Высота одиночества. Все за мечту

Глава 3

Игорь сонно потянулся и открыл глаза. Рядом, уютно устроившись на его груди, спала Рината. Парень легонько провел рукой по ее оголенному плечу и улыбнулся, когда она, что-то недовольно пробурчав, потерлась об него щекой.

– Вставай, соня, – тихонько проговорил он.

– Мм… сколько времени? – не желая выползать из теплых объятий, хрипловатым ото сна голосом поинтересовалась Рина.

– Семь.

– Можно еще поспать… Чуть-чуть… – Рина открыла один глаз и, задрав голову, хитро посмотрела на Игоря.

– Ты ли это? – засмеялся он. – Сегодня соревнования, а ты не бегаешь по квартире с воплями, что мы опоздаем на утреннюю тренировку! Что-то случилось?

– Нет, – Рината перевалилась на подушку и блаженно улыбнулась. – Просто я абсолютно спокойна. Мы с тобой готовы показать все, что умеем.

Игорь щелкнул Рину по носу, и та смешно поморщилась. Действительно, они многого достигли за прошедшее с момента перехода к Богославской время, и сегодня, на пятом этапе Кубка России, выйдут побеждать. Старт, проводимый во дворце спорта «Москвич», станет последним испытанием перед чемпионатом России. Когда, если не сейчас, надо показать, что с ними должны считаться?

Игорь наблюдал, как девушка сползла под одеяло и накрылась с головой. Они по-прежнему цапались по любому поводу, Рината, как и раньше, смотрела на Богославскую волком, но впервые за долгие месяцы работы он чувствовал, что не один.

Рина рядом, значит, они вместе.

– Ты правда так думаешь?

Рината легким движением стянула одеяло и посмотрела на Игоря.

А затем ответила:

– Правда. Если не вспоминать о том, кто такая Богославская, как тренер она отличный специалист.

Она нырнула в объятия Игоря, обвила за шею и, притянув к себе, поцеловала.

– У нас с тобой все получится, – прошептала Рина и спрятала лицо на его груди.

Игорь скользнул губами по ее виску и погладил шелковистые волосы, рассыпавшиеся по постели. Одеяло задралось, обнажив перебинтованную Ринину ногу. Парень вздохнул, понимая, что отчасти он виноват в том, что сейчас партнерша находится не в самом лучшем состоянии. Неделю назад притащила на лед новые коньки, которые он подарил ей на день рождения: Рината собиралась раскатать их и на соревнованиях покрасоваться уже в чистеньких, новеньких ботинках.

Однако все оказалось совсем непросто. Ботинки не подошли. Итогом стала кровавая мозоль на большом пальце. Тогда стена, возведенная Ринатой, впервые дала трещину… Хотя сначала девушка наотрез отказывалась снимать новые коньки. Зато Богославская была против того, чтобы выпускать подопечную на лед.

«Или ты переобуваешься в старые ботинки, или будешь тренироваться в зале», – заявила Алла и отперла щеколду, открывающую борт. Замечание было сказано бескомпромиссным тоном и приправлено таким взглядом, что Рина не посмела возразить. Недовольно пыхтя, она вышла со льда и, сильно прихрамывая, отправилась в раздевалку.

Вернулась спустя пять минут и молча прошла мимо Богославской в старых коньках.

Выяснилось, что коньки изготавливались на заказ, поскольку у Ринаты была нестандартная стопа. Любые другие просто-напросто натирали ноги до такой степени, что мучительный процесс раскатки превращался в адские пытки. Но раньше Рината и словом не обмолвилась об этом. И теперь, в последний момент узнав интересные детали о жизненно важных для каждого фигуриста вещах, Игорь высказал партнерше все, что думал, смягчив речь и используя более-менее приемлемые цензурные выражения. Даже лайт-версия оказалась весьма красноречивой, но он был зол на Рину и изъясняться на литературном языке не мог.

Итак, за те жалкие пятнадцать минут, что они провели на раскатке до прихода Богославской, Рина успела в кровь стереть ногу, ну а Игорю захотелось одновременно отвесить партнерше подзатыльник и поцеловать ноющий пальчик. Поэтому его тирада оказалась чем-то средним.

– Как ты? – погладив бедро Ринаты, спросил он.

– Почти не болит.

Она перекинула через него ногу, скользнула губами по шее Игоря и промурлыкала:

– Не хочу от тебя уходить.

