Блондинка в законе и вне
- -
- 100%
- +
– Ну что, – наконец произнёс он. – Рассказывайте.
– Что… рассказывать? – выдавила я.
– О вчерашнем вечере. Где были? Что делали?
Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Он проверяет алиби? Или он уже видел меня там?
– Я… дома была. У меня голова болела.
– Одиннадцатый раз печатаете один и тот же документ, Ветрова, – он ткнул пальцем в стопку испорченных бланков на краю стола. – Руки трясутся. В глаза смотреть боитесь. Вы либо больны, либо напуганы. Или и то, и другое. Говорите, в чём дело.
Я закусила губу. Сказать правду? Но тогда он арестует того человека? А если не арестует? Если у того человека везде связи? Тогда меня убьют. А если Кожухов и есть тот самый «крот»? Тогда меня убьют прямо здесь.
– Я просто… перенервничала, – прошептала я. – После вчерашнего. После того, как кофе пролила. Боюсь, что вы меня уволите.
Он смотрел на меня с нескрываемым скепсисом.
– Боитесь увольнения? – он усмехнулся, коротко и сухо. – Ветрова, вы ведёте себя как провинившаяся кошка, которую тыкают мордой в лужу. Увольнение – это самое меньшее, чего вам стоит бояться в этой жизни. Ладно. Свободны. И приведите себя в порядок. На вас лица нет.
Я выскочила из кабинета, едва не плача от унижения и страха. Он не поверил. Ни единого слова. Он видел, что я вру. И теперь я была под колпаком не только у бандитов, но и у своего начальника.
Остаток дня пролетел в каком-то тумане. Я делала вид, что работаю, Кожухов делал вид, что верит. Когда пробило шесть, я собралась быстрее всех. Мне нужно было домой. В свою крепость. Запереться на все замки и не высовывать нос.
Я почти бежала от автобусной остановки до своего дома. Вечерело. Мой двор, обычно такой знакомый и безопасный, сегодня казался полным угроз. Я ускорила шаг, роясь в сумочке в поисках ключей. Вот он, холодный металл…
И вдруг из-за угла подъезда вышли двое. Крупные, в спортивных костюмах, с капюшонами, натянутыми на головы. Они шли прямо на меня быстрыми, решительными шагами.
– Девушка, постой, – бросил один из них, низким, хриплым голосом.
Инстинкт самосохранения, дремавший где-то глубоко, вдруг проснулся с рёвом сирены. Я рванула прочь. Не думая, не глядя по сторонам. Я слышала за спиной тяжёлые, быстрые шаги.
– Держи её!
Чья-то рука схватила меня за плечо, грубо развернула. Я вскрикнула и изо всех сил ткнула его в лицо ключами. Раздался короткий стон, хватка ослабла. Я побежала снова, но второй был уже рядом. Он повалил меня на землю, придавив своим весом. От удара об асфальт у меня потемнело в глазах. Я почувствовала запах пота, табака и чего-то химического.
– Молчала, стерва! – прошипел он прямо над ухом, и его пальцы впились мне в горло.
В глазах поплыли красные круги. Я пыталась дышать, но не могла. Отчаяние и ярость поднялись во мне волной. Я извивалась, царапалась, пыталась ударить его, но он был слишком силён. Мысль была одна, короткая и ясная: «Всё. Конец».
И вдруг раздался резкий, отрывистый крик.
– Эй! Отстань от неё!
Давящая тяжесть с меня свалилась. Послышались глухие удары, ругань, тяжёлое дыхание. Я, откашлявшись, поднялась на локти. В свете уличного фонаря я увидела, как мой сосед Антон, тот самый симпатичный студент-юрист, лупил моего нападавшего каким-то учебником в толстом переплёте. Выглядело это нелепо, но, видимо, было больно. Второй бандит, тот, кого я ткнула ключами, схватил товарища за рукав, и они бросились наутек, растворившись в темноте.
Антон стоял, тяжело дыша, его лицо было бледным и разгневанным. Учебник «Уголовное право» лежал на асфальте, его угол был измят.
– Света… Ты… ты в порядке?
Он подошёл ко мне, помог подняться. Я вся тряслась, на глазах выступили слёзы. Стыд, страх и дикая благодарность смешались в один клубок.
– Я… да… спасибо… – я могла выдавить только это.
