Всё для вас, Босс! Высшая

Третья глава

Лийа чувствовала, что плывёт, хотя нет, летит скорее, куда-то летит быстро-быстро, пока перед закрытыми глазами плещется разноцветная круговерть, а в животе щекочется нежным и сладким. Всего одно касание чужих губ, а под коленями разлилась слабость, все мысли разом испарились из головы, оставляя звенящую пустоту, заполняясь грохотом – сердце сошло с ума и стучало, как заполошное. Лийа подалась к нему, сама не замечая, просто руки вдруг легли на грудь, впились в ворот рубашки да так там и замерли, не смея двинуться выше. Впору было бы смутиться, отодвинуться, оттолкнуть, наконец, чтобы показать, как сильно её задело его молчание, но Лийа не могла сделать и шага. Только одно билось в голове: «Только бы он не останавливался!»

Но Аджитт всё же остановился. Прервал поцелуй и посмотрел прямо в глаза, ловя растерянный, замутнённый взгляд. Его чувственные губы изогнулись в лёгкой полуулыбке, костяшки пальцев нежно коснулись щеки. Он покачал головой и слегка отстранился, разглядывая её с интересом, склонив голову набок.

– Ты изменилась, – тихо заметил Аджитт. – Стала нежнее, мягче. И это… необычно.

– Я меняюсь благодаря тебе, – ответила Лийа, всё ещё держась за его рубашку, не желая так просто его отпускать. – Та ночь изменила меня, а ты так и не понял. Не попытался понять.

– Я же сказал: прости, – в его голосе прорезалась досада, но Лийа сама поспешила её унять.

– Я не обвиняю, поверь! Просто… просто… – Она опустила глаза, чувствуя, как шею вновь заливает краской. – Я знаю, то, что произошло между нами – неправильно, так не должно быть. Особенно, учитывая, что мы не женаты. Но…

– Что «но»?

Аджитт действительно заинтересовался. Лийа наверняка играла в очередную игру, но какую? А что, если это не игра? Что, если его погоня за Лерой, за призрачными чувствами и желаниями – это ненастоящее, а реальность – вот она, в его руках, трепещет, краснеет и кусает губы, пытаясь сказать что-то крайне важное? Аджитт вдруг подумал, что невероятно устал. Изматывающие чувства, которым он не находил определения, выпивали досуха, лишая способности анализировать, просчитывать, оставаться самим собой. К Лийе же он не чувствовал ничего, и теперь понимал, что не почувствует никогда. Что не мешало попытаться превратить их брак в подобие чего-то… нормального. Жена должна боготворить своего мужа, уважать и подчиняться: в Лийе никогда этого не было. Но сейчас она не притворялась – Аджитт слишком хорошо знал женщин, подходящих к первой грани возбуждения, смирения и желания отдаться. Конечно, видеть такое у невесты было более чем необычно. Он вообще не представлял, что женщины-драконы могут хотеть мужчин. Может, потому, что это вбивали в голову с рождения, как прописную истину? А сколько же учили женщин сопротивляться своим желаниям? Может, Лийа в чём-то была права, постоянно выказывая свою непокорность и нежелание следовать вековым устоям и традициям? Может, пришла пора что-то менять, а кто, как не Высший, способен сделать это?

Пока все эти мысли проносились в его голове, Лийа пыталась подобрать слова к тому, что рвалось сейчас из глубины души. Она понимала, что, если озвучит это, то отдаст в руки Аджитта всю власть над собой. Но в то же время осознавала, что, покорись она сейчас собственным желаниям, сможет получить от жениха гораздо больше. К тому же, к обоюдному удовольствию. Быть может, поняв, что от жены не исходит никакой угрозы, Аджитт станет больше ей доверять, а потом… Кто знает, может, потом не придётся устранять его так быстро, может, с его помощью поначалу она сможет добиться гораздо большего, чем если устранит его сразу же после брака.

– Лийа? – тихий голос напомнил, что Аджитт всё ещё рядом. Всё ещё ждёт ответа, а её рука всё ещё лежит на его груди, и прямо в неё сейчас стучит его сердце.

