Точка /не/ возврата. Или история любовницы

Глава 5

Марк не звонил… 8,9,10,11 часов утра… Звонка не было… Она почувствовала запах фальши, запах лжи недели две назад… Она очень хорошо знала его… Спроси ее кто-нибудь, чем он пахнет, она не смогла бы объяснить, но это был точно он. В этом не было сомнения… Жизнь с мужем научила ее различать запахи… Запах правды и искренности рождал или радость, или тревогу, но всегда определенность… Запах лжи – беспомощность и безысходность… Сейчас она ощущала эту самую свою ненужность… И от этого – незащищенность и отвергнутость… Она вдруг почувствовала, как сдавило сердце… Последнее время, после похорон сына, это случалось часто…. Сегодня как-то по-особенному сильно… Как будто в два обхвата… Трудно было дышать… Но надо было работать… Выходить из машины, улыбаться детям… Она купила холодной воды… Он позвонил в 12.31… Несмотря на то, что шло занятие, она взяла трубку… Она всегда брала трубку, когда звонил он, где бы ни была… Все было в порядке… Он был жив и здоров… Сказал что-то про вышедшую из строя машину какого-то друга… Пропустив мысль о неумелом его оправдании, она вдруг с облегчением выдохнула и поняла, что ей больше ничего и не нужно… Пусть просто будет… Будет жив и здоров… Ходит по этой земле… Радуется, смеется, иногда печалится… Но будет… Наверное, отношений, которые были, больше не будет… Но пусть с ним ничего не случится… И одного только она не могла понять и простить себе: зачем и как могла случиться с ней эта нелепость – как она могла влюбиться??? Зачем позволила, не отвернулась??? Он при первой же встрече был абсолютно честен… Он сказал ей, что женат, что ему нужно знакомство для души, для отношений, которых уже нет в семье… Но за пять минут до этого разговора был его шаг в метро навстречу ей… Она до сих пор не могла объяснить, что произошло в ту секунду… Она только помнила совершенно очевидно промелькнувшее: МОЙ!

А потом был Ижевск… Полчаса беседы в кафе между заказами, едой, любезностями с официанткой… И десятидневное общение в СМСках… Где-то на 6 или 7 день переписки она была уверена, что влюбилась… Взрослая, серьезная тетка влюбилась, как только что начинающая познавать мир, девочка… Разум пытался остановить ее, но… Конечно же, она не хотела слышать своих же доводов в пользу реалий жизни…. Она писала, читала и уже любила…

Вечером Кира взяла в руки свою волшебную книгу… Открыла наугад… Прочитала: «Если Я – часть твоей Судьбы, когда—нибудь ты вернешься ко мне.» Она села за работу, впервые не написав ему СМСку с пожеланием «спокойной ночи»…

Глава 6

Марк вышел на улицу, сел в машину… Все было как-будто хорошо, замечательно, но что-то не так…

Позвонил жене, привычно спросил: как дела, сослался на задержку на службе из-за не заводившейся в мороз машины… Потом набрал Киру. Она, как всегда, взяла трубку сразу, как будто ждала этого звонка… Так же спокойно, как и жене, объяснил все ей… Ее тревожное:

– Как ты? У тебя все в порядке? Что-то случилось? – заставило его стушеваться, почувствовать себя не в своей тарелке… Но она не могла больше говорить: у нее шло занятие – и это спасло положение… Физически он чувствовал себя отдохнувшим: удивительно хорошо спалось у Ирины после оглушительного секса… Она умела все устроить так, чтобы он получил удовольствие… Красивое белье, сервировка, роскошная постель – он ловил себя на том, что ему нравится эта изысканность… Нравится молодое красивое тело этой 35 летней женщины, ее необузданность, веселость, полное отсутствие проблем… С ней было легко… Но надо было возвращаться в действительность… Завтра дочь улетала в Москву, в командировку, и он обещал сегодня приехать к ней… А еще была Кира… Возникшая чуть позже, чем Ира, но так же, с сайта знакомств… Она была совершенно другая, непохожая на веселую, шаловливую Иришку. Перекличка имен его забавляла: нужно было только подобрать правильные ласковые имена и тогда не нужно было бояться их перепутать… Но, если с Ириной все было просто: Иришка, Ирочка, то с Кирой все было сложнее: Кирюша??? Кирочка??? Солнышко??? Малыш??? Она была сложнее Ирины, многограннее, опытнее… С ней было нелегко, но интересно. И письма она писала большие и интересные… И секс с ней тоже был интересный… Она отдавалась ему вся, полностью… Ему порой казалось, что она забывает себя, находится в каком-то совершенно измененном сознании… Он видел, что она искренне влюблена. Это подкупало, тешило его мужское начало, но в то же время рождало чувство стыда… Ему казалось, что он нечестно поступает с этой открытостью, доверчивостью… Хотя ни о какой нечестности речи быть не могло: он ни от Иры, ни от Киры не скрывал, что женат и что в семье ему просто не хватает того, что именуют сексом, за которым он и пришел на сайт… Все было, как казалось ему, предельно честно и… абсолютно нечестно, когда он слышал голос Киры, когда читал ее откровенные письма, когда ложился с ней в постель, и она с каким-то детским восторгом смотрела в его глаза… Он вдруг вспомнил, как она провожала его в аэропорт… Как подъехала к условленному месту… Как сдала назад, увидев его в зеркало заднего вида, быстро открыла багажник, как прильнула к нему, как будто не видела его очень давно или как будто сразу за этой встречей следовало расставание навсегда… Это было трогательно, по-детски. И он всегда спрашивал ее:

– Ну.. ты чего??? И целовал ее лицо….

Потом этот рассвет, ее восхищение… Было ощущение, что она первый раз в жизни видит, как всходит солнце… Он сел за руль, чтобы она не отвлекалась… Когда выехали за город, Кира попросила остановить машину, открыла окно, взяла фотоаппарат… Она уже сделала несколько снимков по дороге… Сейчас ей захотелось еще… Он смотрел на нее и не понимал: как эта взрослая, очень серьезная женщина, настолько серьезная, что при первой встрече он даже испугался и решил, что они не пара, как она мгновенно могла превращаться в девочку-подростка и весело, задорно смеяться, искренне удивляться, рассказывать истории, озорно поглядывая на него… А потом вдруг помрачнеть и заплакать, вспомнив, например, о недавней трагедии с сыном или еще о каком-то грустном событии…

До самолета оставалось еще часа полтора – два… Он настоял на том, чтобы выехали пораньше… Он уже знал, что ориентироваться она не умела абсолютно и никакой навигатор помочь ей в этом был не в силах: она каким-то чудом, вопреки ожиданиям и подробным объяснениям прибора, оказывалась совсем не там, где ей надо было быть… Поэтому он боялся опоздать… К его удивлению /он почему-то был уверен, что она из тех женщин, что любят настаивать на своем/, она легко согласилась ехать по предложенному им маршруту, потом так же легко пересела на пассажирское кресло, когда он попросился за руль /уж очень часто она смотрела в сторону рассвета и отвлекалась от дороги, и это вызывало его беспокойство/. Потом она попросила его съехать с трассы… Он свернул на бесплатную стоянку рядом с аэропортом… Она обняла его… Он испытывал какие-то очень нежные чувства к этой миниатюрной женщине, он еще не мог их распознать, объяснить себе, понять, что это… Его влекло к ней и заниматься поисками объяснений ему совсем не хотелось… Она вдруг оказалась у него на коленях… Целовала она порывисто и горячо… Всегда по-разному… Могла начать с губ или с глаз… Очень нежно, неторопливо, но, когда он начинал отвечать, как будто кто-то неведомый поворачивал ключик в какой-то точке ее тела, и она вдруг срывалась в штопор, совершенно по-сумасшедшему отдавая ему свой язык, губы и одновременно забирая его губы в свои, выцеловывая, казалось, каждый миллиметр его тела…

Он не сразу понял, когда она расстегнула его джинсы… Очень нежно начала прикасаться к его увеличивающемуся размеру, целовать его губы и глаза… Он сидел, не шевелясь, наслаждаясь, повергнутый в состояние паралича, в состояние той расслабленности, когда невозможно пошевелиться и хочется только чувствовать еще и еще это удивительно щекочущее, очень приятное, пронзающее все тело искрами нервных импульсов, действо… Потом она останавливалась, прижималась к нему и начинала ласкать все его оголенные участки тела… И внезапно, в порыве страсти, опять начинала целовать безудержно и неутомимо… В это время он не мог оставаться спокойно-расслабленным… Его подхватывало, и он тоже начинал двигаться в такт этого известного только влюбленным танца… Губы, рот, заплетающиеся языки… В какой-то момент она перескочила на соседнее кресло, оглянулась вокруг и со словами «мне все равно» – сдернула с себя сапоги и джинсы. Он, сообразив, что она хочет, быстро снял свои… Она так же молниеносно, с удивительной легкостью и осторожностью, оказалась на нем… Он не мог в самых откровенных мечтах о близости с Кирой представить, что такое может быть… Он был поражен, восхищен, удивлен и от этого ощущения удовольствия удваивались или удесятирялись…

