Стерва. Десять главных правил моей жизни

Так я и стояла около кровати в одном белье и чулках, держа юбку в руках. Когда же за спиной раздался синхронный крик и грохот чего-то тяжёлого об пол, я едва до потолка не подпрыгнула, хоть и была на шпильках. Обернувшись, поняла, что, похоже, привычного мне понятия белья тут не существует. Если судить по тому, как нервно дёрнулись глаза у девиц и по полу разлетелись вещи с двух подносов. Ажурная спинка лифчика вообще была на бабочку похожа, так что нечего возмущаться и краснеть, аки девицы на выданье.

– Что опять? – посмотрела я на криворуких служанок.

– Почему вы голая? – затрепетали две эти невинные лани.

– Где я голая? – наигранно осмотрела себя с ног до головы и элегантно призадумалась.

– Вы же стоите без всего и даже белье не надели, – одна из парочки смогла взять себя в руки.

– А это что? – обрисовала все, что на мне было надето, руками.

– Тряпочки постыдные, – покраснели обе до самых кончиков ушей.

– Это вы две тряпочки, – едва за голову не схватилась, – навели тут беспорядок, разлили воду, ещё и не можете нормально выполнять самую простую работу. Кто вас вообще в прислугу нанял, моя воля, и я вам даже свиней не доверила бы. Те хоть животные, а чистоплотнее вас двоих будут. Что замерли, немедленно убрали весь этот беспорядок. К моему выходу из ванной комната должна быть стерильно чистой, новая одежда на кровати, а вы двое смиренно ожидать.

И пока эти красотки не успели очнуться, я ушла в ванную. Тёплая вода приятно пахла чем-то цитрусовым. Скинув белье и стащив чулки, с наслаждением погрузилась в мыльную воду. Кажется, неделя без нормальных условий в полудиком домике в чаще леса подействовала на меня плачевно. Спасла только родная косметичка и навыки скоростного сбора на важные мероприятия и торжества. А то представляю, какую ведьму из глуши они тут получили бы.

Почти сразу прозрачная вода окрасилась в серый цвет пыли. Как бы я ни тёрла себя в ближайшей к опушке реке, но без мыла не могла оттереться. Да и тёмные кудри ниже пояса не хотели так просто расставаться с грязью. В такие моменты и понимаешь всю прелесть технологий двадцать первого века.

Пришлось ещё трижды менять воду, прежде чем она перестала сереть. К концу всех банных процедур я чувствовала себя хрустящей до чистейшего скрежета и умиротворённой сверх меры. В таком состоянии я могла даже не ворчать и быть счастливой и расслабленной. Одеваться не стала, в комнате кроме меня и двух служанок явно никого не будет, так смысл натягивать на мокрое тело тонкие чулки.

Похоже, я поторопилась с выводами. Это я поняла уже в комнате, наблюдая, как стремительно краснеет воздушный шарик с ножками, явно не зная, куда деть глаза. Словно полотенца не видел никогда, ну и заодно меня, в него завёрнутую.

– Какая честь, – ехидно протянула я, – чем обязана?

– Вы не явились сами, – старательно смотрел он в сторону, – мне велено вас привести.

– О, посмотрите-ка на них, – подпёрла я ручкой щёчку, – помощь нужна им, а ходить должна я. Простите, мил человек, но ноги у меня не казённые, мне не доплачивают за хождения туда-сюда.

– Прикройтесь, – наконец-то не выдержал Борвир.

– Это вы вломились в мою комнату без стука и приглашения, – вежливо так напомнила ему.

– Кхм, – аж поперхнулся, бедненький, от такой наглости с моей стороны.

– Так что сделайте одолжение, выметайтесь, – подскочила я с постели и указала рукой на дверь.

– Я ещё вернусь, – и красный помидор вылетел из двери, напоследок от души гвозданув ею.

Мне же осталось только рассмеяться и упасть в мягкие перины. Это же надо иметь такой низкий моральный уровень. Ввалиться в комнату и ещё что-то требовать от её обитательницы. Это верх любой человеческой наглости и глупости. И этот мужик будет ещё предъявлять мне что-то за некультурную речь? Он явно рассчитывал на женскую истерику и стыдливость, не зная о моем умении жалить словами. Ввалившись в комнату незамужней леди как к себе домой, не утруждаясь стуком, он явно пытался вывести меня из равновесия. Не дождётся, я из другого теста слеплена, чтобы испугаться такой ерунды!