– Я не хочу ждать свадьбы так долго, – наконец ответила Лийа, всё ещё не поднимая головы. – И не потому, что боюсь потерять тебя или боюсь того, что ты передумаешь. – Она вздёрнула подбородок, и солнечный свет блеснул в зелёных глазах, придавая им особый блеск и глубину. – Я не хочу ждать, потому что хочу, чтобы наши встречи стали теплее и ближе. Гораздо ближе. Чтобы они повторяли ту ночь. Но я понимаю, что это невозможно, пока мы не произнесём клятвы, потому что это…

– Неправильно, – мягко заключил Аджитт, не в силах сдержать понимающей улыбки. Кто бы мог подумать, что холодная расчётливая сука, коей он всегда её видел, окажется ненасытной женщиной, мечтающей о том, чтобы он ей овладел? Это льстило самолюбию, которое заметно пошатнулось с уходом Леры. Воспоминание о ней тут же полоснуло по сердцу острым, и Аджитт внутренне поморщился, с усилием воскрешая другие эмоции, связанные со сбежавшей Игрушкой: разочарование, злость, обиду.

– Я бы хотел повторить ту ночь, – наконец сказал он, надеясь, что в холодном синем взгляде Лийа не разглядит сожаление и боль по той, другой, которая никак не хотела покидать его мысли. – Думаю, нам стоит ускорить свадьбу.

– Правда? – радость Лийи была искренней, и Аджитт вновь убедился, что она говорит правду. – Но… – она вновь отвела глаза, глядя куда-то поверх его плеча, и Аджитт понял, что она смотрит на дверь, ведущую в душ. – Даже если мы объявим об этом, ждать так долго… Может…

– Ты опять что-то недоговариваешь. – Аджитт нахмурился. Меньше всего он хотел, чтобы невеста узнала о его предпочтениях в постели.

– Обещай, что не будешь злиться и дашь мне договорить, – твёрдо сказала Лийа, ловя его взгляд. Аджитт нехотя кивнул, следя за тем, как меняется выражение её лица, от сомнения переходя к решительности.

– Я видела вас с Игрушкой. Один раз, – быстро добавила она, видя, что он открыл было рот, чтобы возразить. – Ты обещал не перебивать. – Аджитт нахмурился, но снова медленно кивнул. – Я искала тебя в кабинете, не вини Мару, её не было на месте, и я просто проскользнула без доклада. А потом… Дверь в ванную комнату была открыта, и я зашла, а там… – Она глубоко вздохнула и решительно произнесла: – Я хочу посмотреть. Я хочу узнать, чем живёт та сторона Аджитта, о которой я раньше не подозревала. Я хочу понять, что ты любишь и, быть может, полюбить это тоже.

– Не думаю, что это хорошая идея, – с сомнением протянул Аджитт, чувствуя, как внутри поднимается злость на всех и вся: на Мару за то, что не была на месте, на Лийю и её излишнее любопытство, на себя, забывшего об осторожности и оставившего дверь открытой, но больше всего на Леру, заставившую настолько потерять голову от страсти.

– Прошу тебя, – прошептала Лийа, беря его за руку и переплетая пальцы. – Покажи, объясни, я хочу стать для тебя не только женой, но и той, рядом с кем не понадобятся никакие Игрушки.

Аджитт тяжело вздохнул, глядя в сторону. Одно дело – провести ночь с будущей женой, ночь в полной тайне и не приведшую ни к каким последствиям для его репутации. Другое – сделать свою будущую жену, чистокровного дракона, наследницу уважаемого Клана, подобием Игрушки. От такого скандала ему не отмыться никогда. Хорошо ещё, если просто отстранят от власти, но кто знает, что на уме у этих Старейшин?

– Я никому не скажу, – жарко зашептала Лийа, чувствуя, что он готов сдаться. – Никому и никогда, клянусь! Хочешь, я дам клятву на чём угодно, поклянусь своей силой, своим Пламенем, хочешь?

– Я не понимаю, к чему тебе это, – медленно произнёс Аджитт. – Наши законы не запрещают использовать Игрушек так, как мы захотим, но я не понимаю, к чему тебе пытаться влезть в чужую шкуру, когда я и так стану твоим мужем.

– Потому что я хочу тебя! – воскликнула Лийа, раздражённая тем, что он так до сих пор и не понял очевидного. – Я хочу, чтобы ты был со мной так, как был с ними со всеми! Чем я хуже?