– И не надо.

– Надо, – вздохнула Рина и, скинув одеяло, сползла с постели.

Игорь проводил ее до ванной комнаты горящим взглядом. Из одежды на ней ничего не было. Только длинные черные пряди, спускающиеся до поясницы, скрывали хрупкую наготу. Парень вдруг поймал себя на мысли, что, если она когда-нибудь решит обрезать прекрасные черные волосы, он этого не позволит. И тотчас угрюмо хмыкнул, понимая, что вряд ли Рина станет интересоваться его мнением.

Дворец спорта «Москвич» сильно отличался от новеньких арен, возведенных в Сочи к Олимпийским играм. Построенный еще во времена Советского Союза, он проигрывал и по комфортабельности, и по внешней привлекательности. Но ни Рината, ни Игорь не заостряли на этом внимания. Даже если бы пришлось выступать на крохотном катке под открытым небом, они бы сделали все, чтобы стать лучшими.

Сегодняшний прокат – лишь очередная зарубка на пути к главной цели, новое препятствие, которое требовалось преодолеть, чтобы приблизиться к заветной путевке в Сочи.

В первый соревновательный день Рината выходила на лед со смешанными чувствами уверенности и раздражения. Второе, как, собственно, и первое, стало последствием принятого незадолго до старта решения не вставлять в короткую программу рискованный тройной аксель. Рина до последнего упиралась, приводила миллион доводов в пользу того, что они должны прыгнуть аксель в обеих программах, однако Богославская и Игорь выступили единым фронтом, и ей пришлось уступить.

Короткая программа, не смазанная никакими помарками, сверкала в калейдоскопе выступлений, как крупный бриллиант, а зрелищный лутц привел болельщиков и судей в восторг. И, как ни пыталась Рината, сидя в «уголке слез и поцелуев» в ожидании оценок, сохранять напускную сдержанность, высветившиеся на мониторе баллы заставили девушку довольно улыбнуться и мысленно признать, что решение отказаться от акселя в короткой было правильным.

Теперь надо дождаться завтрашнего дня и столь же ярко, без срывов, откатать произвольную, а вместо лутца сделать то, что никто и никогда из парников раньше не делал.

Рината наклонилась, тронула пальцами пол возле носков кроссовок, выпрямилась и несколько раз присела, держа руки поднятыми над головой. Свободная толстовка задралась, открывая обтянутые плотными черными легинсами упругие ягодицы. Мимо, абсолютно не интересуясь ею, протопал кто-то из работников «Москвича». Запахло дешевым растворимым кофе. Рината потянулась и сделала несколько наклонов. Открылась дверь, из раздевалки вышла уже переодетая в костюм молоденькая парница с чехлами для коньков в руках. Бросив на девушку мимолетный взгляд, Рина продолжила разминаться.

– Какое прекрасное зрелище, – раздалось позади нее как раз в тот момент, когда Рината снова коснулась пальцами пола.

Резко выпрямившись, она увидела опирающегося о стену Макса. На губах парня играла самодовольная ухмылка, в голубых глазах танцевало дьявольское пламя.

– А тебе не говорили, что подкрадываться к людям со спины нехорошо?

– Со спины, может, и нехорошо… – Макс многозначительно посмотрел на то, что было чуть ниже, и Рина внезапно почувствовала, что к щекам приливает краска, а это случалось крайне редко.

Макс, похоже, тоже все заметил, и выражение его лица стало еще более самодовольным. Но поддаваться грубому обаянию Рината не собиралась.

Напустив на себя скучающий вид, она нарочито-небрежно осмотрела фигуриста с ног до головы:

– Рада, что хоть кто-то из нас получил удовольствие.

Лениво оторвавшись от стены, Максимилиан направился к Ринате. Движения парня, плавные, неторопливые, были наполнены звериной грацией, и Рина снова подумала, что от него веет опасностью. Однако не испугалась, а приподняла бровь и сложила руки на груди.

– По-моему, кто-то должен готовиться к прокату, – сказала Рината, когда между ними оставалось не более двадцати сантиметров.

Судя по тому, как он скривился, идея энтузиазма не вызвала. Рина почувствовала слабый запах мужского парфюма и сумела разглядеть синеву радужки глаз. Что-то в Максе притягивало ее, но к чувствам явно отношения не имело.

– Никуда не денется прокат.

– Да? – Рината опять выгнула бровь. – А мне кажется, турнирная таблица говорит за себя.

