Сенела. В поисках свободы

Глава 4

Яркие глаза отдают синевой и напоминают мне морской берег, такие добрые, большие глаза, отражающие эмоции удивления и приятного предвкушения. Небольшой рот, красивые пухлые губы… Внешность его настолько утонченная и миловидная, что он даже походит на девочку. Улыбаюсь, оглядывая его пушистые, но уложенные светлые волосы, отливающие золотом. Кожа у парня белая и гладкая, отчетливо видны голубые венки на худых, аристократических руках. Нос небольшой, прямой, со слегка приподнятым кончиком. Но больше всего пленяет его взгляд – настолько открытый, что кажется, будто он видит тебя насквозь. В нём нет ни капли фальши, только чистое, почти наивное доверие. От этого непроизвольно хочется выложить ему все свои тайны, просто чтобы увидеть, как его глаза загорятся ещё ярче. Видимо, я очень долго рассматриваю его: щеки парня алеют, а уголки губ дрожат в улыбке. Я растерялась и вмиг опустила глаза.

– Странная дверь, – говорю так, будто обвиняю ее в своей же наглости. – Что за ней?

– Разве не знаешь? – удивление и досада звучат в его бархатистом голосе. – За ней те, кого мы не чтим и кто не чтит нас.

– Кто тебе такое сказал? Ты хоть раз бывал за этой дверью? – со смехом проговариваю и продолжаю смотреть в замочную скважину, повернувшись спиной к незнакомцу. Его ладонь опускается на мое плечо. Я вздрагиваю от этого неожиданного жеста. Лишь минуту назад он стоял в десяти метрах от меня…

– Не бывал, но на собственном опыте знаю, что это за люди. На темной стороне не ценят правил… А впрочем, мне все равно. Не веди себя странно, лучше отойди от двери, пока тебя не заметили. Нас могут наказать за неповиновение, – произнес блондин и отошел на два шага, стараясь не наблюдать за мной. Либо такая осторожность имеет реальные основания, либо он просто смущен! Не может же он всерьез боится порицания руководства? Кому вообще нужно соваться сюда в ночное время? Разве что мне… Снова поворачиваюсь к нему, изображая на лице легкое раздражение. Наши взгляды пересекаются, и меня охватывает сильнейшее дежавю. Не могла ведь я раньше повстречать тебя, приятель? От смешанных мыслей забываю, что передо мной стоит незнакомец, которому нельзя доверять. Никому здесь нельзя доверять…

– Прошу, помоги мне, – произношу тихо, перечеркнув последние фразы внутреннего голоса. – Почему-то я знаю, что ты не расскажешь… В общем, я здесь по ошибке. Можешь подсказать мне, как уехать отсюда? Можешь связаться с моими родственниками? Мне нужно в Калифорнию. Помоги добраться, умоляю. Нас тут держат насильно!

Зрачки парня сузились, а изгиб бровей стал еще более проявленным. Он сделал шаг назад, не веря моим словам.

– Я никогда не слышал такого названия – «Калифорния»… Я не знаю, как добраться до этого пункта, – он посмотрел на меня так, словно перед ним стоит человек с огромным изъяном. – Неужели ты не местная?

– Нет! Мне сказали, что я на другой планете сейчас! Мы с подругой не отсюда, если верить словам вашей директрисы. Мы просто затерялись… – шепчу, озираясь по сторонам.

– Хм, я не могу тебе помочь. Сенела-34 огромна. Хоть я и знаю много населенных пунктов, но о «Калифорнии» ничего не слышал…

– Как ты сказал? «Сенела-34»? – спрашиваю, сделав шаг к нему. – То есть это правда? Вы все здесь такие… Я действительно на другой планете? Понимаешь… Это просто невозможно! Ты, наверное, путаешь ее… Но, если это все взаправду, расскажи мне про вашу планету! Расскажи все, что знаешь! Мне нужно понять, как выбраться отсюда! Срочно. Прямо сейчас!

Он, похоже, не на шутку испугался моих порывов. Однако я верила ему. Парни с такими глазами просто не могут быть кретинами! Очевидно, он хороший человек, раз у меня возникло к нему безусловное доверие.

Мы шли по коридору. Он поглядывал на меня с явным интересом. Что-то еще было в его елейных глазах.

– Это игра какая-то? Почему ты спрашиваешь? Ладно, пойду тебе навстречу. Представим, что я выступаю перед публикой с докладом… С чего бы начать?

Его голос становится глубже, увереннее, будто он и правда стоит перед аудиторией, а не передо мной одной.

