Белоснежка

Рисако Кано

– Алло! Не спишь?

Уже спишь? Тогда срочно просыпайся! Нет, это не тот случай, когда можно по мейлу. У меня тут срочная и важная новость – представляешь, я сегодня впервые в жизни давала показания полиции!

…Что? Нарушила правила дорожного движения? Нет, совсем не такая мелочь. И я сама ни в чем не виновата.

Это про инцидент в Сигурэдани.

Если не понимаешь, о чем я, значит, ты просто новости не смотришь.

Ну как же, вчера вечером по всем каналам только об этом и говорили: в лесу в Сигурэдани на территории города Т префектуры Т обнаружили труп. Больше десяти ножевых ранений. Тело облили керосином и подожгли.

Ты в курсе?

…А, не понимаешь, какое это имеет отношение ко мне? Ну да, я и сама вчера удивлялась, когда смотрела новости. Думаю, надо же, в нашем городке – и такое страшное преступление. От моего дома до Сигурэдани всего полчаса на машине, но я и подумать не могла, что в этом замешаны люди, которых я знаю.

А потом ко мне на работу пришли следователи, и я отвечала на их вопросы. Знаешь, когда я услышала, что приехала полиция, то особо не беспокоилась. Решила – наверное, наконец-то поймали того, кто у нас в офисе вещи ворует. И когда начальник нашего отдела сказал: «Кано, зайди на минутку», – и повел меня в конференц-зал, я была уверена, что буду рассказывать про украденный у меня пудинг.

А оказалось, полицейские хотели поговорить со мной о преступлении в Сигурэдани.

Более того – выяснилось, что убитая работала в нашей компании! Я даже ущипнула себя за щеку – может, начальник так неудачно шутит? Или это сон? Или у меня с головой что-то?

Но стоило мне увидеть тех, кого представили в качестве следователей, сразу поняла: это не шутки. Двое мужчин лет тридцати-сорока хотя внешне и похожи на офисных служащих, взгляд у них был совсем другой. Когда они на меня посмотрели, я остолбенела.

И тут я услышала имя жертвы.

…Норико Мики.

Кажется, я так и повторяла его про себя какое-то время. Имя это я хорошо знаю, но чем больше его повторяла, тем больше оно казалось мне незнакомым. В конце концов голова у меня вообще выключилась – я просто перестала воспринимать эти слова как чье-то имя.

Понимаешь, мне сложнее всех смириться с тем, что ее убили, да еще так жестоко.

Я же рассказывала тебе про ту женщину с работы, которая на два года старше меня и которая невероятно красивая? Так вот, это – она.

…Что? «Наверное, кто-то позавидовал ее красоте»? Не говори глупостей! Госпожа Норико – не какая-нибудь смазливая пустышка. Знаешь, если бы я начала рассказывать, какой она замечательный человек, мне бы и до утра времени не хватило.

Но когда полицейские стали расспрашивать меня о ней, я смогла произнести только какие-то общие фразы.

Сказала, что она добрый человек, прекрасная старшая коллега, всегда заботилась о младших. Что не могу себе представить, чтобы кто-то мог затаить на нее злобу.

Как-то так. Уверена, следователи меня даже не слушали. Наверняка они будут выстраивать все вокруг того, что она – красавица, и искать тех, кто мог бы испытывать к ней неприязнь из-за этого.

Но знаешь, что я тебе скажу: красота госпожи Норико была не только внешней. Помнишь, у Белоснежки, у Золушки, у других сказочных принцесс не только внешность прекрасная, но и душа? Мы с детства читали эти сказки, воспринимали их как нечто само собой разумеющееся. Но потом почему-то решили, что в реальной жизни красивые люди обязательно должны быть плохими.

Хотя я и сама была одной из тех, кто так считал.

У нас в компании ежегодно в каждый отдел принимают двух новеньких девушек. И в течение года над ними шефствуют сотрудницы, что пришли на два года раньше. Мы называем их «напарницами», хотя больше похоже на отношения учительницы и ученицы. Или, например, отношения старших и младших в школьных спортивных секциях.

Поэтому в наставницы не берут тех, кто старше всего на год. Как и в средней и старшей школе, помнишь? Те, кто всего год назад сам был новичком, вечно строят из себя эдаких важных «старших товарищей», а те, кто старше на два года, наоборот, относятся к новеньким по-доброму.

