Мама, я должна была тебе сказать

Суджин вдруг стало любопытно, кто способен на такую шутку. Голос этой девушки она ни разу не слышала раньше. Кто же это? В голову тут же пришло несколько имен, но голос не принадлежал никому из них.

Пусть погода все еще стояла знойная, но не настолько же, чтобы из-за жары в голове помутилось и она купилась бы на такую несуразную шутку, как телефонный звонок из будущего! Да еще и от дочери из будущего через двадцать лет! Чем больше она об этом думала, тем бо́льшим абсурдом все это казалось. Суджин помотала головой.

Как только она открыла дверь кафе-мороженого, все мысли о телефонном розыгрыше тут же вылетели из головы. Похоже, оттого что жара еще не до конца спала, кафе оказалось забито до отказа.

– О, Суджин, ты пришла! Скорее переодевайся и выходи в зал, – выпалила Ханна, которая из-за наплыва покупателей даже глаз не могла поднять от кассы.

Ханна была подругой Суджин, и вместе они подрабатывали в кафе-мороженом. Познакомились они на приветственной вечеринке для первокурсников. Веселая и дружелюбная, Ханна первой подошла к Суджин, и они быстро стали лучшими подругами. Проводя время вместе, девушки поняли, что у них были схожие характеры, чувство юмора и вкусы в еде. Да и интересы тоже совпадали. Когда Суджин проводила время с Ханной, она всегда смеялась до упаду. Кроме того, они жили по соседству и ходили вместе на занятия все студенческие годы.

В кафе-мороженое тоже первой устроилась Ханна, а затем предложила и Суджин прийти на подработку. Благодаря директору, который разрешил им подстраивать рабочий график друг под друга, Суджин и Ханна всегда работали вместе, и им было весело, даже когда они возвращались с работы домой, еле волоча ноги.

– Как вчера прошла встреча с профессором?

– Хорошо. Пока я там училась, не замечала, но после окончания поняла, какой у нас классный университет. Я даже немного завидую студентам, которые сейчас слушают там лекции.

– Эй, ты уверена, что снова хочешь сдавать промежуточные и семестровые экзамены? Я вот ни за что!

С этими словами Ханна помахала перед Суджин ложечкой для мороженого, которую держала в руке. Ее жест был более чем красноречив: накладывать в стаканчики мороженое куда проще, чем писать работы.

– И то верно. Кстати, паста, которой угостила меня профессор, тоже была вкусной. Кажется, это новый ресторан. Давай в следующий раз сходим туда вместе.

– Профессор все так же любит вкусную еду. Да, давай обязательно сходим туда после работы.

К вечеру кафе начало пустеть, а за дверью можно было увидеть людей, спешащих домой с работы.

Это послужило сигналом для Суджин. Она распрямила плечи, взглянула на часы и начала готовиться к завершению смены. До репетиторства оставалось совсем немного времени.

В семь вечера Суджин и Ханна передали смену следующим работникам и вместе вышли из кафе. Хотя их запястья ныли от однообразной работы, им всегда было весело идти с работы вместе. Суджин и Ханна вместе дошли до моста, разделявшего квартал. Район, где жила Ханна, был слева за мостом, а район Суджин – справа.

Дойдя до конца моста, Суджин внезапно вспомнила телефонный звонок от Джиён и подумала, а не рассказать ли о нем Ханне, но тут же отказалась от этой идеи. Она пока не решилась ни с кем об этом заговаривать. Сначала надо выяснить, кто ее так разыграл. Ей не хотелось грузить Ханну такими пустяками. Рассказать ей можно будет после того, как все выяснится.

Попрощавшись с Ханной у моста, Суджин пошла прямо домой и поужинала с семьей. Она еще не закончила все дела на сегодня. По вечерам среды и пятницы она занималась с Джиын.

Джиын, ученица старших классов, жила в том же районе, что и ее учительница, и Суджин уже больше трех лет была ее репетитором. Оценки Джиын – а они начали заниматься, еще когда девочка училась в третьем классе средней школы[3], – из года в год становились все лучше. Неудивительно, что родители Джиын высоко ценили Суджин как репетитора.

Суджин хотела научить Джиын как можно большему до своего отъезда в Германию. Она не сомневалась, что Джиын и самостоятельно сможет хорошо учиться, но все равно испытывала грусть и вину из-за того, что не сможет и дальше помогать любимой ученице.

