Черное Солнце. Эпоха Тьмы. Книга 1

Мой телохранитель опять хотел что-то возразить, но не решился. В конце концов он встал и направился в выделенную ему спальню.

— Да… да, наверное, вы правы, госпожа. Тем более, если мы отклонимся от маршрута, это может вызвать проблемы. О таких решениях нужно сообщать заранее. Вдруг решат, что с нами что-то случилось, если мы не прибудем в Столицу вовремя… Знаете, наверное, я просто устал с дороги. Пойду приму лекарство и постараюсь выспаться.

— Ты принимаешь лекарство? — я повернулась вслед за Максимилианом, провожая его взглядом. — Что-то случилось? Ты заболел?

— Что?.. О нет, — он рассеянно покачал головой и мягко улыбнулся, как обычно. — Это средство я принимаю уже многие годы. Помогает расслабить нервы и голову, особенно после тяжелого дня… Не беспокойтесь ни о чем, моя госпожа.

Он поклонился и вышел, оставив меня сидеть на кушетке.

И все же было что-то, что меня тревожило.

Почему Монресы не выделяют людей для защиты территорий? Если не хватает собственных сил, почему не обратились за помощью к гвардии? Или почему утаивают проблемы в отношениях с другими Домами, они же тоже помогли бы им с общей бедой, которая может коснуться соседей.

Я провела все время до сна в раздумьях и сейчас, когда маялась от безделья в дилижансе, вновь прокручивала события того вечера в голове.

Отвлек меня от мыслей радостный вскрик Каталины.

— Ха, очередная победа! — девушка торжествующе вскинула руку, в которой находилась выигрышная комбинация.

Ян, от раздражительности которого не осталось и следа, улыбнулся и уважительно наклонил голову в знак поражения.

— Должен признать, обыграть вас практически невозможно, — сказал он. — Вы достойный противник.

— Еще бы, — весело улыбнулась Каталина. — Я училась этому у лучших мастеров своего дела! Вы бы знали, какие шулеры обитают в городских тавернах. Мне потребовалось много времени, чтобы научиться обыгрывать их. И много денег…

Пока Ян и Каталина весело болтали, а София спала, уткнувшись лбом в стекло, я разглядывала медленно плывущий пейзаж за окном. Компанию мне составило лишь мое недовольное отражение. Слушая весело щебечущую подругу, я невольно вспомнила, как ее обхаживал Арно во время нашего визита. Каждый раз было обидно наблюдать, с каким восхищением встречали Каталину принимающие нас господа из Малых Домов или управляющие постоялых дворов. На меня же смотрели с одним только вежливым почтением, не более…

Похоже, судьба хотела, чтобы в семье Кустодесов было три сына, но природа распорядилась иначе. Фрейлина уверяла, что я еще успею расцвести, а пока предлагала использовать хитрые подкладки, чтобы хоть как-то подчеркнуть фигуру, но с моим худощавым телом и невысоким ростом я была сложена скорее как мальчик-подросток, и никакие наряды не могли это исправить.

Тело затекло и ныло, требуя отдыха и разрядки. Я было хотела попросить нашего кучера Лоуренса сделать еще одну остановку, чтобы немного размяться, как вдруг дилижанс дернулся и резко встал. Я уперлась в складной столик, чтобы не упасть, а вот София сначала стукнулась о потолок, а потом рухнула обратно в кресло, на лбу у нее начала набухать шишка. Каталина испуганно смотрела на Максимилиана.

— Ну что там еще? Если попали в яму, мы тут до скончания веков будем чинить эту колымагу, — раздраженно сказала я, вглядываясь в окно. Снаружи донеслись громкие голоса, и я решила выйти в надежде разобраться в происходящем.

Как только я открыла дверь, кто-то схватил меня за руку и потянул наружу. Я даже не успела осознать, что происходит, как Ян с невероятной скоростью подскочил к двери. Один резкий удар рукавицы с металлическими вставками по предплечью недоброжелателя, и раздался полный боли вой схватившего меня незнакомца.

— Спасибо, Ян, — сердце бешено стучало, и я почти не слышала своего голоса.

