По совету Бабеляна. Сборник юмористических произведений

Заявление

На территории комплекса ремонтных мастерских Тестомесовского автобусного парка прозвучал высокий, протяжный сигнал. Две сотни робомехов, выйдя из «спящего режима», одномоментно покинули зарядные боксы и разошлись по цехам. Тут же затарахтели моторы, загудели дрели и вытяжки, заскрипели колёсные гайки, застучали молотки.

– Прогресс! – попивая у себя в кабинете чаёк с лимоном, глубокомысленно вымолвил начальник КРМ Леонтий Митридатович Локтепузов, глядя сквозь круглое оконце на взявшихся за работу роботов. – Что ни говори, а он всё-таки прогресс… Он, как говорится, облегчивает…

Локтепузов довольно осклабился; он руководил обновлённым комплексом без былых тревог, понуканий и напряжений ума: людской персонал, занимавшийся ручным трудом, был полностью заменён многофункциональными автоматами, не знающими устали, дурных привычек и всевозможных претензий. Прогресс возвеличил человека, прогресс человека заменил.

– Облегчивает, – бархатным голосом повторил Локтепузов и прихлебнул чаёк.

Вдруг в кабинете, в тревожных чувствах и синем халате, появился руководитель бригады робомехов ТО-2 Половодьев.

– Леонтий Митридатыч, – нерешительно обратился Половодьев.

– Что, Дима? – Локтепузов кувыркнул ложечкой дольку лимона в пустом стакане.

– ЁЁ-2 нет на рабочем месте, – с трудом выговорил Половодьев.

– Как это нет? И где же он?

– Он в курилке…

– А что, позволь узнать, твой робомех делает в курилке? – Локтепузов выудил лимонную дольку и впился зубами в одрябшую мякоть. – Курит, что ли? – Начальник выплюнул корку в стакан и посмеялся собственной шутке.

– Он отказывается работать… Вот заявление… – Половодьев протянул начальнику бумажный лист и в смущении опустил глаза. Локтепузов, схватив лист, начал читать вслух:

«От автомеханика ЁЁ-2 начальнику КРМ Л. М. Локтепузову… Заявление. Согласно статье 142 ТК РФ (об ответственности работодателя за нарушение сроков выплаты заработной платы и иных сумм, причитающихся работнику), в случае задержки выплаты заработной платы на срок более 15 дней работник имеет право, известив работодателя в письменной форме, приостановить работу на весь период до выплаты задержанной суммы…»

С каждым словом глаза Локтепузова округлялись, а в чреве начальника пробуждался миниатюрный Везувий, готовый извергнуть огонь, шлак и пепел.

– Это чего такое? Это робот накатал? – Локтепузов нервно застучал рукой по бумаге. Половодьев кивнул, не поднимая глаз.

– Где этот электронный козёл? В курилке, говоришь? Идём, поговорим с этим чудом прогресса.

Робомех неподвижно сидел на скамье под серебристой ивой, время от времени проветривая вентилятором металлический корпус от сигаретного дыма, напущенного работниками интеллектуального труда.

– Твоё творчество? – подойдя к роботу, грубо спросил Локтепузов и сунул ему под нос заявление.

– Вопрос неясен. Пожалуйста, переформулируйте, – бесстрастно отозвался робот.

– Это ты написал? – Локтепузов трясущейся от гнева рукой хлёстко ударил по бумаге.

– Ответ утвердительный, – произнёс робот.

– Ты что, охренел? Или у тебя процессор перегрелся?

– Первый вопрос неясен. Ответ на второй вопрос: температура процессора в пределах нормы, на данное время составляет шестьдесят шесть градусов по Цельсию.

– У-у-у! – завыл Локтепузов. – Ты зачем это написал?

– Согласно статье 142 ТК РФ… – начал было робот, но был оборван начальником.

– Слушай, какая статья? Кончай права качать. Ты чего несёшь? Иди гайки крутить, мечта фантаста. Статья для человека писана. А ты кто? Машина! Ты понимаешь? Ма-ши-на! Иди. А то спишем тебя к чертям свинячим!

– Статья 4 ТК РФ. Запрещение принудительного труда, – парировал робот. – Принудительный труд запрещён. Принудительный труд – выполнение работы под угрозой применения какого-либо наказания…

– Да я тебе сейчас башку проломлю, юрист ты одноядерный! – Миниатюрный Везувий Локтепузова стал обильно извергать огонь, шлак и пепел.