– Не обольщайся, – парень уперся ладонью о стену и скрестил ноги.

Фыркнув, Рина стянула с головы резинку и заново собрала волосы в хвост. Макс пристально следил за ней, наблюдая, как двигаются ее пальцы. Взгляд фигуриста на миг остановился на лице девушки, опустился к оголенной шее и ниже – к груди.

– А я и не обольщаюсь, – закончив возиться с волосами, сказала Рината. – Просто знаю, что лучшая.

Заявление было столь наглым, что Максимилиан только покачал головой. Он оказался намного выше, но вовсе не подавлял ее.

Рината лукаво улыбнулась, коснулась пальчиками грудной клетки парня и, чувственно понизив голос, добавила:

– И партнер у меня самый лучший. Во всем, – отступив, заметила идущую к ним Алису.

Та, в отличие от Макса, не настроилась на игривый лад. Колючий взгляд темно-карих глаз выдавал раздражение, она выглядела напряженной, нервной. Как и Рината, одета фигуристка была в темные легинсы. Из-под расстегнутой толстовки выглядывала белая футболка с абстрактным рисунком, длинная и похожая на тунику.

– Вроде бы тебя кто-то ищет, – негромко проговорила Рина, но Макс уже был в курсе.

Поравнявшись, Алиса одарила Ринату сердитым взглядом, и та почувствовала себя неуютно. Отчасти это выглядело смешно, но миниатюрная хрупкая соперница являла собой олицетворение неукротимой решимости. Парница от бога… Макс обнял ее за талию, и Алиса совершенно по-собственнически прижалась к Самойлову бедром.

– Да и тебя кто-то потерял, – с ехидством сказал он и повел глазами.

Она оглянулась через плечо и обнаружила насупившегося Игоря, идущего со стороны катка. Все в нем было знакомо и привычно: и завиток непокорных волос, спадающий на лоб, и упрямый подбородок, и четко очерченные губы. Теплая волна, зародившаяся в сердце, прошлась по ее телу и вызвала на устах улыбку.

– Точно! – Рина неторопливо повернулась к соперникам. – Ну… —улыбка превратилась в усмешку. – Удачи! – не дождавшись ответа, пошла навстречу Игорю.

Рина чувствовала устремленный в спину взгляд Алисы, и ей хотелось крутануться на месте, чтобы посмотреть той в глаза. Но делать так она не стала. Не хотелось думать ни о Максе, ни о его партнерше.

Они с Игорем приехали сюда, чтобы показать всем, на что способны, а короткий разговор с Максимилианом усилил ее желание встать на высшую ступень пьедестала. Предвкушение чего-то огромного, яркого, охватило Ринату, стиснуло грудь, заставив задержать дыхание. Поймав взгляд Игоря, она порывисто выдохнула. Сегодня они должны сделать тройной аксель. Обязаны.

– И что ему опять от тебя нужно? – без предисловий проворчал Игорь, когда Рина приблизилась к нему.

– Да перестань ты, – Рината взяла Крылова под руку и, задрав голову, посмотрела снизу вверх. – Похоже, у тебя комплексы.

– Какие, к черту, комплексы, – буркнул он и, высвободившись, обнял Рину за талию.

– Не знаю…

Ее улыбка обезоруживала, а готовность, с которой она прижалась к нему, заставила Игоря позабыть и о Максимилиане, и о том, что он собирался сказать Рине по поводу ее «милого» общения. Взгляд девушки, обычно прохладный, непроницаемый, был теплым и согревал душу. Захотелось поцеловать ее прямо посреди холла, коснуться пальцем кончика носа или сделать что-то совершенно глупое. Возможно, так и стоило поступить, однако он лишь покачал головой и погладил ее через толстовку.

Алла внимательно осмотрела спортсменов и, не найдя к чему придраться, тихо сказала:

– С Богом.

Костюмы наконец были готовы, и на тренировках фигуристы уже несколько раз катали произвольную программу при полном параде, но на официальных соревнованиях появились так впервые. Простое и стильное платье Ринаты украшали цветочные аппликации из стразов, цвет которых варьировался от бледно-голубого до благородного-синего. Костюм Игоря и вовсе отличался лаконичной строгостью. Черные брюки и рубашка стального цвета с широкими манжетами – вот и все, что требовалось, дабы подчеркнуть его мужскую силу, но при этом оставить место артистичной легкости.