– Кто это были? – спросил он, оглядываясь по сторонам.
– Не знаю… – честно ответила я. – Грабители, наверное…
Антон покачал головой. Он поднял свой учебник и мою сумочку, содержимое которой снова оказалось разбросано по асфальту.
– Грабители не стали бы так настойчиво тебя душить. Они бы просто вырвали сумочку и убежали. Это было что-то другое.
Он был прав. Это было что-то другое. Это было предупреждение. Или попытка убрать свидетеля. Тот человек в пальто передумал. Он решил, что я слишком опасна. Или его люди действовали по своей инициативе.
– Пойдём, я провожу тебя до квартиры, – твёрдо сказал Антон, беря меня под локоть.
Я не сопротивлялась. Мы молча поднялись на мой этаж. Я с дрожью в руках вставила ключ в замок. В квартире пахло одиночеством и вчерашними пельменями.
– Хочешь чаю? – спросил Антон, пока я, всё ещё трясясь, опускалась на стул на кухне.
Я кивнула. Он, похоже, знал, где что лежит – наши кухни были одинаковыми. Через несколько минут он поставил передо мной стакан с горячим, крепким чаем. Я обхватила его ладонями, пытаясь согреть ледяные пальцы.
– Света, – он сел напротив. Его лицо было серьёзным. – Ты должна сказать, что происходит. На тебя напали. Это уже не шутки. Может, в милицию заявить?
– Нет! – вырвалось у меня с такой силой, что он отшатнулся. – То есть… нет. Не надо. Наверное, ты прав, просто грабители. Зачем забивать отделение ерундой…
Он смотрел на меня с нескрываемым недоверием.
– Ты боишься. И это не страх перед грабителями. Ты боишься кого-то другого.
Слёзы, которые я сдерживала, хлынули ручьём. Всё внутри перевернулось от его простых и точных слов. Я положила голову на стол и зарыдала. Всё: и первый день на работе, и пролитый кофе, и мокрые сводки, и тот страшный двор, и человек с орлом на руке, и его бархатный, смертоносный голос, и сегодняшний допрос у Кожухова, и эти пальцы на горле… Всё вырвалось наружу в одном истерическом потоке.
Антон не перебивал. Он молча сидел и ждал. Когда мои рыдания поутихли, он протянул мне бумажную салфетку.
– Расскажи, – мягко сказал он. – С начала.
И я рассказала. Всю дурацкую, страшную историю. Про помаду, про убитого «Сома», про человека по имени Волков, про татуировку орла, про его угрозы. Про то, что он теперь знает, где я работаю. Я не сказала только про отца – эта рана была ещё слишком свежа и непонятна мне самой.
Антон слушал, не проронив ни слова. Его лицо становилось всё более мрачным.
– Ё-моё, Светка, – выдохнул он, когда я закончила. – Ты влипла по уши. Это же ОПГ «Оберег». О них все наслышаны. А Волков… я что-то такое слышал. Его называют «Хозяин». Говорят, он контролирует полгорода. И он знает, что ты свидетельница? И что ты работаешь в милиции?
Я кивнула, снова чувствуя приступ тошноты.
– Но он же сказал, чтобы я молчала! А сегодня… сегодня это он прислал этих людей? Или Кожухов? Или кто-то ещё?
– Неважно, кто именно, – Антон провёл рукой по волосам. – Важно, что ты теперь как на ладони. И для бандитов, и, возможно, для кого-то в твоём же отделении. Ты не можешь доверять никому.
– А тебе? – спросила я, глядя на него полными слёз глазами.
Он на секунду замялся, потом твёрдо сказал:
– Можешь. Я не люблю, когда сильные бьют слабых. А ты… – он чуть улыбнулся, – ты, по ходу, самая слабая и незащищённая из всех, кого я видел. Но, чёрт возьми, самая упрямая. Ты же не бросишь работу?
– А куда я денусь? – горько спросила я. – Меня убьют в любом случае. Там хоть Кожухов злой, но он… настоящий милиционер, кажется. А здесь…
– Здесь ты не одна, – сказал Антон. – Я помогу. Я буду твоим… адвокатом. И телохранителем. По крайней мере, пока не разберёмся, что к чему.