Вокруг было слишком людно для такой глуши. Лоуренс всеми силами пытался успокоить нервно мечущихся в упряжке лошадей, дилижанс немного накренился из-за поврежденного переднего колеса, а впереди у моста стояли пятеро незнакомцев. На вид обычные крестьяне, только в руках они держали вилы и топоры, а у одного нашелся простенький охотничий арбалет. Прямо перед нами, скорчившись от боли, в канаве скулил еще один из этой шайки — тот самый, кого только что огрел Ян. Мужчина держался за предплечье, которое уже начало опухать.

Максимилиан прикрыл меня рукой, встав между мной и незнакомцами. В руке уже поблескивала шпага. Внутри все затянулось тугим узлом. Несмотря на свою озлобленную решительность, держались эти простолюдины очень неуверенно, все время переминаясь с ноги на ногу, а арбалет так и вовсе взяли неправильно.

Каталина громко вскрикнула, увидев вооруженных людей, и спряталась в дилижансе, София же обеспокоенно переводила взгляд с Максимилиана на меня.

— Вы не ранены, госпожа? — негромко спросила наставница.

— Все в порядке… Кажется, эти негодяи заманили нас в ловушку.

— Почему тогда они не нападают? — резонно спросила София. — Если бы хотели ограбить, у них были все шансы это сделать…

— Ваша Светлость, один ваш приказ, и я с легкостью избавлюсь от этой помехи, — Ян сильнее сжал рукоятку меча. — Они не воины. Оружие-то в руках еле держат.

— Подожди, разобраться таким способом мы всегда успеем, — слова Софии заставили меня прийти в чувство и задуматься.

А ведь и вправду, будь их воля, они могли бы напасть на Лоуренса и на нас, пока мы были еще внутри, но эти разбойники не воспользовались моментом.

Я вышла чуть вперед из-за плеча Максимилиана.

— Сеньоры, давайте успокоимся, возможно, произошло какое-то недопонимание. Может, объясните, к чему все это? — вежливо и приветливо начала я, оглядывая банду.

— Это платный мост, давайте деньги или проваливайте восвояси! — проорал мужик с лесорубным топором.

— Пятьдесят золотых для благородной дамы, — поддакнул тот, что с арбалетом.

— Это же грабеж! — возмущенно заметила София.

— Именно, — кивнул мужик с вилами, но арбалетчик одернул его.

— И давно в Веасе ввели платный проезд через мосты? — поинтересовалась я. Судя по всему, вымогатели до сих пор не поняли, чей дилижанс остановили.

— С тех пор, как десятина стала половиной, — недовольно буркнул мужик с вилами. Он хотел еще что-то добавить, но сосед вновь одернул его.

— Заткнись, Ферг! Ты и так уже наговорил на виселицу!

— О нет-нет, что вы, — заулыбалась я. — На виселицу вас за такое не отправят, у нас вроде как стараются прислушиваться к гласу народа. А вот за то, что с целью наживы совершили вооруженное нападение на дочь Эстебана Кустодеса — вполне…

При имени герцога по лицам крестьян сразу пробежала тень страха.

— А у герцога разве не сыновья? — неуверенно спросил один из горе-бандитов.

— Да вроде и дочка тоже была… — тот, кого назвали Фергом, внимательно оглядел меня с ног до головы.

Я продемонстрировала фамильный герб, вышитый на накидке.

— Я Камилла из Дома Кустодес. Перед вами также Первый клинок, прославленный дуэлянт Максимилиан Хан, — громко и четко объявила я. — Попытаетесь ограбить нас — отец об этом узнает, и думаю, не надо говорить, каков он в гневе. Попытаетесь убить — отец также об этом узнает. Хотя, чтобы убить нас, вам придется постараться. О нашем маршруте знают все графы и виконты, и если мы не будем на месте вовремя, нас легко найдут, и тогда за вас сначала возьмутся Монресы, а затем и Кустодес лично. Или же мы можем мирно разобраться с вашей проблемой и помочь.

— Ой, да, конечно, — огрызнулся один из крестьян, стоявший левее всех. — Мы уже просили о помощи, но о нас даже не вспомнили!

— Как дерево от нас вывозить, это они всегда готовы, а как на помощь прийти, так вечно людей не хватает.

Арбалетчик вновь подал знак компаньонам, чтобы те поубавили пыл.