Не удостоив тренера взглядом, Рина вышла на лед, Игорь же с благодарностью кивнул и в порыве мягко сжал пальцы Богославской.

– Мы не подведем, – сказал он и последовал за партнершей.

Пока предыдущая пара дожидалась оценок, они, держась чуть поодаль друг от друга, скользили по периметру катка. Сосредоточившись на ощущениях, Рината старалась не вслушиваться в голос диктора, объявляющего баллы за прокат соперников, но закрывать уши ладонями казалось глупым. Впрочем, оценки были столь невелики, что она с трудом сдержалась от пренебрежительного фырканья. Единственными достойными соперниками были Максимилиан и его мелкая партнерша, и Рина намеревалась во что бы то ни стало доказать их с Игорем превосходство.

Когда пришло время занять исходную позу, молодые люди выехали ближе к центру катка и замерли, чуть соприкасаясь бедрами. Она смотрела на него из-под густо накрашенных полуопущенных ресниц, он неловко, как застенчивый мальчишка, касался ее локтя. Музыка, невесомая, нежная, оплетающая, полилась надо льдом, полетела под своды стадиона, и вместе с ней двое, оставившие за пределами катка повседневность, заскользили по своенравной и изменчивой холодной глади. Серебристое платье Рины переливалось, играло блестящими нитями, крохотные камушки превращались в живые цветы, трепещущие, тянущиеся к жизни, распускающие бледно-голубые и небесно-синие бутоны.

Они должны стать первыми, должны победить: с этой мыслью Рината взмыла ввысь, исполняя лутц, а затем и тулуп в каскаде, зашла на первую поддержку, с ней же нырнула в руки партнера, чтобы сделать подкрут. С каждым разом зрительские овации становились громче, что внушало уверенность в собственных силах. Но все же главной задачей был аксель. Если они сделают его… Они должны! Главное, чтобы Игорь не подвел.

С силой оттолкнувшись, она сгруппировалась, прижала ладони к груди. Она никогда не боялась ни сложностей, ни самых трудных заходов и делала уникальные выезды. Но что-то снова пошло не так… Холод обжег бедро и ладони. Рине хотелось заорать, расцарапать и гладь катка, и свои руки. Сделать что угодно и не видеть, как Игорь, мягко приземлив чертов аксель, в мимолетном движении обернулся к ней.

– Рината, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Алла, когда они, закончив программу с еще несколькими промахами, подъехали к бортику.

Рина грубо выхватила из рук тренера толстовку и молча пошла к дивану в «уголке слез и поцелуев». Казалось, если бы она могла выгнуть спину и зашипеть, словно раздраженная кошка, именно так бы и поступила.

– Дайте ей остыть, – вполголоса посоветовал Игорь, поймав усталый, напряженный взгляд Богославской.

Алла вздохнула и выдавила подобие улыбки.

В ожидании оценок за прокат все трое сохраняли давящее молчание. Игорь сел между Аллой и Ринатой, и они обе были Крылову за это крайне признательны. Экран монитора превратился в темную дыру, от которой каждый ждал вполне определенного чуда. Звук утекающих секунд гремел в висках отбойным молотком. Богославской хотелось высказаться, сделать несколько замечаний, но она чувствовала, что тогда станет лишь хуже. Конечно, она тренер и имеет право на критику. Но дочь плевать на это хотела. А видимость отчужденного нейтралитета… Чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее женщина чувствовала дурноту, начавшую одолевать ее, едва только Рина и Игорь вышли на лед. Ей сорок, а она уже разваливается, как разбитое корыто…

Голос диктора, прокатившийся по стадиону, заставил ее вздрогнуть. Рина же подобралась, сжала пальцами край накинутой на плечи толстовки. Но чуда не произошло. В ее жизни вообще не бывало волшебства – лишь мрачные сказки суровой действительности. И сейчас хладнокровные цифры свидетельствовали о том, что от Алисы и Максимилиана, занявших в конечном итоге первое место, их отделяет меньше балла. Ничтожная, в сущности, разница, но она была в чем-то сродни пропасти.

Ведь балл являлся пропуском на верхнюю ступень пьедестала, и что бы ни говорили цифры, а разница между золотом и всем, что находилось вовне, оказалась огромной.

– Ладно, – хлопнув по коленям ладонями, Богославская встала. – Главное, мы получили путевку на чемпионат России. Над остальным будем работать.