Он сказал это так просто и уверенно, что в моей измученной душе наконец-то забрезжил крошечный лучик надежды. Я была не одна. У меня появился союзник. Глупенькая блондинка и студент-юрист против всей криминальной мощи Москвы девяностых. Звучало как анекдот. Но это была моя реальность. И теперь мне предстояло в ней выжить.
Глава 4. Секреты маминой шкатулки
Утро пришло серое, безнадёжное, в тон моему настроению. Я пролежала всю ночь с открытыми глазами, прислушиваясь к скрипам дома и при каждом шорохе вжимаясь в подушку. Нападение во дворе оставило не только синяк на плече и ссадину на локте, но и глубокий, животный страх, поселившийся где-то в подкорке. Они знали, где я живу. Значит, в любой момент могли прийти снова.
Антон ушёл поздно, пообещав, что утром проверит, не осталось ли во дворе «гостей». Его присутствие было единственным лучом света в этом кромешном аду. Но он был всего лишь студентом. А против нас играли профессионалы с синими орлами на запястьях.
Я не пошла на работу. Впервые за свою короткую карьеру я набрала номер отделения и, задыхаясь, сообщила дежурному, что у меня… мигрень. Голос у меня дрожал, и я была уверена, что мне не поверят. Но дежурный, кажется, лишь равнодушно буркнул: «Понял». Видимо, Кожухов уже подготовил их к тому, что новая секретарша – это сплошная головная боль в прямом и переносном смысле.
Оставшись одна в квартире, я почувствовала себя в ловушке. Сидеть и ждать, пока за мной придут? Нет. Это было хуже всего. Надо было что-то делать. Но что? Бежать к Кожухову и во всём сознаться? Слишком рискованно. Он мог оказаться тем самым «кротом». Искать защиту у Антона? Он и так уже рисковал из-за меня.
И тогда я вспомнила о единственном человеке, который, несмотря на расстояние, всегда был на моей стороне. О маме.
Набрать номер я решилась только с третьего раза. Пальцы не слушались, а в горле стоял ком. Трубку сняли почти сразу.
– Светка? Это ты? Что случилось? – голос матери был пронзительным, полным немедленной тревоги. Она всегда чувствовала, когда у меня были проблемы.
– Мам… – и всё. Я снова расплакалась, как маленькая девочка, которую обидели во дворе.
– Светик, родной, успокойся! Говори, что там? На работе что? Начальник обижает?
Я пыталась говорить связно, но получалась каша из слов: «милиция», «убийство», «помада», «двор», «напали»… Я умолчала только о визите к Волкову и о его угрозах, заменив это на «меня напугали бандиты».
Мама слушала, и с каждым моим словом её дыхание на том конце провода становилось всё чаще.
– Господи, Светлана… Я же говорила, не лезь ты в эту милицию! Москва… она тебя сожрёт! Плюнь ты на всё и приезжай домой! Сейчас же покупай билет!
– Не могу я, мам! – всхлипнула я. – Меня же убьют! Они знают, где я живу! Они придут и здесь найдут!
– Кто «они»? Какие они? – в голосе матери послышалась настоящая паника.
– Мам… – я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. – Тот человек… тот, которого убили… и тот, который был с ним… У него была татуировка. На руке. Орёл с короной. Синий.
На том конце провода воцарилась такая мёртвая тишина, что я на секунду испугалась, не разъединило ли нас.
– Мама? Ты слышишь?
– Слышу… – её голос стал тихим, почти шёпотом. – Света… ты точно видела? Орёл? С короной? Синий?
– Точно! А что? Ты… ты что-то знаешь?
Последовала ещё одна пауза, такая тяжёлая, что её можно было потрогать.
– Светка… – она говорила с трудом, будто слова застревали у неё в горле. – Этого не должно было случиться. Я думала, всё кончилось… давно…
– Что кончилось? Мам, говори прямо!
– Твой отец… – она замолкала, потом снова начинала, срываясь. – Твой отец, Витя… У него была такая же.
Мир вокруг меня поплыл. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
– У папы? Какая татуировка? Он же… он же работал на заводе! Он был инженером!
– Нет, – горько выдохнула мать. – Нет, Света. Он не всегда был инженером. В молодости… он был другим. Он связался с плохой компанией. С теми, кто потом стал этим… «Оберегом». Эта татуировка… её делали всем, кого принимали в их братство. Орел с короной. Знак верности. И молчания.