Интересно, почему так? Ведь в первый год ты думаешь, что никогда не будешь таким, а на второй поступаешь с младшими точно так же. И только на третий год становишься добрее. На первом тебя гоняют, на втором ты отыгрываешься на других, на третьем наконец-то появляется душевное равновесие. Наверное, так во всем: чтобы расти, нужно проходить определенные этапы.

Думаешь, у мужчин не так? Глупый. Тебе не понять – ты же репортер-фрилансер, работа у тебя свободная. Давно прошли те времена, когда мужчины дрались на насыпи у реки, скатывались вниз, сцепившись в схватке, а затем как ни в чем не бывало начинали вместе смеяться[1]. Знаешь, глядя на мужчин в нашей компании, я начинаю думать, что в иероглифе «ревность» следует поменять ключ «женщина» на «мужчина»[2].

Да, конечно, на офисных кухнях[3] компаний чемпионаты по перемыванию косточек сослуживцев устраивают именно девушки. Но, знаешь, пока они делают это вслух, это остается в пределах допустимого. А вот у мужчин даже на это смелости не хватает – они только и могут, что анонимно гадости в интернете писать.

Ходят слухи, что у нашей компании есть теневой сайт[4]. «Хинодэ Кэсехин»[5] хоть и не входит в число гигантов на фондовой бирже, но позиционирует себя как солидную компанию, с которой клиенты чувствуют себя как дома. Если люди узнают про этот сайт, репутации нашей компании придет конец.

Что-то я отклонилась от темы. Так вот, моей наставницей была как раз госпожа Норико, и за этот год она очень много для меня сделала.

Когда мне ее впервые представили, она была настолько красива, что я даже поздороваться толком не смогла. Говорят ведь, что с людьми высокого положения первым заговаривать не стоит. Я себя чувствовала тогда не то чтобы аристократкой… нет, простолюдинкой… да что там – рабыней при Версальском дворце, которая стоит и ждет, когда с ней заговорит сама Мария-Антуанетта. Я чуть не разревелась! Думаю: ну вот, устроилась в компанию, а теперь, похоже, все – жизнь кончена!

Я так завидовала Митти – девушке, которая поступила в тот же отдел в один год со мной. Напарницей Митти была Мики Сироно, добродушная простушка. Да, да, она тоже Мики.

Они обе – Мики: но у госпожи Норико это фамилия, которая пишется иероглифами «три» и «дерево», а у госпожи Сироно – имя, и записывается иероглифами «красивая» и «принцесса»[6]. На самом деле эти иероглифы прямо противоположны их внешностям! Так или иначе, но, чтобы не путаться, все стали называть госпожу Норико Мики «госпожой Норико», а госпожу Мики Сироно – «госпожой Сироно».

Но, знаешь, после этого прошло меньше недели, и я стала думать, что мне повезло с госпожой Норико.

Она хорошо обучала меня, часто водила после работы в изысканные рестораны, постоянно что-нибудь дарила.

Госпожа Норико жила с родителями, поэтому ей особо некуда было тратить деньги. Она любила ходить по магазинам и говорила, что делать подарки – ее хобби. Хотела бы и я иметь такое хобби! А то почти вся зарплата уходит на оплату аренды и еду.

Подарки от госпожи Норико – сумочки, шарфики – были не брендовые, но качественные. И рестораны, куда она меня водила, – без пафоса, но с приятной атмосферой и вкусной едой. Она рассказывала, что любит алкоголь, хотя много не пьет, а в каждом ресторане находит для себя какой-нибудь напиток, который подходит ей больше всего. Она и меня угощала своими любимыми напитками.

Также она научила меня правильно краситься и подбирать одежду. Сама она почти никогда не носила брендовые вещи, и я как-то набралась смелости и сказала, что бренды вообще не нужны. На что она дала мне совет: не нужно всегда покупать дорогое, но обязательно иметь хотя бы один наряд для особых случаев. Главное – уметь правильно его подобрать.

Мой «особый» наряд – платье известного французского бренда. Я его купила в одном бутике, который мне порекомендовала госпожа Норико.

