Запретный плод

Он видел, как она протянула руку, чтобы остановить его, и как она упала. И тогда что-то внутри него сломалось. Все его планы, все его расчёты — они растворились в одном единственном желании: не дать ей упасть. Он протянул ей руку, и их пальцы встретились.

В этот момент мир перевернулся. Магия сада хлынула через его пальцы, как поток расплавленного золота, и он перестал быть просто вором, просто оружием тьмы. Он стал частью чего-то большего. Он увидел видения — их двоих, вместе, в мире, который не знал ни света, ни тьмы. Он видел её улыбку, обращённую только к нему, и её руки, гладящие его по лицу. Он видел, как она смеётся, и её смех звучит как музыка, которую он слышал когда-то во сне, в той далёкой жизни, которую он почти забыл.

Когда видение исчезло, он стоял, сжимая её руку, и чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его. Её глаза были мокрыми от слёз, и он понял, что она видела то же самое. Она тоже хотела этого. Она тоже хотела его.

— Что это было? — прошептал он, и в его голосе не было прежней уверенности. Был только вопрос, обращённый к ней и к самому себе.

Она покачала головой, но прежде чем она успела ответить, небо потемнело. Гром, который не был громом, прокатился по саду, и голос богини, холодный и безжалостный, произнёс слова осуждения.

Кайр почувствовал, как его тело пронзила дрожь. Он знал этот голос — он слышал его в древних пророчествах, которые шептал Морок. Это был голос закона. Неумолимого, как сама вечность.

— Ты нарушил закон, — прозвучало над ними, и Кайр понял, что эти слова относятся не только к Лиаре, но и к нему.

Он сжал её руку сильнее. В его груди поднималась ярость — не против неё, не против сада, а против тьмы, которая загнала его в эту ловушку. Он не хотел этого. Он не хотел приносить беду в этот мир, в этот сад, к этой женщине. И теперь, когда он понял, что она значит для него — даже если это случилось всего лишь мгновение назад, — он поклялся себе, что не позволит ей пострадать из-за него.

— Мы справимся, — прошептал он. — Я обещаю тебе.

Она улыбнулась ему — той улыбкой, которую он видел в видении, — и он понял, что это не просто обещание. Это клятва. Более крепкая, чем все клятвы, которые он давал тьме.

Но когда мир рухнул, и реальность начала трещать по швам, Кайр понял, что его клятва будет стоить ему всего. Всего, что у него было. Его силы, его свободы, его жизни. Но глядя в глаза Лиары, он знал: он не отступит. Даже если это будет стоить ему вечности.