– Зачем вы так с ним? – Служанки медленно выбрались из самого дальнего угла.

– А что, надо было ему в ножки падать? – Я вновь села на кровати.

– Это же советник Владыки и военачальник всей Империи, – словно по огромному секрету девушки прошептали мне в два уха.

– Да хоть сам Владыка лично, – посмотрела на них как на полоумных, – это моя комната, что хочу в ней, то и делаю. Хочу в белье хожу, хочу в полотенце, хочу голая, захочу и устрою тут вечеринку без одежды, им до этого никакого дело не должно быть.

– Так нельзя, – словно заведённые, начали они убеждать меня, неразумную.

– Стоп, – тихо и властно приказала я, – если вы не в курсе, то я, дамочки, из другого мира. Это раз. Два – я ведьма! Да, настоящая, с даром, и злопамятная до печёнок. Что не запомню, то запишу и потом отомщу. Три – этот отбор невест мне даже за пару сотен не сдался, что уж говорить за бесплатно. Не хотят по-хорошему, будем по-плохому, и я их уже предупреждала. Касаемо вас двоих, пока вы прислуживаете мне, должны запомнить пару несложных правил. Завтрак подавать в половине седьмого утра, меня поднимать без десяти шесть. После ванной у меня обычно была пробежка, как тут с этим, не знаю. Потом выясню этот вопрос. Второе, не трогать письменные принадлежности и листы с документами. Если их подняли, то положили туда же, откуда взяли. Задержусь я тут до финала, так что советую со мной дружить. Одежда и вещи на вашей совести, будет что-то неправильно, ответите по всей строгости. В остальном генеральная уборка в последний день недели, на повседневной основе лишь лёгкая. На этом правила закончились. Вопросы?

– Так это правда? – Они во все глаза на меня таращились.

– Что именно? – Похоже, обе они ума недалёкого.

– Вы совершенно ничего не знаете об этом мире? – Девушки без спросу уселись по бокам от меня. – Вы впервые нас посетили?

– Совершенно верно, – не знаю, на какой вопрос я ответила, но умнее не придумала.

– Бедная вы, – с сожалением смотрели они на меня печальными до жути глазами.

– С какой стати? – Мне как журналистке сразу же стало интересно.

– Вас съедят на этом отборе, – похоже, ко мне начали оттаивать.

– Подавятся в лучшем случае, – весело сверкнула я глазами, – в худшем сразу отравятся.

– Вы не понимаете! – Та, что была справа, схватила меня за руку.

– Так просветите. – Странный у нас с ними выходил диалог.

– Весь отбор за вами будут пристально наблюдать не только тут, но и по всей Империи, – как-то подозрительно переглянулись девушки, – каждая из участниц – возможная спутница Владыки. А народ захочет знать, насколько мила и очаровательна та девушка, которая будет стоять у него за левым плечом. Из-за чего за вами почти неотрывно будут следить репортёры и журналисты из всех ушлых новостных газетёнок. А уж если привлечёте внимание Золотого Треугольника, считайте, вас препарируют, словно мышь для зелий. До того дотошные эти газетёнки.

– А как познакомиться с работниками этого Треугольника? – Я мгновенно подобралась.

– Зачем вам это? – Обе ошарашенно смотрели на меня.

– Хочу предложить им взаимовыгодные условия сотрудничества, – туманно изрекла я.

– Они не согласятся, – тут же прилетел ответ, – там три семьи, и в этом деле они уже не первое тысячелетие, своего точно не отдадут и не упустят.

– Тогда объявлю им войну, – кажется, я знаю, что именно станет первым моим требованием для Владыки, – и если вы будете хорошо себя вести, то к концу отбора сможете послать этот дворец лесом и жить, ни в чем себе не отказывая.

– Это как? – Девушки тут же склонились ко мне ближе.

– Поверьте, – предвкушающе потёрла я руки, – ни один мужик не способен вести скандальные хроники так, чтобы народ хотел сожрать газету и немедленно требовать добавки. Три главных семьи, ха, да раз плюнуть. Я работала в конкурентной среде, где на каждого читателя приходилось по десятку разных издательств. Так что у меня к вам, девушки, есть предложение. Вы хотите работать на меня?

– Что от нас будет требоваться? – Кажется, они пока не понимали, к чему я все это веду, но уже были на крючке.