Он двигался вместе с ней, замирал, когда замирала она, отдавался ей полностью, ласкал ее грудь, тело, целовал ее лицо… Ему показалось, что то физическое блаженство, приходящее как-то необъяснимо, и описать которое практически невозможно, они испытали одновременно… Она в этот момент откинулась на руль и замерла… Но машина резко просигналила, и Кира, испугавшись, опустилась вперед… на него… Он прикрыл ее своей курткой… Они расхохотались… Так они пролежали еще какое-то время… Она прижалась к нему всем своим телом, он гладил ее голову, остывая от такого неожиданно свалившегося на него подарка…

В здание аэропорта она зашла так, как будто ничего и не случилось… Он смотрел на эту стройную, довольно элегантную, очень серьезную женщину и не мог поверить, что каких-то двадцать минут назад она, как сошедшая с ума девчонка, ласкала его в машине, не думая о том, что кто-то может это видеть…

В самолете он уловил на себе запах ее духов… Улыбнулся… Чуть потянулся вперед, как будто за этим запахом смог бы ощутить и ее…

Глава 7

Прошло 6 месяцев со дня их знакомства. Она перестала писать ему письма… Потому что он перестал их читать… Почти совсем… Запах лжи подсказывал ей, что у него есть еще одна женщина… Нет, это не жена. К жене она не ревновала. Она знала, как можно сохранять видимость семьи и быть при этом абсолютно чужими. Но… она также знала, что оберегают самое ценное, что есть в этом мире. Он оберегал свою жену от неприятностей… И она чувствовала свою никчемность, ненужность, свое предназначение для него. Но сейчас …. Было что-то другое… Другая… И это было очевидным… Он перестал звонить… Так часто, как когда-то… Он не заезжал, когда проезжал мимо.. На минутку, чтобы поцеловать… Он не выполнял своих обещаний… Он отдалялся… Он медленно отучал ее от всего того, что было…. Видимо, считая, что так причинит ей меньше боли… И она понимала, почему…

Хотелось плакать, но она знала, что нельзя… Плакать было нельзя… Надо было уметь быть сильной… Она подошла к фотографии сына, которая стояла на самом видном месте…. Перед ней горела свеча… Никогда ему не исполнится ни 34, ни 35… Никогда больше она не поздравит его с Днем рождения, не обнимет, не поцелует, не будет искать для него подарка… Никогда не напишет СМС и не позвонит… Его больше нет… И это навсегда…

Она вдруг вспомнила их последнюю встречу… Его занесли в церковь, поставили гроб ногами к алтарю… Она неотрывно следила за тем, как продуманно и спокойно делают это работники похоронной службы… подошла к гробу, опустилась на колени, не отрывая взгляда от его лица… Положила на него руку, погладила по щеке… Боже, каким холодным оно было… Она никогда, никогда не знала, что таким холодным может быть тело человека, тело ее сыночка… Это был ни с чем не сравнимый холод… Она почему-то перебрала в памяти все известные ей холодные предметы… Нет, ничего похожего… Ее охватило отчаяние… еще вчера она не верила во все происходящее, думала – ошибка… Понимала, что нет, не ошибка, но не верила… И вот сейчас вдруг четко осознала, что это чудовищная правда… Вот он, ее сын, в гробу, с полоской бумаги на лбу, с похоронными цветами вокруг… Люди несли и несли цветы и складывали их ему в ноги… Она плакала навзрыд, понимая, осознавая, что его больше нет и никогда не будет… Кто-то трогал ее плечи, руки, обнимал, что-то говорил… Она ничего не слышала, не понимала… Безотрывно смотрела на него, гладила его холодное лицо… Потом вышел священник, что-то начал говорить… Ей помогли подняться…

Поминальный ужин еще не закончился, но у нее уже больше не было сил…. Она попросила Сашеньку, который всегда был рядом, проводить ее домой… Ее вдруг обожгла мысль:

– Господи, ему-то каково?…

Он взял ее под руку…

Маленький мальчик, только что похоронивший своего отца, и мать, простившаяся со своим сыном, тихонько двинулись к выходу… Шли медленно: у нее совершенно не было сил… Она не могла дышать, не могла говорить… На пятый этаж поднималась по стенке, останавливаясь практически на каждой ступени… Саша терпеливо поддерживал и ждал… Он никогда не видел ее такой и от этого ему было еще хуже… и он плакал, тихонько вытирая слезы, понимая, что сейчас она не может его поддержать, успокоить…

Сейчас ОН должен поддержать…

Он вдруг вспомнил, как она во дворе папиного дома, опустившись на колени перед гробом, начала разговаривать с отцом, обняв руками его лицо… Ему стало не по себе, люди начали всхлипывать… А она как-то спокойно и как будто даже весело сказала:

– Сынок, посмотри сколько людей пришло… Они все тебя любили… Им будет не хватать тебя….

И вдруг разрыдавшись, спросила:

– Сынок, как я буду жить без тебя? Кому я теперь буду звонить? Ты же больше мне даже СМСку не напишешь… Понимаешь, ты не сможешь…

Лариса обняла расплакавшегося Сашу…. Он никогда, никогда больше не встретит отца, не будет с ним купаться, играть в футбол, просто бороться, щекотать его, дразнить и убегать-догонять, ловить рыбу… Никогда… А ба продолжала разговаривать, плача навзрыд:

– Как же так, сынок? Как же так? А как же наши планы? Как я буду жить без тебя? Как?

И просила прощения за то, что не смогла его уберечь?

Наконец они поднялись в квартиру… Саша открыл дверь… Дома никого не было: все еще остались там, в кафе на поминальном обеде… Он помог Кире снять обувь и куртку… Она бессильно опустилась на диван, попросила почему-то шепотом:

– Сашенька, напиши в соцсетях благодарность всем…

Он написал все, что она продиктовала, опубликовал… Посмотрел на нее, она лежала с закрытыми глазами, опухшая, постаревшая, неподвижная, как будто мертвая… Он со страхом дотронулся до ее руки… Она приоткрыла глаза… Ему стало спокойнее… Пришла Лариса с Эдиком, засуетились, начали чем-то поить бабушку… Она прошептала:

– Я, наверное, умру… Спасибо вам за все…

Ее практически понесли в ванную, потом привели и положили на диван… Она не двигалась… Ему опять стало страшно…

Глава 8

Кира вышла из храма… Так получилось, что она попала на вечернюю службу… Она поставила свечу за упокой сына и опять не смогла сдержаться: разрыдалась…. Кто-то из стоящих за спиной женщин положил ей в руку одноразовый платочек… Она с благодарностью кивнула головой… Все молились, и она могла просто плакать… Плакать и просить, просить о том, чтобы высшие силы помогли ее сыну там, в неведомом для нее мире… Помогли… В чем? Она никак не могла сформулировать и твердила только одно: «Господи, защити его, позаботься о нем, пожалуйста…» Потом с теми же словами обращалась к иконе Божьей матери… Прошло много времени… Ее время от времени тянули за рукав и просили встать так, чтобы не мешать проходить священникам… Пахло ладаном… Ароматный дым окутал помещение… Понемногу она успокоилась и подошла к другим иконам попросить за своего второго сына, за маму, сестру, внуков… И вдруг поймала себя на том, что хочет попросить за Марка и за себя… Она очень робко посмотрела в глаза Божьей Матери, зажгла свечу и попросила: пожалуйста, дай ему здоровья и счастья… И мне, если можешь… Ей очень хотелось сказать: сделай так, чтобы он был моим /и она даже подумала об этом, но тут же оговорилась: если Тебе будет угодно/… Вышла из храма, когда уже было темно… Села в машину, посмотрела в телефон: входящих неотвеченных не было… И вдруг сработал стоящий на его контакте рингтон: May be I, May be You… Это была его любимая мелодия, ставшая любимой и для нее… Она нажала кнопку и поняла, что он опять звонил ей как-то мимоходом, между прочими делами: ничего не было слышно, он был чем-то занят… Она отключилась и опять испытала это гадкое ощущение униженности, ненужности, использованности… Нет, так больше продолжаться не будет… Он не посчитал нужным позвонить ей с обеда вчерашнего дня /просто написать… она уже знала, о чем это… не хотелось делать себе больно, повторяя истинную причину/, сейчас было 6 вечера… Он попытался перезвонить еще… Ничего не расслышав, Кира отключилась…

– Все, – сказала она себе… – Все…

Материалы, отснятые по его просьбе, она, конечно же, найдет способ ему передать… Заодно вернет и диск, и часы… Она подошла к фотографии сына:

– Спасибо, сынок… За все… И за то, что он был…

Он позвонил, как обычно, утром… Она рванулась к телефону, но остановилась… Он звонил еще и еще, последний раз во время занятий, она сбросилась, отправив ему уведомление:

– Прости, я на занятиях….

