Фундаментально о православии

Слова «Бог дал, Бог взял» означают, по мнению христиан, что необходимо полагаться всегда на волю Божию, и, несмотря на трудности, быть уверенным, что Бог не покидает тебя никогда, даже в трудную минуту.

2. Псалтирь – книга молитв и славословий.

3. Притчи Соломона – собрание поучений царя Соломона.

4. Книга Екклесиаста, или Проповедника. Написана царем Соломоном в качестве анализа своей жизни. В ней утверждается, что мир людей в своей сущности не меняется, а история циклична, и что смысл жизни – в соблюдении заповедей Божиих.

* * *

Что значит афоризм «нет ничего нового под солнцем»?

В книге Екклесиаста написано: «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме; и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все – суета и томление духа!» (Екк.1:2-14).

Как понимать эти слова Екклесиаста? Он утверждает, что мир людей не меняется. «Механизм» человека остается одним и тем же во все времена – он всегда любил и ненавидел, всегда надеялся и отчаивался, был щедрым и завидовал, творил добро и творил зло. Если мы всмотримся в историю, то сможем провести бесконечное количество параллелей между людьми разных эпох. Да, они могут носить разную одежду, пользоваться разными вещами, время и образ жизни могут наложить на них свои отпечатки, но в сущности своей, в своем «устроении» люди – не меняются.

Ночь, улица, фонарь, аптека,Бессмысленный и тусклый свет.Живи еще хоть четверть века —Все будет так. Исхода нет.Умрешь – начнешь опять сначалаИ повторится все, как встарь:Ночь, ледяная рябь канала,Аптека, улица, фонарь.А.Блок

Это было прекрасно известно многим выдающимся деятелям нашей культуры. Например, в «Братьях Карамазовых» Достоевского есть одна интересная параллель – между Христом и старцем Зосимой: Христос был окружен почетом со стороны людей как пророк, старец Зосима – как святой; Христа ненавидели фарисеи, Зосиму – о. Ферапонт и достаточно большая часть монахов. Когда Христа распяли, то иудеи решили, что Он не может быть Мессией, потому что суеверно верили, что Мессия должен быть земным владыкой, а не позорно умереть на кресте; когда старец Зосима почил, то все решили, что он не может быть святым, потому что от него исходил тлетворный дух, а по всеобщему суеверию тех времен (да и нашего тоже!) святой обязательно должен быть нетленным. Петр и апостолы были в недоумении от распятия, что привело Петра к отречению от Христа; Алеша был в недоумении от тлетворного духа и хулы на старца, что привело его к бунту против «мира Божьего»…

Эта неизменность человека и цикличное повторение истории, которое из нее проистекает, вызывало мучение у многих мудрецов и философов как одна из важнейших проблем, которые необходимо разрешить человеку. Евгений Трубецкой в своем «Смысле жизни» очень верно рассуждает: «С тех пор, как человек начал размышлять о жизни, – жизнь бессмысленная всегда представлялась ему в виде замкнутого в себе порочного круга. Это – стремление, не достигающее цели, а потому роковым образом возвращающееся к своей исходной точке и без конца повторяющееся. О таком понимании бессмыслицы красноречиво говорят многочисленные образы ада у древних и у христиан. Царь Иксион, вечно вращающийся в огненном колесе, бочка Данаид, муки Тантала, Сизифова работа, – вот классические изображения бессмысленной жизни у греков. Аналогичные образы адских мук можно найти и у христиан. Например, Сведенборг видел в аду Кальвина, осужденного вечно писать книгу о предопределении. Каждый вновь написанный лист проваливается в бездну, вследствие чего Кальвин обречен без конца начинать работу сызнова. В аду все – вечное повторение, не достигающая конца и цели работа: поэтому даже самое разрушение там – призрачно и принимает форму дурной бесконечности, безысходного магического круга. Это – червь неумирающий и огонь неугасающий – две силы, вечно разрушающие и вместе с тем бессильные до конца разрушить. Змей, сам себя кусающий за хвост, – вот яркое символическое изображение этого символического круговращения.