– Добрый вечер, учительница! – раздался привычный голос Джиын, едва Суджин подошла к дому.

Джиын и сегодня ждала Суджин на улице у входа. Они вместе поднялись на лифте в квартиру.

В комнате Джиын, готовой к уроку, Суджин, как всегда, ждала чашка теплого горячего шоколада. С тех пор как мать Джиын узнала, что Суджин любит горячий шоколад, она всегда готовила ей этот напиток.

– Мама, а мне – стакан виноградного сока!

Кокетливо-капризный тон, с которым Джиын позвала маму, вдруг резанул по ушам Суджин.

«Мама, это я, твоя дочь Джиён!»

Голос Джиён, с которой она говорила по телефону всего день назад, снова зазвучал в голове Суджин, как будто кто-то нажал на кнопку воспроизведения. Судя по голосу, ее «дочь» была ровесницей Джиын или на год-два старше. Кто же это мог быть? Невольно Суджин снова погрузилась в мысли о неизвестном телефонном звонке.

– Учительница, у вас что-то случилось? Сегодня вы какая-то задумчивая…

– Нет, ничего. Я рада, что мы с тобой сегодня увиделись, Джиын.

Суджин распрямила плечи и выкинула из головы мысли о телефонном розыгрыше.

Завтра Джиён обещала позвонить снова. Вот тогда-то все и выяснится, а до этого нет смысла забивать голову чепухой.

Когда занятия закончились, Суджин вернулась домой и, лежа в кровати, болтала с Хёкконом по телефону. Он все еще был занят на работе, но голос его звучал весело. Конечно, из-за вечной занятости Хёккона долго поговорить им не удалось. Они только и успели обсудить, что будут делать на свидании завтра, после чего распрощались.

Завтра, в субботу, Хёккон официально должен работать только до обеда. При мысли о том, что они впервые за долгое время встретятся с Хёкконом после его работы и вместе пообедают, Суджин охватило радостное волнение. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как о долгожданном свидании. Спать она легла, с нетерпением ожидая наступления следующего дня.

18 сентября

1999 года,

суббота

Суджин и Хёккон, встретившись перед зданием компании, шли в сторону пиццерии, где заранее забронировали столик. Улицы были заполнены оживленно разговаривающими людьми. На лицах прохожих светились улыбки, а приятная теплая погода лишь добавляла радости от начавшихся выходных. Суджин, которая шла в толпе людей, держа Хёккона за руку, впервые за долгое время чувствовала себя счастливой.

В пиццерии они заказали их фирменную пиццу. За последние несколько лет франшизы по продаже пиццы стали появляться повсюду, поэтому теперь отведать недорогую пиццу хорошего качества стало проще, чем раньше.

Этот ресторан был одним из таких. Когда Суджин предложила в выходные поесть пиццы, Хёккон указал на это место, которое он еще раньше присмотрел по дороге с работы.

– Что будем делать после еды? – спросила Суджин, жуя кусок пиццы.

– Может, посмотрим кино? Давненько мы ничего не смотрели.

– О, здорово! Что сейчас есть интересного?

– «Шестое чувство». Это голливудский фильм, вышел совсем недавно. Отзывы на него очень хорошие, да и менеджер Чон тоже его хвалила. Сходим посмотрим? – тут же произнес Хёккон, словно только этого и ждал.

– «Шестое чувство»? Впервые слышу. А о чем он?

Хёккон даже отложил кусок пиццы, который уже поднес ко рту, и начал, бурно жестикулируя, с жаром пересказывать содержание фильма. Суджин показалось, что он с огромным нетерпением ждет того часа, когда сможет его посмотреть.

Она улыбнулась:

– Хорошо. Давай доедим пиццу и пойдем в кино.

– Да, давай. Будет очень весело.

С довольным видом ребенка, только что заполучившего желаемую игрушку, Хёккон снова взял в руки свой кусок пиццы. В этот миг мобильный телефон в кармане его брюк громко зазвонил.

– Да, это Ким Хёккон. Да, да-да.

Постепенно выражение лица Хёккона становилось все более каменным. Суджин кольнуло нехорошее предчувствие.

– Да, сейчас я ем. Да-да, да.

Телефонный разговор Хёккона никак не заканчивался. Суджин все больше снедала тревога. Отложив вилку, она наблюдала за Хёкконом.

– Да-да, да. Понял.