– Ты – моя будущая жена! – Аджитт тоже повысил голос. – Думаешь, я смогу отвлечься и не думать о том, что, выйдя оттуда, мы не сможем вести себя, как чужие, а будем появляться в свете, растить детей, делиться проблемами? Как я смогу… впрочем, ты права. Пойдём, я покажу, потому что только так ты сможешь понять, что я имею в виду.

Он решительно потянул её к двери, но до этого подошёл к столу, не выпуская руку Лийи, и нажал на селектор.

– Мара, я занят, если кому-то срочно понадоблюсь, пусть звонят лично.

Сердце Лийи забилось так оглушительно, что она не слышала даже стука своих каблуков, проходя по плитке, которой была выложена ванная комната. Нерешительно оглянувшись, Лийа подумала, что, не знай она о наличии здесь двери, никогда бы не догадалась, но вот Аджитт открыл её, и уже знакомое помещение озарилось приятным красноватым светом. В горле вдруг стало сухо, острый ком оцарапал гортань, когда Лийа попыталась проглотить его. Тогда она видела лишь диван, Аджитта и Леру, сплетавшихся в объятиях, теперь, когда внутри не было никого, взгляд притягивали предметы, расставленные вдоль стен и в центре.

Меж тем Аджитт отпустил её и направился к дальнему углу, где на большой доске было развешено нечто, напоминающее плети. Лийа вновь сглотнула, по спине пробежал холодок, и она шагнула следом, не забыв прикрыть за собой дверь.

– Что это? – севшим от страха голосом спросила она, когда Аджитт приблизился, держа в руках многохвостую плётку. Он медленно коснулся её мягкими кожаными хлыстами, приподнимая за подбородок.

– Это то, что одновременно доставляет удовольствие мне и причиняет боль другим. – Плеть поползла по её щеке, лаская и пугая до дрожи в ногах. Лийа испуганно моргнула, не сводя с Аджитта глаз. Но, заметив в них насмешку, тут же собралась, решительно отвела его руку в сторону, обогнула Аджитта и прошла дальше. Он хотел напугать её и почти добился своего, но, если она действительно настроена решительно, стоит для начала изучить всё.

– Интересное приспособление, – заметила она небрежно, кивая на прибитые крест на крест доски, поставленные под углом. Наверху и внизу она увидела кожаные ремни, и ледяная рука вновь сжала внутренности, но Лийа уже шла дальше, разглядывая множество креплений различной формы, большинство из которых напоминали пыточные приборы. На полках стояло множество закрытых ящиков, просто заглядывать в которые было страшно. Но в то же время внутри просыпался зверь, жаждущий узнать на своей шкуре, каково это – испытать хотя бы часть на себе.

– Я не знаю назначения этих предметов, – наконец признала Лийа, не видя причин напускать на себя нарочитую уверенность. – Но я бы хотела узнать о них вместе с тобой.

– Лийа, – Аджитт подошёл к ней, осторожно кладя руку на плечо. – То, что случилось у тебя дома, и то, что я обычно делаю здесь – разные вещи. Поверь, совершенно разные. Я буду с тобой нежным и чутким, но здесь… Здесь я другой, тебе не стоит об этом знать.

– Ты так тщательно оберегаешь свои секреты, – усмехнулась Лийа, – словно, узнав часть из них я в панике сбегу и больше никогда не захочу тебя видеть.

– Кто знает, – Аджитт пожал плечами. «Лера уже сбежала», – с горечью подумал он.

– Возможно, я не смогу заменить тебе Игрушку. Возможно, и не захочу. Но знать о том, каким ты можешь быть, я хочу знать совершенно точно.

– Ты девственница, – сделал последнюю попытку отговорить Аджитт. – И я не буду лишать тебя невинности до свадьбы, сколько бы ты ни просила.

– В прошлый раз ты нашёл выход, – Лийа пожала плечами, старательно отгораживаясь от жжения, прошившего позвоночник.

– Хорошо, – сдался Аджитт. – Приходи завтра, подумаю, что тебе показать.

Он отвернулся и отошёл, чтобы вернуть плетку на место. А когда обернулся вновь, застыл, недоверчиво вглядываясь в полумрак.

– Я хочу, чтобы ты начал сейчас, – спокойно сказала Лийа, окидывая его холодным взглядом. Платье и бюстгальтер лежали на полу у её ног.

