальше.
– Да, я про него. Мне нравится, как там органично переплетаются магия и прогресс, как техника взаимодействует с окружающим миром. Представь, колдунья на метле может лететь рядом с дирижаблем!
– Это другой мультфильм, но я тебя понял. Альтернативное Просвещение? Небывалый сплав науки и волшебства, дамы в кринолинах за рулем ягуаров, мужчины с саблями и в офисах?
– Точно!
– А знаешь, может сработать… – задумчиво протянул Хавьер. – стилизация под фантастические сказки 90х, что-то вроде того, что провернул Ричи в «Шерлоке» … на широкоформатную пленку, в контрастных тонах, средневековые декорации, крутые тачки и белье от La Perla и Agent Provocateur…
– Хавьер, эй, – я помахала рукой у него перед глазами. – Рассказ. Я пишу рассказ, а не сценарий для ленивых режиссеров.
– Да, да, я знаю – очнулся он. – Психотерапевтическая сказка для одной конкретно взятой сумасшедшей девицы… И я не говорил, что это ты, не пихайся. Кстати, а я рассказывал тебе, что по старой театральной традиции роли Капитана Крюка и Мистера Дарлинга играет один и тот же актер…
Валет пик
5 лет спустя.
– Я кое-что разузнал про наших ребят. Сир. – Ворон протянул принцу тонкое досье.
– Не густо. Есть за что зацепиться?
– Не густо. Но зацепиться всегда можно. Особенно если смотреть между строк…
Принц хмыкнул.
– Не сомневаюсь в твоем умении смотреть между строк. Ну так что там, Габирэль?
Ворон по памяти начал цитировать свой доклад:
– Гатинэ и ди Анджело. 21 и 22 года соответственно, студенты Высшей королевской школы, факультет химии, последний год обучения. Учатся вместе, живут вместе, всегда и всюду ходят вместе. Как давно в деле – неизвестно, но судя по всему не новички. Товар высокого качества, обычно продают поштучно через проверенных посредников, сами не высовываются. На самом деле, они действительно осторожны. Мне пришлось размотать длинную цепочку, чтобы выйти на них. Местонахождение лаборатории выяснить не удалось. Судя по магическому происхождению вещества, один из пары неординарный маг.
– Кто? – голос принца был строг и серьезен.
– Ди Анджело. Я склоняюсь к ди Анджело. Он больше подходит, у них в роду много сильных волшебников.
– А Гатинэ?
– Мозг предприятия. Расчетливый, хитрый, изворотливый мозг. Все осведомители дружно сходятся в том, что парочка опасная, обладает определенной репутацией и очень, очень хорошо подчищает следы.
– И как же мы поймаем их, таких безупречных? – Принц говорил полушутя, и тон его был обманчиво весел, но Габирэль знал, что сейчас с ним говорит не его друг, сейчас с ним говорит Ястреб. Государь.
По счастью, у Ворона был правильный ответ.
– О, сир, всего одно слово. Жадность.
Принц медленно кивнул, понимая, и глаза двух хищных птиц блеснули от мрачного предвкушения.
Дама червей
– Марк, ты уверен? – в сотый раз переспросила я, с чертыханьем натягивая тесные кожаные штаны.
– Уверен на сто процентов. Канарейка наш самый давний партнер, и он говорит, что дело стоящее.
– Я не люблю Канарейку. Он… он сальный.
– Признаю, он ведет себя с тобой… излишне развязно. Ты пробуждаешь в людях темные фантазии. Но таков был план, помнишь? Не говори сейчас, что ты не доверяешь несчастному парнишке, потому что он ведется на твои провокации.
– Да, но…Марк, дело не в этом. Я знаю, какой у меня имидж, но черт побери, тот же Фэй смотрит на меня не так.
– Фэй не предлагает нам сделку на тысячу золотых, а Канарейка предлагает! И аргумент "он противный" – не работает!
– Нет, это мы не работаем так! Я твой партнер и я – против!
Я не собиралась сдаваться легко. Все внутри меня протестовало против этого дела. Оно противоречило всем нашим принципам: не встречаться с покупателями лично, не смешивать работу и отдых, не делать сразу большие партии, не держать товар при себе.
Мы уставились друг на друга пылающими от злости глазами, и будьте уверены, не я первой отвела взгляд.
Марк закусил губу. Я видела, что в нем идет внутренняя борьба, но в конце концов он кивнул.
– Хорошо.
