Храм Грааля. Главные тайны Ордена рыцарей Христа и Антихриста

В тексте стенограммы сгоревший на балу требовал свободы для его братства и взывал ко всем добровольцам найти истинный краеугольный камень для строительства какого-то единого храма богов на земле по плану архитектора царя Соломона. Ёкнуло в сердце. С этим товарищем из прошлого в тысячи лет индиго была хорошо знакома – в детстве штудировала его апокрифы и притчи. Ненормально улыбаясь, Стеллер едва уняла сыскной пыл, что вечно бежал вперёд неё и рассудительности в пекло фантазий, и кратко законспектировала в блокноте семиричные загадки в конце пламенной речи парня, наружности которого так никто из миллионов юзеров мировой сети не увидел. Лишь жестикулирующие руки с этнической вязью татуировок, очень похожих на еврейские и египетские, и голос, который всю дорогу девушки от Покровки до Воробьёвых гор звучал призрачно знакомым эхом в голове:

«Две тысячи лет…

Я ждал тебя две тысячи лет…»

Не верилось, но именно эти слова из детского сновидения, навсегда и так рано погрузили особенную девочку в потусторонний мир религиозной мистики. Во сне голос незримого верховного существа, ангела, обездвиживая её, говорил о том, что он недаром дал шанс поколениям будущего, убив Сталина, и о том, что он две тысячи лет ждал именно её и строительство истинного божьего храма – храма Солнца. Эти слова и величественный голос были живы в душе всю жизнь. С того же детского возраста она всегда видела, закрывая глаза ночью, на фоне век среди фантомов неизменный образ белого ангела из плазмы, усеянного сотнями чёрных, будто египетских или византийских иконописных глаз. То приближался к ней, то удалялся куда-то в огненный крестообразный коридор пирамиды и далее в солнечный шар.

Многоглазый образ перешёл и во взрослую жизнь девушки, всё явственнее ощущавшей себя «индиго», когда она впервые встретила описания таких видений ангелов и архангелов в различных христианских апокрифах, и прежде всего в любимом с детства «Апокалипсисе от Иоанна Богослова». Это священное писание христиан, Ангела Стеллер распечатала дома на принтере и, многократно перечитывая, расшифровывала его экзегетику о семи падших ангелах и чиркая свои заметки с отгадками прямо поверх текста.

Было ясно, что голос и глаза из её детских снов принадлежали архангелу, приходившему в земной мир во времена Иисуса Христа два тысячи лет назад, а после во время Второй Мировой войны и смерти Сталина, чтобы спасти миллионы людей и закончить войну миров.

И вот теперь странный человек на масонском видео явно говорил будто от лица давным-давно умерших христианских пророков или апостолов, а после кто-то прислал именно ей это видео вместе со спамом, в котором цитировалась соловьёвская повесть об Антихристе, Втором пришествие и Третьем храме…

Всё уже складывалось в смысловую картину пазлов, но предстояла грандиозная работа мозгов и ног!

Индиггерша была в движении. В этот первомайский день, благоухавший цветущей белой акацией, когда будни растворились в спутанной неге праздников и карантина, всё было безупречно: щедро светило солнце, лёгкий воздух и минимум народа с автомобилями. Рискуя попасться копам без оформленного пропуска, но нацепив маску и трэнч с высоким воротом, она мчалась к одной из готических высоток, быть может, тоже убитого высшими силами советского вождя. Гигиеническая маска лучшим образом служила сыщикам или параноикам средством конспирации. В дополнение к маске с перчатками ещё кепка с солнечными очками и от человека из базы паноптикума оставалась лишь переносица. Человек-невидимка, узаконенный сдвинутыми на мировой пандемии государствами.

Особое чутьё помогло ловко обойти все опасные моменты по пути к раскидистым корпусам МГУ со стороны Ломоносовского проспекта. На полшага до заветной цели «охотница за привидениями» очнулась – вероятнее всего всё закрыто! ВУЗ, его библиотеки и окрестные забегаловки. В условиях новой реальности временно не принимают гостей. Но очевидно, что никто из спама, играющий с известной в узких кругах «индиго», всё просчитал. Найдя глазами самое заметное кафе, она догадалась обойти его со двора. Так было бы надёжнее что-то прятать среди бела дня. Разумеется, из всего наглухо закрытого заведения кто-то оставил открытым лишь бук-бокс.