***

Ливни наконец прекратились. На этот раз это были обычные циклоны, пусть и затянувшиеся для этого времени года, но разрушений они с собой не принесли. Похолодало, с гор спустился туман, укутывая молочным покрывалом улицы. Ракеш медленно ехал вдоль набережной, глядя на серые воды Кайса, рассеянно вслушиваясь в бормотание музыки, льющейся из колонок. После того, как Лера ушла, всё стало слишком пустым и серым. Или ему просто так хотелось думать. Или он просто не мог отпустить её из сердца. А ещё ему стали сниться кошмары: Леру вылавливают из реки, её тело находят где-то на окраине города, Лера мертва, мертва, мертва… Он просыпался в холодном поту, а потом не мог уснуть до рассвета, прокручивая в голове очередной сон. Она ведь не просто исчезла – пропала без следа, так не бывает! И мысли, неподвластные и пугающие, крутились вокруг одного: Леры больше нет в живых. Стоило об этом подумать, как на глаза наворачивались слёзы, а дыхание перехватывало. Вот и сейчас Ракеш ехал, бессмысленно глядя перед собой, пытаясь не думать, что Кайс хранит в себе теперь и секрет любимой женщины. Что, если она, не перенеся позора, решила утопиться?

Стоило об этом подумать, как из серой туманной дымки выплыла до боли знакомая фигурка. Белоснежные волосы притягивали к себе взгляд, длинный тёмно-синий плащ хлопал по щиколоткам. Лера медленно шла по набережной, не сводя глаз с реки. Руки она прятала в карманах и то и дело зябко ёжилась от налетающих от воды порывов ветра. Не веря своим глазам, Ракеш затормозил и впился взглядом в Леру, прошедшую мимо. Так близко, что можно было разглядеть ремешки на её ботинках. Он нашёл её и больше не упустит: в этом Ракеш был совершенно уверен. Рванув на себя дверь, он выскочил наружу и крикнул:

– Лера!

Четвёртая глава

Заметно похолодало. И хотя до настоящей осени, как уверял Риши, ещё несколько недель, Лера постоянно мёрзла. Старый дракон говорил, что это нормально, что её сущность, ледяная, неистовая, постепенно завладевает телом, по капле впитываясь под кожу. А ещё он уверял, что это пройдёт. Когда достигнет высшей точки, когда от холода сопрёт дыхание, придёт пламя. И останется с ней навсегда. А сейчас оставалось лишь терпеть, кутаясь, не по погоде, в длинный плащ и обходя лужи. Лера редко выходила из дома – боялась ненароком встретиться с прошлым. Но сегодня что-то буквально вытолкнуло её наружу, и сейчас, глядя на бурные воды Кайса, Лера радовалась, что подчинилась. Она даже не представляла, как сильно устала сидеть в четырёх стенах и зубрить, зубрить, зубрить, пытаться понять, пробовать, радоваться каждой мелочи, огорчаться из-за неудач, которых не становилось меньше… Риши, видя её состояние, заявил, что на сегодня занятий не будет – надо отдохнуть, и сейчас ветер, плескавший в лицо и трепавший волосы, казался ветром настоящей свободы. Её нового будущего. Пока до боли знакомый голос не окликнул, заставляя замереть. Она скорее почувствовала, чем услышала шаги Ракеша, но оборачиваться не спешила: так и стояла, крепко сжав руки в карманах в кулаки.

Сколько раз обладатель этого голоса являлся ей во сне? Порой с лаской и нежностью, порой – с необузданной страстью, граничащей с грубостью. Но каким бы ни был Ракеш из снов, Лера просыпалась с тянущей болью в груди, задыхаясь от слёз. Боль от предательства не стихала, не становилась меньше, напротив – порой она казалась единственной движущей силой. Тем, что вело вперёд, заставляло не сдаваться и не опускать руки. Лера мечтала вернуться когда-нибудь, в блеске и сиянии своей настоящей сущности, и посмотреть на обоих братьев свысока, надменно, находясь на одном с ними уровне. Как равная. Что бы тогда они сказали, как бы себя повели? Эти мечты скрашивали вечера, наполняли мрачным торжеством. И что сейчас? Не такой должна была быть встреча с Ракешем! Лера, жалкая, промокшая, уставшая сильно отличалась от той, что жила в её мечтах.