– Хорошо?
– Хорошо. Ты права, мы партнеры. Мы считаемся с мнением друг друга. Я скажу ему, что все отменяется.
Между нами повисло плотное молчание.
– Что?
– Я молчу.
– Ты очень ГРОМКО молчишь.
– Просто я тут думал… Мы учимся последний год. И с нашими сбережениями плюс эта тысяча… Наша мечта открыть собственное дело становится реальностью. Настоящая лаборатория, уютный магазин: ты создаешь духи – я продаю. Все, как мы представляли.
Настал мой черед отводить взгляд. Марк был прав. Все наши сделки приносили нам неплохой заработок, но большей частью он уходил в оборот и скопить нам удалось немного.
– Только один раз. Спрячем деньги и больше не рискуем.
– Клянусь, ми донна. – Марк прижал руку к сердцу и шутливо поклонился.
– Марк! Вот не смешно. Я уже жалею, что согласилась.
– Шел. – он посерьезнел. – Я знаю, как это опасно. Обещаю, это – первый и последний раз.
– Ну, – я положила одну руку на живот, другую – на грудь и сделала глубокий вдох через нос, чувствуя, как сжимается и опускается диафрагма. Медленно-медленно выдохнув ртом, поняла, что спокойна настолько, чтобы выйти из дома.10
– Что толку сомневаться, когда решение принято. Давай сделаем это.
И, как и во все предыдущие пятницы за последние три года, мы отправились в ночной клуб "Мрачная гарпия".
Темно, шумно и полно сомнительной публики – описывая это место, эти определения – первое, что приходит на ум. По ночам в здании заброшенной фабрики на окраине города собирались самые маргинальные и опасные личности Кермана. Дешевые и дорогие коньяк, вино и виски лились рекой, и на первый – и даже на второй взгляд – это место не было тем, которое бы безоговорочно одобрила моя матушка. Но я не боялась. По негласному правилу все представители теневого мира столицы считали "Гарпию" нейтральным местом, в котором никто ни на кого не нападает. Здесь решались другие дела – гораздо более опасные, чем те, которые разрешимы с помощью кинжалов и пистолетов.
И здесь была музыка. Бунтарская, запретная, ритмичная, зажигательная, свободная музыка. Новая музыка. И именно ради музыки мы с Марком и были здесь. Ради быстрого темпа, динамики, энергии. Ради свободы самовыражения и раскрепощенности.
Татуированные с ног до головы крылатые изгои с разноцветными глазами пели и играли так, что каждая струна в теле отзывалась и стремилась в полет за дикой мелодией. Под звуки гитары, ударных, саксофона и расстроенного фортепиано мы танцевали, сбрасывали с себя налипшие тревоги, страхи, неуверенность и напряжение, чувствовали себя сильными, молодыми, горячими. Неуправляемыми.
Hас постpоили новым поpядком чуть свет,
Мы похожи на стаю бескpылых птиц,
Был объявлен ветеp, но ветpа нет,
Ветеp тpудно поднять шелестом газетных стpаниц 11
Арлан, солист «Соколов» вышел на сцену и начал петь, каждым своим словом заглядывая в сердце.
И подпевая вместе с ревущей толпой, мы начали танцевать, забыв обо всем.
Глава 5.
– Дорогой, я тут подумала, а если нам начать заниматься вместе? – Хавьер не ответил, но я решила считать, что он просто не услышал, а не пассивно-агрессивно отказался. Вытирая влажные после душа волосы, я направилась в гостиную, на ходу продолжая свою мысль. – Представь, как было бы здорово, и ты бы немного развеялся…
– Нет.
Хавьер тупился в ноут, и на мой взгляд, не был ничем занят. Я обняла его и попыталась примоститься рядом с ним на кресло, но он, обычно благосклонно относящийся к моим кошачьим повадкам, в этот раз слегка раздраженно отстранился от меня.
– Ну куда ты щемишься! Тут нет места, не видишь?
– Ну тогда я могу просто сесть к тебе на колени…
– Ева, отстань, не видишь, у меня важная миссия.
Я посмотрела. На экране бегали роботы-трансформеры и трещали автоматами. Я протянула руку и одним движением захлопнула крышку ноутбука. Из динамиков донеслось затухающее «файер, файер» и через вздох пропало.
– Теперь нет.
Хавьер резко поднялся, и грубо протиснувшись мимо меня, вышел из комнаты. На кухне хлопнула дверь холодильника, и раздался характерный щелчок открывающейся бутылки пива. Опять.