Он съязвил:

– Ах, простите ради Бога…

В этот вечер она открыла бутылку вина… Пила и плакала… Он больше не позвонил…

Видеоматериал никак не хотел обрабатываться: программа висла, смонтированное не сохранялось… Кира плакала от отчаяния и одиночества… Компьютер как будто восстал против нее, как будто мстил ей за то, что она решила больше не встречаться с Марком… Она переустанавливала программу, заново размещала материал на тайм-линии, дефрагментировала диск – ничего не получалось… Уже третий день подряд она выключала компьютер, не получив никакого результата…

Марк не звонил… Звонки были от кого угодно: от бывшего мужа, от Олега, от какого-то мужчины, с которым когда-то общалась на сайте – от кого угодно, только не от него… Кира начала привыкать к мысли, что больше он не позвонит… Она уговаривала себя смириться, она проговаривала какие-то правильные, как считала ее голова, вещи, но легче от этого не становилось: она с тоской смотрела на молчащий телефон… Ставшая любимой мелодия не звучала… «Самый славный» / под этим именем он был забит в контактах/ ушел в рейтинге звонков на одно из последних мест, в WhatsApp он тоже не появлялся… Она подошла к фотографии сына… Вспомнила вдруг, как приехав после похорон, рыдая возле нее, разговаривала со своим Виталей:

– Мне так плохо, сын, ты не знаешь, как… У меня здесь никого нет… Раньше я могла позвонить тебе, а сейчас и тебя нет…. Я ничего о тебе не знаю… Как ты, где???… Видишь ли ты меня??? Как ты там??? Как ты мог уйти, не подумав ни о ком???… Нам всем так плохо… И твоей поддержки теперь нет… И ничьей… Был бы хоть какой-то близкий человек, мне бы, наверное, хоть чуть-чуть было легче….

Она плакала, стоя на коленях, уронив голову на пол… /как хорошо, что никто ее не может ни видеть, ни слышать… И можно причитать и выть в голос/

– Пожалуйста, сыночек, пожалуйста, дай мне хоть какой-то знак… Приснись мне, пожалуйста… Почему ты мне не снишься??? Почемуууууу??? Сыночек мой…

Она поднялась, когда свеча у фотографии сына уже догорела… Мышка /так звали ее кошку, которую подарил ей сын в ее день рождения буквально за два месяца до ее отъезда. Тогда она была маленькой славной британкой лилового цвета и голубыми-голубыми глазами… / сидела, запрыгнув на стол, как-то ощетинившись, глядя куда-то мимо нее… Потом вдруг подпрыгнула, выгнула спину, зашипела и, слетев со стола, рванула в комнату… Кира проводила ее удивленным взглядом… Этой ночью она не смогла заснуть… Мышка как будто сошла с ума: носилась «с пробуксовкой» по квартире, шипела, запрыгивала в самые неожиданные места, пряталась за диваном, пыталась устроиться в шкафу… потом вылетала и оттуда и с шипением и стоящей на холке и спине шерстью начинала все заново… Все попытки Киры взять ее на руки, ничем, кроме оцарапанных рук, не увенчались… Кира вдруг поняла, что, наверное, сходит с ума, но объяснить поведение кошки ничем иным, как появлением сына, не могла… Она перестала увещевать Мышку, легла на кровать и стала разговаривать с Виталей…

В эту ночь она рассказала ему многое… Как рожала его, каким он маленьким был, всего 1кг 800г… как врачи сказали, что он не будет жить… А она назвала его Виталием, чтобы жил… И он вон каким вырос… Как она его любила… Какие надежды возлагала… Она вдруг вспомнила стихотворение, написанное для него:

…Хочу, сынок, чтоб вырос ты большой,

Красивый, умный, с ясными глазами,

Хочу, чтоб не был одинок, родной…

Чтобы любил людей и люди это знали…

Мышка, утихомирившись, куда-то забилась… А Кира продолжала и продолжала говорить… Она рассказала, как ей трудно было с их отцом, не скрывая, рассказывала обо всем, о чем живому рассказать не могла… о том, как ей было нелегко с ними, когда они росли, вспомнила, как работала на четырех работах во время перестройки… как хотела покончить с этой жизнью, потому что, несмотря на все желания заработать, денег не было: все места работы были бюджетными и денег не платили нигде по 6—8 месяцев… А их отец был неизвестно где и с кем, изредка появляясь дома на час – два, она даже не понимала, зачем… Вспомнила, как искала их ночью с милицией, приехав с работы и не обнаружив их дома, а они в это время ловили рыбу, чтобы было что поесть…. Она говорила и говорила с сухими глазами, лежа на боку, глядя в никуда… Вспоминала и вспоминала….

А утром, выйдя из квартиры, она увидела перед дверью мертвую синичку… Птичка лежала на том же боку, на котором нашли умершего сына… Кира сфотографировала ее, взяла чистый лист бумаги, коробку… Соорудила гробик и похоронила на даче… В домике на даче сфотографировала еще одну синичку, которая залетела, села на провод и с интересом наблюдала за тем, как Кира достает телефон, включает камеру и фотографирует… Потом неожиданно взлетела и безошибочно вылетела в дверь… Так началась неделя мистики, как потом назвала это время Кира….

Утром следующего дня в дверь позвонил совершенно незнакомый мужчина и сказал, что на ее машину упало дерево… У Киры подкосились ноги… Только этого ей сейчас не доставало: остаться без машины – это значит остаться без работы и без денег… Она вылетела из квартиры, осмотрела машину: дерево толстым суком лежало на капоте, стекло и оптика были целыми/видимо, помогла крона дерева, не освободившаяся еще от листвы/… Но вот капот… Он явно пробит острым сучком… Приехавшие сотрудники полиции и ЖЭУ осмотрели, зафиксировали, начали убирать дерево… Каково было их удивление, когда увидели, что машина абсолютно цела… Кира, не веря, подошла к сотруднику полиции:

– Пожалуйста, посмотрите независимым мужским взглядом…

Он молча обошел машину, потрогал все места, где, видимо, с его точки зрения, могли быть повреждения – машина была абсолютно целой и невредимой…

Кира зашла в квартиру, прошла к фотографии сына:

– Сынок, это ты? Ты что-то хочешь мне сказать?

Сын тихо улыбался с фотографии…

А в субботу она почему-то зашла на сайт знакомств, совершенно не желая этого, забыв уже напрочь о том, что зарегистрирована там… Трагедия с сыном вытеснило все из ее жизни, кроме работы… В разделе «сообщения» было письмо от Марка… Она посмотрела фотографии: активный, с признаками наличия мозгов в глазах…. Написала ему номер своего телефона… Он позвонил на следующий день, договорились о встрече…

Она, как всегда, заблудилась… Потом долго искала, где припарковаться… Он спас ее своим звонком… Сказал, что тоже не может припарковаться… Договорились встретиться в другом кафе… Она заблудилась снова, теперь уже в подземном переходе, но, выходя из метро, боковым зрением увидела военного, сделавшего шаг навстречу… «Мой» – это была не мысль, не ощущение, это было что-то молниеносно промелькнушее, как движение воздуха… Времени оставалось очень мало: ей нужно было спешить на занятия… Они быстро заказали покушать – голодны были оба… Она «чай с красненькими ягодками» /эти ягодки он потом долго вспоминал с улыбкой/ и блинчик… Он – пельмени…

Они успели поговорить… Он спросил о ее увлечениях… Она – о том, зачем он на сайте…

С занятий она сразу же поехала на тренировку, чтобы в оставшийся промежуток времени написать ему письмо:

– Добрый вечер, Марк. … Решила поделиться с Вами теми мыслями, которые пришли мне сегодня после встречи с Вами. … Можете осудить, можете понять… Во многом помог мне все это сформулировать Ваш диск… Например, та самая вторая песня для меня – это острое ощущение одиночества и жгучее желание тепла, понимания, любви, некоего счастья…, классного секса, в конце концов, желание которого приходит не чисто механически, а потому, что этот человек тебе близок и дорог… И тогда это другое качество… Я не говорю сейчас о том, что близок и дорог УЖЕ… Я говорю о том, что все равно есть то, что называется «искра пробежала» ну или пролетела… или там еще как-то… по крайней мере, для меня – это так… Я надеюсь на еще одну встречу… хотя бы для того, чтобы передать Вам диск…