Сняла очки и липкие перчатки, оглянулась вокруг, как шпион. Наверно незаконно и негигиенично, фальшиво подумала она про себя и с жадность огрузилась обеими руками в ящик со туденческими книжками. Кто-то в самом деле случайно или намеренно забыл закрыть его на замок. Вот же оно! Шоколадного цвета фолиант в кожаном переплете с золотистым тиснением, возвещающим о том, что он, труды русского фиоософа-софийца Владимира Сергеевича Соловьёва «Три разговора», был безошибочно выловлен Евангелиной в числе первых. Она нисколько не сомневалась в подлинности, но всё по-прежнему было, как во сне. Даже голова немного кружилась. Возможно от нехватки воздуха в потной маске и ритма утреннего променада натощак.

Чужой, даже такой общепризнанной философией, индиго, как создатель своей теории астротеизма, уже не болела и потому начала быстро, не отходя от кассы, исследовать книгу Соловьёва вдоль и поперек. Ничего. Ничего таинственного, лишь вывалилась затертая библиотечная карта книжки, доказывавшая её недавнюю принадлежность величайшей альма-матер страны. МГУ. Одна из семи сталинских башен. В карте был десяток фамилий, начертанных разными чернилами и почерками в разное время. Пустота и обыденность. И от этой досадной мысли молодая сыщица приглушенно выматерилась. Затем обернулась, на всякий случай.

Как хорошо, что карантин, что ни одного свидетеля! Чудо чудное этот COVID-19, как говорят зажиточные звёзды здравоохранения!

По правилам безвозмездного бук-кроссинга полагалось оставить что-то взамен взятой книжки. Но коронавирус перечеркивал все прежние традиции. Свои книжки индиго-философии не захватила. Стеллер была уверена, что незримые наблюдатели, замутившие пока непонятную игру, за её спиной сразу же закроют шкаф на амбарный замок и вернут предупредительное объявление.

Ни следа и улики. Она скрылась с добычей в рюкзаке. Шла обратно уже медленным прогулочным шагом по длинной аллее к пустой смотровой в прошлом Ленинских гор, с которой всегда хотелось взлететь в небо, как Икар. Шла неосмотрительно. Будто ощутила себя невидимкой. Вернее, парила на крыльях бурлящих мыслей, и вдруг, осознав надвигающую угрозу росгвардейцев, свернула в сквер исторического корпуса с деревьями, по направлению к станции метро Ломоносовская. Голова снова закружилась и она присела под деревом на траву, как в любом цивилизованном парке. Может быть, какой-то код был зашифрован в страницах текста, подумала она туманно и с ленным раздражением – их тут более трёх чёртовых сотен!

Красивая книга, антикварная… Изрядно потёртая бесчисленными студентами и профессорами МГУ. Издание середины прошлого века. И страницы пожелтели. Они были местами засалены, склеились.

Так, постепенно успокоившись и умерив пульс, она нашла в оглавлении того самого «Антихриста». В конце мировой истории на десерт. И никак не могла обнаружить двести двадцать вторую страницу в книге. После двадцать первой сразу шла двадцать четвертая. И Ангелу осенило, что они наверняка склеились от старости. Чуть поддела острым коготком и склеенные странички, двадцать вторая с двадцать третьей, любезно раскрылись. Как дверцы в потусторонний мир. Вдруг оттуда выпал листок тончайшего папируса, испещренный таинственными рисунками в виде цыганских карт, непонятными письменами, римскими цифрами и схемами какого-то древнего острова с пирамидой на фоне старого атласа. Под рисунками была подпись на имя «Соломона», на латинице…

Её сердце разбилось на куски раскалённым муранским стеклом от счастья, перемешанного со страхом.