Я знала, что мне стоит промолчать и не лезть, и моего порыва благоразумия хватило ровно до того момента, как мой благоверный вернулся в гостиную, сел на прежнее место и, включив компьютер, вернулся к игре.
– Ты серьезно?
– Абсолютно.
– И долго ты собираешься вот так проводить время? – моя точка кипения уже булькала гневом, но Хавьер был невозмутим.
– Не знаю. Пока не надоест.
– Хавьер, это неправильно.
Он пожал плечами и промолчал. Я подавила желание ебануть его по голове вазой и решила попробовать другую тактику. Обхватив мужа руками за плечи, прошептала, приблизив свое лицо к его лицу.
– Давай не будем ссориться. Давай поговорим.
– Ева, ты своими мокрыми волосами щекочешь мне ухо! И посмотри на мою майку! Что за идиотская привычка не вытираться как следует! Если тебя устраивает ходить в сырой одежде, то я сто раз говорил, что меня это бесит!
– Ах, майка его моя не устраивает! А меня не устраивает, что ты пьешь каждый день и мало того, не чистишь зубы перед сном, а потом приходишь, когда я уже сплю, хотя я каждый раз зову тебя пораньше, и еще и воняешь на меня перегаром! Но я молчу!
– Нет, надо как ты, развести кипучую деятельность, нахватать миллион дел и все бросить, раз в неделю потоптаться два притопа, три прихлопа двадцать минут, а потом пиздеть на других, что они не ведут правильный образ жизни. Давно вылезла из-под одеялка, под которым лежала, свернувшись калачиком из-за трудностей бытия?
Я начала хватать ртом воздух. Это было подло! Бить по больному месту!
– Я не бросаю свои дела на середине?
– Да? Я что-то не замечал раньше, чтобы эта гора книг и журналов раньше жила в этом углу! Или это новые веяния в фэн-шуй?
Замечание было не в бровь, а в глаз. Ударившись в роман и фитнес, я как-то все забывала довести до совершенства порядок в доме по японской системе, и куча неразобранных вещей укоряюще ждала своей очереди. Мне стало стыдно, но вместо того, чтобы признать свою вину, я бросилась в атаку.
– Я хотя бы пытаюсь, а не превращаюсь в заросшего небритого неудачника-алкоголика, находящего утешение в виртуальной реальности!
– Наверное, поэтому ты каждый день пристаешь ко мне со своей невообразимо реальной историей про идеальных принцев и злодеев!
Только сказав лишнее, ты понимаешь, что сделанного не вернуть. Мы замолчали – и в одно мгновение, я знаю наверняка, нам обоим хотелось обнять друг друга и взять все эти ядовитые слова назад, но момент был упущен. Он отвернулся к экрану, а я вышла из комнаты, глотая бессильные слезы.
Весь день прошел в тягостном молчании. Хавьер играл и пил, я бросилась в уборку. Разобрала последний бастион хлама, внушая себе, что давно собиралась это сделать, а не потому, что меня ткнули в это носом. Пообедали каждый сам по себе, что-то перекусив на ходу из холодильника. На ужин решила приготовить пасту с морепродуктами. Закинула вариться пачку спагетти, разогрела на сковороде оливковое масло – много масла, к черту зож и прочую пиздежь!, добавила перца чили, острого, как все мои ответы, которые я прокручивала в голове, помидоры черри, упрямые, как лоб одного мексиканского барана, чеснок, злой как моя ярость и протушила все с морепродуктами пять минут, так же, как мои мысли тушились в голове последние пять часов.
И только когда подошло время открывать белое вино, я увидела, что именно эта бутылка по старинке не просто завинчена, а заткнута самой настоящей блядской пробкой, но признаться сейчас, что за все свои 42 года я так и не научилась толком пользоваться штопором, я не смогла бы даже самой себе. Ругаясь, как матрос, я впихнула острие в дерево, пытаясь вспомнить, что мне нужно теперь делать с этими хернюшками по бокам: раздвигать, сжимать или вообще не трогать к чертовой матери, вытащила нафиг и взяв нож, решила студенческим способом пропихнуть пробку вниз… И в этот момент мои руки перехватили чужие: уверенные и спокойные – и ненавистно легко, просто и быстро открыли злосчастное вино.