– Сплетни, мои дорогие, простые сплетни!

– Какой толк-то от простых пересуд? – непонимающе переглянулись служанки.

– Поверьте, – усмехнулась я, – во время отбора невест для Владыки сплетни – золотая жила. Да народ помрёт от радости, получая сенсации прямо из сердца дворца. Вам же любопытно, о чем судачат на той же кухне Владыки? А теперь представьте предвкушение остальных, тех, кто вообще не имеет доступа ко двору и его слухам и сплетням. Да если им дать хоть кусочек, они уже просто не смогут остановиться, все остальное в их глазах померкнет и исчезнет.

– Получается, вы хотите стать газетчиком?

О, наконец-то они уловили мою мысль.

– Нет, – покачала я головой, – в своём мире я уже была им, отучилась на журналиста и проработала в этой сфере больше десятка лет, зарабатывая таким образом на жизнь. Так что от вас требуется всего-то подшивка городских газет, всю Империю пока не берём. И возможные сплетни, о которых не смогут разнюхать остальные, то есть те истории, о которых знает ограниченный круг людей. – Я коварно улыбалась и уже прикидывала, что начнётся в городе с первого же выпуска такой газеты.

– А как вы организуете печать? – Девушкам идея явно пришлась по душе.

– Не волнуйтесь, – потёрла я руки, – её организует Владыка.

– Как? – Они ошарашенно на меня смотрели.

– Поверьте, очень быстро и качественно, – хлопнула я в ладоши, – а теперь пора собираться.

– Да, госпожа, – и обе служанки начали суетиться по комнате.

В результате к явлению разгневанного и смешного до ужаса Владыки я уже мирно пила чай в охапке белоснежных подушек, разложенных прямо на полу около низенького кофейного столика. Пастельного цвета платье не шло мне до ужаса, но выбирать не приходилось, из всего готового только это тянуло на более или менее приличную одежду.

Мужчина грозным взглядом осмотрел всех в комнате и остановил свои темно-синие очи на мне, родимой. По его губам всего на краткий миг скользнула кровожадная усмешка и бесследно исчезла. Я, спасибо своей профессии, тут же отметила изменение в мимике собеседника и приготовилась внимать гневной тираде.

Только со мной все же решили поиграть в некое подобие приличного дворцового этикета. Если принимать во внимание тот факт, что орать с порога Владыка не стал, а лишь зло сверкнул глазами. Он медленно и тягуче обошёл комнату по кругу, захватил с дивана темно-вишнёвую подушку, кинул рядом с другим краем столика и, опустившись на неё, притянул к себе вторую чашку. Наполнять её чаем я не спешила, а служанки исчезли ещё при его появлении.

Так мы и сидели молча, пока повелителю это не надоело, и он сам себе не налил этот злосчастный чай из небольшого чайника с приятным цветочным узором на белом пузатом боку. Сверкнув глазами, он надеялся получить реакцию, получил полный игнор. Я все так же медленно тянула чай из своей кружки и рассматривала в высоком окне дворцовый парк.

– Так и будешь молчать? – Он не выдержал первым, мне тишина не мешала.

– А смысл? – Все же повернула голову в его сторону. – Контракта я не вижу, а других тем для разговора у нас с вами не имеется.

– Думаешь, я не узнал бы о письмах в издательства?

Я спокойно пожала плечами.

– Я не скрывала, – вновь отпила из чашки, – да и ответа, я так понимаю, не дождусь.

– Почему же, – его губы вновь сложились в гаденькую ухмылку, – вон они.

– Можно вкратце, кто и что написал? – Я равнодушно смотрела на три свёрнутых листа. – Так лень перечитывать ту чушь, которую мне прислали в качестве ответа.

– Ты так уверена в отказах? – Он закинул в рот печенье и не сводил с меня взгляда.

– Мне уже рассказали о монополии на печатные изделия, – дотянулась до сахарницы и добавила ложку в чай, – поэтому не сомневаюсь, моя статья выйдет завтра во всех трех газетках под авторством нужных им людей.

– Так спокойно готова им отдать свой материал? – удивился этот всесильный человек.

– Нет, конечно, – рассмеялась во весь голос, – я же не первый год в этом бизнесе. У них есть черновой вариант статьи, настоящий только у меня и идёт только в комплекте со мной.

