Черное Солнце. Эпоха Тьмы. Книга 1

Вечером, когда солнце лениво нависло над горизонтом, начался пир. Столы вынесли во внутренний двор, выставив несколько длинных рядов, чтобы все гости могли насладиться видом на сад и морскую гладь. Повара постарались на славу — в честь торжества приготовили блюда северной и южной кухонь, и столы ломились от яств. Были и рыба, и мясо, и копчености, и засолы, не говоря уже о всевозможных закусках, фруктах и овощах. Сюда же выкатили несколько огромных бочек с молодым вином, элем, пивом и более крепкими напитками на любой вкус.

Помимо пира было организовано пышное празднество с музыкой и танцами, приглашенными бардами, шутами и артистами, которые устраивали перед гостями сценки из известных и любимых легенд Домов Хус и Кустодес.

Труппа отыграла и сказ о Медведешкуром ярле-оборотне, мстящем за свою возлюбленную, и песнь о великих героях-нортлингах, победивших могучего дракона в горах Дальнего Рубежа, и балладу о влюбившемся в морскую деву мечнике Гаспаре Альдеро, и предание о том, как Кустодесы пять столетий тому назад воевали с пиратами и их королем. Была и легенда о Первом Страже, которую знали и на севере, и на юге.

Меня впервые посадили за один стол со взрослыми, рядом с братьями, близким кругом отцовских советников и почетными гостями. Отец никогда на моей памяти не был таким веселым. Он пил, ел, смеялся, шутил и предавался воспоминаниям. Я почувствовала себя очень взрослой, когда мне разрешили выпить немного разбавленного вина с фруктами.

Когда закончилось очередное представление — на этот раз актеры под одобрительное улюлюканье и овации северян отыграли немного вульгарную комедийную пьесу о скальде11, сварге12 и тролле, — барды завели озорную мелодию, приглашая присутствующих на танцевальную площадку.

Я радостно наблюдала, как аристократы из южных и северных Домов вместе веселятся, танцуют, смеются и с удовольствием общаются.

— Дорогая, а знаешь, как мы познакомились с твоим отцом? — ехидно спросил оказавшийся рядом ярл.

Судя по всему, София оказалась права: пока мы осматривали сады, отец с другом и старшими сыновьями первым делом отправились на экскурсию в винный погреб. Неизвестно, сколько они продегустировали там, но уже от того количества кружек эля, что выпил Айварс на пиру, нормальный человек давно бы впал в забытье.

— Отец редко рассказывает о своем прошлом, — призналась я, покачав головой.

Эстебан строго посмотрел на Айджа, но тот лишь отмахнулся.

— Я вызвал его на дуэль, на смерть! — гордо произнес гость, делая глоток из неизвестно какой по счету кружки.

Я посмотрела на него, потом перевела скептический взгляд на отца.

— Что-то не верится, ведь вы тут оба живые сидите.

— Он выбил топор из моих рук в первые десять секунд, а затем пинал меня по плацу два часа кряду, оставив вот это на память, — Айдж бесцеремонно оттянул ворот рубахи и продемонстрировал всем глубокий шрам в районе ключицы.

— Ага, а потом провел три недели в карцере, да еще в твоей компании, — с недовольством заметил отец.

Я хихикнула.

— Интересно, какой же должен был быть повод, чтобы вот так вывести из себя папу?

— Меня вызвали на дуэль из-за того, что я, видите ли, недостаточно почтительно произнес девиз его Дома, а меч этот выскочка достал быстрее, чем я закончил говорить, — Эстебан отхлебнул из кружки. — И нет, чтобы до первой крови: это в порядке вещей. Так и здесь решил отличиться.

— Пф, потому что вы, южные неженки, печетесь о своих драгоценных шкурках… — фыркнул Айварс, глаза его блестели от алкоголя и азарта. — Когда у тебя двенадцать братьев, каждый из которых метит на место еще живого папаши, выживает лишь тот, кто быстрее и лучше управится со своим топором!

Одним глотком он опустошил кружку и стукнул ею о стол с такой силой, что тарелки и бокалы зазвенели. Мальчишка, которого Айварс определил личным чашником, уже подбежал, чтобы наполнить кружку из бурдюка в руках. Это был Рори, наш с Каталиной приятель — втроем мы частенько убегали от Софии, чтобы исследовать окрестности замка или играть в любимые игры. Не знаю, как этот рыжий веснушчатый парень умудрился пробраться на пир, но он тут же был подмечен Айварсом, и теперь с глазами испуганного олененка робко стоял в стороне, готовый по первому же сигналу наполнить кружку снова.