Не без труда, но быстро пришла в себя, скрывая широкую улыбку сумасшедшей под маской, как на балу…

Ещё раз вгляделась в бесценный папирус со всех сторон. Символы и цифры. Китайская грамота. Вернее, Каббала. Некоторые буквы и слова иврита Стеллер понимала. С малых лет она читала много подобной эзотерики, доходя и до гностической геральдики с археологией, но в ту секунду был перегруз и срочно требовалась помощь. Брата Лёлика? При всех профайлерских заслугах Лео Стеллера и бывшей студентки именно МГУ Тильды, коллег по ремеслу было бесполезно тревожить. Не та возрастная категория. Но где сейчас можно было отыскать типа «2000+»? В двух шагах от главных НИИ и библиотек старейшего вуза искать было недолго.

Она вовремя вспомнила про книжную карточку, выпавшую из книги и выудила её из кармана плаща. Последним там значился некто – Успенский П. П.

Пал Палыч, Петр Петрович или Петр Павлович? По изысканному почерку и фамилии было ясно, что не простой балбес-студент. Чутьё подсказало, что рыба порядком старше и крупнее. Аспирантура, магистратура, кафедра? Быстрый поиск в интернете айфона, где можно легко отследить частную жизнедеятельность многих. И вот ведущий научный сотрудник научно-исторического центра МГУ Пётр Петрович Успенский, специализирующийся на истории архитектуры Москвы, был почти в руках. На экране телефона. Чудаковатого вида дядька с острой, как у Хоттабыча, седой бородкой, в старинном головном уборе. Пытливые немного раскосые глаза, как у Рериха, так и приглашали начать вместе поиски краеугольного камня и его нового архитектора «Феникса», который должен был где-то восстать из пепла майского бала.

Терять, да и делать в эту пору было нечего. И на свой страх и риск, в полной уверенности, что имеет дело именно с тем самым Успенским, забывчивым любителем тайных знаков и философа Соловьёва, Ангела набрала номер, раскрытый на странице профессора, который по особым случаям любил знакомить абитуриентов со старой Москвой. Кто-то даже создал почтенному учёному группу «ВКонтакте». Он ответил лишь с третьего звонка, как в театре, а понял суть обращения подозрительной незнакомки только, когда из особого любопытства к иностранцам осмелился взглянуть лично в глаза Стеллер и на тот судьбоносный папирусный листок при встрече. Ему был весьма дорог утраченный папирус со схемами и он согласился подъехать.

– Благодарю, утерянная реликвия нашла своего хозяина… Как же вы меня нашли?! – яростно зашептал при встречи почти на ухо Ангеле смешной старичок, надевший, словно для пущей конспирации, бифокальные очки. Он был с той же бородкой, но без антикварной шляпки и без респираторной медицинской маски. Без упаковки. Впрочем, это был не слишком старый мужчина, примерно ровесник отца Стеллеров Рольфа, подарившего пару лет назад деткам квартиру-офис на Воздвиженке, совсем недалеко от места встречи с преждевременно побелевшим в гранитно-научной пыли профессором Петром Петровичем Успенским.

Вместо ответа оставалось лишь протянуть винтажному чудаку из МГУ ту самую библиотечную карту из книги шоколадного цвета с драгоценной находкой. Сыщица не рискнула показывать сам хрупкий папирус на публике, среди гуляющих тут и там туристов, а приоткрыла книгу на «пророческой странице», пытливо всматриваясь в лицо профессора, который сразу же алчно выхватил и захлопнул её. Стеллер опешила от такой реакции, но именно благодаря артефакту, сразу же обозначенным ею в спутанном телефонном разговоре, Успенский согласился на внеурочную экскурсию для незнакомой абитуриентки в период карантина.

– Нет, милая леди, я понимаю, как вы обнаружили последнего владельца соловьёвской книжки, – продолжал восхищенно сомневаться представившийся доктор исторических наук, прогуливаясь с Ангелой по брусчатке красивейшей Никольской улицы по направлению к Красной площади. – Но мои координаты и увлечения… Как вычислили? Признайтесь, вы не частный детектив, случаем?