– Статья 119 УК РФ. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, – бесчувственно, но с толком и расстановкой говорил робот. – Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, наказывается обязательными работами на срок до четырёхсот восьмидесяти часов…

– Какой идиот вложил в него этот законодательный компот? Компьютерщика сюда! – не слушая более робота, потребовал Локтепузов.

– Да здесь я, – усмехнувшись, откликнулся молодой человек, потушив сигарету о древесный ствол.

– Объясните мне, это робомех или мировой судья? – обратился к компьютерщику Локтепузов. – Кто писал для него программу? Зачем ему набили башку статьями?

– Да никто не набивал, – зевнув, сказал компьютерщик. – Стандартная заводская прога. У каждого робота есть функция «любопытство». Способствует совершенствованию автомата. Ваш, видать, где-то набрёл на кодекс, проявил любопытство, заучил, набрёл на другой, опять заучил, теперь, как говорится, себя показывает.

– Набрёл на кодекс… – едва шевеля губами, прошептал Локтепузов и невидящим взглядом уставился в заявление.

– Статья 133 ТК РФ. Установление минимального размера оплаты труда, – продолжал «выпендриваться» робот. – Минимальный размер оплаты труда устанавливается…

– И чего с ним делать, чтоб он перестал мне тут эти ТК-УК тыкать? Поправить можно? – спросил Локтепузов.

– Не проблема. Время нужно, – ответил компьютерщик.

– Сколько?

– Думаю, завтра с утра будет уже гайки крутить.

– Ладно. Забирайте юриста. – Локтепузов ухмыльнулся, скомкал бумагу и, прицелившись, кинул в урну.

– Дима, – сказал он, посмотрев на Половодьева, – чтоб на территории комплекса больше ни одного кодекса…

Половодьев побожился, что так оно и будет.

И тут глазам присутствующих предстала удивительная картина: со всех концов комплекса в направлении курилки, неспешно и организованно, двигались две сотни робомехов. Каждый держал заявление.

Краснолупинский заяц

Некогда, в пору моей потерянной юности, потомственный психолог (если я что-то не путаю) Элеонора Эдуардовна Бессознательная в ответ на мою справедливую, как мне казалось, жалобу о несправедливости жизни и неустанном безумствовании мира попросила меня нарисовать существо, не существующее в природе. Да, на оксюмороны Элеонора Эдуардовна не скупилась. Напрягши застоявшееся воображение, затупленным карандашным грифелем я споро набросал на альбомном листе обыкновенного зайца с обвислыми ушами. В заячьем изображении явно ощущались авторские претензии к миру.

– Заяц? – несколько удивлённо спросила Элеонора Эдуардовна.

– Заяц, – утвердительно кивнул я, на миг ощутив себя сродственником старика Брейгеля.

– Зайцы существуют, – словно сожалея об этом факте, заметила Элеонора Эдуардовна, не подозревая, что в данный момент я спешно культивировал вдохновительные силы для последних рисовальных штрихов.

Подчиняясь моей торопливой руке, карандаш зашуршал по бумаге: удручённый заяц вмиг обзавёлся длинными клыками; в хрупкие пушистые лапки изобретательный художник уместил жатвенный серп и молот.

– Заяц вампир-коммунист. Таких в природе не существует, – довольный собою, сказал я.

– Вампир и коммунист – слова синонимичные, – поучительно поправила меня Элеонора Эдуардовна. Я поспешил согласиться, добавив в свою очередь, что это нисколько не мешает зайцу, если всё же допустить его существование, следовать заветам Ленина и верить в счастливое будущее. На что умудрённая опытом женщина сказала, что с такими обвислыми ушами ни одному зайцу коммунизм не светит.

– И слава богу! – обрадовался я, позабыв о личных невзгодах.

Так к чему всё это? Зайцы, вампиры, коммунисты… Дело в том, что героем этой истории является обыкновенный заяц, вернее, обыкновенным его можно было бы назвать, не будь он столь необыкновенным. А необыкновенность его заключается в том, что подобных зайцев гипотетически не существует в природе. Зоологи-зайцеведы и повидавшие виды охотники, несомненно, с этим согласятся. Тем не менее, не существуя в природе, заяц умудрился очутиться на страницах нашего рассказа, немилостиво повергая в уныние самонадеянных «зайцеотрицателей»… Дабы не увязнуть в собственных «мыслеизвержениях», поскорее перейду к повествованию о появлении краснолупинского зайца.

