Сын подруги. Нарушая запреты

— Я не могу, — сказала она, и её голос сорвался на шёпот. — Ты понимаешь, я не могу. Твоя мать, Сергей, вся наша жизнь. Это разрушит всё.

— А то, что у нас есть, — разрушит нас, — ответил он, и в его голосе прозвучала такая сила, что Анна почувствовала, как её ноги подкашиваются. — Я не хочу жить с мыслью, что я мог, но не попытался. Я не хочу сожалеть о том, что никогда не сказал тебе правду.

Он сжал её плечи и развернул к себе, и теперь они стояли лицом к лицу под зонтом, который почти не защищал их от дождя. Капли воды падали на их лица, смешиваясь со слезами, которые Анна не могла больше сдерживать.

— Я люблю тебя, — сказал он, и каждое его слово было как удар молота по стеклянной стене её самообладания. — Я люблю тебя столько, сколько себя помню. Ты была моей первой любовью, Аня. Ты останешься моей последней любовью. Я не могу изменить это. И я не хочу.

Анна закрыла глаза, и в темноте она увидела всё, что было у неё в жизни. Дом, работу, Сергея, их совместные ужины, их редкие разговоры, их молчание. И всё это было серым, плоским, ненастоящим. А он был ярким, горячим, настоящим. И она ненавидела себя за то, что не могла сопротивляться.

— Я боюсь, — прошептала она. — Я так боюсь.

— Я тоже боюсь, — ответил он, и его голос стал мягче. — Но я боюсь потерять тебя больше, чем боюсь всего остального. Я не прошу тебя принимать решение сейчас. Я просто прошу тебя позволить мне быть рядом. Позволить себе чувствовать.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Вода стекала по его лицу, но она видела, что он не замечает этого. Он видел только её. Она медленно подняла руку и коснулась его щеки, чувствуя, как его кожа горяча под её пальцами. Он закрыл глаза, и она видела, как по его лицу пробегает судорога — почти боль от этого прикосновения.

— Максим, — сказала она, и её голос был едва слышен. — Я не знаю, что делаю.

— Просто следуй за своим сердцем, — ответил он, открывая глаза, и в них была такая надежда, что у Анны сжалось сердце. — Позволь себе быть счастливой.

Она стояла на границе, между правильным и неправильным, между долгом и желанием, и чувствовала, как мир рушится вокруг неё. И в этом хаосе она видела только его. Его глаза, его улыбку, его руки, которые держали её так бережно, будто она была чем-то бесценным, что можно разбить в любой момент.

Она сделала шаг навстречу, и их тела соприкоснулись, влажные, горячие, дрожащие. Она чувствовала, как её грудь прижимается к его груди, как его руки скользят по её спине, притягивая её ближе. Она слышала его дыхание, чувствовала биение его сердца, и это было похоже на чудо — на то, чего она никогда не смела просить у судьбы.

— Я не могу обещать тебе ничего, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Я не могу обещать, что всё будет хорошо. Но я могу обещать, что я здесь. Прямо сейчас. С тобой.

Он сжал её в объятиях, и она чувствовала, как его дыхание сбивается, как его сердце колотится о её грудную клетку. Дождь лил вокруг них, но им было всё равно. Они стояли под зонтом, который почти не спасал от воды, и мир вокруг них сузился до одного мгновения. До этого мгновения.

— Этого достаточно, — сказал он, и его голос был полон той уверенности, которую она так искала в себе. — Этого более чем достаточно.

Они простояли так несколько минут, пока Анна не почувствовала, что её ноги начинают замерзать. Она отстранилась, и Максим посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Тебе нужно переодеться, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты весь мокрый. Поехали ко мне. Я дам тебе сухую одежду.

Он улыбнулся шире, и в его улыбке было что-то такое, что заставило её сердце снова пропустить удар.

— Ты уверена? — спросил он. — Я не хочу создавать тебе проблемы.

— Сейчас уже поздно о чём-то беспокоиться, — сказала она, и улыбнулась в ответ. — Ты создал их уже тем, что появился здесь. Поехали.

Она взяла его за руку, и они пошли к её машине. Внутри было тепло, и Анна включила печку на полную мощность, чтобы он мог согреться. Она смотрела, как он вытирает лицо, как его пальцы расстёгивают мокрую куртку, как он выдыхает облачко пара в холодном воздухе салона. И внутри неё всё пело от какого-то странного, почти болезненного чувства.

Когда они подъехали к её дому, Анна почувствовала, как в груди начинает расти волнение. Сергей был на работе — она знала это, — но всё равно ощущение опасности не покидало её. Она открыла дверь и впустила Максима в свою квартиру. В её дом. В её жизнь.

Она дала ему полотенце и сухую футболку — старую, Сергея, — и он переоделся в ванной. Когда он вышел, Анна замерла, глядя на него. Футболка была ему мала, обтягивала плечи и грудь, и она видела контуры его мышц, его сильного, тренированного тела. Она сглотнула, чувствуя, как по телу разливается тепло.

— Спасибо, — сказал он, проходя на кухню. — Чай? Кофе?

Она кивнула, не доверяя своему голосу. Он налил им чай, и они сели за стол друг напротив друга. Между ними было расстояние в полметра, но Анна чувствовала его присутствие так остро, будто они сидели вплотную.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он, глядя на неё поверх кружки. — Но я знаю, что сегодня я счастлив.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько всего — страх, надежда, любовь, отчаяние. Она чувствовала себя так, будто стоит на краю обрыва, и только его взгляд удерживает её от падения.

— Я тоже, — тихо сказала она.

Когда он ушёл, Анна сидела на диване и смотрела на пустую кружку, оставшуюся от него. Она чувствовала его запах на своей одежде, его тепло на своей коже, его дыхание на своих губах. И она знала, что это только начало. Что она переступила черту, и пути назад больше нет.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Женщина в отражении казалась ей чужой — с блестящими глазами, с румянцем на щеках, с той странной улыбкой, которая появлялась на её лице, когда она думала о нём. Она провела пальцами по губам, чувствуя, как они всё ещё горят от невысказанных слов и несделанных поцелуев.

Она вспомнила, как он смотрел на неё, когда она стояла в дверях, провожая его. Как его рука задержалась на её руке чуть дольше, чем нужно. Как он прошептал: «Я вернусь».

И она знала, что он вернётся. Что они оба знали: это только начало.

Анна выключила свет и легла в постель, слушая, как стучит дождь за окном. Она закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон, где не было правил, не было обязательств, не было никого, кроме них двоих. И в этом сне она была счастлива.