Закончив говорить по телефону, Хёккон глубоко вздохнул и проговорил со смесью разочарования и сожаления в голосе:

– Суджин, похоже, мне нужно на работу.

– Все в порядке, оппа. Это ведь срочно.

Суджин, привыкшая к подобным ситуациям, не стала спрашивать, почему он должен уйти.

– Ты не против? Прости.

– За что тут извиняться? Ты ведь не виноват. В современном мире уж лучше быть занятым. Взгляни на улицу, сколько там безработных! Хорошо, что мы смогли увидеться. Давай хотя бы доедим с аппетитом, – утешила Хёккона Суджин, широко улыбаясь.

– Прости, Суджин.

Закончив трапезу, они направились в сторону компании, где работал Хёккон. Улицы были все так же наполнены теплой атмосферой субботнего дня. Суджин шла, молча держа Хёккона за руку. Чем ближе они подходили к компании, тем сильнее сжималась ее рука.

Даже не успев толком попрощаться с Суджин, Хёккон исчез за дверью, словно его поглотила большая компания. Суджин не знала, что ей делать, – все ее планы на сегодня рухнули. Она еще раз посмотрела на дверь, за которой скрылся Хёккон, а затем направилась в книжный магазин неподалеку.

Книги всегда ее утешали. Даже просто глядя на книжные полки, заполненные аккуратно разложенными книгами в разноцветных обложках, она испытывала умиротворение.

Войдя в книжный, Суджин на некоторое время погрузилась в книжные новинки, пытаясь унять гложущее ее сожаление.

Вот так, проведя время в одиночестве, она вернулась домой. Мама готовила ужин на кухне в ожидании возвращения отца с работы, а Суджин, которой не особо хотелось есть после пиццы, лежала на диване в гостиной и смотрела телевизор. Обычный субботний вечер.

Дзы-ы-ынь!

Суджин с головой ушла в развлекательную программу, в которой снимались ее любимые звезды, когда на столе зазвонил телефон.

– Я возьму! – крикнула она, вставая с дивана.

Не отводя взгляда от телевизора, Суджин потянулась к столику и взяла беспроводную трубку.

– Алло?.. Алло? Кто это?

– Это я, Джиён.

– Что? Кто?

– Мама, это я, Джиён. Мы ведь договорились, что я позвоню сегодня.

Только теперь Суджин вспомнила о позавчерашнем телефонном звонке. Из-за свидания с Хёкконом она совершенно забыла, что Джиён должна была позвонить сегодня. Удивленно взглянув на часы в гостиной, Суджин увидела, что сейчас было ровно семь часов.

– Кто звонит? – спросила мама, высунув голову из кухни.

– А, ничего такого. Просто подруга, – пробормотала Суджин и кинулась с трубкой в свою комнату.

– А, да, Джиён. Как у тебя дела? – осторожно сказала она, сев на край кровати.

– Все в порядке. А ты? Тоже все нормально, мама? – голос Джиён звучал все так же звонко.

– У меня тоже все нормально. А ты и правда позвонила мне снова.

Хотя где-то в глубине души и притаилась мысль: «А что, если это правда…» – но каждый раз, когда она возникала, Суджин гнала ее от себя и повторяла, что это всего лишь телефонный розыгрыш. Однако теперь она могла сказать еще и то, что, кто бы ее ни разыгрывал, делал он это очень убедительно.

– Конечно, я ведь обещала. Неужели ты забыла?

– Н-нет. Я тоже помнила.

– Правда? Ты не забыла! Здесь две тысячи девятнадцатый год, а я – твоя будущая дочь. Теперь-то ты мне веришь? – сказала Джиён взволнованным голосом.

– Честно сказать… до сих пор не уверена.

По мере того как звонок, который давным-давно должен был закончиться смехом и словами о розыгрыше, оставался все таким же убийственно серьезным, Суджин все больше приходила в замешательство. Может, это все-таки правда? Но такого же просто не может быть!

– На самом деле, мама, тебе выбирать, верить мне или нет. Я счастлива уже тому, что сейчас говорю с тобой.

– Значит, сейчас я говорю с моей дочерью из будущего через двадцать лет, так?

– Да, верно. Всего у нас есть шесть возможностей поговорить. Сегодня уже второй звонок, поэтому осталось еще четыре.

