Камень. Книга девятая

Глава 3

– И биться сердце перестало!.. – Ванюша, как и мы все, разглядывал скопление автомобилей с вооруженными людьми на стоянке нашего отеля. – А где зенитки, крупнокалиберные пулеметы и бронеавтомобили повышенной проходимости? И вообще, Николаич, французы могли и на вертушки расщедриться, а не заставлять нас пыль глотать в конце колонны за самым настоящим сбродом с автоматическим оружием, вообразившем себя регулярной армией.

– Я сам от вертушек отказался, – бросил отец. – А от этих не получилось, – он указал на стоянку. – Людовик настоял. И вообще, нам «по зеленой» всего-то около ста километров промчаться до Монако, перетерпим.

– А ничего, что Иванычу еще двадцать с лишним дворцовых с вашим прилетом в подчинение поступило? – хмыкнул колдун. – Охраны внезапно образовалось столько, что я себя чувствую чужим на этом празднике жизни.

– Намекаешь на свою уникальность и исключительность? – родитель усмехнулся в ответ. – Хорошо. Признаю, Иван Олегович, ты у нас один стоишь батальона.

– Только батальона?

– Трех батальонов. Но до полноценного гвардейского полка все же не дотягиваешь. – И отец скомандовал, устав препираться с колдуном: – По машинам!

На этот раз микроавтобус был в буквальном смысле забит под завязку: Коля с Сашей и дедом Михаилом на заднем ряду сидений, мы с родителем и дедом Владимиром на среднем, а на переднем пассажирском «ютились» Прохор с Владимиром Ивановичем.

Я подозревал, без всяких там скидок, что микроавтобус «Мерседес» в этот раз нес в своем «чреве» по старушке Европе сосредоточие грозной силы, сравнимой по мощи только с разрушительными природными явлениями и катаклизмами наподобие цунами или урагана. Фактически каждый из присутствующих мог продемонстрировать такое, что праздному обывателю может присниться только в жутком кошмаре. А вот все вместе… И, как говорится, горе тому, кто посмеет напасть на этот микроавтобус!

– А что это у нас сегодня ночью за вокально-инструментальный конкурс проходил в звенящей тишине Французской Ривьеры? – решил нарушить молчание дед Володя. – Слышны были отрывки из таких специфических хитов, как «Человек в телогрейке», «Владимирский централ», «Голуби летят над нашей зоной» и прочей подобной лабуды?

– Очень чувственно конкурсанты выводили! – подал голос дед Михаил. – Со знанием дела. Я аж прослезился!

– Мы это… – родитель, сидевший рядом, явно потерялся. – Короче, душа требовала.

– Душа требовала? – не очень-то и сильно начал заводиться дед Владимир. – А какой пример молодежи подаете, вы об этом подумали?

И опять влез князь Пожарский:

– Вова, это у Сашки с Лешкой после Бутырки, успели оба-двое нахвататься блатной романтики.

– Блатной романтики?

– А чего ты хотел, дядька? – вскинулся отец. – Подпили, вспомнили с сыном совместные яркие моменты жизни… Взгрустнули…

– Самые яркие моменты в жизни? – протянул великий князь. – Называется, приплыли! Бутырка у них самый яркий момент в жизни!

– Особенно когда к тебе дочерей на свиданку приводят, – огрызнулся отец. – Сам попробуй! Массу впечатлений гарантирую!

– Надо будет как-нибудь сподобиться для разнообразия, – примирительно согласился тот. – Мишаня, составишь компанию?

– Почему бы и нет, – фыркнул князь. – Надо еще Коляшку с нами сагитировать, а надсмотрщиком взять Витальку Пафнутьева. Заживем!..

– Это точно! А что касается вас, молодежь… Прилюдное исполнение подобного репертуара отдает лютым мещанством, – припечатал дед Владимир, – особенно когда происходит в Европе. Так что категорически прекращайте!

…Очередному нашему с отцом душевному исполнению блатных песен предшествовало многое, в том числе и беседа, касающаяся моих впечатлений от общения с батюшками Владимиром и Василием, поспособствовавшая тому, что хоть как-то грустные мысли о перспективах скорой свадебки убрались на самый край сознания. Поделился своим экспертным мнением и Ваня:

– Николаич, не переживай, церковники прониклись и осознали! – с важным видом вещал он. – Как услышали про пятерых жмуров, так сразу и оху… обалдели. И еще, – колдун приосанился, – я им жучков на костюмы прилепил, ну, типа, о ступеньку споткнулся, а потом послушал. Короче, как царевич и предполагал, за главного в этой всей церковной кодле сейчас Владимир, он делами и настроениями рулит. Василий же при нем так, на правах рядового исполнителя, но с правом голоса.