– Умно, – повторил он манёвр с сахарницей, – итак, что же ты тогда этим хотела добиться?

– Прощупать рынок и конкурентов, – отказываться от своих слов не имело смысла.

– Ты на самом деле разбираешься в этом? – удивился этот невыносимый мужчина.

– Конечно, разбираюсь, – потянулась до хруста, – и у меня к вам предложение.

– Слушаю, – некультурно поставил он локти на стол и положил голову на скрещённые кисти.

– Предлагаю вам собственную газету, – словно дирижёр, я помахала свёрнутым листом, – это настоящая статья, которая может быть опубликована в ближайшие дни, смотря сколько времени у нас есть до выхода укороченного репортажа у конкурентов. Или же, в случае отказа, я сама организую типографию, но вот лояльности к короне она при таком раскладе иметь не будет.

– А что получу я? – На меня смотрели с интересом.

– Как я уже сказала, нашу лояльность, – развернула я лист перед его носом, – мы не станем замалчивать ваши интрижки на стороне или незаконнорождённых детей, но по-настоящему опасные и сенсационные новости сообщать не будем до момента согласования. А ещё в случае опасности или войны мы гарантируем поддержку в качестве мотивирующего материала и много чего ещё. Журналисты – это те, кто создают настроение среди народа, и одним своим словом пресса может разрушить не только жизнь, но и карьеру, сломать или вознести. Уверяю, мы страшная сила, особенно с правильным виденьем и образованием.

– Хочешь править наравне со мной? – усмехнулся мой собеседник.

– Вы совершенно правы, Владыка, – скопировала я его позу, – я знаю гораздо больше, чем все ваши министры, советники, или кто тут у вас. Готовя статьи и репортажи, приходится изучать такие объёмы информации, что ни одному учёному не снилось. Даже если ты работаешь со сплетнями, чтобы не нарваться на судебные разборки, нужно чётко и ясно представлять, о чем пишешь. Так вот, я предлагаю мои знания и навыки в обмен на полные права и свободы, равные вашим.

– Наглая? – вздёрнул он черную бровь.

– Что вы, – отмахнулась я, – всего лишь правильно воспитанная девушка в экономически развитом обществе, которое пошло по другому пути эволюции социума.

– Сколько много умных слов, – полыхнули интересом синие глаза.

– Может, весь словарь процитировать? – В штыки вставила свои пять копеек.

– Не стоит, и так верю, – вернулся он к поглощению моего печенья и чая.

– Тогда что с договором и предложением? – Я тоже решила оставить шутки на другой раз.

– Я посмотрю, что на это предложение скажут газетчики из Золотого Треугольника, – как-то двусмысленно прозвучала эта фраза, – слишком давно я хочу их прижать, да только никак не удаётся. Посмотри на Русалию, и все становится понятно.

– Только не говорите, что она беременна от вас? – Я с круглыми глазами смотрела на него.

– Слава Акию, нет, – утёр повелитель холодный пот со лба, – да и ты вовремя подвернулась со своим сказочным ультиматумом. Двор окончательно уверовал, что к невесте я не прикасаюсь исключительно из-за проклятия, наложенного Прародителем. Готов даже спасибо за шантаж сказать.

– Получается, – приметила я маленькую оговорку, – с невестой вы не спите по самой банальной причине – хотите от неё избавиться?

– Да, вот только арка выбрала почему-то чужих невест и, конечно же, Русалию, – пригорюнился он, – рушить дружбу со своими старыми соратниками мне не хочется, но и противостоять Русалии с её Треугольником за спиной – тоже. Пришлось искать выход, и этим выходом стала ты.

– Контракт, – догадалась я, – он вам на руку.

– Да, – кивнул Владыка, – как только ты подпишешь его, место в финале тебе гарантировано. Разговор про угрозу она слышала и даже слова против не скажет. Да ещё и ты ей что-то там наговорила, и она уже свадебное платье выбирает. Дело останется за малым, выгнать её с испытания. Так что газету ты получишь и сделаешь все, чтобы народ сам потребовал убрать её куда подальше.

– Это не вопрос, – кивнула я, – пункт с правом не выходить за вас?

– Также включён в перечень, – поставил чашку на стол Владыка, – ведьма в жёнах мне не нужна.

– Замечательно, – потёрла я ручки, – тогда нам остаётся его только подписать.

– К завтрашнему утру он будет полностью закончен, – просветили меня в столь нужном деле.