Приспустив потешные очки с двумя точками глаз, Успенский улыбнулся одними губами и недобро глянул искоса на девушку, которая усмехнулась от точного попадания в цель. Но пока рано было пугать важного старичка такими тревожными сведениями. Пусть поведает о тайнах папируса и Москвы, что знает, а после будет видно. Пётр Петрович был себе на уме.

– Что вы! – как можно убедительнее отмахнулась частная сыщица, – Просто интернет помог, говорю же. Думаю поступать к вам в сентябре, то есть получать второе филологическое образование в таком крутом вузе… – начала сочинять девушка с нордической внешностью эльфа и с занятным синим камешком в тонкой фенечке на льняных волосах, но её осторожно перебил мудрый доктор Петер – так известный историк-экскурсовод просил своих любимых иностранных студентов коротко себя величать.

– Вот филологи как раз первые шпионы, – хохотнул он, но быстро оправился, заметив опаску на лице собеседницы, – Вы ещё слишком юна и, вероятно, не знаете оборотные стороны многих специализаций нашей и не только альма-матер. Меня сразу привлекло ваше имя, Ангела Стеллер… Вы к нам из Германии или Австрии? Давно в Москве?

Она на секунду растерянно приоткрыла рот, пожав плечами, но лишние эмоции скрывались такой полезной маской. Ложь прокладывала ей дорогу к возможной цели сама собой и Ангела тутже убедительно поддержала догадку учёного, став немецкой репатрианткой. В чём-то это было так, памятуя калининградское детство и отца. Только бы старик из МГУ не проверил её на знание «Фауста» Гёте!

– Ну да ладно! Доктор Петер, собственной персоной, согласен побыть сегодня вашим проводником в тайный мир старинной Москвы. – любезно сказал Успенский и жестом пригласил спутницу в экскурсионное путешествие, все мистические особенности которого уже прикидывал в голове.

– Данке! Большое спасибо, – зачастила она в ответ, заглянув на секунду в свой чирикнувший телефон, – Тогда можете рассказать мне сначала, где в Москве мог находиться вот такой остров с вашего папируса? И почему вы назначили встречу именно у Кремля, точнее у Воскресенских ворот?

Успенский картинно задумался, но не спешил возвращать папирус с книгой. Он так хищно вцепился в её листок, который, якобы потерял очень давно, перед хождением по студенческим рукам и шкафам, что детективу Стеллер не поверилось в его права на эту реликвию. Но не вырывать же ветхую ценность обратно. Ангела успела в метро детально сфотографировать папирус и переслать своему агентству на удалёнке. Пока лилась светская беседа знатного экскурсовода с «иностранной» абитуриенткой, взбудораженные тем же видео «Феникса» и посланием коллеги уже наперебой слали ей свои догадки в Вотсапп.

– Вы не знаете, конечно, мисс Стеллер. Вернее, фройлин. – манерничал довольный приобретением профессор, поднабрав в лёгкие воздуха. – Именно здесь, по соседству с Государственным Историческим Музеем возле Воскресенских ворот были заложены основы нашего Московского Государственного Университета имени Михаила Ломоносова. Здесь располагался самый первый корпус МГУ для обучения лишь привилегированных особ, ректором которого был тоже весьма выдающийся паренька нашего философа Соловьёва. Ах эти «Три разговора»! Наизусть знаю… Потом уже была Моховая улица и знаменитая сталинская высотка на Ленинских горах. Потому предпочитаю это место, как стартовое в своём путеводителе. Более того, знакомство интуристов с краснокаменным сердцем Москвы, как нельзя кстати…

– А «красный квадрат», кажется так называется ваша туристическая группа в соцсети? – вспомнила девушка вслух, вновь отметив изысканную одежду загадочного знатока старины и его блестевший на солнце винтажный перстень с вензелем в виде розы с крестиком внутри алого камня, очень непростой перстень, подумала она и спросила: – Красный квадрат? Любите Малевича?