Суджин вспомнила книги, которые листала в книжном магазине. Под влиянием грядущего конца тысячелетия в особую витрину были выставлены те из них, которые по-своему объясняли такие явления, как апокалипсис, четвертое измерение и тому подобное. Суджин мельком заглянула и в ту секцию, где были выставлены книги о путешествиях во времени и общении с людьми из прошлого. Теперь все казалось еще более запутанным.

К тому же Джиён снова произнесла, что у них есть только шесть возможностей. Независимо от того, правдивы эти слова или нет, она говорила в точности то же, что и позавчера. Суджин специально задала несколько уточняющих вопросов, чтобы подловить Джиён, но та ни разу не ошиблась.

Так что все это либо тщательно продуманный розыгрыш, который готовился не один день, либо, хотя и с крошечной вероятностью, этот звонок и впрямь мог быть из будущего.

– Если ты правда звонишь из будущего, можно мне спросить у тебя кое-что?

– Да. Что именно?

– Что будет со мной через двадцать лет? После обучения в Германии я стала профессором? В каком университете я преподаю? Какая у меня специальность?

Если этот звонок действительно был из будущего, Суджин в первую очередь хотелось узнать о том, что стало с ней самой. Невольно она сжала трубку так, словно все на самом деле зависело от ответа Джиён.

– А, ну…

– Что? Этого ты не знаешь?

Когда Джиён не смогла толком ответить, Суджин усмехнулась, думая, что своим колким вопросом подловила Джиён.

– Нет, дело не в этом…

– Тогда в чем?

– Мама, ты не смогла стать профессором, – поколебавшись, с трудом проговорила Джиён.

– О чем ты? Как это я не смогла стать профессором? – чуть ли не закричала Суджин, неосознанно вскочив с кровати.

– Угу… Не смогла ни поехать учиться за границу, ни получить докторскую степень. Конечно, и профессором стать не вышло. Ты просто… стала моей мамой.

– Что ты говоришь? Я даже учиться не поехала?

Сама того не осознавая, Суджин начала цепляться за слова Джиён. Определить, правду она говорит или нет, теперь было не так уж и важно. Куда важнее теперь казалось то, почему она не сможет стать профессором.

– Ты готовилась поехать за границу, но в итоге вышла замуж за папу. И родила меня. Я прекрасно знаю с твоих слов, что в молодости ты мечтала стать профессором. Понимаю, это может тебя разочаровать… Но ты не станешь профессором.

Слова Джиён, что Суджин не сможет осуществить свою мечту, возымели огромную силу. Всего минуту назад Суджин считала этот телефонный звонок дурацким розыгрышем, а теперь крепко зажмурилась, не понимая, как принять эту реальность. Она могла только возмущенно трясти головой, задаваясь вопросом, почему все это произошло именно с ней.

– Мама, ты меня слушаешь?

– Ну хорошо, а что тогда со мной случилось? Почему я не поехала за границу? Почему не стала профессором? Как живу? Каким человеком стала? Расскажи хоть это!

– Прости, мама. Подробнее рассказать я не могу.

Теперь для Суджин слова Джиён звучали как правда. Она торопливо расспрашивала дочь, как сложится ее жизнь в будущем, если она не станет профессором.

– Мама, пора заканчивать разговор.

– Ладно. Когда мы поговорим в следующий раз? – Суджин сама не заметила, как стала договариваться о новом звонке.

– Позвоню в следующий вторник в семь часов вечера. Хорошо? Ты обязательно должна ответить.

– Хорошо, в следующий вторник в семь, – сказала Суджин уже более спокойно.

– Мама…

– Мм?

То, как естественно Суджин отозвалась на слово «мама», показалось ей самой таким абсурдным, что она усмехнулась.

– Спокойной ночи.

– И тебе тоже.

Закончив разговор, Суджин лежала уставившись в потолок. В голове совсем все смешалось.

Слова о том, что она не сможет учиться за границей, получить ученую степень, а затем профессорскую должность, шокировали Суджин, неважно, правдивыми они были или нет. Ее настроение резко испортилось. Ей больше не хотелось об этом думать, но телефонный разговор с Джиён вертелся в голове, как закольцованная запись. Ложиться спать было еще слишком рано, но Суджин хотелось все забыть и сбежать в мир снов – настолько сильно ее шокировали слова о том, что она не сможет стать профессором. Она не могла избавиться от ощущения, что ее будущее было полностью перечеркнуто.