Ярл поймал мой недоуменный взгляд и пояснил:

— В Нортланде наследование титула происходит не по праву крови, как принято у вас, а по праву силы. Любой из членов Дома Хус может бросить вызов на смертельный бой за звание ярла.

— Вы… убили всех своих братьев? — ахнула я.

— Только половину, — коварно усмехнулся он, откусывая от стоящей перед ним свиной рульки. — Еще половина перебили сами себя, а те, у кого осталось мозгов чуть больше, чем у яка, мирно доживают свои дни в рядах моей дружины.

— Разве это правильно — вот так поступать со своими родными? — я насупилась. Это признание совсем не вязалось с образом заботящихся друг о друге северян из рассказа Джордис. Это слишком… дико. — Разве для вас нет главней ценности, чем семья?

— А разве может слабый пес защитить своих щенков? Или сможет постоять за свою стаю и прокормить ее, когда на улице мороз настолько лютый, что, кажется, само семя души вот-вот окоченеет? — он посмотрел мне прямо в глаза, но во взгляде не было и намека на жаждущее крови чудовище. Передо мной был уставший человек, что печется о благополучии своего народа любой ценой. — Только сильный лидер может повести народ за собой, слабым телом и духом на севере места нет.

Я поймала недовольный взгляд ярла, когда при этих словах он невольно покосился вправо, где чуть поодаль сидели его жена и сын. Ари, который вновь, желая подражать отцу во всем, пытался справиться с огромной свиной ногой, в итоге не смог ее нарезать, и Джордис терпеливо разделывала мясо для сына вилкой и ножом, пока тот недовольно шмыгал носом.

— Вы поэтому пошли на службу вместе с папой? Чтобы стать сильнее?

Айварс заморгал, словно не расслышав вопроса.

— Что?.. А, нет. Это твой отец пошел в имперские ряды, чтобы карьеру сделать, — отмахнулся он. — Я просто хотел очутиться подальше от отчего дома и доказать самому себе, чего стою… До сих пор для меня остается загадкой, как мы подружились с этим вечно занудным педантом, который никогда не отступал от правил. Но, как видишь, я сделал из него нормального человека, ха-ха!

Ярл пихнул локтем Эстебана и пролил на его штаны часть содержимого своей кружки, но тот даже бровью не повел.

— Да, Айдж, три недели в карцере с тобой на меня плохо повлияли… С тех пор не было ни дня, чтобы нам не влетало, — он задумчиво посмотрел вдаль, на солнце, которое медленно поглощалось водной гладью. — Как давно это было, зим двадцать назад?

— Двадцать пять, если быть точным, — поправил Айварс. — Эх, какими мы тогда были молодыми!

Музыка сменилась с ритмичной на тягучую и меланхоличную. Мужчины начали вставать из-за стола, приглашая прекрасных дам на танцы. Вскоре пространство внутреннего двора заполнили пары танцующих вперемешку южан и северян.

Джордис что-то шепнула Ари на ухо, и я насторожилась. О чем начал причитать мальчик, было не расслышать, но я уже догадалась, что сейчас последует. После недолгих уговоров отигнир с несчастным выражением лица встал из-за стола и направился в нашу сторону.

— Могу я попросить благородную даму оказать мне честь и подарить танец? — бесцветным голосом пробубнил он, глядя даже не на меня, а куда-то в сторону. Сидевшая рядом Каталина заулыбалась.

— О-ох, я… — я лихорадочно искала способ отвертеться. — Мне что-то нехорошо после вина, лучше посижу тут… А вот госпожа Каталина, судя по всему, чувствует себя превосходно и с радостью составит тебе партию на этот танец, не правда ли?

Каталина аж поперхнулась виноградом, который так не вовремя решила съесть, но даже она понимала, что загнана в угол и не имеет права отказаться. Смерив меня фирменным уничижительным взглядом, она медленно встала из-за стола и отвесила Ари кривоватый реверанс.

— Конечно же, для меня это большая честь, отигнир Ари, — она нехотя взяла его за протянутую руку, и парочка отправилась в центр зала к остальным танцующим.

Насколько Каталина была физиологически развита чуть больше своих зим, настолько же Ари на ее фоне выглядел младше своего возраста. Он был ниже и двигался очень неуклюже, то и дело наступая партнерше на ноги. Джордис, хоть и была немного расстроена, все же умилялась своим чадом. А вот Каталина явно мечтала провалиться сквозь землю.