Я не могла дышать. Мой отец, чью фотографию в военной форме я хранила как реликвию, чьи рассказы о заводе я слушала, раскрыв рот… Он был одним из них? Он был бандитом?
– Но… но он же пропал? В девяносто первом… В командировке…
– Он не пропал, – голос матери стал твёрже, в нём зазвучала старая, незаживающая боль. – Его убили. Я всегда это знала. Он… он хотел уйти от них. Начал своё дело, хотел жить честно. Они его предупредили. А потом… он просто не вернулся домой. Через три дня нашли его машину на обочине под Ярославлем. Пустую. Его тело так и не нашли.
Слёзы текли по моему лицу, но я их не замечала. Всё встало на свои места. И одновременно перевернулось с ног на голову.
– Значит… тот человек… Волков… Он знал папу?
– Арсений Волков? – мама произнесла это имя с такой ненавистью, что мне стало холодно. – Да. Они были… знакомы. Очень близко знакомы. Говорили, Волков был его другом. А потом стал его палачом. Света, ты должна бежать! Слышишь меня? Если Волков узнает, чья ты дочь… он не оставит тебя в живых. Ни за что!
Теперь я понимала. Его пристальный взгляд, его вопрос «узнала ли ты меня?». Он не спрашивал, узнала ли я в нём бандита. Он спрашивал, узнала ли я в нём убийцу своего отца. А я, дура, проболталась про татуировку! Я сама подставила себя под удар.
– Мам… что мне делать? – прошептала я, чувствуя себя совершенно потерянной.
– Уезжай, дочка! Сейчас же! Брось всё! Я вышлю тебе денег на билет…
– Нет, – неожиданно для себя я сказала твёрдо. Теперь, когда первый шок прошёл, его место стала заполнять странная, холодная решимость. – Нет, мам. Я не могу убежать. Они убили папу. А теперь хотят убить меня. Я… я должна что-то сделать.
– Светлана, не говори глупостей! Ты одна! Что ты можешь сделать?
– Я не знаю, – честно призналась я. – Но я должна попытаться. Хотя бы узнать правду.
Мы проговорили ещё полчаса. Мама умоляла, плакала, но я стояла на своём. В конце концов, она сдалась, пообещав прислать всё, что у неё было – старые фотографии, какие-то записи отца. Когда я положила трубку, я чувствовала себя не просто напуганной дурочкой, а кем-то другим. Во мне проснулась дочь человека, которого убили. И это придавало сил.
Первым делом я вытащила из банки с гречкой ту самую помаду. Она больше не была просто уликой. Она была символом. Символом связи моего прошлого с настоящим. Я спрятала её получше – в коробку из-под зимних сапог на антресоли.
Потом я решила действовать по-настоящему. Как сыщик. Нужна была информация. И я знала, где её взять. Публичная библиотека. В девяностые интернет был диковинкой, а вот старые газеты хранили все тайны.
Дорога до библиотеки была не менее напряжённой, чем вчерашний поход на работу. Я шла, закутавшись в самый немаркий платок, и постоянно оглядывалась. В читальном зале пахло старыми книгами и пылью. Я заполнила требование на подшивки газет за 1990-1992 годы – «Московский комсомолец», «Комсомольскую правду», «Известия». Мне принесли несколько огромных фолиантов, и я погрузилась в прошлое.
Листать пожелтевшие страницы было странно. Здесь была другая жизнь. Другой мир. Реклама финансовых пирамид, статьи о рэкете, криминальные хроники. Я искала любые упоминания об «Обереге». Сначала безуспешно. Потом, в номере «МК» за октябрь 1991 года, я наткнулась на небольшую заметку на самой последней полосе, в разделе «Происшествия»:
*«В районе Ярославского шоссе обнаружен автомобиль «Волга» ГАЗ-24, принадлежащий вице-президенту коммерческого банка «Статус» Виктору Ветрову. По предварительным данным, владелец автомобиля пропал без вести три дня назад. В салоне и багажнике следов борьбы не обнаружено. Милиция проводит проверку».*
Виктор Ветров. Мой отец. Вице-президент банка. Ни слова о заводе. Ни слова об инженерной должности. Мама всё скрыла. Чтобы защитить меня? Или чтобы защитить себя?