– Не трогай меня – буркнула я вместо благодарности и отвернулась. На глаза предательски наворачивались непрошенные слезы облегчения от того, что мы наконец-то помиримся и не будет теперь этого мучительного молчания, выматывающего душу и нервы.
Хавьер развернул меня к себе и крепко, крепко обнял. У меня в спине что-то хрустнуло, но ни за какие сокровища в мире я не хотела бы, что он держал меня не так сильно. В первый раз за день я наконец-то почувствовала себя в безопасности и, шмыгнув носом, вытерла лицо об его майку – ни на секунду не забывая, что он этого не выносит.
– Насцала в тапки, мстительная кошка? – в его голосе был смех. – Между прочим, ты можешь быть заразной.
– Так тебе и надо. Ты сказал, что я к тебе пристаю со своим рассказом.
– Так и есть. Но это не значит, что он мне не нравится.
– Ненавижу тебя.
– Знаю, любовь моя. Знаю. И ты в курсе, что на ужин у нас каша из спагетти и резиновых кальмаров?
Валет пик
– Мне хочется запечь это место в каталажку. Всех, от толстого бармена до Сокола, кривляющегося на сцене.
Начальник стражи принца передергивался от огромного количества преступников, спокойно сидящих и пьющих вино.
Ворон ухмыльнулся.
– Не время, мой друг. Сегодня у нас другая дичь.
Принц с едва заметным выражением отвращения и любопытства осматривался по сторонам:
– Однако, в интересное место занесло наших птичек. И что ты, говоришь, они тут делают?
Ворон пожал плечами.
– Пьют. Поют. Танцуют. Видите их, сир?
Компания обвела глазами зал, ища тех, чьи описания были подробно описаны в тонкой папке, собранной за три месяца тщательных поисков.
Марк ди Анджело, второй сын барона ди Анджело от четвертой жены, Люсии дель Соль. Красивый изящный юноша, медовый сероглазый блондин с длинными кистями, узкими лодыжками и мелким, поджарым задом. Он танцевал так же, как выглядел – совершенно, вдохновенно, одухотворенно. На танцполе было жарко, и он расстегнул рубашку, без стеснения выставив на обозрение гладкую безволосую грудь и две сильные линии пресса, соблазнительно уходящие в глубину обтягивающих брюк.
– Милый, милый мальчик, – промурлыкал Ворон и облизнулся. – А где же девочка?
Шелена Гатинэ, единственная дочь Веледы Гатинэ. Внебрачная дочь. Поговаривают, 22 года назад, когда прекрасная юная дочь лорда ди Гатинэ принесла в подоле, и не смотря на уговоры и угрозы так и не выдала, кто же отец ребенка, случился занятный скандал. Разгневанный отец выгнал блудную овцу из дома, лишив наследства и содержания, и пошумев, приличное общество успокоилось и забыло о несчастной, как вдруг через четыре года она посмела появиться живой, невредимой, раздражающе красивой …и при деньгах. Купила загородный замок виконта ди Чери, привела в порядок и открыла отель, с казино и шлюхами, в очередной раз взбаламутив гадюшник высшего общества. На Веледу шипели со всех сторон, но она невозмутимо улыбалась и продолжала делать то, что делала. Поговаривают, что за ней стоит очень влиятельный тайный покровитель, но никакие попытки вычислить его не привели к успеху. Хладнокровную мамашу Гатинэ ни капли не волновало, что при свете дня высший свет отвергал ее, и она вполне довольствовалась тем, что с наступлением ночи те же самые люди выстраивались в очередь перед воротами ее отеля «Голый завтрак»12.
Мужчины пристально разглядывали младшую Гатинэ, пытаясь разгадать, что же из себя представляет дочка.
Худая, плоская, вся состоящая из выпирающих косточек и острых углов, с короткими черными волосами, лезшими ей в глаза и в рот, она казалась скорее подвижным мальчишкой, чем девушкой в расцвете красоты. В худобе юноши была видна сила и гибкость, но в ребристости боков девицы сквозила одичавшесть бездомного животного. Но было в ней что-то… То, как она двигалась в такт музыке, как яростно сверкали ее зеленые глаза, густо обведенные черной краской… Он вдруг понял, что не может отвести взгляда от капель пота на ее ключицах, и с трудом облизал пересохшие губы. Невозможно объяснить, чтобы настолько не женственное создание было таким вызывающе сексуальным. Какое-то смутное воспоминание промелькнуло в его голове и пропало, не успев ни за что зацепиться. Музыканты ушли на перерыв, и к их столику, беспрестанно озираясь и нервно дергаясь, шел Канарейка, ведя за собой спокойную парочку, не подозревающую о том, что их уже предали.