– Ах да! Всем известно, что Сенела-34 разделена на территориальные единицы, границы которых устанавливает водная оболочка.

Его рука проводит в воздухе плавную дугу, будто очерчивая карту мира.

– Нашу территориальную единицу окружает океан. Не просто вода – живая, дышащая стихия. Она шепчет нам тайны по ночам и буйствует в сезоны штормов. На каждом островке земли протекает своя жизнь – бурная или тихая, как лесной ручей. И каждую такую землю заселяют люди… но какие разные!

Парень наклоняется чуть ближе, и в его глазах вспыхивают искорки любопытства.

– Они отличаются не только уровнем цивилизации, но и нравами, традициями… Даже тела их подчиняются разным законам. Где-то живут высокие и стройные, с кожей цвета морской пены, а где-то – крепкие, как корни древних деревьев, с глазами, сверкающими, как звёзды в тропиках.

Внезапно он замедляет речь, и его взгляд становится задумчивым, почти таинственным.

– Но не знаю, что именно тебя интересует… Ты хочешь услышать о нашей планете мое мнение или общепринятое?

Я молчу, и он ухмыляется, будто ловит меня на крючок.

– Хорошо, скажу за себя…

Теперь его голос звучит тише, но твёрже, словно он доверяет мне нечто сокровенное.

– Я считаю, что люди здесь особенные. Природа… она всегда была на нашей стороне. По легенде, она одарила человека способностями с самого детства. Это касается всех – но не все научились ими пользоваться.

Его пальцы сжимаются в кулак, а в глазах мелькает тень чего-то древнего, почти мифического.

– Верховная сила наказала тех, кто использовал дары во зло – в ущерб природе и другим людям… После великого хаоса наш остров был удостоен Раскола. И тогда…

Он замирает, будто вспоминая что-то болезненное.

– Тогда половина людей потеряли связь с тем, что когда-то делало их сильными. Они стали жить примитивно, забыв, на что способны их предки.

Но тут его лицо вновь озаряется надеждой, и он расправляет плечи.

– Впрочем… у каждого свой путь. Если искать, учиться, развивать таланты – можно вернуть утраченное. Каждый здесь уникален. Вот я, например…

Он поднимает ладонь, и между пальцами внезапно вспыхивает голубоватый свет. На миг мне кажется, что я вижу тонкую струйку воды, зависшую в воздухе, но он тут же сжимает руку, и видение исчезает.

– Я умею управлять водными потоками. Конечно, мои способности ещё слабы… их нужно оттачивать. Собственно, по этой причине я и учусь в Эритроне.

Глаза его горят, словно в них отражается весь океан.

– Главное – установить связь с Центром Бытия.

Он увлекается, говорит всё быстрее, жестикулируя, а я слушаю, затаив дыхание, будто передо мной разворачивается не доклад, а древняя сага – полная тайн, магии и обещаний чего-то большего. В этот момент понимаю: он не просто рассказывает. Он верит в каждое слово. А значит… возможно, и мне стоит поверить.

История прерывается из-за уведомления, высветившегося на электронных часах парня. Он вглядывается в экран, а затем преображается, становясь возбужденным, взволнованным.

– Прости, мне пора бежать. Уже очень мало времени! – воскликнул блондин и быстрым шагом направился к выходу. Он обернулся уже тогда, когда дверцы лифта открылись. – Как тебя зовут?!

– Эмили! Эмили Тэтчер! – отвечаю с улыбкой.

Он улыбнулся и вошел в прозрачный куб. Я даже не успела познакомиться с ним, нормально представиться, рассказать о ситуации подробнее. Как же его зовут? Одна из самых крупных оплошностей в настоящий момент…

Обычно я не общительная, а любой контакт с мальчиками дается тяжело, но этот парень почему-то сразу воззвал к сокровенному, укутал меня сказочной атмосферой своего рассказа и окончательно овладел моим доверием. Надеюсь, что мы еще встретимся.

Этой ночью мне приснился океан, бескрайний океан, в чистейшей воде которого обитали полупрозрачные рыбки с блестящей серебристой чешуей. Они плыли хаотично, быстро, как и множество моих мыслей…

Звон будильника, верно, на всех планетах одинаково действует на людей – вызывает агрессию и желание уничтожать все вокруг. Я смотрю на время, точку в навигационном устройстве. Будильник она также выдала нам вчера, заранее настроив в нем нужное время. Надеваю белый топ, широкие брюки – самые обычные, как мне показалось, вещи из кучи немногочисленных тряпок в шкафу. Увы, роскошью мы не одарены и приходится довольствоваться тем, что есть. Однако вещи были просто прекрасны – мягкие, удобные, даже не ощущались на теле, хоть и были броскими.