Круговращение это не есть что-то только воображаемое нами. Ад таится уже в той действительности, которую мы видим и наблюдаем; чуткие души в самой нашей повседневной жизни распознают его в его несомненных явлениях. – Не даром интуиция порочного круга, лежащего в основе мирового процесса, есть пафос всякого пессимизма, религиозного и философского. Возьмем ли мы пессимистическое мироощущение древней Индии, учение Гераклита и Платона о вечном круговращении вселенной или Ницше – о вечном возвращении (der ewige Wiederkehr), – всюду мы найдем варианты на одну и ту же тему: мировой процесс есть бесконечное круговращение, вечное повторение одного и того же, – стремление, бессильное создать что-либо новое в мире. Гениальное выражение этой мысли дается устами «чорта» в «Братьях Карамазовых» Достоевского.

«Ты думаешь все про теперешнюю землю, – говорит он Ивану Карамазову. – Да ведь теперешняя земля, может, сама биллион раз повторялась; ну, отживала, трескалась, рассыпалась, разлагалась на составные начала; опять вода, яже бе над твердию; потом опять комета, опять солнце, опять из солнца земля; ведь это развитие, может, уже бесконечно повторялось и все в одном и том же виде, до черточки. Скучища неприличнейшая».

В этом изображении Достоевского уже не ад, а сама вселенная представляется как нескончаемая «Сизифова работа». Но впечатление «скуки» производит это круговращение лишь до тех пор, пока идет речь о мертвом веществе. Скучным может казаться бесконечное чередование прилива и отлива в море, бессмысленная и вечная смена образования и разрушения солнечных систем и, наконец, бессмысленное вращение земли, наподобие волчка, вокруг своей оси. Но, когда мы от мертвого переходим к живому, ощущение этой всеобщей суеты становится несравненно более болезненным, ибо оно связывается с мучительным впечатлением неудачи. Мы имеем здесь уже не простое отсутствие цели, а цель недостигнутую, разрушенную иллюзию смысла. В жизни живых существ все целесообразно, все направлено к цели. И вот, когда мы видим, что и это стремление суетно, что жизненный круг в его целом воспроизводит в осложненном виде все то же бессмысленное вращение волчка вокруг своей оси, – нам становится тошно от жизни. Мы испытываем острую душевную боль при виде этого повторения низшей формы существования в высшей…

Всякому из нас, без сомнения, приходилось наблюдать оголенные леса со съеденною листвою в самый разгар жаркого лета. Это – работа гусеницы-шелкопряда. Весною она вылупливается из яичек, заложенных у корней деревьев, и поднимается вверх – жрать листву. Потом, когда леса оголены, она превращается в куколку, потом вылупливается в белую бабочку. Бабочка эта, порхая над землею, переживает один единственный радостный миг любви, чтобы затем умереть в жестоких страданиях над рождающимися из нее яйцами, которые прикрываются на зиму словно шубой телом бабочки. Потом опять весной из яиц рождаются черви, опять ползают, жрут, окрыляются, любят и умирают. Куколки, бабочки, черви, куколки, бабочки, черви и так далее до бесконечности… Вот в наиболее обнаженном и грубом виде – изображение «жизненного круга», – того самого, в котором в той или в другой форме вращается на земле всякая жизнь. Он весь целиком выражается словами церковной молитвы: «земля еси и в землю отыдеши». Всякий наблюдаемый нами на земле круг жизни с роковой необходимостью замыкается смертью и облекается в форму дурной бесконечности беспрестанно возвращающихся рождений и смертей. – Всякая жизнь стремится подняться над землею и неизбежно вновь на нее ниспадает, смешиваясь с прахом; а крылья, на которых она взлетает, оказываются лишь призрачной и исчезающей поэтическою прикрасою.