Дама червей
Еще «Соколы» не допели последнюю песню, как возле нас торчал Канарейка. Вертлявый, смазливый, мелкий, суетливый хорек с липким взглядом. Я едва терпела Курта Канарейку и Марк, прекрасно зная об этом, обычно вел все переговоры с ним без меня. Сегодня, однако, избежать встречи не удалось, и я с отвращением ощущала, как он, по своему обыкновению, мысленно меня раздевает, а может, что и похуже.
– Они уже здесь? – грубо спросила я вместо приветствия, только бы он прекратил на меня смотреть.
– Да, здесь. Товар у вас с собой? Где? – он с сомнением посмотрел на наши наряды, не оставлявшие простора ни воображению, ни места для чего-то более объемного, чем носовой платок.
– Все при нас, – кивнул Марк. – Веди, Курт.
Канарейка развернулся в сторону столиков, мы с Марком направились за ним. В темном углу, из которого, однако, открывался прекрасный обзор на весь кабак, сидели трое в плащах с капюшонами. Заметно нервничая, дилер поклонился.
– Уважаемые господа, вот они.
– Вижу. Только что-то не слышу звона стекла. – подал голос один из мужчин.
– Я тоже не слышу звона. Монет. – нахально проговорил Марк, а я молча разглядывала покупателей. Их лица были скрыты в тени, черты лица было разглядеть невозможно. В этом не было ничего необычного, наши клиенты не стремились быть узнанными, но в животе у меня тянуло от беспокойства. Что-то не так. Интуиция подсказывала мне что-то, но медленные мозги никак не могли сложить картинку.
– Нам скрывать нечего. Хотите видеть деньги – пожалуйста. – и сильная рука подняла из-под стола тяжелый мешок, на мгновение рукав задрался, оголив узор татуировки. Nigrius… Колокола в моей голове застучали набатом. Я перевела взгляд на Канарейку: он был бледнее мошонки короля Артура и потным, как лучшая шлюха Веледы после рабочей смены. И в момент, когда Марк театральным жестом распростер руку над столом и материализовал полсотни склянок первоклассного дурманного зелья, две вещи произошли одновременно:
До меня наконец-то
Мужчины поднялись
дошло, что означала фраза
и сняли плащи
Нигриус пицэ13
обнажив шпаги и лица
Чернее дегтя14
Именем короля и закона
Это был девиз
Вы арестованы
Королевского Ворона!
За изготовление и
Бежим!
Распространение наркотиков!
Я обеими руками перевернула стол, от звона бьющегося стекла зарябило в ушах, нападающие инстинктивно отпрянули. Марк сориентировался мгновенно. Схватив Канарейку, он толкнул его от себя на наших преследователей. А дальше мы не оглядывались. Вокруг нас творился адский переполох. Люди там и тут вскакивали со своих мест, хватаясь за оружие. Королевское правосудие в «Гарпии» – неслыханно, возмутительно, немыслимо! Суматоха была нам на руку – эта дыра была для нас логовом, и мы мчались как крысы, не разбирая дороги, по столам, опрокидывая стулья. Перед нами толпа расходилась, замедляя стражей – мы были своими, они – нарушили правило.
Оказавшись на улице на несколько минут раньше погони, мы бросились врассыпную по давно намеченным маршрутам. Задыхаясь от боли в боку, протискиваясь вслепую по темным подворотням, я неустанно благодарила святого Ланселота и крашеные патлы его любимой Гвинервы за то, что когда-то я настояла на том, чтобы мы с Марком отработали план побега на случай такой вот задницы. К воротам нашего особняка я уже ползла, хватая ртом воздух и, дотащившись до кустов живой изгороди, рухнула в них, как подстреленный воробей. Переведя дух, я негромко свистнула и в ответ мне раздалось уханье совы. С сердца отвалился камень – Марк тоже добрался.
Я поползла на четвереньках на звук, и скоро мы с ним столкнулись лбами, от идиотизма происходящего расхохотались как ненормальные, зажимая рты грязными руками и размазывая по лицу слезы.
Спаслись.