– Тогда предлагаю до завтра и распрощаться, – вновь отвернулась я к окну.

– Я вам на самом деле не интересен? – Синие глаза появились прямо у меня перед лицом резко и неожиданно.

– Вы напоминаете всех моих пятерых мужей разом, – честно ответила ему, – и ни одно из этих воспоминаний не прибавляет вам баллов в моих глазах.

– Пятерых? – Он резко отошёл. – Так вы вдова?

– Нет, не вдовствую, – отмахнулась я от глупых предположений, – разведена.

– Это как? – Владыка задумчиво смотрел на меня.

– Вот так, не хочу вдаваться в подробности системы браков, – настроение было точно не для рассуждений на тему штампов в паспорте.

– Кажется, я знаю тему для нашего следующего разговора, – и этот невыносимый человек наконец-то удалился из моей комнаты.

– Что он хотел? – Из ванной показались взволнованные мордашки моих служанок.

– Договаривались о взаимовыгодном сотрудничестве, – прикрыла я глаза, – можете начинать записывать сплетни, собственная газета у меня будет, причём в кратчайшие сроки.

– Вы просто потрясающая, – захлопали девушки.

– Тогда к утру у меня должен быть материал для создания статей, – посмотрела я на парочку.

– Конечно, – обе синхронно поклонились, – мы все найдём и доставим вам.

– На сегодня можете быть свободны, – отмахнулась я от кудахтанья.

– Спасибо.

И я наконец-то осталась одна в комнате.

Собственно, и что мы имеем в сухом остатке. Я стала игрушкой в партии просто невероятных масштабов. Нет, конечно, свои права и плюшки я с этого мужлана стрясу в полном объёме, ещё и с горочкой, но факт, открывшийся мне, не радовал.

Вступать в открытое противостояние с богатыми семьями, объединёнными в один конгломерат, даже если это пытаются скрыть, я не могла. Для этого у меня пока не было ни возможностей, ни ресурсов. И если с последним я хоть как-то могла сладить при помощи Владыки, то возможность появится только вместе с собственным издательским домом. Да и какая разница, первый год все равно будет тяжко, даже с финансированием из государственного бюджета.

Завоевать публику на одних сплетнях у меня не получится, а для хорошего анализа рынка потребуется не только время, но и силы. Пока у меня нет этих двух главных элементов, я фактически не смогу составить достойную конкуренцию зазнавшимся магнатам. Ну ничего, отбор невест дело не быстрое, за это время с двухстраничной газетки я перейду на нормальный формат в двенадцать, а то и больше, может, даже глянцевой обложкой успею разжиться. Так что повоюем, господа газетчики.

Поднявшись с пола, перебралась на кровать, перед этим не забыв избавиться от уродливой бабушкиной ночнушки, по недоразумению носящей гордое название платья. Потянувшись до хруста во всех затёкших от сидения косточках, я устроилась на мягком матраце и почти незаметно для себя задремала, проваливаясь в сладкий сон.

Утром меня разбудили служанки, которые, следуя инструкциям и списку просьб, принесли лёгкий завтрак и выгнали на пробежку. О которой я вчера забыла поговорить с Владыкой. Но спортивная форма в руках девушек меня порадовала и дала понять, что пробежки в моем графике остаются и будут в нем постоянно. Эта мысль придала мне сил, и я птичкой побежала в ванную принимать утренние процедуры. Они у меня много времени никогда не занимали.

Через двадцать минут я уже была во внутреннем дворике, который предназначался для охраны или стражи. Я привычно вставила в уши наушники от телефона и взмахом руки запустила музыку. Не думая ни о чем, я под привычный за долгие месяцы ритм наворачивала круги. Обычно перед глазами были дорожки сквера и редкие люди, в основном, собачники. Тут же я не видела никого, просто серый плац под ногами и лёгкая пелена пыли.

Музыка отключилась, и я постепенно начала сбавлять темп, переходя сперва на шаг, а затем и вовсе останавливаясь. Под ежедневный трек-лист полчаса пролетели незаметно, и я даже понять не успела, как тренировка подошла к концу. Вот теперь можно в душ и завтракать. Тем более где-то на горизонте должен появиться Владыка с моей счастливой путёвкой в будущее.