— Мы просим прощения за нашу дерзость, госпожа сеньорита, — сказал он и упал перед нами на колено, отбросив в сторону свое оружие. Остальные нехотя последовали его примеру. — Меня звать Марио. У нашей деревни сейчас проблемы, и мы вынуждены заниматься вот таким безобразием, чтобы хоть как-то прокормить семьи…

— Прошу, помилуйте нас, — взмолился Ферг.

— Вы с одной из лесорубочных баз Дома Монрес? — спросила Каталина, которая уже стояла рядом со мной, поняв, что никакой опасности нет.

— Верно, госпожа сеньорита… то есть просто сеньорита, — промямлил арбалетчик. — Несколько месяцев назад нас терроризировала шайка разбойников. Мы запросили сначала помощи у Монресов, но они ничего не сделали. Им, видите ли, не до этого было… А потом к нам пришел отряд из Серых, мы думали, это наш сеньор позаботился, вспомнил про нашу беду, обрадовались…

— К вам пришла Серая гвардия? — я удивленно смотрела на Марио.

— Да-да, имперцы, — закивал Ферг. — С бандитами они разобрались довольно быстро, но теперь не хотят уходить, разоряют наши запасы, вымогают золото и занимаются непотребствами…

— Хуже бандитов, — поддакнул кто-то из грабителей-неумех.

— И не дают никак сообщить об этом кому-либо, — скорбно вздохнул Марио. — Мало ли что они сделают с нашими женами и дочерями…

Я нахмурила брови. Было сложно поверить, что такое могло случиться. Как могла гвардия заниматься подобным беспределом? Что-то тут было не так. Четырнадцатый Легион, закрепленный за нашей провинцией, всегда исполнял свои обязательства, и ни разу никто не докладывал о подобной наглости. Валентин бы такого точно не допустил.

— Я бы попробовала решить все на месте, ваш голос имеет вес, — заметила сестра София, словно прочитав мои мысли.

— Тем более что у нас все равно сломан транспорт, — подал голос Лоуренс. — Мне нужно починить колесо, а в деревне это проще сделать, чем на дороге.

— Надеюсь, жители Столицы не слишком педантичны и простят, если мы приедем на пару дней позднее… — задумалась я. — К тому же я устала трястись в этой телеге. Отведете нас в поселение, сеньоры?

— Тут пару часов пути, — Ферг указал на незаметный съезд, идущий вдоль реки.

— Лоуренс, ты сможешь подлатать колесо так, чтобы мы смогли добраться до деревни? А там уже сделаешь все, что нужно, — спросил Максимилиан, недоверчиво оглядывая крестьян. — Думаю, тебе весь необходимый инструмент выдадут…

Деревенские дружно закивали.

— На том и порешили, — обрадованно сказал Ферг. — Идемте, скоро стемнеет, а в лесах по ночам много волков.

— Одну минуту. Дай-ка, — София подошла со своей сумкой к крестьянину с поврежденной рукой, осмотрела ее и достала какую-то мазь и бинты. Быстрыми и ловкими движениями наложила повязку на ушибленное место. — Вот, должно полегчать.

Изумленный крестьянин даже перестал скулить и в скором времени удивленно сообщил, что рука и вправду стала болеть меньше.

— Считайте это жестом доброй воли молодой госпожи, — улыбнулась София. — А теперь ведите нас, и пусть вся эта история разрешится мирно во имя Старых Богов.

Деревня оказалась недалеко от дороги, и даже на сломанном дилижансе мы добрались довольно быстро. Сам городок был больше, чем я думала. Как сказал Марио, тут жили не более сотни рабочих с их семьями. Река разделила поселение на две части, и на полянах обоих берегов возвышались двух-трехэтажные деревянные бараки на несколько семей, некоторые выглядели довольно новыми. Были и огороды, и домашний скот, а у въезда стояла огромная лесопилка. Единственной мерой защиты от лесных хищников и вредителей был возведенный вокруг городка частокол.

Гвардейцев нигде не было видно, но Ферг и Марио заверили, что утром попросят старейшину объяснить мне все тонкости ситуации, а пока нас поселили на постоялом дворе. Лоуренса отправили в конюшню, где он должен был проследить за лошадьми и поправить дышащее на ладан переднее колесо.

