- -
- 100%
- +
От дома к берегу залива нужно было идти сквозь небольшой сосновый лесок. Там их никто не мог бы увидеть и услышать.
— Ильич уже рассказал мне, какую чудовищную сумму денег Вы отдали ему на все наши нужды и на всю эту ненужную нам роскошь. Мне так неловко за неё и я надеюсь, что при ваших делах никто не пострадал и Вам не пришлось рисковать собой?
Он знал, что ей важно было знать откуда в их партию приходят такие колоссальные деньги. Коба готов был открыть ей любые свои тайны, но сейчас он сказал правду:
— В Баку своём кабинете барон Нобель лично раскрыл передо мной свой сейф. Ему самому хочется, чтобы его нефтяные вышки так же процветали и в дальнейшем. Это просто пожертвование.
— В самое ближайшее время мы купим новейший печатный станок и лучшую финскую бумагу. Ильич считает, что печатать газеты на даче опасно, хотя все милые соседи относятся к нам весьма симпатично. Пока мы решаем этот вопрос, Ильич в отъезде — выбирает удобное место, да и с названием ещё не определились. — говорила Надя, — «Искра» у нас уже есть. Теперь нужно придумать яркое и простое название.
— Может быть, «Пролетарий»? — робко предложил Коба первое, что пришло ему в голову.
— Превосходно! Пусть у нас будет газета «Пролетарий».
Они вышли к берегу залива. На пляже в этот час было пустынно, лишь вдалеке виднелось несколько ярких купальных костюмов пловцов над серой гладью волн.
— Да, и ещё — я предложила, а мой супруг горячо поддержал — на часть из этих средств мы создадим Общество помощи женщинам-работницам. Ильич теперь называет меня «главным казначеем» — улыбнулась Надя.
— А почему не «селёдкой»? — Коба вспомнил её давнюю партийную кличку.
В первый раз он увидел Надежду Крупскую восемь лет назад в Питере на заседании кружка марксистов на Выборгской стороне. Товарищи говорили, что тогда ей было около тридцати лет, и за её худобу и огромные глаза Наде всё время давали «рыбьи» прозвища, но в это невозможно было поверить, так она была хороша, и при том свободно общалась на нескольких языках, разбиралась в истории и литературе. Для неё Коба — тогда ещё Иосиф Джугашвили был лишь двадцатилетним, бросившим семинарию бунтарём, а она уже была супругой известного марксиста Ульянова-Ленина. И сейчас она почти не изменилась, а наоборот стала только краше — в ней прибавилось твёрдой стати и женской прелести. Но и тогда и сейчас о ней он мог лишь мечтать.
— Как я радуюсь, что мы живём здесь и дышим таким чудным воздухом в том числе и благодаря Вам! — Надя шла по прибежному песку среди больших серых валунов. Вблизи неё тихо плескались и чуть задевали подол её муслинового платья волны мелкого балтийского залива.
Про себя и Ленина она говорила всегда «мы», и это сильно его ранило. Коба ощутил, что он здесь лишний и ему пришла пора уезжать.
— Ну что Вы! Не нужно благодарности. А когда Ильич вернётся?
— Всё это зависит от многого. В том числе и от его помощника во всех наших архиважных делах — надежного товарища по фамилии Малинов.
Коба тяжело вздохнул — жаль, но никогда ему не стать таким же верным помощником Ленина.
Глава V
— Вот, товарищи, прошу любить и жаловать! Моя соседка по квартире и курсистка- физичка, — громко объявила всем Настя, подталкивая Лёлю войти в жуткого вида комнату со сводчатыми потолками, освещенную матовым светом одной слабой керосиновой лампы. За массивным, дубовым столом уставленным бутылками, стаканами с чаем и блюдами с едой сидела компания из нескольких молодых людей и девиц.
Они пришли сюда от Коломны пешком, миновав бойкий Покровский рынок, по набережной Фонтанки к Египетскому мосту, где высились ряды доходных домов. Пройдя сквозь арку одного из них, они оказались в большом, полутёмном дворе-колодце с дровяным сараем. Лёля сразу ощутила резкий запах мусора, керосиновой гари и сырости. Ничуть не смущаясь, Настя открыла обшарпанную дверь возле одноэтажного флигеля, и Лёля увидела «чёрную», узкую лестницу в полуподвал. Запахи здесь стали ещё страшнее и резче, но подруга велела ей не бояться. Спустившись вниз, они вошли в какую-то квартиру. Там в конце длинного коридора Настя громко постучала в дверь.
— А не много ли нам курсисток, Настя? — игриво оглядев хрупкую фигуру Лёли, едва появившись на пороге, недоверчиво спросил долговязый парень в очках, одетый в студенческую тужурку, — Ну, кого ты нам привела? У такой барышни от одного вида нашей листовки случится обморок. Ты хоть рассказала ей, кто мы такие?
Лёля сильно вздрогнула, и решила уже уйти, но Настя крепко держала её за руку. Она и сама не могла понять, почему так легко и даже против своей воли начала во всём подчиняться подруге. Можно было не сомневаться — Лёля уже считала эту крепкую, яркую девицу с каким-то обаятельным, мужским напором своей главной наставницей.
— Она не упадёт в обморок, потому что сама уже многое видела и я тоже ей о многом успела рассказать, — решительно заявила Настя.
— Но мы же не банда лапотников, — поднимаясь из-за стола, поддержала её барышня в пенсне с такими же короткими, как у Насти светлыми волосами. — Располагайтесь, барышня, попейте с нами чаю. Не беспокойтесь, мы не собираемся говорить вам о динамите или о казачьих нагайках. Мы всего лишь хотим перевернуть этот мир!