Я никогда не умела делать замысловатые прически, как и вкусно готовить. Без материнского воспитания и любви мне, конечно, пришлось не так сладко. Не было стимулов двигаться вперед и ради кого-то покорять новые вершины. Воспитатель хвалила лишь мои рисунки, находя в них просвет моего «‎таланта». Как она его разглядела, если я рисовала одних гномов? Маленьких, пузатых, с большими или крошечными колпаками… Вдохновленная мультфильмом «Белоснежка и семь гномов», я изображала их везде и всюду.

– Доброе утро, – сказала подруга, сидевшая на небольшом диване зеленого цвета с недовольным выражением лица. Я медленно обошла стол, проводя по шероховатой поверхности пальцами. Дойдя до Виолетты, уложила свою ладонь на ее плечо. Жест подбадривания? Скорее всего. Она улыбнулась, а на глаза ее навернулись слезы.

– Не унывай, Ви… Мы обязательно отыщем выход, – проговариваю.

Благодаря настенным панелям мы могли вбить цифру нужного кабинета и узнать, в какую сторону необходимо пройти. Это оказалось очень удобно, если закрыть глаза на то, что мы долго не могли понять, как устроен интерфейс программы в навигаторе.

Занятие давно началось: из-за путаницы и неосведомленности мы с Виолеттой опоздали. Преподаватель, казалось, нас не заметил, продолжая проводить занятие, не отступая от темы лекции.

Мы молча прошли и сели за свободные места. Я обернулась, глазами отыскивая своего знакомого, а когда нашла, то принялась разглядывать его внешность. Он в рубашке кремового оттенка и бежевых брюках… Его взгляд пересекается с моим. Я нервно поправляю волосы, замечая на губах парня игривую улыбку.

Когда занятие завершилось, наступил недолгий перерыв.

Я остаюсь на прежнем месте. Хоть Виолетта и сидит сбоку от меня, ощущаю себя потерянной… Все смотрят на нас с нескрываемым интересом, что вызывает раздражение. Мой знакомый идет в мою сторону. Я ужасно волнуюсь, стараясь не смотреть в его лицо. Парень будто плывет по воздуху, делая размеренные, неторопливые шаги.

– Привет, – произнес, обращаясь ко мне и Виолетте одновременно. Подруга тут же засияла, улыбаясь во все зубы. Мы ответили на теплое приветствие и постарались подобрать подходящую для диалога тему. Парень с непониманием оглядывал пару блокнотов, которые я отыскала в тумбе и сейчас держала в руках, – не хочешь сесть со мной?

– Да, давай. Виолетта, ты не против? – отвечаю, сохраняя дружескую, непринужденную атмосферу. Подруга бросила на меня недовольный взгляд, явно не понимая, в чем тут дело и почему этот парень так яро хочет сесть со мной, однако не стала задавать вопросы.

– Ты, похоже, не выспался, – отмечаю, смотря в сонные глаза приятеля. Опускаюсь в мягкое кресло и кладу ладонь на металлическую поверхность парты.

– Конечно. Всю ночь думал о тебе! – парень подмигнул, а я смутилась. Это флирт? Боже, за какие грехи ты превращаешь наше приятельское с ним общение в инородную субстанцию? Отворачиваюсь и замираю, ощущая озарение. А ведь я… Я не говорю на английском. Все это время я общалась на их языке. Неужели вместе с нашим перемещением мы с Виолеттой настолько изменились? Окрепло здоровье, стерлись многие воспоминания, а некоторые умения загрузились в мозговую матрицу в два счета…

– Как ты? – спрашивает парень, возвращая меня в реальность.

– Жить можно. И все же… Ты так быстро ушел вчера, так и не договорил. Я бы хотела услышать больше информации.

Парень бросил на меня загадочный взгляд и сделал вид, что не понял мой намек, принявшись рассказывать о ребятах и изучаемых дисциплинах.

Я рассматриваю его большие глаза и жду, когда он снова заговорит о планете… Глубокий синий цвет начинается с черной каемочки и уходит к зрачку, переплетаясь с зеленым оттенком, подавляя его, но позволяя ему проявляться на свету. Опущенные уголки глаз добавляют парню шарм некоторой трагичности, заявляют о натуре сложной, переменчивой и весьма тонкой.