Внешне постоялый двор ничем не отличался от других здешних построек. Время было позднее, и две трети заведения заполнили отдыхающие после рабочего дня лесорубы и рабочие. Таверна не поражала воображения, но поесть и переночевать сойдет. Помещение было довольно большим и очень неопрятным, прямо-таки хотелось попросить служанок взять тряпки и пройтись по покрытым жирными пятнами столам и полу.

Хозяин заведения протирал стаканы, а две девчушки, может, чуть помладше меня, помогали разносить заказы по столикам. Крестьяне болтали и шутили, кто-то просто пил, кто-то курил трубку. Они выглядели уставшими и измученными, но в целом тут не было атмосферы унылости и безысходности, которая, по моим представлениям, накрыла деревню из-за гнета гвардейцев.

Как только мы пересекли порог, все разговоры стихли. Вид богато одетых гостей вызвал на лицах присутствующих недоумение и недовольство. А большая компания каких-то работяг, сидевших в дальнем углу, и вовсе смотрела на нас как на стаю диких животных, пробравшихся в хлев. От их взгляда мне стало не по себе.

— Все в порядке, — Ферг, который сопровождал нас до постоялого двора, поднял руки в примирительном жесте. — Благородная дочь герцога Эстебана Кустодеса и ее свита попали по дороге в происшествие… Мы любезно предложили им кров и пищу. Да пребудет в здравии ее отец еще многие луны и солнца!

Нестройный хор голосов поддержал его, некоторые преклонили головы, другие подняли кружки за здравие правителя.

— Ох, я предоставлю вам лучшие номера, госпожа сеньорита, — хозяин таверны, тучный мужчина с пышными усами, выскочил из-за стойки и, кланяясь, повел нас на второй этаж. — Густаво Россо к вашим услугам.

— Сколько это будет стоить? — спросила я, обводя взглядом провожающих нас посетителей.

— Что вы! — оскорбленно выдохнул Густаво. — Для такой важной особы все за счет заведения! Простите, что вам придется остановиться тут, боюсь, даже лучшие номера будут недостойны вас…

Я вздохнула, чуть ли не закатив глаза. Сколько раз за последний месяц мне приходилось выслушивать эту фразу во всевозможных вариациях от разных людей, от простых трактирщиков до кастелянов поместий.

Как только мы оказались наверху и все еще причитающий мужчина показал наши комнаты в конце коридора, я услышала, как внизу вновь послышались разговоры и возня.

— Никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке, — я скинула дорожную накидку на обшарпанный стул и плюхнулась на кровать.

— Пока что все хорошо, не так ли? — беспечно сказала Каталина. — Эти люди выглядели… дружелюбнее, чем я ожидала.

Ужин нам подали сразу в комнаты. Служанки торопливо внесли подносы с едой, подгоняемые мсье Россо, который старался угодить нам изо всех сил. Когда они с пожеланиями хорошего вечера вышли из комнаты, мы вчетвером сразу же приступили к трапезе. На удивление, ужин оказался неплох: наваристый луковый суп и жаркое из оленины, несмотря на свою простоту, были сочными и вкусными, а главное горячими.

Долго засиживаться мы не стали, вскоре после ужина начали готовиться ко сну. Мы с Каталиной остались в той же комнате, где и ели, а Максимилиан и София ушли в соседние, где было только по одному спальному месту.

Каталина заснула почти сразу же, как только голова коснулась подушки. Но мне не спалось. Сложно сказать, какой час был на дворе. Мысли витали в голове, словно рой ос, не давая расслабиться, жаля мой и без того утомленный рассудок одним неприятным вопросом за другим, а равномерное дыхание подруги вызывало лишь раздражение.

В конце концов я встала с кровати и подошла к окну, но там ничего, кроме черного силуэта лесного массива да бархатного звездного неба, не было видно. Рядом с растущей луной горела яркая красная звезда Септемия. Значит, полночь еще не минула…

Где-то вдалеке между деревьями мелькнул огонек — скорее всего, это патрульные обходили периметр. Из леса доносилось эхо воя, то и дело раздавались крики ночных птиц, а со стороны бараков мяукнул кот. Звуки спящего леса и осенняя свежесть успокаивали, было непривычно слышать во тьме не шум прибоя, а почти осязаемую вязкую тишину.