— А ты знаешь, как перевернуть этот мир, товарищ Ирина? — Настя неуклюже уселась за стол и сразу налила себе полный стакан вина из бутылки и залпом выпила. Долговязый студент зааплодировал, и учтиво подвинул к ней ближе блюдо с баранками. — Вот эта девица спрашивала меня — Настя указала пальцем на Лёлю — та сидела на краешке шаткого венского стула, с горящими щеками, боясь шевельнуться. — Почему же не помогают народу наши аристократы — ведь столько вокруг благотворителей. Ведь есть у нас народные дома и больницы? Верно, они есть! Только помогать рабочим на заводе этим самодовольным барам всё равно, что финансировать крамолу! Народ понимаете ли для них крамола. Вот, взгляни — Хаим, — так же пальцем она властно указала на темноволосого, тощего студента, сидевшего напротив неё так же тихо, как и Лёля. — Студент-медик. Его отчислили из университета, а он чахоткой болен! И ты думаешь, что княгиня Юсупова в своих атласных туфельках придёт навестить его в больнице для бедных, когда он будет помирать? — Настя громко расхохоталась, а Хаим сильно закашлялся и поднес к своим губам несвежий платок. — Нет, княгиня лучше поедет в свою образцовую больницу и будет гладить там чистеньких сирот по головке и дарить им вкусные конфеты.
— Настя, полно тебе, ты уже пьяна, — осадила её девица в пенсне. — У тебя самой мать княгиня, а уж отец так вообще…
Отец Анастасии Потаповой Прохор Павлович родом был из бедных архангельских мужиков. В десять лет от роду привёз его отец из поморской деревни в Питер и отдал на работу «мальчиком на побегушках» в дешёвый трактир на Обводном канале. Шесть лет Прошка — тощий и голодный, по целым дням бегал в трактире, таская «господам» разную снедь, чай и выпивку. Со всех концов зала орали ему на разные голоса:
— Мальчик, чаю! Эй, малый, самовар тащи!
Так бы и маялся Прохор, если бы в один вечер не случилось с ним чудо — один пьяный пожилой купец, уснув прямо за столом, выронил на грязный пол пятьсот рублей! Ловкий и смелый Прошка, подтирая тряпкой полы, первым заметил находку. И те немыслимые для него деньги он мигом припрятал, но не пропил в кабаке с девками, а открыл на Сенной площади свою первую табачную лавку, где поначалу работали такие же, как и он вчерашние деревенские «половые», а затем и другую. К двадцати годам, скопив уже приличный капитал, он выкупил каменный склад на Обводном канале, и перестроил его в свою папиросную мануфактуру. Папиросы Потапова «Витязь» продавались теперь на каждом углу столицы империи. Их курили все — нищие извозчики и генералы армии. Вскоре на счету его в крупном банке лежали уже десятки тысяч золотом, у него была английская карета с парой вороных лошадей, он выкупил целый этаж доходного дома на набережной реки Мойки. Бывший лапотник Прохор общался теперь на равных с биржевиками, купцами первой гильдии и хозяевами пароходов. Он широко кутил теперь в дорогих ресторанах Невского проспекта с цыганами и кокотками из оперетты, швыряя к их ногам сотенные купюры. Одевался у лучших парижских портных, будто стирая с себя набело все следы своего былого трактирного унижения.
Однажды Прохор приобрёл векселя обедневшего дворянина — князя Николая Рослова. В его закладных значилось большое поместье в Тверской губернии.
И молодой купец Потапов поехал его выкупать.
К 1885 году после отмены крепостного права прежнее блестящее и родовитое дворянство России стремительно беднело, их лучшие усадьбы уходили «с молотка» за бесценок. Когда его роскошный экипаж въехал в покосившиеся ворота усадьбы «Вишнёвое» Прохор хищно прищурился. Огромная чаша фонтана у господского дома почти вся заросла густой травой, с жёлтого фасада каменного особняка с белыми колоннами осыпалась штукатурка, многие окна в первом этаже были наглухо заколочены досками. Новый богач уже по- хозяйски вальяжно шёл по анфиладам парадных комнат — на многих дверях висели сургучные печати судебных приставов. Французская мебель была укрыта серыми простынями, хрустальные люстры сняты, и повсюду несмотря на жаркое лето царил ледяной дух печали и разорения.
Он вошел в большую гостиную. Здесь висело множество старинных портретов дам в пышных платьях с голубыми лентами и господ в парадных мундирах с орденами. И посреди этих картин он не сразу заметил стройную фигуру барышни в простом тёмном платье и в стоптанных туфлях. Прохор тихо кашлянул и она обернулась. И в глазах его тут же потемнело — она сама была похожа на оживший портрет — с русыми волосами, заплетёнными в длинную косу, зелёными глазами под изгибом соболиных бровей и нежными руками с тонкими пальцами.
— Вы пожаловали, чтобы забрать у нас родовое поместье? — оглядев его презрительным взглядом, холодно спросила она. — Папенька уже сказал мне. Я пришла попрощаться и сейчас же уйду.
Прохор постоял, помолчал, потом вынул из кармана своего сюртука пачку векселей и положил их на шаткий диванный столик и уже повернулся идти.
— Постойте! Куда же Вы? — окликнула его барышня.
Так юная бесприданница, княжна Елизавета Николаевна Рослова сделалась супругой «табачного короля» Санкт-Петербурга.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.