Миллионер с помойки

Глава 1

Если вы думаете, что большая любовь начинается под звёздами — с бокалом шампанского, томным взглядом и чем-то вроде «ты перевернул мой мир», — то у меня для вас новость.

Моя большая любовь началась в пижаме с пандами, на помойке, в полпятого утра, когда Рыжий решил, что он — Человек-Паук.

Позвольте объяснить.

Рыжий — это кот. Большой, бесформенный, оранжевый, как мандарин на стероидах, и совершенно беспородный. Я подобрала его три года назад у мусоропровода. Ветеринар тогда сказал: «Он ещё подрастёт», но не уточнил, что «подрастёт» в ширину.

Рыжий спит на моей подушке, ест мою еду, игнорирует моих друзей и периодически орёт в четыре утра с интонациями оперной дивы, которой наступили на хвост.

Я его обожаю.

В ту ночь всё началось с майского жука.

Жук прилетел в окно и прямиком шмякнулся о форточку. Рыжий, который дремал на подоконнике, в доли секунды проснулся, примерился и прыгнул. За жуком. На улицу. Со второго этажа.

Нет, я живу на первом. Но балкон у меня — это такая почти-второй-этаж конструкция.

Короче, кот прыгнул. Жук, по всей видимости, улетел. Рыжего не было.

Я поняла это в 04:58, когда обнаружила пустой подоконник и открытую форточку. И почувствовала то, что чувствует каждый хозяин кота в такой момент: смесь паники, ярости и огромного желания его поцеловать и одновременно прибить.

«Убью. Сначала поцелую, потом кастрирую ещё раз, потом убью» - все о чем я могла думать пока выбегала.Выбежала в чём была: пижама с пандами, тапочки-свиньи с розовыми пятачками и венец образа — воронье гнездо на голове, также известное как «утренний экспрессионизм».

Город в пять утра пах вчерашними чебуреками и спящим правосудием.

Я обежала весь двор, заглянула под каждую скамейку, проверила кусты, позвала вполголоса (потому что орать в пять утра — это уже совсем хамство), потом не вполголоса (потому что кот важнее репутации), потом совсем громко (потому что кот — ВСЁ).

Рыжего не было.

Я пошла дальше — за угол, потом ещё за угол, потом оказалась у задней части ресторана «Элита», который стоит через квартал. «Элита» — место пафосное, с вишнями фламбе и меню на французском языке, где суп-пюре называется «велюте», а котлета — «медальон из говядины с трюфельным пюре».

Рядом с «Элитой» была помойка.

Не романтичная помойка с розами и тайнами, а самая обычная — три здоровых металлических контейнера, рядом огромная коробка из-под промышленного холодильника и запах, который можно описать как «ресторанное величие встречает суровую реальность».

Из коробки доносилось знакомое:

— Мр-р-р-яу.

Я нашла Рыжего.

Глава2

Подошла к коробке и уже готовясь произнести Большую Речь О Недопустимом Поведении, которую мысленно репетировала всю дорогу. Что-то в духе: «Рыжий, ты совесть потерял?» — с соответствующими жестами.

Но слова застряли в горле.

В коробке, на груде потрёпанного тёмного бархата — вероятно, остатках какого-то декора из ресторана — лежал мужчина.

Не просто мужчина. НЕТ.

Это было нечто, для описания которого мой словарный запас оказался недостаточен. Я — врач, человек с медицинским образованием, много лет работаю с человеческими телами и считаю, что умею смотреть на них клинически.

Это был не клинический случай.

Кожа — белая, почти фарфоровая, даже в бледном свете фонаря. Лицо — как у того, кто позировал скульпторам, пока те ваяли идеал. Высокие скулы, прямой нос, тёмные ресницы, которые бросали тень даже при слабом освещении. Волосы — тёмные, растрёпанные, слипшиеся на виске, где красовался внушительный синяк.

Рубашка. О рубашке надо говорить отдельно. Она была дорогой — даже в порванном, испачканном виде это было очевидно. Такие рубашки стоят, как мои летние отпуска, вместе взятые.

Рыжий сидел у незнакомца на груди и методично месил лапами его живот с видом опытного массажиста, который знает, что делает.

Живот.

Рубашка задралась, и там — там была не просто передняя стенка брюшной полости. Там был архитектурный шедевр. Восемь кубиков пресса, каждый выточен настолько чётко, что при других обстоятельствах я бы сфотографировала для медицинского атласа как образец идеальной мышечной структуры.

— Мр-р-р, — сказал Рыжий, топча шедевр.

— Мр-р-р, — сказала я, но внутри.

Мозг гинеколога Маши:

«ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ТЕСТОСТЕРОНА! СИСТЕМА ПЕРЕГРЕВАЕТСЯ! РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ!»

Маша:

«Нет.»