– Скорее Брюллова! – многозначительно парировал доктор Петер, глянув в сторону, – Red square, Красная площадь, она же «красный квадрат», в буквальном переводе с английского. Ничего большего, никакой секретности. Но Казимира Севериновича всегда уважал за изобретательность. Люблю не только его чёрный квадрат к «Победе над солнцем». Я также знаток английской культуры. Люблю игру слов в билингвистике. Давайте далее с вами прогуляемся до моего излюбленного объекта здесь. На месте, где разбились мои мечты и футуристический сады Зарядья изначально царь Иван Грозный расселял англичан. Здесь и сейчас есть памятник архитектуры «Старый Английский двор».

– Простите, – перебила Успенского девушка, с детским любопытством взглянув на его правую руку со старинным кольцом, – У вас такая любопытная рубиновая роза с крестиком, вписанные в английскую букву «S»? В папирусе есть такие же символы…

Почтенный гид по Москве с полуулыбкой вздохнул и, окинув светлым взглядом малолюдную площадь, вдруг решился на откровение:

– Милая, вы слишком любознательны! Но в некотором смысле, для будущего филолога из МГУ это похвально. И весьма полезно начать путь истинного просвещения с самых азов. Вероятно, вы ещё никогда не слышали про великого русского философа Владимира Сергеевича Соловьева и его философской теории о Софии – высшей духовной мудрости.

– К сожалению, никогда не читала его трудов. – сконфузилась она.

– Не к сожалению, а моему удовольствию. Я могу поведать вам большее число легенд строительства столичного центра, переплетающихся с традициями зодчества мифических атлантов. Сам философ Соловьев после смерти стал почитаемой легендой, как и его труды о духовной мудрости, Софии, и «богочеловечестве». Неслучайно его отец был одним из первых ректоров нашего университета, в середине девятнадцатого столетия, когда этих знаменитых сталинских высоток ещё не существовало. – доктор Петер постановочно простер руку в туманную даль Воробьёвых гор с виднеющимся готическим монолитом и шпилем, – В нашем храме знаний, в исторических и архитектурных кругах московской интеллигенции всегда почиталась его мартинистская философия, для которой характерны эти символы розы и креста. Как нетрудно догадаться, латинская буква «S» означает «Софию», как астральную суть человеческой души, тесно связанной с Великим архитектором Вселенной. К нему совершенствующаяся душа приближается посредством особых молитв, ритуалов, любви и милосердия к собратьям. Философ Соловьев начал свой жизненный путь здесь в столице и закончил в подмосковной усадьбе, однако же всю жизнь провёл в паломничестве по мировым святыням. Не меньшее внимание, чем своей теории о Софии, он уделял переводу трудов древнегреческого философа Платона. Ведь этот мыслитель впервые поведал миру, можно сказать, воскресил из пепла и дна океана, историю строительства и гибели островной империи атлантов с их башнями и пирамидами. Вся история роскошества Атлантиды в диалогах «Критий» и «Тимей». – профессор наконец-то замолк, отдыхая, и, заметив, как зажглась абитуриентка на этих словах и довольно прищурился, – Вижу, об Атлантиде наслышаны. В ней и кроется вся суть взаимосвязи с мистической составляющей первого Генплана Москвы и нового здания МГУ, как одной из самых помпезных башен Сталина. К Златоглавой вернёмся, как только пересечём Красную площадь и достигнем того самого парка Зарядье, как камня преткновения в давнем споре за эту священную землю, где так и не была построена важнейшая, восьмая башня Сталина. Как вы можете заметить, нынешняя столица имеет диаметральный план с четырьмя окружившими её кольцами: Бульварное, Садовое, Третье Транспортное и Московская Кольцевая Автодорога…

– Даже в метро есть Кольцевой диаметр, чего нет больше нигде!

– Все это сразу замечают. Кольцевая структура столицы очевидна и обусловлена была острой необходимостью разгрузки затоваренного центра. И лишь немногие знают, что первые круги ада, так сказать, – хитро усмехнулся Успенский, – в Москве появились ещё при Царе-батюшке и при купечестве, когда весь столичный центр до нынешней Большой Садовой и Никитской стоял в пробках с лошадьми и повозками, самые невиданные товары в огромных количествах везлись в торговый центр отовсюду. Так вокруг изначально отгороженной Кремлёвской крепости и Китайгородский стены изначальные Валы, Богородский, Крымский, Сущёвский, стали разрастаться в широкие и осевые транспортные развязки. Прежде всего, это было удобно. Что-то вспомнили?