Когда уши привыкли к безмолвию глухой деревушки, я уловила еле слышный голос. Речь показалась очень необычной, мягкой, сложно было разобрать слова. Однотонные, но ритмичные, словно произносимые нараспев. Сначала я подумала, что кто-то из посетителей таверны засиделся внизу, но, попытавшись определить источник странного пения, поняла, что исходит он из комнаты сестры Софии.

Ведомая любопытством, подошла к ее двери, из-под которой слабо пробивался подрагивающий свет свечи. Понимая, что это неуважительно по отношению к наставнице, все равно прильнула ухом к замочной скважине.

Голос Софии я узнала сразу, но она меняла тембр так, что я даже подумала, будто она ведет с кем-то диалог. Слова казались незнакомыми, она говорила на каком-то чужом странном языке. София хорошо знала не только веасийский и имперский аквилантис, но такое я слышала впервые, и по телу невольно побежали мурашки. Как можно тише я попыталась приоткрыть дверь, чтобы понаблюдать за происходящим.

Открывшаяся картина ввергла меня в ступор. Моя наставница сидела на полу, скрестив ноги, на прикроватной тумбе стояла небольшая деревянная статуэтка, кажется, женщины, держащей в руках чашу. Все это выглядело просто невероятно, будто какой-то… ритуал.

— Если вы нарушаете чужой покой, будьте добры делать это открыто, — София резко прервала песнопение, а я сразу и не поняла, что она обращается ко мне. — Стоять под дверью — удел убийц и воришек. И невоспитанных дам.

Встряхнув головой, чтобы сбросить с себя наваждение, я отпрянула от двери, смущенная, что меня не только обнаружили, но и отчитали.

— Входи, дитя мое, — сказала наставница уже чуть мягче и принялась быстро собирать свои вещи в маленький кожаный походный чехол.

Я неуверенно вошла в комнату, прикрыла дверь. В нос тут же ударил умиротворяющий запах жженых трав. Непривычно было видеть Софию с длинными распущенными каштановыми волосами, которые она всегда укладывала в тугой пучок. Локоны каскадом, словно темные горные потоки, падали на ее плечи и доставали почти до пояса. Серебряными нитями поблескивали одинокие седые пряди.

— Я… не хотела подглядывать, но мне не спалось, ну и я увидела, как вы…

— …Просила помощи у Старых Богов, чтобы вся эта ситуация разрешилась миром? — она очень внимательно смотрела на меня, серо-зеленые глаза странно мерцали в полутьме комнаты.

— Вы никогда не говорили, что верите в них, — выпалила я. — Вы же сервитуария! Это против всех ваших правил…

— Думаю, вы только что сами ответили на этот вопрос. Надеюсь, это останется между нами и никак не всплывет в Столице. Иначе у меня могут быть проблемы.

— Но вы всегда учили нас думать своей головой и полагаться только на собственные силы, — в моем голосе были нескрываемые нотки обиды и разочарования.

Оре задумалась. Затем жестом пригласила присесть на кровать.

— То, что я пытаюсь до вас донести, — это Имперские Истины. Это работа моего Ордена, — она сняла с пальца свой перстень и задумчиво покрутила его в руках, разглядывая змеящиеся контуры гравировки. — Трудолюбие, верность, стремление жить и развиваться во благо народа и человечества в целом… По сути, Империя предлагает очень верные идеи, но я разделяю далеко не все, что среднеземцы так усердно навязывают соседям.

— Религия — удел необразованных племен, что не понимают законов мироздания, — возразила я, цитируя слова, которые не раз в той или иной форме звучали на занятиях. — Наука, которую дает нам Империя, помогает двигать прогресс. Язычество наших предков лишь мешает человечеству развиваться…

— Старые Боги были намного раньше Империи и ее догм, — покачала головой наставница, кладя перстень рядом со статуэткой. — Они видели эти земли до того, как на них ступили ноги первопроходцев, и будет жить после нас… Многие до сих пор, спустя сотни зим, так или иначе придерживаются старых традиций, например, северяне. А в Остании так и вовсе религия разрешена особым указом Империи.