Я продолжила листать, и моё сердце снова заколотилось. В номере за ноябрь того же года была ещё одна заметка, на сей раз побольше. Заголовок: «Загадочное исчезновение банкира: версии». В статье упоминалось, что Ветров начинал как частный предприниматель в конце восьмидесятых, быстро набрал вес в финансовых кругах, но, по слухам, имел связи с организованными преступными группировками. Было названо и имя – ОПГ «Оберег». А ещё… там мельком упоминался человек по имени Арсений Романович Волков, названный «партнёром» Ветрова по ряду спорных предприятий.
Вот оно. Подтверждение. Правда, которую от меня скрывали. Я чувствовала себя так, будто меня ударили по голове. Мой отец был не жертвой. Он был частью этой системы. Может, и не святой, но частью. И Волков был его партнёром. А потом стал его убийцей.
Я вышла из библиотеки с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем. Улицы Москвы, по которым я шла, казались мне теперь гигантским кладбищем тайн и предательств. Я машинально свернула на оживлённую улицу, где располагались банки и офисы. Мой взгляд скользнул по вывеске одного из них – «Коммерческий банк «Статус»». Тот самый банк, где работал отец.
Я остановилась как вкопанная. Сердце зашлось. А что, если… что, если Волков всё ещё здесь? Ведь он был партнёром отца. Может, он забрал его дело себе?
Безотчётное, иррациональное желание – увидеть его снова, но теперь уже зная, кто он такой, – погнало меня вперёд. Я подошла к большому стеклянному зданию. Внутри – мрамор, золото, дорогие костюмы. Я робко толкнула тяжелую дверь.
В вестибюле царила атмосфера дорогой, бездушной роскоши. Ко мне сразу же подошёл охранник в униформе.
– Вам кого?
– Я… я по объявлению, – соврала я первое, что пришло в голову. – На вакансию секретаря.
Охранник лениво махнул рукой в сторону ресепшена. Я подошла к строгой даме за стойкой и повторила свою легенду. Пока она что-то смотрела в журнале, я озиралась. И тут я увидела его.
Он выходил из лифта в сопровождении двух таких же дорого одетых мужчин. Арсений Волков. В тёмном, безупречно сидящем костюме, с галстуком, от которого слепило глаза. Он что-то говорил своим спутникам, улыбаясь той жестокой, холодной улыбкой, которую я видела в темноте двора. Он выглядел как хозяин жизни. Как король. И на его запястье, когда он поправил манжет, я снова увидела синий контур орла.
Меня будто парализовало. Страх сковал всё тело. Он был здесь. В своей крепости. Всего в нескольких метрах от меня.
И вдруг, как будто почувствовав мой взгляд, он медленно повернул голову. Его глаза встретились с моими. Сначала в них мелькнуло простое любопытство, потом – лёгкое удивление, и, наконец, – жуткое, безмолвное узнавание. Он узнал меня. Узнал глупенькую блондинку из двора, которая теперь стояла в его банке.
Он не подал виду. Не изменился в лице. Он лишь чуть заметно кивнул мне, как знакомой, и продолжил разговор, направляясь к выходу. Но в том кивке, в том коротком взгляде, было всё: и напоминание об угрозе, и вопрос: «Что ты здесь делаешь?», и холодное любопытство хищника, наблюдающего за неосторожной добычей.
Я стояла, не в силах пошевелиться, пока его фигура не скрылась за стеклянной дверью.
– Девушка? – голос секретарши вернул меня к реальности. – У нас нет открытых вакансий секретаря. Может, вас интересует должность уборщицы?
Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, и, шатаясь, выбежала на улицу. Меня трясло. Теперь я знала его имя. Я знала, где он работает. И он знал, что я это выяснила. Игра изменилась. Из панического бегства она превратилась в нечто другое. В странную, смертельно опасную охоту, где я была и охотником, и дичью одновременно.
Я шла домой, и в голове у меня стучала одна-единственная мысль, родившаяся из обломков старой жизни и нового страха: «Он убил моего отца. И теперь пришёл мой черёд». Но вместе со страхом во мне поднималось что-то ещё. Упрямство. Жажда правды. И дочерняя ярость. Глупенькая блондинка из Мухоморска решила идти до конца.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.