Отец не стал ничего говорить про мою выходку, все так же задумчиво глядел на кружку в руках, явно витая в мыслях. Ярл даже не повернулся в сторону сына и лишь недовольно сверкнул глазами на окружающих.

Интересно, что его так раздосадовало? Может, стоило хотя бы из уважения к нему потанцевать с Ари, несмотря на то что этот несносный мальчишка не вызывал у меня ничего, кроме отвращения? Или тут что-то другое, что-то более личное?

Видя, что герцог отвлекся на беседу со старшим сыном, я решила воспользоваться моментом и порасспрашивать Айварса. От него ответов добиться явно куда проще, чем от Эстебана, тем более что разговоры о былом поднимали ярлу настроение.

— А есть еще какие-нибудь интересные истории из вашей жизни во времена службы в гвардии?

— Что, неужели отец совершенно ничего не рассказывал о своем прошлом? — Айдж удивленно вскинул брови, его недовольство как рукой сняло.

— Почти ничего, — вздохнула я. — Я только недавно вообще узнала, что вы с ним хорошие знакомые… Хотя, судя по вашим рассказам, папа, то есть герцог, был когда-то таким… Наверняка боялся подать нам плохой пример.

Айдж хмыкнул растерянно и будто даже расстроенно. Я запоздало подумала, что северянину, наверное, не слишком приятно узнать, что лучший друг не рассказывал о нем все эти годы.

— Жаль конечно. Впрочем, могу понять, почему так, и не осуждаю. Эстебан — удивительный человек… Его всегда уважали за силу и мудрость, словно он рожден держать в руках меч и вести людей за собой. Однажды, будучи еще рядовым, он почти в одиночку расправился с отрядом бандитов, когда те напали на нас из засады. Я уж тогда решил, что нас числом возьмут, но Эстебан смог весь отряд вывести целым и невредимым, пока наш олух лейтенант ворон считал.

Я слушала с нескрываемым восхищением. Именно таких историй мне и не хватало. Северянин же вдохновенно продолжил:

— Разумеется, и карьера ему светила отличная. Трибун13 декурии14 буквально за четыре года… — северянин присвистнул. — Уж молчу о том, насколько он был превосходным дуэлянтом. Никто в здравом уме не решался бросить ему вызов на смертельную схватку, только бой до первой крови… ну или пока противник сам не признает поражение.

Хоть я не очень понимала, насколько высокое это звание, но, судя по реакции ярла, это внушительное достижение, и внутри меня теплом разлилась гордость за отца.

— Вот бы отец побольше рассказывал нам о таком, — вздохнула я, глядя на братьев, веселящихся со своими приятелями. — О гвардии, о его подвигах…

Ярл громко хохотнул, а я нахмурилась, не понимая, что смешного сказала.

— Думаю, она просто считает, что тебе это не пригодится, — улыбнулся Айварс. — Ты же все-таки благородная дама, а им обычно не интересны тонкости военного ремесла. С твоими братьями дело обстоит иначе.

— Но мне-то интересно! — возразила я, слегка покраснев. Мне очень не хотелось, чтобы ярл думал обо мне, как о глупых подружках Каталины, с которыми она только и делает, что сплетничает. — А София учит меня только вилку с ножом правильно держать да лекции об истории читает.

— А что ты знаешь о гвардии? — спросил ярл таинственным тоном, усмехнувшись.

— Только то, что в книжках написано… — я попыталась припомнить все, что читала об армии Империи. — Ну, я знаю, гвардейцев делят на полки Серых и когорты Белых, они защищают нас, и…

— То, что ты хорошо заучила лекции твоей сервитуарии, похвально, — с едва заметным раздражением прервал ярл. — Но понимаешь ли ты суть?

— Суть? — я недоуменно склонила голову набок.

— Ну, мы же не просто так остались без регулярных армий. Когда Среднеземье начало свои объединительные Священные Войны, наши армии были очень удачно слиты с основными силами имперских легионов. Так они узнали наши секреты, а мы их — нет. Понимаешь?

Я помотала головой. Айварс хмыкнул, довольный моей заинтересованностью, и уселся поудобнее.

— В имперских легионах есть четыре подразделения. На Серой гвардии поддержание порядка во всех владениях, но подчиняются они не нам. А особые указы и вовсе могут давать им полномочия действовать по своему усмотрению. Кому понравится, что кто-то может прийти в твой дом, потрясти бумажкой и делать, что вздумается?

— Никому, наверное, — неуверенно согласилась я, внимательно слушая рассказ Айджа, но совершенно не понимая, к чему он ведет.