Суджин готова была впасть в уныние, когда вдруг поняла, что перестала критически относиться ко всей этой ситуации. Она сама не заметила, как сосредоточилась на словах Джиён и принимала их на веру, словно это была истина.

Да, Джиён излагала события подробно и последовательно. Но на самом деле, что бы она ни говорила, Суджин достаточно было просто твердо решить учиться в Германии и сесть в самолет. Однако слова Джиён о том, что она отказалась от учебы за границей, потому что вышла замуж и родила дочь, посеяли сомнения.

Суджин поразмышляла об этом еще немного, и ей в голову пришел один способ. Если звонок Джиён вправду из будущего, нужно просто спросить что-нибудь о будущем. Если все это правда, она ответит на любой вопрос о своем времени. Проще простого. Суджин снова открыла глаза.

Взяв лежавший на кровати беспроводной телефон, она вышла в гостиную.

– Ты закончила разговор? – спросил отец, который сидел на диване и смотрел телевизор.

Мама все так же готовила ужин на кухне. Прошло всего десять минут, но Суджин чувствовала себя так, словно побывала в другом мире.

– Да, закончила. А эта передача все еще идет! – сказала Суджин, бросив взгляд на экран телевизора.

Она устроилась рядом с папой на диване. Из телевизора раздался громкий смех. Пока Суджин не пошла спать, все ее внимание было полностью сосредоточено на экране.

19 сентября

1999 года,

воскресенье

На следующий день после обидного прерванного свидания Суджин и Хёккон сидели друг напротив друга в кафе и наслаждались неторопливым воскресным днем. Поскольку в понедельник Хёккону снова нужно идти на работу, они решили, что на свиданиях по воскресеньям будут просто пить вместе кофе. Это негласное правило появилось у них после того, как Хёккон устроился на работу.

Суджин, сознательно или бессознательно, все еще беспокоилась из-за вчерашнего телефонного звонка Джиён. Она решила попробовать расколоть Джиён через вопросы о будущем, но вместе с тем не могла отделаться от беспокойства из-за полученных вчера ответов. Сам по себе телефонный звонок Джиён можно было списать со счетов, но слова о том, что ей не удастся обучаться за границей и стать профессором в будущем, продолжали кружиться в голове Суджин.

Она никогда не думала о таком варианте и потому была невероятно шокирована, впервые в жизни услышав, что она не сможет стать профессором. И по ее собственному убеждению, и по мнению окружающих казалось решенным делом, что Суджин отправится в Германию, а затем станет профессором. Языковой барьер, который виделся ей главным препятствием, она потихоньку преодолевала. И оценки, необходимые для того, чтобы стать профессором, уже получила. Но самое главное – это ее горячее желание сделать научную карьеру. Ответ Джиён, что Суджин не сможет стать профессором, сразил ее наповал.

Даже сейчас, во время нового свидания с Хёкконом, слова Джиён так и продолжали крутиться где-то в уголке сознания. Суджин стало любопытно, что бы Хёккон сказал о Джиён. Она редко рассказывала другим о себе, но Хёккон был исключением. Он был чуть ли не единственным человеком, с кем Суджин могла поделиться своими истинными чувствами.

– Оппа, – начала Суджин, ставя стакан кофе на столик.

– Мм? – Хёккон покрутил соломинку в стакане, наполненном холодным кофе.

– Ты тоже веришь тому, о чем сейчас говорят люди? О конце тысячелетия, апокалипсисе, мистике, ну и всяком таком?

– Хм, никогда об этом не думал. А что?

Хёккон сделал глоток кофе и рассеянно улыбнулся так, будто этот разговор не имел особого значения.

– Ну, просто так. Мне любопытно, что ты думаешь обо всем этом.

– Под мистикой ты подразумеваешь вещи, которые трудно объяснить с точки зрения науки?

– Ага, ну всякое такое. Машины времени, вампиры, путешествия во времени, встречи людей из будущего и прошлого, звонки из другого измерения… Что-то вроде этого.

Первым делом Суджин хотелось узнать, что Хёккон в принципе думает о таких сверхъестественных явлениях. Было бы слишком странно внезапно заговорить с ним о Джиён.

– Хм, думаю, это в определенной степени интересно. А у некоторых явлений даже есть какие-то основания. Если это не что-то уж совсем смехотворное, думаю, в качестве развлечения не так уж и плохо. Хотя в реальность всех таких загадок лично я не верю, но разве не могут некоторые из них оказаться правдой? – ответил Хёккон с улыбкой.