Заслуживает ли названия жизни это бессмысленное чередование рождений и смертей, эта однообразная смена умирающих поколений?…

Умирает каждый живой индивид, а жизнь рода слагается из бесконечной серии смертей. Это – не жизнь, а пустая видимость жизни. К тому же и эта видимость поддерживается в непрерывной «борьбе за существование». Для сохранения каждой отдельной жизни нужна гибель других жизней. Чтобы жила гусеница, нужно, чтобы истреблялись леса. Порочный круг каждой жизни поддерживается за счет соседних, столь же замкнутых кругов, а дурная бесконечность жизни вообще заключается в том, что все пожирают друг друга и никогда до конца не насыщаются. Единое солнце светит всем живым существам; все им согреваются, все так или иначе воспроизводят в своей жизни солярный круг с его периодическими сменами всеобщего весеннего оживления и всеобщего зимнего умирания. Но, согреваясь вешними лучами, все оживают для взаимного истребления, все спорят из-за лучшего места под солнцем, все хотят жить, а потому все поддерживают дурную бесконечность смерти и убийства.

Чем выше мы поднимаемся в лествице существ, тем мучительнее и соблазнительнее это созерцание всеобщей суеты. Когда мы доходим до высшей ступени творения – человека, наша скорбь о бесконечной муке живой твари, покорившейся суете, осложняется чувством острого оскорбления и граничит с беспросветным отчаянием, потому что мы присутствуем при развенчании лучшего, что есть в мире. Утомленный зрелищем бессмысленного прозябания мира растительного и суетного стремления жизни животной, глаз наш ищет отдыха в созерцании высшей ступени, душа хочет радоваться о человеке. Но вот, и этот подъем оказывается мнимым. Высшее в мире проваливается в бездну, человек повторяет в своей жизни низшее из низкого, что есть на свете, – бессмысленное вращение мертвого вещества, прозябание растения и все отталкивающее, что есть в мире животном. Вот, он пресмыкается, ползает, жрет, превосходит разрушительной злобой самого кровожадного из хищников, являет собой воплощенное отрицание всего святого и в заключение умирает.

Тут уже мы видим нечто большее, чем простое отсутствие жизненного смысла или неудачу в его достижении. – Нас ужасает отвратительное издевательство над смыслом, возмутительная на него пародия в жизни человека и человечества.

Прежде всего в жизни человечества мы найдем сколько угодно воспроизведений бессмыслицы всеобщего круговращения. В «Записках из мертвого дома» Достоевского однообразная, бессмысленно повторяющаяся работа изображается как жестокое издевательство над человеческим достоинством. По Достоевскому, для человека одно из самых жестоких наказаний – повторять без конца один и тот же бессмысленный ряд действий, например, переносить взад и вперед кучу песку. Ужас жизни – в том, что она вообще поразительно напоминает это ненужное и оскорбительное для человеческого достоинства занятие. Возьмите жизнь рабочего на фабрике, которая вся проходит в бесчисленных повторениях одного и того же движения при ткацком или ином станке, жизнь почтового чиновника, которая посвящается бесчисленным воспроизведениям одного и того же росчерка пера под квитанциями заказных писем, или же, наконец, жизнь «мальчика при лифте» в большой гостинице, который с утра до вечера и с вечера до утра возит жильцов сверху вниз и снизу вверх, и вы увидите, что существование этих людей, жизнь всех людей вообще оскорбительно похожа на нескончаемое вращение белки в колесе. Ибо всякая жизнь так или иначе воспроизводит в себе движение какого-либо без конца повторяющегося круга, которому она подчинена. Жизнь земледельца, который сеет, жнет, жнет и опять сеет без конца, подчинена кругу солярному, жизнь рабочего – кругу фабричного колеса, жизнь чиновника – круговращению огромного административного механизма. И в этом круговращении сам человек становится колесом неизвестно для чего вертящейся машины. Отличие его от белки – в том, что он обладает умом, способным сознавать свое унижение, и сердцем, которое о нем страдает и мучится».