Я подошла ближе. Нагнулась. Потянулась к Рыжему.

Мужчина лежал без сознания, но дышал — это я проверила профессиональным взглядом, и да, я изо всех сил старалась смотреть на грудь именно с медицинской точки зрения. С переменным успехом.

На голове была шишка. На виске — гематома. Кто-то явно приложил этого человека чем-то тяжёлым, и он добрался до ближайшей коробки, чтобы прийти в себя.

— Рыжий, — прошептала я, — слезь с мужика, нам нужно его осмотреть.

Рыжий посмотрел на меня с выражением «ещё чего» и продолжил топтать пресс.

Я потянулась, чтобы снять кота с живота незнакомца — и в этот момент его рука обхватила мою запястье.

Горячая. Как сковородка. Крепкая, как будто он и не терял сознания никогда.

Его глаза открылись.

Тёмные. Глубокие. Как американо без сахара и без молока — тот, который не пьёт, а переживает.

Они смотрели прямо на меня

— Жена, — сказал он хрипло, чуть слышно. — Ты... ты наконец пришла за мной.

Я открыла рот.

Закрыла рот.

Открыла снова.

— Какая я тебе жена, чудо ты помоечное? — выдала я в итоге, потому что других слов не нашлось.

Он чуть улыбнулся — одним уголком рта, и у меня в этот момент внутри что-то упало. Не сердце. Что-то пониже.

— Жена, — повторил он уверенно, как человек, у которого нет сомнений. — Я знаю. Ты пришла.

А потом снова потерял сознание.

Рыжий посмотрел на меня.

Я посмотрела на Рыжего.

— И что мне теперь делать? — спросила я у кота.

Рыжий вцепился когтями в дорогую рубашку и сообщил своё мнение громким «Мряу», что в переводе с кошачьего означало приблизительно: «Очевидно же. Тащи домой».

_________________________________________

Понравился «Миллионер с помойки»?

Тогда вам может понравиться и другая моя история. «Ничего не было» — роман не о любви.

История Анны начинается с обычной рабочей переписки. А заканчивается вопросом, на который каждый читатель отвечает по-своему.

Что считается изменой, если ничего не было?

Читать роман «Ничего не было»: ссылка.

Глава3

05:20. СПИНА ТРЕЩИТ. ГОРДОСТЬ ОТДЫХАЕТ.

Здесь я должна сделать важное замечание.

Я — невысокая. Рост сто шестьдесят три сантиметра, и это с прической. Вес мой — скромный, спортивный, потому что я хожу на йогу три раза в неделю, хотя последние полгода это была скорее йога намерений, чем йога действий.

Незнакомец был высоким. Очень высоким. И тяжёлым. Потому что мышцы. Там были МЫШЦЫ. Много мышц. Очень много мышц.

Тащить его домой было приблизительно как перевозить шкаф. Приятный шкаф, красивый шкаф, но всё же шкаф.

Я закинула его руку себе на плечо. Рыжего — под мышку. И потащились.

Это был один из тех момент, когда я была искренне благодарна, что живу на первом этаже.

Незнакомец периодически приходил в себя ровно настолько, чтобы пробормотать «жена» и снова отключиться. Один раз он добавил что-то про курицу и трюфели, что меня немного насторожило, но я решила, что это просто бред от удара головой.

Рыжий всю дорогу сидел у меня под мышкой и ехал с выражением полного удовлетворения. Надо же. Нашёл себе мужика. На помойке. Для мамы.

— Предатель, — шепнула я коту.

— Мр, — согласился он.

Дома я уложила незнакомца на диван. Осмотрела гематому — серьёзная, но ничего критического, кости черепа целые. Обработала ранку. Принесла лёд. Проверила зрачки — реакция нормальная. Всё хорошо.

Точнее, всё хорошо с точки зрения неотложной помощи.

С точки зрения жизненной ситуации — не очень.

У меня на диване лежал незнакомый мужчина невероятной красоты с амнезией, который считал меня своей женой. Рядом сидел кот, который смотрел на всё это с выражением «мне вы оба должны по тунцу».

Незнакомец открыл глаза уже нормально — ясно, осознанно.

— Где мы? — спросил он, оглядывая мою квартиру.

— У меня дома, — осторожно ответила я.

— Дома, — повторил он, как будто примеряя слово. Кивнул. — Хорошо.

— У тебя удар по голове. Тебе нужно...

— Кто я? — перебил он спокойно, без паники.

Я замерла.

— Ты не помнишь?

— Нет. — Он помолчал. — Но помню тебя. Ты моя жена.

— Слушай, — начала я, — вот тут есть небольшая неточность.

— Всё остальное вспомним. — Он снова закрыл глаза. — Сначала посплю. Хорошо, жена?

И уснул.

Как ни в чём не бывало. Спокойно. С лёгкой улыбкой на губах.