В конце концов, я же родилась в деревне, окончила провинциальный университет, а потом сразу устроилась в компанию в еще более глухом уголке той же префектуры. Возможности показать себя в большом городе у меня не было. Но когда я проводила время с госпожой Норико, я чувствовала, что даже здесь, в глуши, я понемногу становлюсь утонченной взрослой женщиной.

Ты, наверное, смеешься надо мной? А я ведь уже не та деревенская девчонка, какой была в школе.

Неудобно как-то, когда тебе постоянно делают что-то хорошее, а ты в ответ – ничего, понимаешь? Поэтому, когда я получила свою первую премию, я сказала госпоже Норико: «Пожалуйста, позвольте сегодня мне вас угостить». И знаешь, что она ответила?

Сказала, что не ждет ничего в ответ. Что в свое время, когда она сама была новенькой, ее наставница тоже много хорошего для нее сделала. Рассказала, что эта женщина – она в прошлом году вышла замуж и ушла из компании – была просто замечательная. Госпожа Норико говорила, как рада, что пришла в нашу компанию и встретила ее. Хотела быть на нее похожей и во всем старалась ей подражать. «Поэтому, Рисако, – сказала она, – если хочешь сделать что-то хорошее в ответ, дождись, когда у тебя самой появится младшая коллега, и сделай что-нибудь хорошее для нее».

Правда же, она замечательный человек? Ой, не надо было об этом говорить – сейчас расплачусь.

Но я все равно чувствовала себя обязанной госпоже Норико: она постоянно делала для меня что-то хорошее. Пожалуй, после того, как я начала взрослую жизнь, никто не понимал меня лучше, чем она.

Ты знаешь – я хорошо разбираюсь в цифрах, но часто делаю глупые ошибки по невнимательности. Госпожа Норико сразу это заметила и стала проверять все квитанции и документы, которые я составляла. Думаю, именно поэтому у меня до сих пор не было серьезных проколов в работе. А если тебя уволят из компании, куда ты устроился сразу после университета, – все, на карьере можно крест ставить.

Но дело не только в работе. Госпожа Норико безошибочно угадывала то, что мне нравилось, хотя никогда не спрашивала меня о моих вкусах. Помнишь, я тебе на прошлой неделе писала, что влюбилась в «Братьев Сэридзава»? Так вот, госпожа Норико сказала мне: «На выходных в Токио будет их концерт, хочешь сходить?» Нет, я не рассчитывала, что ты решишь пойти, но хотя бы в «Ютубе» ты их поискал? Нет?.. Даже этого не сделал?! У меня просто слов нет!

Нет, это не комедианты! Юя и Масая Сэридзава – братья-скрипачи. Они очень популярны среди женщин от двадцати до сорока. У них уже пять альбомов вышло, есть свой фан-клуб.

…Что, я не производила на тебя впечатления любительницы музыки? Наверное, ты прав. Раньше я вообще была далека от искусства.

В конце года, когда я была ужасно загружена, госпожа Норико подарила мне на Рождество их диск. Я тогда совсем не интересовалась классической музыкой и подумала: похоже, в этот раз госпожа Норико промахнулась. Но все-таки решила послушать, и – сама не знаю почему – у меня просто ручьем полились слезы.

Это было похоже на теплые объятия. Будто кто-то подбадривает меня, говоря: «Все будет хорошо». Нежные звуки музыки окутали меня, и я поняла: это именно то, чего мне так не хватало.

К тому же оба брата такие классные! Если иероглифы их имен соединить, получится слово «элегантный»[7], и они правда производят такое впечатление. Старшему, Юе, двадцать шесть лет, а младшему, Масае, – двадцать три, как мне. Я лично фанатка Юи. Масая мне тоже нравится, у него такое утонченное звучание, но мне не подходит – он родился в феврале, в один год со мной. И в школе были бы в одном классе, я не могу встречаться с теми, кто младше. Вот и с тобой: в школе мы хорошо общались, но и не думали встречаться, правильно? Наверное, это потому, что я на три месяца старше тебя.

…Не надо сейчас об этом? Ладно-ладно, извини.

Я бы очень хотела побывать на их концерте, но у нас ведь не большой город, а так, провинция. Вряд ли они сюда приедут.

Сегодня буду засыпать под их диск, в память о госпоже Норико.

Хотя, может, и не усну. Я правда не могу понять, почему такой хороший человек должен был погибнуть. Ты ведь тоже так думаешь после всего, что я рассказала?