– А они тебе дезу через жучки не гонят? – поморщился родитель. – Не забывай, Олегыч, батюшки наши тоже не пальцем деланные, их покойный Бирюков должен был постоянно на предмет соблюдения элементарных мер безопасности натаскивать.

Кузьмин хмыкнул и указал на меня:

– Царевич через пару-тройку дней в себя придет и вывернет батюшкам мозги мехом внутрь, а я уж прослежу за искренностью их ответов.

– Добро. И раз уж мы опять заговорили про колдунов, то мне уже перед самым отлетом Влад Лебедев кое-что сказал, вернее, высказал предположение, которое очень уж подходит под признание Ванюши, как все было на самом деле… – Отец вздохнул. – Но сначала я бы хотел услышать от тебя, Колдун, прогноз о предполагаемых сроках следующего нападения на Алексея.

Если все присутствующие, включая самого родителя, заметно напряглись в ожидании ответа, то я, к своему удивлению, остался спокоен – видимо, режим «Война» менял и отношение к смерти, заставляя сознание и подсознание принимать Старушку с косой как нечто неизбежное, как обыденную часть жизни. Еще сказывалось воспитание мудрого Прохора с его философским смирением перед неизбежным концом. Одно страшило воспитателя, впрочем, как и меня – умереть глупо и бездарно…

– Если учесть, что колдуны – звери все же редкие и очень ценные, – начал Кузьмин, – а заказчики – опытные и осторожные… о чем свидетельствует разведывательный визит пана Западловского в Монако… Уверен, пара недель у нас есть по любому, если не месяц. А там и Родина на тысячи километров вокруг, где даже стены помогают… Но это все только мои прикидки, которые с реальностью могут не соотноситься от слова совсем.

– Лебедев примерно такой расклад нам с дядькой Вовой и Михаилом Николаевичем и выдал, – кивнул родитель. – Еще Влад просил вас подумать о том, что тебя, Лешка, убивать не собирались, а хотели… покалечить, порушить доспех, особенно в свете твоей дуэли с Филиппом. Как вам версия Лебедева, потому как подтвердить или опровергнуть ее можете только вы? Других спецов вашего профиля у нас попросту нет.

Кузьмин вскочил, чуть не опрокинув стол, и уставился на меня немигающим взглядом:

– Ляксандрыч, еще раз посекундно свои ощущения оттуда! С самого начала и до конца! Во всех гребаных подробностях!

Под удивленными взглядами Прохора, Владимира Ивановича и Коли с Сашей я глубоко вздохнул, закрыл глаза, настроился и принялся вспоминать свои ощущения. К моему немалому удивлению, в этом состоянии измененного сознания, недотягивающем до полноценного транса, мне удалось идентифицировать и след облика шестого колдуна!

– Эта тварь была в Москве! – зарычал я. – Он или она контролировал гниду Бирюкова, когда тот Вику… Убью суку!

– Лешенька, успокойся, пожалуйста, – родитель обнимал вскочившего меня за плечи. – Ты опять гнев не контролируешь. Присядь и успокойся.

Трясущаяся рука сама потянулась к бутылке с коньяком.

– А стакан тебе на что? Давай налью…

Через пять минут я уже более или менее был в состоянии соображать «трезво» и слушал предварительные выводы возбужденного Кузьмина:

– Вот же Лебедев! Соображает, старый хрен! Мне же еще там показалось, что эта пятерка уж слишком аккуратно сработала! С ювелирной точностью! Но я-то, дурак, списал аккуратизм злодеев на наличие уж слишком большого числа принцев и принцесс в кортеже! А кому такие проблемы нужны? Правильно, никому! И меня валить не собирались, просто загасили наглухо! И спокойно занялись царевичем, который неожиданно сумел образовать уже свой круг и стал оказывать отчаянное сопротивление… И вот тут вражескому кругу было уже не до сантиментов, они элементарно спасали свои жизни и в концовке валили царевича из последних сил. – Кузьмин замер. – Короче, с большой долей вероятности могу заявить, что учитель мой прав – вражеский круг собирался что-то делать с доспехом царевича, чтобы подставить его под Филиппа.

– Правило, только наоборот? – нахмурился родитель.