Его реакция подбодрила Суджин.

– Вот как? Думаешь, среди них есть и правдивые?

– Конечно. Потому что мы не боги и не можем знать абсолютно все. Думаю, точнее было бы сказать, что я не знаю наверняка, но… В любой случае я не считаю всю мистику полной ерундой.

– Правда?

В этот момент Суджин почувствовала, что может рассказать все Хёккону.

– Тогда, оппа, если тебе вдруг кто-то позвонит из будущего, ты поверишь?

– Если позвонят из будущего?

– Ага. В один прекрасный день кто-то звонит тебе из будущего. Сможешь ли ты поверить в такое?

Суджин было любопытно, что думает Хёккон. Хотя его ответ никак не помог бы выяснить, правдив ли звонок Джиён, Суджин отчаянно нуждалась в ком-то, кто мог бы взглянуть на ситуацию объективно. Незаметно для нее в глубине души уже зародилось желание не принимать решение самой, а положиться на чужой выбор.

– Хм, сложный вопрос. Честно говоря, с научной точки зрения это не имеет никакого смысла. Больше похоже на сюжет какого-нибудь фильма. Думаю, если бы мне кто-то позвонил и сказал подобное, я бы не поверил, решив, что это какая-то чушь.

– Значит, ты бы не поверил? – спросила Суджин, садясь поближе к Хёккону.

В ее голосе звучала отчаянная мольба. Сейчас Суджин больше всего на свете желала, чтобы кто-то уверенно сказал ей, что будущее, в котором она не станет профессором, – всего лишь чья-то выдумка.

– Но не думаю, что смог бы считать это и абсолютной ложью. Все же всякое бывает. Как я уже сказал, мы не знаем всего об окружающем нас мире… Возможно, если бы со мной такое действительно произошло, я бы даже немного захотел в это поверить.

Расплывчатый ответ. В конце концов выбор так и остался за Суджин.

Закончив говорить, Хёккон глотнул кофе. Его взгляд был сосредоточен на стакане, а вот Суджин не сводила глаз с Хёккона.

– К тому же будущее можно изменить своими руками, – добавил Хёккон.

– И правда! Будущее ведь всегда можно изменить, да? – просияв, воскликнула Суджин.

– Да, конечно, – с улыбкой кивнул Хёккон.

Некоторое время они молча пили кофе, который был таким же горьковато-сладким, как весь этот воскресный день.

Суджин подумала, что может рассказать о Джиён чуть более прямолинейно.

– Оппа.

– Мм?

– На самом деле я хочу кое-чем поделиться.

– И чем же?

– Мы же только что обсуждали звонок из будущего…

– Ага, – Хёккон пристально посмотрел на Суджин.

– Это случилось со мной.

– Что?

Какое-то время Хёккон смотрел в глаза Суджин, словно пытаясь определить, правду ли она говорит. Однако она ответила ему прямым взглядом без тени лукавства, и глаза Хёккона постепенно начали расширяться от удивления.

– Несколько дней назад я получила странный телефонный звонок. Человек на том конце провода уверял, что звонит из будущего, которое настанет через двадцать лет. Я думала, это розыгрыш, но вчера мне позвонили во второй раз.

Пока Суджин пересказывала события прошедших дней, она пыталась решить, посвящать Хёккона во все детали или нет. Почему-то ей казалось, что о Джиён ему нужно говорить с осторожностью.

– Значит, тебе позвонили из будущего? И что сказали? – спросил Хёккон таким тоном, будто ему все еще было сложно в это поверить.

– Ну, даже не знаю… Девушка представилась моей дочерью. То есть моей будущей дочерью через двадцать лет. Разве это не абсурд?

– Даже пересказ звучит абсурдно, – рассмеялся Хёккон.

– Тебе тоже так кажется, да? Когда она позвонила мне в первый раз, я решила, что это розыгрыш, и спросила, как вообще можно звонить из будущего.

– И что она ответила? Как ей удалось позвонить?

– Сказала, что встретила меня во сне. Там я дала ей свой номер телефона, а когда она мне позвонила, трубку действительно взяла я. – Суджин вымученно улыбнулась.

– А… Я-то думал, способ окажется поинтереснее, а она просто встретила тебя во сне? Это же такое клише!

Такая же реакция была и у Суджин, когда она впервые услышала о сне.