— Я покинул ряды серых в звании капитана, потому что дальше по службе, не будучи гражданином Империи, не продвинуться, — Айварс остановился, чтобы промочить горло. — Белых гвардейцев значительно меньше, зато каждый из них по уровню подготовки на три головы выше сослуживцев, а чтобы попасть в их ряды, нужно проявить невероятную верность Империи и самому Императору…

Ярл выдержал эффектную паузу, промочил горло и продолжил.

— Твой отец попал в преторианцы15 практически сразу после выпуска и очень быстро пошел вверх. С его мастерством и усердием ему вскоре представился шанс стать кандидатом в Золотую гвардию — личную охрану Императора и его верховных канцлеров, куда отбирают только лучших из лучших. Эстебану должна была достаться должность Хранителя Преданности, но ему пришлось покинуть гвардию и уйти в отставку незадолго до твоего рождения.

— Почему? — недоуменно спросила я.

— Потому что он стал главой Дома, — Айварс скорбно уставился куда-то в пустоту. — Его старший брат, Грегор, скончался вместе с супругой, так и не оставив наследников. И после долгих разбирательств власть над Домом перешла младшему из братьев Кустодесов, — он горько усмехнулся. — Тех, кто должен унаследовать титул и продолжить династию, не берут на службу в гвардию. Сама понимаешь, тяжело совмещать преданность Империи и интересам своей провинции. Хорошо помню, как Трибунал выносил решение, там несколько месяцев рассматривали это дело. Подобных случаев, когда надо разжаловать высокопоставленного военного из провинциалов, за всю историю было очень мало. Думаю, преданность и хорошие рекомендации помогли вынести решение в пользу Эстебана. Он принес клятву Неразглашения перед Золотыми Хранителями, Триумвиратом и Трибуналом. И после вместе с супругой и малолетними сыновьями приехал сюда.

Я слушала его рассказ, затаив дыхание, и теперь начинала понимать, отчего отец настолько неразговорчив. Тут замешано слишком много тайн, которые он не вправе разглашать. Однако мне показалось, что в тоне северянина звучали некоторые нотки… недовольства.

София всегда говорила, что Империя защищает нас и дает возможность нашим воинам сражаться бок о бок и узнавать обычаи других провинций, но Айварс преподносил это совсем в другом свете.

— Но, господин Хус, вы же сказали, что гвардий четыре, а сами назвали только три…

— О-о-о, да, ты очень внимательна, — ярл зловеще понизил голос. — Еще есть Черная гвардия — тайная организация, которая занимается личными поручениями самого Императора и его глашатаев. Они следят за всем и каждым в Империи и даже за ее пределами, и карают неугодных, и искореняют инакомыслие…

— Ой, ну про Черную гвардию это все сказки, — я отмахнулась. — Даже в книге «На страже Империи» говорится, что ее существование, скорее всего, не более чем слух, чтобы держать в страхе неугодных Императору. Я же не маленькая, чтобы меня такими вещами пугать.

Ярл уже хотел возразить, но в этот момент Эстебан поднялся со своего места, и зал почти сразу же утих. Взгляды всех гостей устремились к главе Дома. Каталина ехидно заулыбалась и начала ерзать на месте от нетерпения.

— Я очень рад приветствовать наших северных друзей сегодня! Я был знаком с Айварсом Хусом еще до того, как он заслужил честь стать вашим ярлом, а я стал главой Дома Кустодес. Годы исполнения долга перед нашими родинами разлучили нас, но теперь, спустя столько зим, мы наконец-то смогли представить друг другу свои семьи. Нас связала крепкая дружба, которая, надеюсь, будет царить и между нашими народами, — во время его речи за столами раздавались крики одобрения, некоторые поднимали бокалы и кружки. — Но сегодня здесь еще один гость из дальних краев, даю ему слово.

К столам на середину двора вышел тучный мужчина в мундире имперского министра — темно-синем с красными и белыми прямоугольными вставками, окаймленными золотой тесьмой. На груди сверкал вышитый символ Империи — солнце с десятью лучами. Вслед за чиновником двигались двое мужчин в строгих серых камзолах. Их плащи в тон форме были пристегнуты ремнями к стальным наплечникам. Поверх камзолов блестели нагрудные пластины без единой царапины и вмятины.

Впервые в жизни мне довелось увидеть бойцов Серой гвардии вживую. На гербовых накидках красовался тот же символ, что и у министра, однако их солнце больше напоминало странную гарду меча.