– Да, – с задумчивым смущением ответила Стеллер, отвернувшись от пытливого взгляда человека, не производящего впечатление рационального скепсиса, и решилась на откровение: – Как-то во сне мне рассказывали, что на Крымском Валу в Москве накапливается большое количество положительной энергии солнца… Не могу сейчас вспомнить, кто говорил, но я прям видела, как под землёй там зреет будто золотистая солнечная река.

Доктор архитектуры чуть не захлебнулся сдержанным восхищением от таких сведений и рефлекторно схватил девушку за руку в тонкой перчатке, глядя ещё теплее и внимательнее во все глаза:

– Не зря вы сразу показались мне чудом, когда решили на полном серьёзе отдать мне такой дорогой папирус, а не продали или выбросили попросту, как ветхую бумажку. Священный закон Софии действительно негласно избирает людей. Понимаете, Ангела? Я вижу, что вы приедете понять и постичь великие таинства. А наша столица, как первая ступень, хотя имеет почти тысячелетнюю малоизученную историю загадок. Ведь это не простой разросшийся муравейник. Мистики от столичного градостроительства, соловьевцы, видят в Москве – вторую Атлантиду. Как царственную кольцевую доминанту всей государственной экономики, политики и истории. Лишь только пирамидального дворца и статуи Нептуна не хватает, которую бы нам заменила восьмая высотка с гигантской статей Ленина…

– Зато мавзолей с его телом вместо всего этого.

– Вы правы, но мы всегда полагали это худшей идеей, со всех философских точек зрения это варварство. Ни Египет, ни Вавилон, ни Атлантида – Ленин в Мавзолее. А на первых порах и тело Сталина составляло ему компанию. Без конца тревожить почившего вождя и вообще, душу усопшего. Выставляя на показ миллионов зевак. Впрочем, вернёмся к предмету обсуждения. Атлантида и первый генплан Москвы. Ей было суждено уподобиться кольцевой империей с пирующим сердцем. Кольцевой ещё до метрополитена стал железнодорожный диаметр столицы, в начале тридцатых годов. План укрепления и увеличения транспортных колец появился в те же довоенные года, и семь сталинских высоток с острыми башнями был важной частью единого замысла института Генплана при тогдашнем Моссовете. Тогда там господствовала почти оккультная атмосфера. Но ряд внезапных репрессий против троцкистов, затем против противников троцкистов и, наконец, война переломила воплощение изначального замысла. Все архитектурные проекты, на тот момент уже воплощенные в камне или только создаваемые, померкли до обыденных средств эксплуатации – элитные дома для знати, разбросанные не впопад по престижному центру и транспортные диаметры. Вот вы знаете лишь четыре? – спросил у гостьи столицы Успенский и сам же ответил, – А, если в самом деле учесть ваши заряженные солнцем и древним историзмом Валы и намоленный храмовый эпицентр Кремля с обагрёнными веками стенами с лобным местом. То будет семь московских колец, как и семь мистических башен-вершин. Кремлёвская стена, вокруг прежняя Китайгородская стена, затем Бульварное и Садовые кольца, после дворян следует простолюдины, Третье Транспортное и МКАД, меж которыми притаились незамкнутые антикварные Валы. Они правда образовывают условную ось. Таким образом семь, как у атлантов. К слову, вы должны были видеть гигантскую каллиграфию вашего современника какраз на крыше арт-центра Стрелки? – вновь сменив профессорскую строгость на лёгкую улыбку, справился Успенский у сыщицы, указывая рукой в сторону отовсюду видимого памятника Петру I и флоту за мостом.

– Покрас Лампас? – подхватила улыбку девушка, – Он очень круто и концептуально хайпит по всей стране, прекрасная каллиграфия, но это не знаю, что там?

– Вот возьмите свой интернет и посмотрите, это того стоит. Чистая Атлантида или звезда Анубиса, закрученная сотнями литров краски в спираль. Неслучайный для тех мест выбор…

– Так ведь, это Крымский Вал! – глянув в свой айфон с картой и видео каллиграфии, изумилась девушка-индиго и надолго утратила дар речи, дальше заворожённо слушая Успенского.