Какой же выход интуитивно нащупывает царь Соломон (а следом за ним и Трубецкой) из сложившейся ситуации? «Всмотримся внимательнее в образ порочного круга, – отвечает философ, – и мы ясно почувствуем ту гармонию, которая дает нам силу распознавать фальшь. – Круг во всех религиях есть символ бесконечности; но именно в качестве такового он служит и для изображения смысла и для изображения бессмыслицы. Есть круг бесконечной полноты: это и есть то самое, о чем мы вздыхаем, к чему стремится всякая жизнь; но есть и бесконечный круг всеобщей суеты, – жизнь, никогда не достигающая полноты, вечно уничтожающаяся, вечно начинающаяся сызнова. Это и есть тот порочный круг, который нас возмущает и лежит в основе всех наглядных изображений бессмыслицы в религиях и философии. Этот круг бесконечной смерти возмущает нас именно как пародия на круг бесконечной жизни – цель всякого жизненного стремления. Этот образ вечной пустоты существования возмущает нас по контрасту с интуицией полноты жизни, к которой мы стремимся. – И в этой полноте жизни, торжествующей над всякими задержками, препятствиями, – над самой смертью, – и заключается тот «смысл» жизни, отсутствие коего нас возмущает». Проще говоря, все строится по схеме, которую озвучил Цой: «Если есть тьма, должен быть Свет». Т. е. если есть дурная бесконечность, то должна быть и положительная бесконечность… Если же последней нет, то тогда человек – всего лишь белка в колесе…

* * *

Откуда произошел афоризм: «время разбрасывать камни, и время собирать камни»?

Эта фраза встречается впервые в книге Екклесиаста. Мир людей, по его мнению, не меняется в своей сущности, а история имеет цикличный характер, т. е. состоит из циклов, которые поочередно меняются: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру» (Екк.3:1–8).

Современные люди очень часто говорят о том, что жизнь состоит из белых и черных полос, повторяя тем самым мудрое учение царя Соломона.

* * *

Что значит афоризм «суета сует»?

Екклесиаст, как и все мы, стремился к счастью. Вот что он пишет о своих поисках: «Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники, устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева; сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья; приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих – разные музыкальные орудия. И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною. Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих. И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, все – суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!» (Екк.2:4-11).

Любая земная радость о материальном и нематериальном – временная, как пишет Соломон. Мы стремимся получить какую-то вещь, и вот она в наших руках, но радость от этого будет недолговечной и несовершенной. Да и владеть этой вещью мы не будем постоянно! Все в этом мире проходит, в том числе и наши радости от достижений и новых вещей, поэтому, заключает Соломон, счастье необходимо искать в Вечности, в Боге, поскольку Бог – не проходит, как явления этого временного мира, а значит радость в Боге будет вечной и совершенной.

* * *

Откуда произошел афоризм: «В мудрости много печали»?

Так говорил Екклесиаст: «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Екк.1:28). Здесь речь идет не о знаниях вообще, а о познании мира людей. Чем больше мы его познаем, тем больше печали приобретаем…

Екклесиасту в этом вопросе был созвучен Шекспир, написавший «Сонет 66»:

Зову я смерть. Мне видеть невтерпежДостоинство, что просит подаянья,Над простотой глумящуюся ложь,Ничтожество в роскошном одеянье,И совершенству ложный приговор,И девственность, поруганную грубо,И неуместной почести позор,И мощь в плену у немощи беззубой,И прямоту, что глупостью слывет,И глупость в маске мудреца, пророка,И вдохновения зажатый рот,И праведность на службе у порока.Все мерзостно, что вижу я вокруг…Но как тебя покинуть, милый друг!