– Знаешь, в чем наше предназначение? – начал он, как бы невзначай отвечая на мою прошлую просьбу. – Мы стремимся к всеобщему благоденствию.

– Как это? – спрашиваю. Он переводит в мои глаза строгий взгляд. По выражению лица его становится ясно, что он корит меня за неосведомленность.

– Люди нашей территориальной единицы хотят изобрести препарат для бессмертия. Человечество отдает свои жизни, чтобы обеспечить будущим поколениям вечное благоденствие, – продолжает он, сцепляя пальцы рук в замок. – Для этого мы развиваем таланты, внедряем в круг ценностей высшие идеалы…

– Вас заставляют учить это наизусть? Моргни два раза, если вас держат в плену! – сдерживаю смешок. Он не оценивает моего высказывания и хмурится. Надо быть аккуратнее…

– Каждый должен отдавать что-то, жертвовать чем-то, чтобы войти в историю. Понимаешь? Не нужно заучивать, чтобы в глубине души осознавать это… Это ведь наш долг, – заключает он, отвернувшись. Кажется, не хочет больше со мной разговаривать… Разве я затронула болезненную для него тему? Занятие началось. Я достала свою тетрадь из тканевой сумки.

– Зачем тебе это?

– Чтобы делать конспекты. Надо же где-то писать, хоть я пока и не научилась это делать… – говорю с умным видом. Парень осторожно закрывает мою тетрадку и выдвигает с моей стороны стола черный органайзер. Достает из него серебристый планшет.

– Делай записи здесь. Укажи номер нашей группы, время и дисциплину. Оно сохраняется автоматически в базе данных. Пожалуйста, не нужно тратить бумагу. Это глупо, – произнес парень, после чего настроил мне вход в систему. Какой умник, посмотрите! Хорошо, что помог…

Железные столы, удобные кресла, оббитые мягким материалом, металлическая оправа в углу стола, панель в ней… Пожалуй, учеба здесь намного приятнее, чем на Земле. Парень рассказал, что кнопки, встроенные в стол, отвечают за каждую из функций: «Есть вопрос», «Выхожу из аудитории», «Чувствую себя плохо», «Жарко», «Холодно». Так преподаватели могут увидеть причину отсутствия того или иного ученика, а помощник преподавателя – включить кондиционер или обогреватель. Когда лектор не может вещать, включают его клон-голограмму. Приятель объяснил, что каждый здесь должен выполнять свои функции, и отвлекать учителя по мелочам не следует. Для этого у каждого преподавателя здесь есть помощник. Я успела рассмотреть своих сверстников – все они довольно миловидные, чем-то похожи друг на друга. Преобладающий цвет волос – светло-русый. Основными отличиями являются телосложения, цвета глаз, формы бровей. Самые светлые волосы здесь, как ни странно, у меня.

Иногда парень поглядывал в мой планшет, видя пустоту на экране, и тогда еле сдерживал смех. Я так усердно пыталась разобраться во всем, что нажимала на все символы без разбора.

– Что смешного? – спрашиваю, нервничая.

– Зачем ты пишешь матерные слова на общедоступном устройстве? – произносит он, заставляя меня сгорать от стыда. Будто я знаю, что пишу!

– Ты бы меньше умничал, а больше слушал, – пробурчала я обиженно. Он улыбнулся.

– Не переживай за меня, я не стремлюсь к отличным оценкам, – парень снимает с запястья браслет и перебирает его в руках. Случайно или нет, роняет его на пол. Я отодвигаюсь, давая ему возможность поднять свою вещицу. Он достает браслет и широко улыбается. – У тебя очень красивые ноги…

На моих щеках появился румянец. Когда он успел превратиться из синеглазого робкого милашку в несостоявшегося мастера по пикапу? Я отвернулась, пробурчав короткое «спасибо». Во время занятия парень часто поднимал руку и дополнял высказывания преподавателя своим мнением. Похоже, что он реально умный.

– Там, где я училась, часто болтали прямо на уроке, ели за задними партами и кидали друг в друга куски ластика, – прошептала я, возмущенная вовлеченностью соседа в тему лекции. – Тебе правда это нравится? Что она говорит… Ты, правда, понимаешь?