— Останцы чтут Единоликого, а не языческих богов. Хотя этого я тоже не понимаю… Разве не глупо думать, что все проблемы могут решиться после просьбы о помощи какой-то сущности вместо того, чтобы самому найти ответ?

— Вера не стремится дать точное научное знание о мире, — Оре продолжала говорить ровно и спокойно, но, судя по всему, мои слова задели ее. — Она нужна, чтобы найти ответы о себе, чтобы обрести гармонию и понять себя в окружающем мире. Когда я в сомнениях и ищу совета, всегда могу получить его у своего покровителя. В тех идеях, которые он олицетворяет. У останцев это святые и их жития, роли не играет. Это как общаться с самим собой, говорить со своей совестью. На душе всегда спокойнее, когда знаешь, что тебя услышат, пусть даже мне и не ответят вслух. Людям нужно во что-то верить, неважно, Имперские Истины это или Старые Боги. И выкорчевать это с корнем невозможно. Это… личное, глубоко внутри тебя.

Я смутилась. Получается, для Софии всегда будет кто-то, пусть и не существующий реально, но все же тот, кто поддержит и услышит ее, кому она выговорится? Может, и отцу было проще высказать все кому-то мысленно, чтобы не делиться этим с окружающими? Так же, как и я выговаривалась на могиле давно умершей матери…

Странное ощущение. Но я не могла отделаться от неприятного чувства некоего предательства. Словно бы это из-за Софии и ее веры отец отстранился от нас, закрылся в своем горе и не показывал скорби все эти годы.

Ни одна из Имперских Истин не запрещала религии, но, когда закончились Священные Войны, когда Империя ценой многих жизней смогла объединиться против язычников и положить конец остаткам верящих в магию и порожденных ею Богов, люди как-то незаметно отказались от религий. Это было бессмысленно. Глупо. Нелогично. На этом сошлись все народы, вошедшие в состав новообразованной Империи. Но, со слов Софии, все было далеко не так.

«Если бы Боги существовали, они бы не допустили несправедливости. Однако до сих пор поддержание порядка и процветание народа — полностью заслуга человечества, а не каких-то высших сил», — так я читала в книгах. Так говорила и сама наставница на занятиях…

— Что тебя так сильно гнетет, дорогая? — София, заметив мое смятение и напряженность, мягко коснулась руки.

— Меня терзает тревога. И здравый смысл не помогает с ней справиться…

— Может, то, что мы оказались на этой дороге, и именно наш экипаж эти несчастные отчаявшиеся люди решили ограбить, — простое невезение?

— Я не верю в удачу, — ответила я, возможно, чуть резче, чем следовало. — Вы же знаете это. Все, что происходит, — последствия сделанного кем-то выбора, на которые я… мы никак не можем повлиять.

— Не все в этой жизни — череда событий, которые станут частью исторической хроники, Камилла, — терпеливо ответила она, заложив прядь темных волос за ухо. — Иногда вещи происходят просто потому, что… хм, должны случаться. Так надо было. Чтобы мы оказались в нужном месте в нужное время.

Я закатила глаза. Раньше подобные высказывания Софии, когда она хотела натолкнуть меня на нужную мысль, не раздражали так, как сейчас. Особенно когда я узнала ее небольшой секрет.

— Нет. Мой отец стал герцогом потому, что так решили не высшие силы, а совет Триумвирата. Мать умерла не по воле высшего существа, а от родильной горячки. А брат не приехал проститься со мной перед отъездом потому, что поругался с отцом накануне, — мой взгляд впился в огонек догорающей свечи. Я постаралась скрыть пылающие внутри гнев и обиду, которые так и просились вырваться наружу и разбиться о первого встречного. — Я верю в предопределенность, потому что ты сама учила меня видеть закономерности между принятыми решениями и их последствиями. Но во что я точно не верю, так это в то, что в этом мире что-то может определяться удачей или совпадением.

Однако София не торопилась отвечать на мою тираду. Да и мне сейчас нужен был не мудрый наставник, который философскими ответами подталкивал бы меня к истине, а советчик, хорошо понимающий политические риски нашей ситуации.

— Сестра, что вы думаете насчет этой истории с бандитами? Очень не хочется верить, что гвардия, которая давала присягу служить на благо народа, может поступать так подло.