Печаль о мире людей свойственна не только Шекспиру, но и другим великим людям. Так, поэтесса Зинаида Гиппиус пишет:

Все кругомСтрашное, грубое, липкое, грязное,Жестко тупое, всегда безобразное,Медленно рвущее, мелко нечестное,Скользкое, стыдное, низкое, тесное,Явно довольное, тайно блудливое,Плоско смешное и тошно трусливое,Вязко, болотно и тонно застойное,Рабское, хамское, гнойное, черное.Изредко серое, в сером упорное,Вечно лежачее, дьявольски косное,Глубпое, сохлое, сонное, злостное,Трупно холодное, жалко ничтожное,Непереносное, ложное, ложное!Но жалом не нодо; что радости в плаче?Мы знаем, мы знаем: все будет иначе.* * *Возьми меняОткрой мне, Боже, открой людей!Они Твои ли, Твое ль созданье,Иль вражьих плевел произрастанье?Открой мне, Боже, открой людей!Верни мне силу, отдай любовь.Отдай ночные мои прозренья,И трепет крыльев, и озаренья…Отдай мне, Боже, мою любовь.И в час победы – возьми меня.Возьми, о, жизни моей Властитель,В Твое сиянье, в Твою обитель,В Твое забвенье возьми меня!

5-я группа книг Ветхого Завета – так называемые неканонические книги. В І в. н. э. евреи из Ямнии упорядочивают ветхозаветные книги в так называемый Ямнийский канон, в котором по причине сомнения в их боговдохновенности отсутствовали некоторые книги, имеющиеся в Александрийском каноне, основанном на Септуагинте. Православная Церковь признала Ямнийский канон истинным, но и не отбросила Александрийский, назвав те его книги, что не входят в Ямнийский, – неканоническими. Они сохранили статус Священного Писания, но признаются менее авторитетными по сравнению с каноническими книгами. Неканонические книги Ветхого Завета делятся на исторические, учительные и пророческие.

Неканоническими историческими книгами считаются следующие:

1. Книга Товита повествует о благочестивом еврее Товите, содержащая некоторые поучения нравственного характера и рассказ о помощи ангела Рафаила Товии, сыну Товита.

2. Книга Иудифь повествует о том, как Иудифь спасла Ветилую от вавилонского полководца Олоферна.

3. Вторая книга Ездры повествует о праздновании пасхи при царе Иосии и о деятельности его приемников.

4. Первая книга Маккавейская описывает борьбу иудеев с сирийцами за независимость и веру под предводительством Маккавеев.

5. Вторая книга Маккавейская является добавлением к первой. В ней содержатся два послания от палестинских иудеев к египетским и описание понесенных ими гонений от Антиоха Епифана и других, а также описываются воинская доблесть Иуды Маккавея.

6. Третья книга Маккавейская ничего общего не имеет с первыми двумя, и названа так, судя по всему, поскольку идет следом за ними. Она повествует о намерении египетского царя Птолемея Филопатора (221–204 гг. до Р.Х.) осквернить иерусалимский храм, за что дерзкий царь был поражен Господом.

Неканоническими учительными книгами Ветхого Завета являются:

1. Книга Премудрости Соломона. В ней от лица Соломона звучит призыв к людям быть добродетельными и прославляется Бог.

2. Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова содержит поучения нравственного характера и советы, как мудро и по Богу устроить свою жизнь.

Неканоническими пророческими книгами Ветхого Завета являются:

1. Книга пророка Варуха содержит рассуждения о том, что истинная мудрость, долгая жизнь и благополучие зависят от Господа, но так как Израиль отступил от него, то лишен всего этого.

2. Послание Иеремии в этой книге иудеи предостерегаются от служения идолам и языческим богам.

3. Третья книга Ездры содержит разные откровения от Бога и пророчества о пришествии Мессии.

б) Новый Завет

Книги Нового Завета делятся на Евангелия, Послания апостолов («апостол» означает «посланник»; апостолами называли верующих, которые лично знали Иисуса Христа, их было 12 главных плюс 13-й – Павел, а также 70 второстепенных); единственная историческая книга представлена Деяниями святых апостолов, а пророческая – Откровением святого Иоанна Богослова (Апокалипсис).

Слово «Евангелие» переводится как «благая весть»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.