Прошло два часа, а может быть, пять минут, когда мы смогли заставить себя подняться и двинуться к дому. Взявшись за ручку, Марк открыл дверь, вошел и заговорил:
– Шел, прости меня, умоляю, прости. Ты говорила, говорила мне не связываться, но я, набитый придурок, и слушать тебя не хотел, это я настоял, я виноват, Шел, если ты…
– Марк, – медленно заговорила я, – Марк. Дверь была…
– Закрыта, когда вы уходили. Умная, умная маленькая птичка. Ворон, Карл, кто не досмотрел?
– Виноват, сир. Больше не повторится.
По щелчку пальцев в комнате загорелся свет.
Замерев от ужаса, мы смотрели, как из кресла у камина поднимается высокий мужчина со строгими карими глазами и, сделав несколько шагов в нашем направлении, останавливается.
Свысока, словно на ничтожных ядовитых мошек, посмевших своим жужжанием нарушить его покой, на нас смотрел его высочество Ястреб.
Глава 6.
– С Днем рожденья тебя, с Днем рожденья тебя, с днем Рожденья, дорогая Моника, с днем Рожденья тебя! – слаженно пропели мы с Хавьером, как только на экране появилось голубоглазое семейство Финнов.
– Спасибо, дорогие мои – рассмеялась Моника, и тут же отвлеклась на сына – Нокс, не вертись, поздоровайся с бабушкой и дедушкой.
– Пливет, Ева, пливет, дед, – помахал нам ручкой малыш. Не слишком чистой ручкой.
– Привет, милый. Здравствуй, Джейме. Как у вас дела? Как празднуете?
– Ну, как мы можем праздновать? – пожала плечами Моника. – В пять утра прискакал Нокс и потребовал "игвать". Джейме включил ему свинку пеппу, что, конечно, было дико непедагогично, но…
– …но чертовски действенно, скажи? Мы выиграли еще сорок минут сладчайшего сна.
– Потом мне торжественно подарили рисунок динозавра – Нокс, сбегай за рисунком, он на холодильнике висит, и новое кольцо – смотрите, какое стильное – она довольно протянула нам руку, на которой блестело действительно изящное и модное колечко, – никогда не понимала, как этот мужчина умудряется дарить такие обалденные подарки, хотя сам …
– выглядит как деревенщина? Спасибо, милая, ты так добра ко мне всегда. Просто я всегда думаю о других, не то, что некоторые.
– Ай, Джейме, ну ты же не будешь отрицать, что эту уродскую майку с надписью «Hawaii» давно пора упокоить с миром, а не бесить своим дурацким видом любимую жену в ее же день рожденья!
– Чем тебе не нравится моя любимая майка? Она чистая!
– Деда, смот’и, какой диназавик!
– Да, деда, посмотри на динозаврика. Это вроде бронтозавр. Или тиранозавр?
– Мама! Это твицеватопс!
– Да, глупая женщина, как можно было не узнать трицератопса, вот же воротник, а вот три рога! Учишь ее, учишь, а она… Скажи, Нокс?
– Мама гвупенькая! – захихикал Нокс, и Моника помрачнела.
– Мама не глупая, это папа тебя научил так говорить? – она свирепо уставилась на Джейме, и он замотал головой с невинным видом.
– У вас свои интересы, а у меня свои. Представляешь, Ева, эти два увальня только и делают, что целыми днями едят конфеты и смотрят Дискавери.
– Мы повышаем свой образовательный уровень!
– Да конечно!
– Не веришь? Вот скажи, какой динозавр является символом баскетбольной команды НБА из города Торонто в Канаде?
– Что?
– Ага, не знаешь! Нокс?
– Велоциваптов!
– Дай пять!
– Один из трёх динозавров, которые стали прообразом Годзиллы, является…
– Игуанодон.
– Деда, моводец!
– А ты откуда это знаешь? – недоумевающе уставилась я на Хавьера, и он пожал плечами.
– Я люблю Дискавери.
Мы с Моникой понимающе переглянулись.
– Это просто ужас, этот карантин. Мне кажется, я скоро буду выть по ночам на луну. Это какой-то мировой заговор против Овнов, я считаю. Нечестно, что я оказалась заперта вместе с ними – она кивнула головой на «них», смотрящих на любимую мамочку невинными глазами. – Мариза тут звонила поздравляла, так они вон вместе с Тьяго йогой занимаются, йогой, понимаешь!
– Ага, йогой они занимаются, йооогоой, понииимаешь, Хавьер? – Джейме передразнил Монику, многозначительно закатывая глаза и играя бровями, и они с Хавьером мерзко захихикали.