– Лера! Я так рад, что нашёл тебя! – Ракеш положил руку на плечо, и от его прикосновения под кожей зажглось тепло, побежало ручейками к сердцу, перехватывая дыхание. Лера прикусила губу, зажмурилась на миг и резко дёрнула плечом, сбрасывая его ладонь.

– Нам не о чем говорить, – бросила сухо и сделала шаг вперёд. Уйти от него, убежать, скрыться в своей берлоге и зализывать раны. Но Ракеш поймал за руку, потянул на себя и вдруг обнял, резко прижал к груди, зарываясь носом в волосы. Лера забыла, как дышать. Просто стоять с ним так, чувствуя его тепло, его запах, руки, обвившие её плечи, было невообразимым счастьем. Которому она позволила длиться ровно три секунды, прежде чем не вырвалась, отскакивая в сторону. Развернулась резко, так, что волосы хлестнули по лицу, прищурилась зло.

– Чего ты хочешь от меня? Я больше не принадлежу твоему брату, а значит, у тебя тоже нет на меня никаких прав! Ищите себе новую Игрушку и развлекайтесь с ней так, как вам угодно. А меня оставьте в покое.

– Я искал тебя. – Ракеш заговорил быстро, боясь, что она перебьёт и не услышит, не узнает, не поймёт, как сильно ему её не хватает. – Искал, чтобы сказать, что сожалею. Я не должен был поступать так с тобой, мы оба не должны были. Надо было тебя предупредить, и…

– И я бы согласилась, не так ли? – насмешливо бросила Лера. – Конечно, разве у меня был вариант отказать? Но ты прав: я хотя бы знала, кто второй. Хотя это ничего бы не изменило.

– Это изменило бы всё! – Ракеш сделал шаг, впился в её лицо встревоженным, умоляющим взглядом. – Я бы забрал тебя, и сейчас мы были бы вместе. Навсегда вместе!

– А по выходным ты отдавал бы меня своему брату.

– Никогда! Никогда и никому я не позволил бы к тебе прикоснуться! Никому, кроме меня!

– Как благородно. Почему же ты прикоснулся ко мне тогда? Почему позволил почувствовать себя… почувствовать… – Лера замолчала, вздохнула глубоко – слёзы подступали к горлу, душили, делая жалкой. А она не хотела выглядеть перед ним жалкой. Никогда больше. – В любом случае, это уже произошло, и изменить ничего нельзя. И знаешь, – она вскинула голову, посмотрела на него, – я даже рада, что так вышло. Что я узнала тебя настоящего раньше, чем оказалась в твоей власти.

– Ты не знаешь меня настоящего, – проговорил Ракеш, качая головой. Капли стекали по его волосам, и ей отчаянно хотелось убрать их, обхватить его лицо ладонями, почувствовать вкус дождя на его губах. Отчаянно хотелось простить, поверить, броситься в его объятия, позволить увезти и любить до изнеможения, но…

– Я узнала достаточно, – ответила она горько. – И больше узнавать не хочу. Уходи, Ракеш, и не ищи меня больше.

– Ты думаешь, что я позволю тебе просто так уйти? – возмутился он. В непроницаемых чёрных глазах вспыхнуло пламя. – После долгих поисков снова позволю раствориться в тумане, словно тебя и не было?

– Меня и не было, – медленно произнесла Лера, с тревогой глядя на него. Что, если он захочет увезти силой? Что тогда? Кричать, звать на помощь? Но кто поможет, кому есть дело до какой-то человеческой девушки, которую пожелал брат Высшего? Волна страха прокатилась по спине, желудок сжался. Надеясь, что голос не дрожит, Лера вновь заговорила: – Ты можешь забрать меня силой, можешь запереть у себя дома, можешь брать всякий раз, когда пожелаешь, но этого ли ты хочешь? – Она замолчала, а сердце забилось быстро-быстро, ломая рёбра. Что, если он ответит «да»?

Ракеш дёрнулся, будто от удара, и посмотрел на неё недоверчиво, будто видел впервые.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь? Как о том, кто берёт и ничего не даёт взамен?

– Я больше вообще о тебе не думаю.

– Я хочу любить тебя, а не насиловать, – глухо проговорил он.

– Надо было думать об этом раньше, – тихо ответила Лера. – Мне правда пора идти, не думаю, что мы встретимся ещё. – «По крайней мере, в ближайшее время».