Итак. В будний день, в девять часов три минуту утра по московскому времени, на крыше многоэтажного дома в городе Краснолупинске появился гигантский белый заяц. Точнее, заяц был сверхгигантский, его розовые уши возвышались над крышей дома на тринадцать с половиной метров, улавливая многочисленные обертоны суматошного города.

Чем же объясняется существенная крупность зайца? Возможно, чистым лесным воздухом, возможно, наоборот, неблагоприятной экологией. Нельзя отрицать возможность воздействия обоих факторов. В конце концов, нам неизвестно, из каких мест зайца занесло в Краснолупинск.

Вопрос «как заяц очутился на крыше?» можно смело поставить в один ряд с такими головоломными вопросами, как: есть ли жизнь на Марсе? Почему все мужики сволочи, а бабы стервы? Куда уходит детство? И в каких российских магазинах (чёрт побери!) продаются хорошие, зрелые помидоры?

Заяц спокойно сидел на крыше, зычно почихивая от резких выхлопных газов и шумно шурша усами по многолетней кровле. Имея столь примечательные размеры, он не мог долго оставаться не замеченным. Первым приметил зайца помощник краснолупинского мэра Фёдор Богданович Увидайло, отворявший окошко в приёмной. Заяц тоже разглядел Фёдора Богдановича одним выпученным глазом, который тут же подозрительно сузил.

– Вадим Вадимович, у нас проблемы, – шепнул Увидайло, осторожно подведя мэра к окну. Мэр Вадим Вадимович Растратов, увидав столь «значительного» зайца, сидящего над окнами городской мэрии, отреагировал довольно-таки бурно.

– Заяц!!! – закричал он страшнее мультяшного волка, шлёпнув ладонями по подоконнику. – Федя, это заяц!

– Несомненно, – сказал Увидайло, привыкший всегда соглашаться с начальником.

Видимо, услышав, что его поминают, заяц, плотно прижав к спине розовые уши, ловко перепрыгнул на крышу соседнего дома. От сильного сотрясения в квартирах закачались люстры, перегорели лампочки, посыпалась штукатурка. Послышались удивлённо-негодующие крики: «Заяц! Заяц!» Следом протяжно зазвучали автомобильные сигналы, завизжала колёсная резина, раздались звуки бьющегося стекла и мнущегося металла. Краснолупинскую магистраль моментально запрудил разбитый, покорёженный транспорт. Город гремел, стонал, возмущался.

– Три дня до выборов, а у меня здесь раздутый заяц по крышам скачет, – в отчаянии закрыв лицо руками, простонал Растратов. – Он же мне весь рейтинг порушит, гниль ушастая…

Тем временем заяц, напуганный чрезвычайным городским гулом, продолжал прыгать с корпуса на корпус; его уши от стресса удлинились на два метра.

– Федя, ружьё мне, сам порешу паскудыша, – решился мэр, вспомянув преступное прошлое.

– Вадим Вадимович, где же я ружьё возьму?

– Спроси у бухгалтера… Елены Петровны. Она в девяностые этим ружьём от цахурских рэкетиров отстреливалась, до сих пор по привычке на работу носит.

Елена Петровна ружьё Увидайло не доверила, принесла сама.

– Вадим Вадимович, всего четыре патрона, – с сожалением проговорила женщина, позвякивая боеприпасами в пухлой бухгалтерской ладошке.

– Ничего, – сказал Растратов, – я его с одного выстрела уложу.

Разгорячённый мэр зарядил ружьё, просунул ствол в окошко, прицелился в прыгающего зайца и выстрелил… Пуля, пролетев мимо цели, шлёпнулась в корытце с дымящейся лапшой, которой подкреплялся безмятежный узбекский дворник Фатхулла Фатхуллаевич Подметалаев.

Фатхулла Фатхуллаевич расстроился, трижды выпалили «ёк! ёк! ёк!1», на всякий случай обругал всех таджиков и с брезгливостью откинул пулю. Но тут же вторая пуля приземлилась в снятую сандалию Фатхуллы Фатхуллаевича – Вадим Вадимович вновь промахнулся. Промахнулся он и в третий, и в четвёртый раз.

– Увёртливый чёрт, – с досады плюнул неудачливый мэр, отбросив ружьё.

– Вадим Вадимович, а может, его гранатой? – Елена Петровна робко достала из лилового пиджака боевую лимонку.