До комнаты добралась быстро, даже не заблудившись. Ориентация в пространстве у меня всегда была на хорошем уровне, и запоминала я дорогу почти сразу. А тут всего две лестницы и поворот, путаться не в чем. Девушки уже суетились и готовили для меня наряд на выход. На этот раз хотя бы привычное в моем понимании платье, а не мешок.

Тёплые струи остудили разгорячённое от физической нагрузки тело и смыли пыль плаца, позволив окончательно проснуться и почувствовать себя здоровым и уверенным человеком. Простояла я под ними недолго, но так расслабилась, что вновь забыла про непотребное поведение местных мужчин.

В результате в комнату я вошла, снова по привычке завернувшись в одно банное полотенце. И что вы думаете? На этот раз в ней целая делегация ждала моего явления. Только меня об этом предупредить забыли, и судя по ошарашенным и запуганным взглядам служанок, им тоже не сообщили столь радостную новость. И вот с утра пораньше картина маслом – не ждали.

Я тут, видите ли, стою в одном полотенце с мокрой головой. На пол с волос падают капли воды и по обнажённой коже бегут тонкие ниточки. И все это на глазах у ошарашенной толпы народа во главе с самим Владыкой. Вы думаете, они имели совесть отвернуться или смутиться? Не тут-то было, это стадо баранов выперло на меня округлившиеся глаза и активно начало что-то невнятно бормотать. Где там манеры, в отсутствии которых меня упрекали? Нет их!

– У вас с головой все в порядке? – вопросительно вскинув бровь, спросила я.

– Все вон! – Владыка оказался самым устойчивым к таким ситуациям.

– И что это такое? – спускать такую ситуацию на тормоза я не собиралась.

– Мы как-то не подумали. – Он все же имел совесть смутиться.

– Заметно отсутствие мозгов в голове, – сжала я переносицу, – может, вы выйдете, и я оденусь?

– А, – прошёлся он по моей фигуре взглядом, – да, точно.

Дверь хлопнула с тихим щелчком, похоже, меня тут заперли, чтобы не сбежала, или это другим не положено даже думать в сторону невест? Усмехнувшись, махнула притихшим в углу служанкам. Девушки оперативно и, главное, технично втряхнули меня в платье. По-другому охарактеризовать скоростную процедуру одевания у меня идей не нашлось. Буквально через десять минут я была приведена почти в надлежащее состояние. На идеальное у них просто времени не хватило.

Собравшаяся под моей дверью толпа так же чинно вошла в комнату и замерла полукругом около широкого рабочего стола у окна. Картина мгновенно напомнила утреннюю планёрку и раздачу кнутов и пряников всему подотчётному мне народу. Правда, каждый из них активно пытался не смотреть на меня и всеми силами отводил глаза.

– Зачем пожаловали? – Я удобнее устроилась на стуле.

– Договор, дорогая, – сладко пропел Владыка, – договор.

– Замечательная новость. – Я требовательно протянула руку.

– Прошу. – Один из мужчин вложил тугой свиток в мою открытую ладонь.

– Подписывай. – Владыка повелительно махнул рукой, намекая поторопиться.

– Уже бегу и спотыкаюсь, – встряхнула я документами, – жизнь приучила со всем уважением относится к каждой строчке договора, особенно если он брачный.

– Какой? – Мужчины дружно закашлялись, а Владыка позеленел.

– Дорогой, – скопировала я голос самого правителя, – по этой бумажке я почти на три месяца становлюсь твоей невестой, как же ещё его назвать. Как вариант, добрачным, но обзывай как хочешь, любой из этих вариантов предполагает брак, которого у нас с тобой не будет.

– Леди права, – тихо шепнул кто-то из местных адвокатов.

– Читай, – нахмурился повелитель, потом щёлкнул пальцами и одна из служанок принесла ему кресло.

– А у вашей свиты руки отвалятся? – отрывая взгляд от листов, я посмотрела на тяжеленное кресло. – Или мужская гордость пострадает?

– О чем вы? – Старик, стоявший позади всех, вцепился в моё лицо заинтересованным взглядом.

– Вот этот монстр на ножках весит, как три её, – указала на побледневшую девушку, – а ей ещё, между прочим, рожать. И это при том, что тут стоит толпа мужиков, для которых перетащить это кресло не составило бы проблем, хоть вдвоём, хоть впятером.

– Какие проблемы это могло повлечь для девушки? – Теперь и другие заинтересованно прислушивались к моим негромким словам.