…Мог ли это сделать мужчина? Ты имеешь в виду ее любовника?

Нет, я никогда не слышала, чтобы у нее кто-то был. Пусть она и была ко мне добра, я не могла спрашивать о ее личной жизни. Как говорится, «даже близкие люди должны уважать границы друг друга». Да и сама она никогда не говорила о своих отношениях с мужчинами и меня не спрашивала, есть ли у меня кто-нибудь. Она не опускалась до таких приземленных тем.

Мне кажется, госпожу Норико интересовало только то, что обогащает человека духовно, – красивые вещи, вкусная еда. Хотя она такая красавица, что трудно поверить, чтобы у нее совсем никого не было. С другой стороны, я не представляю, чтобы где-то рядом просто так существовал мужчина, достойный госпожи Норико. В нашей компании таких точно нет.

Мог ли ее преследовать сталкер? Нет, она не производила впечатление человека, страдающего из-за чего-то такого. Но она настолько красивая, что такое вполне возможно.

Думаю, убийца – какой-то псих. Надеюсь, его скоро поймают. Я буду ненавидеть его до конца своих дней. Потому что он отнял у меня очень важного человека.

Может быть, я больше никогда не встречу никого, кто мог бы сравниться с госпожой Норико. Как жаль, что я не успела провести с ней больше времени, научиться у нее большему. В нашем последнем разговоре она обещала на следующей неделе сводить меня в ресторан, где подают вкусный тофу.

…Что-о, тофу невозможно наесться?! Кошмар, говоришь прямо как господин Синояма, мой начальник.

Я, когда в пивные хожу, всегда первым делом заказываю тофу во фритюре. Так было и недавно, когда мы с коллегами пошли выпить. Выяснилось, что в общем заказе тофу во фритюре не было. Я наконец-то перестала стесняться коллег и впервые решилась что-то сама заказать, как тут влез господин Синояма и язвительно произнес: «Ну да, женщины любят заказывать тофу и все такое, чем толком не наешься». Я была в шоке! А ведь он казался мне приятным человеком.

Но тут госпожа Норико меня поддержала: «Я тоже люблю тофу». Сказала, что знает ресторан с очень вкусным тофу и пригласила меня сходить туда на следующей неделе. Сказала, что там подают жареный кунжутный тофу[8]. Только представь – берешь кусочек в рот, и сразу потрясающий вкус кунжута разливается по всему небу, а горячий тофу тает на языке… Слюнки текут, правда? Но название ресторана она мне не сказала.

…Правда? Ты выяснишь, что это за ресторан? Как хорошо, что я тебе позвонила! Я знала, что ты единственный, кто меня выслушает. Мне уже стало легче, спасибо тебе.

…Что, пойдешь туда вместе со мной? Значит, ты приедешь? Сдается мне, ты этим преступлением заинтересовался, правда? Вот только не надо постить об этом в Ман-Мало[9] или писать в блоге, тем более – продавать инфу еженедельникам.

К этому делу нельзя относиться легкомысленно. Понимаешь?

Ладно, спокойной ночи.

– Алло, это я. У меня есть новая информация по «Делу об убийстве офисной служащей в Сигурэдани».

Представляешь, выяснилось, что госпожу Норико, похоже, убили всего через пару часов после того, как мы расстались. Я в шоке! У меня до сих пор руки дрожат, боюсь мобильник уронить.

Все нормально, не волнуйся. Сейчас расскажу все по порядку.

Во-первых, как ты знаешь из новостей, в лесу в Сигурэдани было обнаружено неопознанное тело. Произошло это рано утром седьмого марта, в понедельник на этой неделе. Обнаружила его пожилая пара, которая пришла собирать съедобные горные травы. Первое сообщение об этом в новостях появилось в полдень того же дня, а к вечеру уже поднялась шумиха. О том, что это госпожа Норико, сообщили в утренних новостях в среду, девятого. На самом деле тело опознали утром во вторник, восьмого. Вечером того же дня я тебе и позвонила.

Говорят, тело так быстро опознали, потому что родные госпожи Норико подали заявление о ее пропаже.

…Да, ты правильно понял: следователи пришли к нам в офис и допрашивали меня и других коллег, близких госпоже Норико, во вторник днем. В прошлый раз по телефону я тебе этого не говорила, но тогда я подумала, что она поехала в Сигурэдани на выходные и была там убита.