– Постой! – Ракеш не мог её отпустить. Просто не мог. – Куда ты пойдёшь? Где ты вообще живёшь? Как?

– Денег у меня достаточно, – уклончиво сказала она. – Но я не хочу, чтобы ты знал мой новый адрес.

– Но ты не сможешь жить здесь долго сама! Без хозяина смертным находиться здесь опасно!

– Не волнуйся за меня. – Лера грустно улыбнулась, коснулась шеи в том месте, где раньше висел медальон. – Выживу.

– Ты не понимаешь, что говоришь! – упорствовал Ракеш. – Если тебя кто-нибудь схватит, кто поручится за твою безопасность? Ты можешь себе представить, что происходит с девушками, попавшими в руки оголтелого молодняка?

Лера невольно вздрогнула, вспомнив мужчину, приставшего к ней на улице. Тогда она принадлежала Аджитту, а если бы нет? Страх, отразившийся в её глазах, придал Ракешу уверенности – он сможет её уговорить! Она вернётся, а там лаской и нежностью он заставит её забыть обо всём, что случилось! Но Лера, вопреки его предположениям, вдруг успокоилась.

– Я справлюсь. А ты уходи. Навсегда уходи, не испытывай судьбу. Начнёшь настаивать, будешь пытаться применить силу – даже слова от меня больше не услышишь. Никогда.

– Это всё так глупо, – растерянно прошептал Ракеш, запуская руку в волосы, рассыпая ворох капель вокруг себя. Дождь прекратился, а они этого даже не заметили.

– Уходи, – повторила Лера. Она держалась из последних сил. Разговор с Ракешем выпил их все до капли. Ей так хотелось верить ему! Так хотелось, чтобы рядом снова был сильный мужчина, на которого можно положиться.

– Хорошо, – внезапно согласился он. – Я уйду и обещаю, что не буду за тобой следить. Но ты обещай, что мы ещё встретимся. Здесь. Я буду приезжать раз в неделю, в этот день, в это время, и ждать тебя. Когда ты будешь готова, мы снова поговорим.

– Я не приду, – вздохнула Лера. – Но ты можешь ждать, кто я, чтобы запрещать делать это?

Он потянулся было к ней, чтобы поцеловать, но Лера отшатнулась, обожгла предостерегающим взглядом. И Ракеш вдруг улыбнулся. Одними кончиками губ, но так светло и нежно, что сердце снова предательски заныло, а губы почти дрогнули в ответной улыбке.

Его машина давно скрылась из виду, а Лера всё продолжала стоять и смотреть вслед. На душе вдруг стало легко, словно прошлое и впрямь отпустило. И хотя Лера понимала, что всё это временно, позволила себе насладиться внезапной передышкой, вздохнуть спокойнее. Пусть ждёт столько, сколько пожелает – скоро они покинут город и, возможно, больше никогда не встретятся… Лера вздохнула, вздрогнула, только сейчас поняв, насколько замёрзла в насквозь промокшем плаще под порывами пронзительного ветра. Туман сгустился, стало тихо, набережная опустела. В голове всплыли слова Ракеша об опасности, что ей угрожает на улицах Милларда. Испуганно оглянувшись, Лера поняла, что не знает, куда идти – всё вокруг казалось одинаково безмолвным и тихим. За каждым деревом, за каждым кустом чудились силуэты насильников.

– Успокойся! – вслух пробормотала Лера, заставляя себя дышать медленно и глубоко. – Дом рядом, ты недалеко ушла. Просто успокойся.

И действительно, стоило взять себя в руки, и страх отступил. Даже туман словно стал прозрачней, и вскоре Лера уже шла по знакомой улице, спеша оказаться в тепле лавки, ставшей родной.

***

Ракеш возвращался домой окрылённым. Да, пусть Лера не отреагировала так, как он ожидал, но и ненависти в её глазах он не увидел, а значит, у него был шанс! Сейчас она переживает, но пройдёт время, и поймёт, что они созданы друг для друга. Ракеш будет ждать столько, сколько ей потребуется, но не отпустит её так просто! Пусть даже весь мир ополчится на него и его чувства, ему плевать. Да, драконы, полюбившие смертных, часто становились объектом насмешек, но кто посмеет открыто высказать брату Высшего своё презрение? Конечно, придётся надеть ей на шею свой медальон, вместо кольца на палец, но разве это имеет значение, если они любят друг друга?