– Скорее всего, – поморщился колдун. – У меня опыт работы в круге был только по молодости, недавние эксперименты с царевичем в расчет можно не брать. А Лебедев ничего такого на тему «правила наоборот» больше не сказал?

– Сказал только, что это возможно сделать, но без подробностей. Лешка, – отец повернулся ко мне, – а твое какое мнение по поводу того, что тебя убивать не собирались?

– Ничего не могу сказать, – пожал плечами я. – У меня у самого имеется лишь отдаленное представление об уровне своих возможностей, и я не могу определить, являлось ли давление вражеских колдунов до нашего с Ванюшей круга для меня фатальным или только оглушающим. Но то, что в конце меня валили всерьез и из последних сил, гарантирую.

Родитель вопросительно посмотрел на Кузьмина.

– Подтверждаю, – кивнул тот. – Царевич у нас любитель выдавать сюрпризы. Не удивлюсь, если завтра он научится летать.

Очередной шутке колдуна, однако, никто не улыбнулся, а отец продолжил:

– Теперь поговорим несколько о другом, – он потер виски. – Вам не показался странным такой скорый визит короля Италии? И как вам поведение Джузеппе в последнее время?

Если мы с братьями переглянулись и вылупились на старшего родича, то вот Прохор, Владимир Иванович и Ванюша как-то сразу подобрались:

– Неужели?..

– Есть определенные подозрения, – кивнул тот и выставил руки в защитном жесте: – Есть только определенные подозрения, что деятели из Ватикана тупо используют род Медичи, как кодла Тагильцева использовала Святослава… и род Романовых в том числе. Ну, – отец обвел нас взглядом, – было что-то странное?

– Было, – кивнул я. – Джузи вчера был сам не свой. Признался, что его вся эта ситуация заставила задуматься о смысле жизни, что-то типа экзистенциального кризиса с итальянцем случилось. Мы с Ваней налили ему коньяка, его отпустило, и он ушел.

– Подтверждаем, – это уже кивали Коля с Сашей, – настроения у Джузи не было до самого приезда его родичей, которым он очень обрадовался.

– Об чем и речь… – протянул родитель. – Знаменитый европейский повеса радуется приезду старших родичей, которые заставят его при них вести себя прилично…

Тут влез Кузьмин:

– Жаль, что младший макаронник тоже срулил в Монако, можно было его здесь по-тихому допросить.

– Можно и в Монако, – ощерился я. – Никаких проблем не вижу.

– Отставить в Монако, боец! – выдохнул родитель. – А если что-то пойдет не так? Вы представляете, какие будут последствия? Я же говорю, Ватикан, скорее всего, использует Медичи втемную, потому как твоя, Лешка, смерть, равно как и повреждение доспеха, правящему роду Италии никуда не уперлась! А вот католическим церковникам… Впрочем, об этом мы уже сегодня говорили. Короче, слушайте мой приказ. С итальянцами ведем себя как обычно, ничем своих подозрений не выдаем, но и лишнего при них не болтаем. Все поняли? Отлично.

– Вы это опять без последствий оставите? – нахмурился я.

– Лешка, – отец с улыбкой хлопнул меня по плечу, – дорога ложка к обеду, как говорится. Медичи мы обязательно предъявим, но в нужный момент. А может, и тебе предоставим эту возможность, – он ухмыльнулся, – ты же у нас мастер предъявлять? Вот государь с государыней прилетят в Монако, там и будем решать.

Удивлен был даже Михеев, который и переспросил за всех:

– Государь с государыней прилетят в Монако?

– Черт, проговорился! – родитель продолжал улыбаться. – Скоро в Монако прилетят не только государь с государыней, но и германский император, король Англии и король Испании. В общем, будут все роды, чьи интересы затрагивает дуэль. Кроме того, ожидается король Польши, которому Романовы порекомендовали явиться для дачи объяснений по поводу последних событий.

– Аль-Нахайяны еще обещали быть, – сообщил я.

– И много кто еще, – кивнул отец, – и с каждым днем желающих посетить Монако среди правящих родов всего мира становится все больше. И твоя дуэль с Филиппом, Лешка, лишь повод и развлечение, а так… – он помахал рукой. – Планируется самый настоящий неофициальный саммит глав государств.

Если на лицах Коли с Сашей был написан самый настоящий восторг, а у Прохора с Ванюшей читалась озабоченность, то вот Владимир Иванович демонстрировал самую настоящую панику:

– Шура, надеюсь, с государем и государыней прилетит мой отец? Я на таком высоком уровне работать не готов!