От компании до Сигурэдани минут тридцать на машине. Пешком – часа четыре где-то. Отдел социального обеспечения нашей компании раз в год, осенью, проводит мероприятие, называется – «Пеший поход в Сигурэдани». Я как-то участвовала. Просто идем от офиса до Сигурэдани, там едим взятые с собой обеды и возвращаемся – вот и все. Осенью там красиво – алые листья на деревьях, но больше ничего интересного.

Госпожа Норико говорила, что чувствует энергетику этого места, что душа там становится чище. Похоже, подобные темы ее тоже интересовали.

Поэтому я и решила, что она отправилась в Сигурэдани по собственной воле, а уже там на нее кто-то напал.

Но сегодня снова пришли следователи и попросили подробнее рассказать про прошлую пятницу. Тут я узнала, что именно в тот день, похоже, госпожу Норико и убили.

В пятницу она не пришла домой, а уже в воскресенье вечером поступило заявление о ее пропаже. Представляешь – двадцатипятилетняя девушка уехала на выходные, не предупредив родителей, и те, не дождавшись даже конца выходных, забили тревогу. Сразу видно, насколько строгих правил она придерживалась.

Вот я, например, живу отдельно от родителей. Мы почти не общаемся: решили, что, как говорится, «если от человека нет вестей – значит, с ним все в порядке»[10]. Так что если бы меня где-нибудь убили, наверное, никто бы и не заметил. Правда, с тех пор как я устроилась в компанию, я ни разу не опоздала и не пропустила ни дня. Интересно, на работе заметят, если я вдруг не появлюсь?

Когда госпожа Норико не пришла в понедельник на работу и никто не знал почему, я начала волноваться. Но я и представить не могла, что ее убили.

Давай вернемся к вечеру пятницы. Мы устраивали прощальную вечеринку для госпожи Маямы, она на четыре года старше меня и уходит из компании в связи с рождением ребенка. На самом деле она собиралась просто взять отпуск по уходу за ребенком, но начальство дало понять, что ей лучше уволиться.

Наверное, начальник отдела чувствовал за это вину, поэтому потребовал, чтобы все обязательно пришли на вечеринку. В итоге в тот день не было никакой сверхурочной работы, все вышли из офиса после шести и ровно в шесть тридцать начали вечеринку в пивной «Хижина с водяной мельницей» недалеко от офиса компании.

Помнишь, я рассказывала, что заказала жареный тофу? Это как раз тогда было.

В первом месте мы просидели два часа, потом решили пойти в караоке «Песенка-Песенка» напротив. Госпожа Маяма заявила: «Давайте оторвемся по полной!» – и всем, кто младше ее, особенно девушкам, пришлось идти. Но госпожа Норико не пошла. Сказала, что у нее температура поднялась, извинилась перед госпожой Маямой и ушла домой.

Я хотела воспользоваться этим как предлогом и тоже уйти – мол, я же напарница госпожи Норико, надо ее проводить, – но Митти так пристала ко мне, что я в итоге пошла даже в третье место – в снек-бар «Спектакль мечты» за нашим офисом. Начальник отдела заставил меня столько выпить, что все выходные я провалялась с похмельем, но теперь я Митти благодарна.

За что? За то, что у нас с ней есть алиби на вечер пятницы.

Не цепляйся к слову «алиби»! Понятно же, что ни у меня, ни у Митти не было причин убивать госпожу Норико.

Но, знаешь, те, кто пошел в караоке и в снек-бар потом, чувствуют себя спокойно. А вот те, кто ушел после первой, сейчас вынуждены – хотя их никто и не спрашивает – из кожи вон лезть, объясняя, что они делали тем вечером: мол, пошли домой, смотрели телевизор, такую-то передачу, или зашли в кофейню у станции протрезветь и выпили там такой-то напиток за столько-то иен.

Кое-кто уже составил списки ушедших после первой части вечеринки и обсуждают, кто из них самый подозрительный. Когда мы узнали об убийстве госпожи Норико, все ходили печальные, с серьезными лицами, но уже через пару дней люди начали получать от происходящего своего рода удовольствие.

Это просто отвратительно.

