Куда я смотрю во время грозы

Глава 6

Оцепенение. Ужас. Позор.

Три слова, которые составляют мой день.

Теперь мне приходится сутками зубрить учебники, чтобы не вылететь из универа. Сидеть внутри любой аудитории мне трудно. Хочется бежать из любого класса сломя голову ко всем чертям. Единственный способ числиться среди студентов – приходить на зачет или экзамен в числе первых, брать билет и идти без подготовки. Так я и поступаю.

Это приводит к абсурдным последствиям: у меня улучшаются отметки, зачетка пестрит «отлично», изредка пропуская «хорошо».

Я все время подрабатываю: берусь практически за всё, требующее внимания, усидчивости и детального воспроизведения. Для меня открывается мир неутомимого копирайтинга, позволяющего выходить из дома только за деньгами.

Я сплю все меньше и меньше. Жизнь превращается в игровой автомат, где картинка меняется редко, а бонусами становятся деньги, сигареты и алкоголь.

Иногда мне кажется, что все, что я делаю, – это откуда-то возвращаюсь и чего-то жду. Это становится невыносимым. Но что именно поменять, я не знаю.

И продолжаю куда-то ходить, возвращаться и ждать. Так я живу несколько месяцев.

Наступает лето. И я делаю последний рывок.

Что-то должно измениться.

Я принимаю решение поехать на море автостопом.

Я чувствую, что это даст новую силу для жизни. Новый импульс.

Наши рюкзаки готовы, и мы отправляемся.

Дорога сопряжена с диким чувством волнения, страха и обрушившейся свободы. Я ловлю каждый миг, хотя время от времени панические атаки все же застигают меня врасплох.

Я помню, как глубокой ночью, когда мы наконец добираемся до пляжа, не снимая одежды, вбегаю в море. Я пытаюсь ловить его руками, губами и сердцем. Я кричу ему о том, как я скучала, и плачу навзрыд. Потом мы бросаем одеяло под мостом и засыпаем. И это мой самый крепкий сон. Сон в любви.

Мы проводим под Сочи около недели. Знакомимся с новыми людьми, едим. Я что-то рисую. Напряжение все еще рядом со мной, но внутри начинает шевелиться вера в лучшее.

Море – для меня – как отдельное Существо. Я прикасаюсь к нему, разговариваю с ним, когда остаюсь одна. Для меня, как в синтоизме, становится живым всё: камни, ветви, солнце, пена.

Ночью я выхожу из палатки от тревоги и смотрю вдаль, на огни. Иногда мне кажется, что среди них начинает светиться еще один: маленький огонек моего желания быть живой. Но я смутно понимаю как. И это одновременно огорчает и пугает меня. Хорошо, что помогает южное вино и записи в блокнот.

После возвращения я медленно вхожу в город с его сухостью и резкостью. Я пишу очерк о поездке на море, распечатываю на принтере и раздаю знакомым. То и дело получая добрые отклики, я будто снова чувствую себя. Это придает силы, и я возвращаюсь к учёбе с жестким намерением побить недуг.

Осенью я делаю последнюю попытку вырваться из наших отношений.

Она проваливается, и я переезжаю к тебе.

Мы проживем вместе еще два года, прежде чем я уйду с одной вилкой и стопкой книг.

Мы на одной из центральных улиц города, в большой двухкомнатной квартире с широкой кухней и пустоватым коридором, двумя балконами. Наш дом оставлен твоими родителями. Они приезжают один раз в месяц на несколько дней, покупают еду, рассказывают, как нужно жить, и кладут тебе деньги на тумбочку.

Здесь пишутся сценарии, выкуриваются пачки синего «Винстона», придумываются идеи для вечеринок, проводятся эти самые вечеринки и рекой льется алкоголь.

Мне кажется, что я изредка бываю счастлива.

Когда я пою. Когда я танцую. Когда я пью. Или играю в преферанс.

Я также могу утверждать, что испытываю счастье, когда рисую по ночам декорации для «Студенческих вёсен». Возвращаюсь под утро по пустым улицам, на которых нет даже собак.

Особое чувство ко мне приходит, когда однажды я делаю фотографии. И совсем острое-нежное, когда прикасаюсь к съемке фильма.

Там что-то завораживающее. Я и боюсь, и тянусь в это. Пишу сценарий, ищу режиссера. И мы даже снимаем что-то трогательное. Возможно, это лучший момент из всех пяти лет университета.

Пожалуй, так и есть.

Давать чувствам возможность быть воплощенными во что-то материальное, оказывается, непросто. Проживать в реальности через любое сносное выражение этот бесконечный поток, именуемый «боль». Что еще мне остается?..

Мне все сложнее засыпать ночью, когда мы вдвоем. Я могу уснуть, только если пьяна. Если в квартире много людей. Лучше и то, и другое. Слава Богу, у нас так часто.

Ты говоришь мне, что тебе отвратительно жить в сигаретном дыму и есть из пластиковых тарелок, все время кого-то выпроваживать и встречать гостей, имена которых ты не стремишься запомнить.

Ты смотришь на всё по-взрослому, пытаясь заставить меня обедать вместе за столом, как положено. Смотреть друг другу в глаза и разговаривать. Я говорю, что это невыносимо для меня. И мы начинаем расщепляться.

У меня было все: удобный дом, интересный мужчина, перспективная работа, верные друзья.

У меня не было ничего: уютного дома, любимого человека, выражения себя, близких людей.

Я ненавидела всё. Презирала еще. Но ненавидела больше всего. Мне хотелось выть, орать и кусаться. Я, как загнанная собака, все время бежала по кругу. Мне хотелось стучать в стены, бить окна и бросаться на женщин в правильных юбках чуть ниже колен и на мужчин в рубашках и пиджаках. Хотелось вцепиться в горло каждому, кто этим тоном, предающим живую человеческую природу, объявляет мне о том, кто такой настоящий филолог. Настоящий ученый. Настоящий человек.

Но я надевала свою юбку ниже колен и продолжала бежать из страха остановиться. Из страха завыть и быть застреленной.

Мне было больно. Вот и все, что я хочу сказать.

Глава 7

Однажды мы ложимся спать. И вдруг у меня начинает резко колотиться сердце. Это такой стук, который ни с чем не перепутаешь. Как будто внутри тебя отбивают свинину.

К нему добавляется резкий и агрессивный страх сойти с ума.

Мне кажется, что это уже происходит со мной прямо здесь и сейчас.

Я не могу заснуть. Просто улетать в сон с тобой в одной кровати. В этой квартире. И я начинаю кричать. «Позвони куда-нибудь, вызови врачей. Пускай меня заберут в дурдом. Пускай произойдет хоть что-нибудь. Пожалуйста, позвони».

Ты пытаешься вникнуть в мои слова, но получается с трудом.

В этот момент я осознаю, что ситуация вышла из-под контроля: страх проник с улицы ко мне домой и даже в мою постель.

Я еле-еле успокаиваюсь в одиночку на балконе. И кое-как засыпаю.

Грань между нормой и сумасшествием оказывается очень тонкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.