– А зачем мы с собой еще двадцать дворцовых привезли, Вова? – родитель был явно доволен произведенным эффектом. – Сработаешь нормально, мы тебя на заместителя начальника Дворцовой полиции переведем, ты давно этой должности достоин.

– Мне и с Алексеем хорошо… – опустил голову тот. – Не пойду на заместителя.

Сначала я подумал, что отец взорвется, но он только подмигнул мне и обратился к подполковнику:

– Будешь совмещать, с государем договорюсь. И вообще, развели тут мне кумовство с круговой порукой! Еще и меня с Пафнутьевым в свою шайку-лейку втянули! И пользуетесь!

Меня же терзала очередная мыслишка, которую я и попытался осторожно озвучить:

– Отец, а можно надеяться, что Папа Римский тоже в Монако на тусовку явится? Там я его и…

Родитель резко спал с лица и начал судорожно хватать воздух ртом, все остальные побледнели, и только серьезный Кузьмин буркнул:

– Царевич, даже для тебя это лютый перебор!

– Твою же бога душу мать! – выдохнул Прохор. – Думать забудь, сынка!

– Леха, это без нас! – Коля с Сашей, такое ощущение, старались отсесть от меня подальше.

Михеев сплюнул через левое плечо и принялся истово креститься, а отец уже судорожно пил прямо из бутылки коньяк. Отдышавшись, он выдал:

– Господи, Лешка, ты хоть нас пожалей! Всех ведь вырежут! Никого в живых не оставят! В том числе и Пожарских. Заверяю тебя, вся Европа с огромным удовольствием в резне поучаствует!

– Хорошо, – протянул я. – А если?.. Ну, ты понял.

– На рассто… – он осекся и глянул в сторону племянников. – Папа Римский лег спать и не проснулся? А история со Святославом тебя ничему не научила? Необходимо определить круг подозреваемых, установить конкретную вину каждого и привести приговор в исполнение – только так и никак иначе. Вот и думай, как проблему решать будешь, чтоб не класть жмуров штабелями. Согласен, что так будет правильно?

– Согласен, – был вынужден признать я. – Обещаю, что вам беспокоиться не о чем. – И решил перевести разговор на другую тему. – Кстати, вся наша компания на меня обижается в связи со срочной отправкой на родину, я им несколько другое обещал.

– Что за компания, и что ты им обещал?

– Компания прежняя, в том числе и курсанты, а обещал я им участие в неких акциях на территории Европы. Мне же и Ване эти акции, в свою очередь, обещал Прохор.

– Семья Петровых, как и родственница твоя, Панцулая, остаются в любом случае, у нас на них планы, а вот остальные… – родитель задумался. – Шереметьева еще неплоха в качестве пресс-секретаря, гены, видимо, а вот остальные… Не пришей кобыле хвост.

Тут влезли Коля с Сашей:

– Дядька, на Ибице они все проявили себя только с лучшей стороны, под ногами путаться не будут!

Цесаревич хмыкнул и обратился к Прохору:

– Петрович, ты погляди на племянничков! Повзрослели они после Афганистана, не хотят больше подвиги в одиночку совершать. Понимают, что иногда следует и с другими славой делиться.

– Да какая слава, дядька? – братья явно были довольны похвалой. – Все ж засекречено будет…

– И тем не менее. В другой раз я бы, однозначно, ваших друзей и подружек на родину отослал, а в данный момент ситуация иная – русским в Европе простят очень и очень многое, и ваша компания не будет лишней на этом празднике жизни.

– Баловство все это, Николаич! – Кузьмин отпил из своего бокала. – Детский сад, штаны на лямках! А если уж быть совсем откровенным, то я уверен, что сейчас нет в мире более эффективной и универсальной диверсионной группы, чем наша. Я, понятно, имею в виду Прошку, царевича, Колю с Сашей и меня, а вот включение в нее посторонних… – колдун только отмахнулся.

– А кто молодежь натаскивать будет, Олегыч? Кроме того, по итогам поездки возможны награждения, а как к регалиям относятся на Кавказе и в Азии, мне, надеюсь, объяснять тебе не надо. Вот тут у нас и всплывают героические Багратион с Хачатурян и Каранеев. В Казани будут чествовать Юсуповых за воспитание правильной внучки, а главный жандарм империи станет гордиться сыном и внуком еще больше и за Романовых глотки рвать злодеям начнет с еще большим остервенением. Готова твоя крайне эффективная диверсионная группа претерпеть некоторые неудобства ради раздачи подобных плюшек членам наших многонациональных и влиятельных родов?