Но, думаю, убийца вообще не из нашей компании. Почему так думаю? Да потому, что из всех сотрудников я проводила с госпожой Норико больше всего времени, и, если бы убийцей был кто-то из компании, у меня бы точно были какие-то догадки.

С другой стороны, на случайное нападение маньяка это тоже не похоже.

В новостях эксперт объяснял: раз ей нанесли больше десяти ножевых ранений, а потом облили керосином и подожгли, значит, преступление, скорее всего, было спланированным.

Но если так, то где убийца ее поджидал? Ее не убили где-то в другом месте и привезли в Сигурэдани – ее убили прямо там, где потом нашли тело. Значит, она была жива, когда приехала в Сигурэдани. Пешком она туда отправиться не могла, это исключено, так что получается, ее привезли на машине.

Интересно, она села в машину добровольно? Или ее затащили?

Чтобы добраться от компании до дома госпожи Норико, нужно сначала пятнадцать минут идти до станции S, потом десять минут на электричке до станции G, которая ближе всего к ее дому, и еще три минуты пешком от этой станции до дома.

Если предположить, что ее затащили в машину силой, то, скорее всего, это случилось между компанией и станцией S – там меньше всего шансов попасться кому-то на глаза. Но, с другой стороны, в пятницу вечером мы же пошли в «Хижину с водяной мельницей», верно? Это в пяти минутах ходьбы от компании, но в противоположную от станции сторону. Где же тогда ее могли поджидать?

К тому же обычно госпожа Норико уходила из офиса примерно в семь, а в тот день вышла около шести, а из «Хижины» – после восьми тридцати. Если ее кто-то поджидал, как этот человек мог знать, когда именно она выйдет? Это мне и кажется странным: а действительно ли преступление спланировали? Знал ли убийца о нашей вечеринке?

Если так, получается, под подозрением должен быть кто-то из нашей компании. Или даже из нашего отдела?! Ой, нет, только не это! Я же после такого вообще перестану людям верить!

…Ты имеешь в виду, что ей могли назначить встречу в какое-то определенное время или срочно вызвать куда-то? Ну да, такое тоже возможно.

Это было бы логично: если ее слова про температуру были предлогом, чтобы уйти с вечеринки пораньше, потому что она спешила к кому-то? Получается, преступник предложил ей сесть в его машину, и она по своей воле согласилась, так?

Тогда версия со сталкером отпадает?

Даже если предположить, что преступник был сталкером и преследовал госпожу Норико, она, скорее всего, этого не замечала. А если не сталкер – тогда выходит, что убийца так сильно ее ненавидел, что хотел убить, но она об этом совершенно не подозревала и даже настолько ему доверяла, что согласилась на ночную встречу.

Интересно, сохранилась ли на ее телефоне история звонков? И кстати, я ведь до сих пор не знаю, что стало с ее вещами. Не помню даже, с какой сумочкой она была в тот день…

И еще! Я заметила кое-что интересное.

В пятницу у госпожи Норико была брендовая сумочка, да и одета она была в свою лучшую одежду. Точно! В том модном магазине, который посоветовала госпожа Норико, я заприметила классный вязаный комплект-двойку из кардигана и кофты, но госпожа Норико меня опередила. Сказала: «Какой красивый цвет!» – и купила. А я от покупки отказалась.

Правда, кофта была мне немного тесновата. По крайней мере, мне так показалось.

И вот как раз в этой двойке она и была в тот день. Я даже немного пожалела, что не надела платье, которое купила в том же магазине. Хотя, если подумать, пусть это и прощальная вечеринка, но не в честь меня же, да и пошли мы в обычную пивнушку. Там фирменное блюдо – робатаяки[11], от него вся одежда потом едой пахнет.

Или госпожу Норико вообще никто не вызывал – может, у нее изначально была договоренность о встрече? С кем-то таким, ради кого она надела бы лучшую одежду? Тем более, конец недели. И может, о прощальной вечеринке договорились уже после того, как они условились о встрече. Получается, это все-таки был ее любовник?

Выходит, госпожу Норико убил тот, ради кого она так нарядилась?

Это так грустно.

Как думаешь, стоит рассказать следователям про одежду?

Или лучше спросить, что стало с ее вещами и телефоном? Хотя… С чего вдруг я решила играть в детектива? Правда, судя по новостям, следствие особо не продвинулось, и мне самой интересно, что они выяснили.