– По легенде и схематическим рисункам египетских жрецов Александрии такой же кольцевой архитектурный принцип наблюдался и на потонувшем в Атлантике острове-империи. Итак, философ Платон настолько впечатлился рассказами своего дяди, также древнегреческого философа и государственного деятеля Солона, которого просвещали иерофанты в Египте, что при наличии значительных средств выкупил себе небольшой островок недалеко от Афин, где и обособился со своими учениками и философской школой «Академией». Проповедовать свои диалоги и этику стал предпочитать лишь на островах, подобных Атлантиде. Смысл платоновских рассказов Солона, услышанный от жрецов таков. Много тысяч лет назад Афины были наиболее славным, могущественным и добродетельным государством. Главным соперником эллинов была упомянутая Атлантида. На чудесном по размеру и природному изобилию острове том возникло удивительное по величине и могуществу царство, владевшее всей Ливией до Египта и Европой до Тиррении, это запад Италии. И все силы царства были брошены на порабощение Афин, что встали на защиту своей свободы во главе эллинов. По ещё одной легенде, благодаря своей доблести и добродетели эллины отразили нашествие, сокрушив властных атлантов и освободив порабощённые ими народы. Но вслед за победой произошла грандиозная природная катастрофа, в результате которой за одни сутки погибло все войско афинян, а Атлантида погрузилась на дно морское. Мифологическая версия истории представляло катастрофу, как огромный камень, вроде метеорита, брошенного на богатый остров свыше разгневанным её пороками Богом. Афины же были населены добродетельным народом, пользовавшимся идеальным с точки зрения Платона государственным устройством. Основной властью распоряжались правители и воины, жившие отдельно от основной земледельческо-ремесленной массы на Акрополе коммунистической общиной. Скромным и добродетельным Афинам противопоставляется надменная и могущественная Атлантида, родоначальником которой был бог Посейдон, сошедшийся со смертной девушкой, родившей от него десять божественных сыновей во главе со старшим по имени Атлант – дальнейшим царём всего острова, как и его потомков. Он дал имя и всему океану и острову. Центральная равнина его простиралась в длину на тысячу километров, а центром острова являлся холм, где и был атлантами впервые воздвигнут необычайной красоты, величины и конструкции солнечный храм и одновременно дворец деспота. По другой версии, атлантическими храмами впервые в истории человечества были огромные пирамиды, блиставшие драгоценными камнями и металлами облицовки на солнце, суть которых являла инопланетное происхождение самих атлантов. Для защиты от землян их богатый центр был обнесён тремя водными и двумя сухопутными кольцами, атланты перекинули через эти кольца мосты и прорыли каналы, так что корабли могли по ним подплывать к самому городу или, точнее, к центральному острову внутри тех самых колец и земляных валов. Таких же, заметьте, Ангела, как и московских. В общем, эта окруженность острова могучей толщей океана и сыграла для Атлантиды роковую роль. Современные атлантологи склонны относить к упоминаниям об Атлантиде рассказы об атлантах, как о всего лишь африканском или восточноафриканском племени в горах Атласа. На Юкатане и сегодня проживают аборигены, ольмеки, отличающиеся схожей самобытной культурой. Они считают, что их прародители проживали на острове, который затонул во время стихийного бедствия в Атлантике. Местные жители действительно передают от отцов к сыновьям легенду о внезапном потопе чудесной Атлантиды. Могучий титан Атлант в древнегреческих мифах держал на плечах весь небесный свод и участвовал в титаномахии – битве титанов с олимпийскими богами. То есть, заметьте, также фигурирует война миров. После поражения Зевс низвергнул титанов в тартар, а Атланту положил на плечи небесный свод. В другом же мифе, в одном из подвигов Персея ограбленный царь-гигант, окаменел и превратился в тот самый остров и его культовый холм. С окаменевшим и ставшим океаническим хребтом Атлантом эллины и связывали Атласские горы западной оконечности Северной Африки, а местные племена как раз называли атлантами.