— Добрый вечер, благородные дамы и господа, — у мужчины был гнусавый столичный говор. — Я не займу много времени, чтобы вы могли продолжить пиршество. Я принес благие вести из Столицы. Император благоволит Дому Кустодес, нашим верным защитникам. В знак признательности за верную и преданную службу, а также помня все заслуги Дома Кустодес перед нашей страной, Его Святейшество Император оказал честь герцогу Эстебану и его наследникам.

Он достал два свитка из поясной сумки и показал всем имперские печати. Надломив одну из них, развернул указ и, прокашлявшись, зачитал текст:

— Сим указом маркиз Леонард из Дома Кустодес по исполнению полных шестнадцати зим призывается пройти испытания для поступления в Кадетский корпус Имперской Гвардии, по завершении которого молодой господин сможет остаться для продолжения службы либо навсегда покинуть ряды гвардии и вернуться в родные края. В случае продолжения карьеры сразу же после выпуска ему будет присвоено офицерское звание в Серой гвардии и будут предоставлены все возможности и привилегии для дальнейшего карьерного роста. Приказ заверен самим Императором.

Я присоединилась к всеобщим аплодисментам, однако на душе было неспокойно. Получается, Лео заберут в Столицу… И я останусь тут одна? На глазах выступили слезы, которые я быстро утерла, благо что присутствующие наверняка восприняли их за проявление радости за брата. Сам же он выглядел обескураженным от прикованного к нему внимания, однако, похоже, для него эта новость не стала сюрпризом.

Интересно, что же там во втором указе? Неужели что-то касательно Валентина? Я повернулась к отцу в надежде увидеть его сияющее лицо, однако тот был мрачнее тучи.

Министр надломил вторую печать.

— С благословения Его Святейшества Императора Камилле из Дома Кустодес по достижении полных шестнадцати зим предоставляется возможность зачисления в Академию Высоких и Точных Наук при Императорском дворе со всеми субсидиями для нее и ее свиты на весь период шестилетнего обучения. Приказ заверен самим Императором.

Потребовалось несколько секунд гробовой тишины, чтобы осознать, что речь обо мне. Сначала я покраснела, затем побелела. Меня к такому не готовили. Что мне говорить? Как себя вести? Несколько часов назад самым страшным событием для меня казалась помолвка с этим странным мальчишкой Хусом, и теперь я была абсолютно растеряна.

Министр тем временем свернул второй свиток и положил оба на стол перед Эстебаном. Тот сухо кивнул и без особого энтузиазма пробежался глазами по бумагам.

— Решение по указам должно быть отправлено в столичное министерство не позднее, чем через два месяца после информирования. Да будут все присутствующие тому свидетелями! За сим я откланяюсь и более не отвлекаю от торжества. Да озарит вас cвет Имперских Истин!

Среднеземец отвесил низкий поклон и растворился в тени замкового коридора, из которого и появился. Двое молчаливых гвардейцев исчезли в дверях вслед за ним.

Как только чиновник скрылся и шаги от его сапог более не разлетались эхом по коридору, внутренний двор наполнился всевозможными возгласами. Кто-то радовался, кто-то возмущался, кто-то был в недоумении. Валентин сдержанно похлопал брата по плечу, а стоящие рядом офицеры из обеих семей одобрительно закивали. Ари изумленно смотрел на меня, но было сложно понять, рад он или недоволен. София выглядела так, будто ее внезапно окатили ледяной водой. Каталина непонимающе смотрела по сторонам.

— И это все? — насупилась она. — А где же объявление о помолвке?..

Сервитуария тут же одернула ее, заявив, что уже поздновато для юных особ, и отправила протестующую девочку готовиться ко сну.

— Думаю, вам тоже пора, — негромко сказал Ян, наклонившись к моему уху. — Я сопровожу вас обеих до комнат.

Но все вокруг перестало иметь значение. Я смотрела прямо на отца, на лице которого уже не осталось и тени веселья, что озаряло его буквально полчаса назад.

— Что это значит? Что еще за Академия? — тихо спросила я.

— Это самое престижное учебное заведение в Империи, — он отхлебнул из кружки. — Оттуда выходят гениальные ученые и великие ораторы, политики и министры, творцы и ремесленники. Там можно обзавестись нужными связями ну или нажить себе врагов, тут как повернется монета. Чтобы попасть на обучение, многие оставляют заявки задолго до рождения детей в надежде, что смогут получить место, не говоря уже о том, что само обучение стоит баснословных денег, — он выдавил что-то наподобие улыбки, чтобы хоть как-то скрыть свое безрадостное настроение, а после аккуратно добавил. — Нам воистину оказана большая честь.