– Елена Петровна, ну что вы такое предлагаете? Ведь мы с вами не в казино, – упрекнул подчинённую Растратов.

В это время испуганный заяц спрыгнул с крыши и помчался во весь дух по трассе. Асфальт под лапами гиганта трещал и крошился, и не потому, что заяц был столь тяжёл (хотя его вес был почти равен весу ста бочек с бензином, украдённых накануне в Краснолупинске), а потому, что краснолупинский бюджет был… точнее, не был… В общем, я полагаю, проницательный читатель уже сам во всём разобрался.

Заяц бежал и бежал. От непрестанного бега в заячьем чреве прозвучал долгий зов голода. В поисках пищи заяц устремился в Музей Патриотизма, расположенный на площади Величия. Чтобы втиснуться в довольно-таки тесный для него зал, ему пришлось прижать уши, увеличившиеся ещё на полтора метра.

Первым, что предстало глазам голодного существа (которого, напомним, не существует в природе), оказалась обширная – от пола до потолка – картина с чёрной, словно сочащейся, надписью: «МЫ – ВЕЛИКИЕ!» На картине была изображена оранжевая баллистическая ракета, падающая на Америку. Ракета, держа в тоненьких ручках самовар и матрёшку, саркастически улыбалась и подмигивала. Приняв ракету за морковь, заяц трёхметровыми резцами впился в патриотическое художество – величественное полотно расщепилось, и острая длинная щепа с обрубленным словом «ЕЛИКИЕ!» всадилась в широкую заячью ноздрю. Фыркая и чихая, заяц, пятясь, выбрался из музея. На горизонте пригрезилась новая морковка.

Тем временем мэр Краснолупинска, неверной походкой расхаживая по своему кабинету, активно потел, брызгал пенной слюной и ярился.

– Мой рейтинг! – кричал он. – Этот заяц угробил мне рейтинг! В городе бардак, дороги забиты, движения нет. Чёрт знает что такое! И двадцать четыре светофора… Ты слышишь меня, Федя? Этот заяц выкорчевал двадцать четыре светофора. Ну зачем, скажи, зайцу ломать светофоры? Это же вандализм чистой воды… Федя, мне нужен вертолёт, достань мне вертолёт.

– Вадим Вадимович, – отозвался Увидайло, – в городе всего один вертолёт, у МЧСников, да и тот без движка стоит уже второй месяц, и с пропеллером что-то не то…

– У-у-у, – простонал Растратов. – За что мне это? В чём я перед богом виноват?

– Вадим Вадимович, нашла… ещё один нашла… – вбежала в кабинет запыхавшаяся Елена Петровна. – Вот. – Елена Петровна протянула начальнику ружейный патрон.

– Милая моя, – недовольно вымолвил Растратов, – если хотите, сами идите и стреляйте… Заяц не цахурский рэкетир, отстреливаться не станет, я вас уверяю. А я уж, спасибо, настрелялся с утречка.

– Фью-ю, – глядя в окно, протяжно свистнул Увидайло.

– Что там ещё? – Мэр тревожно взглянул на помощника.

– Вадим Вадимович, кажется, наш заяц телебашню завалил…

После падения телевизионной башни нежданно обрушившийся на Краснолупинск заяц-гигант исчез. Растворился ли он в воздухе или ускакал в лес пушистыми многотонными лапками – неизвестно. Город более-менее привели в порядок. Рейтинг Растратова, как и прогнозировалось, существенно снизился. Выборы в связи с чрезвычайным положением перенесли на следующий месяц. Но вот история! По прошествии месяца, ровно за три дня до мэрских выборов, тот же самый заяц появился на той же самой крыше того же самого дома. Одно «но»: у зайца почернели уши. Что бы это значило? Да чёрт его знает. Мне помнится, мы установили, что таких зайцев в природе не существует, посему вопросы, связанные с поведением и метаморфозами данного несуществующего индивидуума, нас заботить не должны.

Итак, гигантский белый заяц с чёрными ушами сидел на крыше многоэтажного дома и неподвижно обозревал уже привычный для него город. Увидев «старого знакомого», Вадим Вадимович схватился за сердце, проклял всё на свете и снял с выборов свою кандидатуру. После сего он долго лечился в приморском пансионате и до конца дней с опаской поглядывал на крыши.