Кузьмин медленно поднялся из кресла, оглядел присутствующих и указал на отца пальцем:

– Вот, господа, запоминайте сии мудрые мысли умного человека, каковые в мою солдафонскую голову прийти просто не могут! Николаич, а я ведь помню еще те времена, когда тебе, кроме эффективного выполнения поставленных задач нашей с Прошкой и Виталькой диверсионной группой, никаких мудрых мыслей в голову не приходило. Растешь над собой! Мудреешь! – он схватил бокал со стола. – За цесаревича! За надежу и опору Российской Империи!

– Понеслась душа в рай… – поморщился отец, но свой бокал со стола все же взял.

Больше к обсуждению «важных государственных дел» мы в эту ночь не возвращались, а разошлись только в пятом часу утра…

– А что касается вас, молодежь… Прилюдное исполнение подобного репертуара отдает лютым мещанством, – припечатал дед Владимир, – особенно когда исполнение происходит в Европе. Так что категорически прекращайте!

Он говорил что-то еще, но я его не слушал – у меня, Коли с Сашей и Прохора с Владимиром Ивановичем практически одновременно пиликнули звуковые сигналы о пришедшем сообщении. Так, что у нас тут? Ага, ссылка на статью во французском Le Figaro под кликбейтным названием «Сенсационные подробности нападения на кортеж представителей родов Романовых, Бурбон, Медичи и Гримальди». Сам текст представлял собой лютую пургу из указаний на отсутствие следов применения стихий и предположений об использовании нападавшими давно утерянных старинных методик по ментальному воздействию на человека, мнений на этот счет непонятных экспертов и упоминаний того, что французские спецслужбы хранят дружное молчание о подробностях нападения, о личностях пяти нападавших и никак ситуацию не комментируют. Дальше шли заблюренные фотографии памятной комнаты с преобладанием багровых тонов и очертаниями трупов, причем угадывались и отдельно валявшиеся головы. В конце же статьи авторы, на полном серьезе ссылаясь на американский фильм «Звездные войны», пафосно указывали читателям, что великий принц Алексей выступил в этой ситуации в роли благородного джедая, защитника добра и света, а победил он несомненных ситхов, приспешников тьмы и зла!

– Леха, оказывается, ты у нас Люк Скайуокер! – вовсю ржали сидевшие сзади Коля с Сашей. – Прохор – Оби Ван Кеноби, а Кузьмин – магистр Йода!

Я тоже давился от смеха, наблюдая за тем, как родитель с дедом Владимиром читают с моего телефона статью.

Веселье поутихло только минут через десять, и я решил поинтересоваться:

– Отец, эта лютая дичь – твоих рук дело?

– Совместное творчество с французами, – ухмыльнулся он. – Как тебе образ благородного джедая, защитника добра и света? Нимб не жмет? – И новый взрыв хохота, от которого опять зашатался микроавтобус. – Теперь Филиппу совсем худо придется, – продолжил отец, когда мы успокоились, – ты у нас в глазах общественности всего мира сейчас прямо рыцарь без страха и упрека, а он… Ладно, обойдемся без мата.

– Еще сюрпризы в прессе будут? – вздохнул я.

– Есть тут одна заготовка от французов, связанная с Женевой, – родитель загадочно улыбался, – но окончательное ее утверждение пройдет только в Монако.

– Банк в прямом эфире брать будем? – хмыкнул я. – Или шоколадную фабрику?

Тут с заднего сиденья голос подали явно возбудившиеся Коля с Сашей:

– Мы готовые на все!

К ним повернулся довольный дед Владимир:

– В очередь, молодежь, за мной и Михаилом Николаевичем! Вам по сроку службы на делюгу положено ходить вторым темпом, а то и вообще на шухере стоять, пока старшие серьезными делами занимаются…

Остаток дороги прошел так же весело – мы с братьями посвящали родичей в особенности нашего досуга в Монако. Вердикт старших был строг – мы бездарно проводили время!

– Лешка, – смотрел на меня с прищуром дед Владимир, – ты, говорят, от англичашек яхту получил? – Я кивнул. – Мишаня, на рыбалку поедем?

– А как же, – согласился Пожарский. – Только надо Людовика с собой взять, он в Москве упоминал, что любитель с удочкой посидеть. Еще надо Гримальди привлечь, пусть он нам рыбные места покажет.