Рыжий вспрыгнул ему на живот, устроился калачиком и тоже закрыл глаза.

Я сидела рядом и смотрела на них обоих.

— Маша, — сказала я себе вслух, — ты либо сошла с ума, либо выиграла в какую-то очень странную лотерею.

Глава4

Тьма отступала неохотно, как старый сосед, которого попросили съехать, но он всё никак не соберёт вещи.

Голова гудела.

Я лежал с закрытыми глазами и методично перебирал то, что осталось в памяти, как инвентаризацию после пожара. Рубашка — помню. Ресторан — помню. Чьи-то злые голоса, разговор за спиной, что-то про «деньги», «подпись», «или иначе»...

И удар.

Резкий, тупой, в висок. Потом темнота. Потом — рыжая. Не кот. Девушка. Рыжие волосы, зелёные глаза, пижама с пандами и выражение лица «я уже пожалела, что пришла, но назад пути нет».

Жена.

Я был в этом уверен с той же уверенностью, с какой шеф-повар знает разницу между солью и сахаром. Интуитивно. Фундаментально.

Остальное — потом. Сначала надо встать.

Потолок в этой комнате белый. Маленькая, уютная квартира. Пахнет лавандой, кошачьим кормом и чуть-чуть — лекарствами.

Я встал.

Тело жаловалось. Я проигнорировал.

Ванная была маленькая, но обустроена с практичным умом. На полочке — много разных шампуней (почему у женщин всегда так много шампуней?), морская соль для ванны, маленький резиновый краб на краю раковины. Кран капал.

Я скинул одежду в стиральную машину. Ненавижу беспорядок. Это был рефлекс, как дышать.

Горячий душ — первая нормальная вещь за последние несколько часов.

Когда я вышел, обнаружил очевидную проблему: одежды не было. Моя стиралась.

На сушилке висело полотенце.

Розовое. С жёлтыми уточками.

Я некоторое время смотрел на него. Уточки смотрели на меня.

Я... а как меня зовут? Память не отвечала. Хорошо. Я, человек с развитым чувством эстетики и определёнными стандартами, обернул себя розовым полотенцем с жёлтыми уточками.

Уточки смотрели вперёд с выражением полной невозмутимости. Позавидовал.

На кухне обнаружился холодильник. Открыл его с осторожным оптимизмом.

Оптимизм не оправдался.

Засохший кусок сыра. Банка кукурузы. Кефир с истекающим через два дня сроком. Пакет моркови. И в самом дальнем углу — полкило клубники в закрытом контейнере, свежей, ароматной, которая явно была куплена вчера.

Закрыл холодильник.

Открыл снова.

Посмотрел на клубнику и сыр.

— Это вызов, — сказал вслух, — но я принимаю.

Через десять минут на маленьком кухонном столике стояла тарелка. Небольшая, аккуратная. Пластинки сыра, слегка подпечённые на сухой сковороде. Клубника, разрезанная пополам, с крошечной щепоткой сахара. На балконе обнаружился горшок с клубникой — дополнительный запас. Из специй нашлась только соль, перец и засохший тимьян, но и это уже что-то.

Вышел в коридор.

В этот момент входная дверь скрипнула, и на пороге появилась она.

Моя жена.

Без пижамы с пандами — теперь в джинсах и белой футболке, волосы убраны в хвост, в руках — два пакета с продуктами. На лице написано что-то среднее между облегчением и недоумением.

Она увидела меня.

Встала.

Посмотрела на полотенце с уточками.

Посмотрела на меня.

Снова на полотенце.

— Доброе утро, — сказал я своим лучшим бархатным голосом. — Я приготовил завтрак. А где мои брюки?

***

МАША

Я ушла за продуктами рано утром, потому что: а) незнакомец спал, б) холодильник пуст, и в) мне нужен был воздух, чтобы подумать.

За время похода в магазин я приняла три решения: первое — когда он проснётся, позвоню в скорую. Второе — надо его расспросить, кто он и что случилось. Третье — никогда больше не позволять коту гулять ночью.

Я вернулась. Открыла дверь. Вошла на кухню.

И пакеты чуть не выпали из рук.

У меня на кухне стоял ОН. В моём полотенце с уточками. Которое, между прочим, держалось на одном честном слове и явно не было рассчитано на мужские габариты.

Утреннее солнце падало через окно и создавало подсветку, которую не придумаешь специально. Мокрые тёмные волосы. Влажная кожа. Каждая мышца на том самом прессе — в идеальном свете. Уточки смотрели вперёд с достоинством.

В голове у меня сработал какой-то японский мем из тех видяшек, которые Ксюха постоянно присылает: сверкающий фон, сердечки, надпись «ГОРЯЧИЙ ПАРЕНЬ ПОЯВИЛСЯ».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.