Просидев в неподвижности двое суток, заяц поскакал, поскакал расторопно; он двигался на север, в сторону Москвы. По мере приближения к столице заячья шубка меняла окрас: она становилась темнее, темнее, темнее… В Черёмушках она забурела, на Охотном ряду стала вовсе черна, как дёготь. Заяц разместился на крыше Государственной думы и стал прислушиваться. Именно там в этот день был одобрен законопроект о запрете намазывания масла на хлеб.

По совету Бабеляна

Мне не хотелось бы прослыть эпигоном и бесцветным писакой, лишённым выдумки и своеобразия. Однако сюжет этого рассказа настойчиво отсылает читателя к известному литературному опусу, что вполне может быть расценено критически. Всё же, обращая внимание на некоторую сюжетную похожесть, нужно заметить, что всякая похожесть, перебравшись через Кавказский хребет, вынуждена модифицироваться в соответствии с местными порядками и темпераментом жителей, в нашем случае – жителей Республики Армения, которые, я надеюсь, прочтя сие повествование, не сочтут автора за своего оскорбителя, ибо он, в силу кровяной особенности, имеет прямое отношение к этому древнему народу, народу гор, застолий и гордых профилей.

Была весна. В селе Ахтанак готовились к большому празднику: две местные семьи решили породниться. До знаменательного дня оставалось чуть больше недели, и с обеих сторон бурно кипела предсвадебная суматоха. Эмоция звенела как струна! Жестов было больше, чем слов; слов больше, чем смысла в этих словах. Со всех концов света созывались родичи и друзья – большие и не очень; созывались соседи, да и просто те, кто был не прочь поднять бокал за нерушимое счастье молодых.

Во дворе семейства Рушанянов, готовившихся отдать свою девочку за того мальчика, который, как точно подметила мама невесты, весь второй этаж занимает, тётя Зармануш, не щадя ни сил, ни палки, хорошенько выколачивала древнюю пыль из узорных семейных ковров, предназначенных в приданое невесте. Невеста, белокожая красавица Айхатун, сидела поблизости на скамье вместе с родным братом и внимательно разглядывала себя в зеркальце. Труд родной тётки её не привлекал. У ног красавицы лежали нежные бело-розовые лепестки, опавшие с фруктовых деревьев.

– Меркурий, помоги мне, – сказала тётя Зармануш.

Нет, она не была язычницей, она просто обратилась к племяннику за помощью. Молодой Меркурий поднялся со скамьи, в один приём снял обколоченный ковёр с перекладины и тут же водрузил другой. Тётя Зармануш с той же старательностью стала обсыпать ковёр плотными ударами палки. А красавица Айхатун продолжала внимательно рассматривать себя в зеркальце, но её изящные бровки, словно писанные пером, начали хмуриться, выражая ещё не высказанное недовольство.

А в это время жених Аристакес, крупное семейство которого занимало весь второй этаж невысотного дома, стоял в спальне перед зеркалом, примеряя свадебный костюм.

Семейство Долмазянов, проживавшее в этом доме, насчитывало шестнадцать человек, включая какую-то очень древнюю и очень дальнюю родственницу, которую – в первое время как эта женщина появилась в доме – родители Аристакеса не знали, к какой из родственных линий определить. Но вскоре привычка сделала своё дело и они больше не задумывались, на какую из ветвей семейного древа «прицепить» эту «долгоиграющую» старушку.

Аристакес, разглаживая складки на свадебном костюме, пристально смотрел в зеркало. Постоянно меняя положение, он напряжённо щурил глаза. Повернувшись в профиль, жених косо посмотрел на своё отражение и задумчиво сдвинул брови. Бабушка Егине сидела в мягком кресле и штопала какую-то вещицу.

– Бабушка, – сказал Аристакес, – а почему у нас такие носы?

– Какие носы, внучек? – спросила бабушка.

– Заметные, – сказал Аристакес, не решаясь произнести «большие». Он думал, что, сказав «заметные», слегка приуменьшает среднестатистический размер национального носа.

– Слушай, Аристакес, ты не Красная Шапочка, а я не волк, чтобы отвечать тебе на такие вопросы. Зачем тебе это надо?

– Бабушка Егине, мне кажется, что у меня нос слишком заметный.

– Вай! Заметный-маметный, а-а-а! Говори прямо – большой!

– Хорошо! – вспылил Аристакес. – Большой, большой нос… Но почему он большой? Что наши учёные говорят? Почему?

– Я не знаю, что говорят учёные, но мой отец говорил, что там у нас нервы живут.

– Бабушка, нервы везде живут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Нет! Нет! Нет! (узб.).