– Похоже, ты училась в учебном заведении низкого рейтинга. Я еще не сталкивался ни разу с подобным неуважением к труду преподавателя, – ответил парень беспечно. Опять он меня подстегивает! Умник, тоже мне…

Вскоре занятие подошло к концу, наступил долгожданный и продолжительный перерыв. Мой собеседник должен был перейти в другой кабинет, потому что наши учебные группы не совпадают, как и множество преподаваемых дисциплин, как и мировосприятие, как и опыт, как и…

– Ладно, до встречи! Надеюсь, увидимся еще, – произнес он напоследок.

– Да, до скорого! Спасибо тебе за помощь и за то… Что не выдал мою тайну, – отвечаю. Он улыбается, а я открываю рот, чтобы наконец спросить его имя.

– Эрик, пойдем уже! – воскликнул второй парень, кладя на плечо моего приятеля руку. Теперь я знаю, как его зовут… Меня избавили от неловкости.

– Увидишь, завтрашний день пройдет легко и незаметно! Словно век тут учишься! – произнес Эрик и ответил на немой вопрос рыжего. – Эмили – новенькая, она недавно перевелась к нам! Удачи, Эмили!

– Завтра будет второй круг моего ада, а затем третий, а потом, – Виолетта драматично кладет руку на лоб. – Нет, я сбегу отсюда, как можно быстрее… А знакомый твой – хорошенький и добрый малый. Можем использовать его для побега!

Глава 5

Сижу на подоконнике и смотрю вниз. Как же высоко… Побороться со страхом можно, если постепенно вырабатывать к нему иммунитет. Поднимаю голову, прислоняясь затылком к стенке. Луиза, Мария, Хельга… На ум приходят имена людей, встречавшихся на моем жизненном пути. Старые воспоминания бьют в голову, заставляя меня чувствовать душевные терзания… Рваные джинсы, белые кроссовки, новые родители, переезд… Иногда воспоминания так внезапно касались моего сознания, что я вздрагивала, клала ладони на щеки и залипала в одну точку, пытаясь закрепить возникающие образы, чтобы те как можно дольше держались в моем сознании.

Новые родители… Хоть я и не успела их хорошо узнать, все же начала дорожить ими. Целый день думаю о том, как завершить эту ужасную историю, коснувшуюся моей жизни. Как? Как мне выйти из сна, как выплыть на берег, как прийти в себя? Слова Саманты не выходят из головы… Я не могла родиться здесь! Где мои родители? Кто они? Почему мне суждено было запутаться в этих терниях?

Виолетты в комнате не было. Мне стало неловко, ведь сегодня на занятиях я оставила ее одну. Лишь бы она не обиделась… Чувствую себя ужасно уставшей. Щеки горели, руки чесались, а сознание пребывало в полубреду.

Я наспех поела и принялась разглядывать старые книги, еще раз убеждаясь в том, что просто обязана выучить все символы языка, на котором разговариваю в настоящий момент.

В детстве я интересовалась космосом, мистикой, динозаврами и много думала о существовании параллельных цивилизаций. Оказывается, я не ошибалась, когда говорила друзьям, что инопланетяне существуют. Друзей у меня с тех пор поубавилось, а вот гипотезы подтвердились…

Виолетта резко вошла в комнату, заставив меня вздрогнуть от испуга. На ее лице была изображена печать усталости и грусти.

– Как дела? – спрашиваю.

– Нормально, – отвечает весьма сухо и садится за стол, доставая кипу бумаг, которые раньше были страницами книг… Виолетта весьма бесцеремонно обошлась с ними, однако в таком положении даже мне не стоит корить ее за такое преступление. Снова хочет делать оригами? Это занятие часто ее успокаивало. Я по привычке решаю оставить ее одну, наедине с собой, однако она первая возобновляет диалог.

– Ты знаешь, что мы серьезно влипли? – по тону ее голоса понимаю, что дело совсем не в обиде. – Учиться здесь мы будем еще восемь лет! Только год здесь – за три земных! Сука, я школу оканчивала! Мы учиться, похоже, будем до глубокой старости, потом лет десять поработаем и сдохнем. Ну, как оно?

– Кто тебе такое сказал? – спрашиваю.

– Моя новая знакомая. Завтра мы пойдем в новый корпус на занятия, скоро у нас будут соревнования друг с другом, а еще… Нет, это не жизнь! Это борьба за выживание! Здесь все умом тронулись! Учеба длится целый день, мало вредной еды, головоломка в виде длинных коридоров, заносчивые взгляды преподавателей… Чего только стоит одна Саманта… Эмили, надо тикать отсюда! Радует лишь то, что люди хотя бы адекватные (кроме Саманты, разумеется). Никто не лезет в конфликт, все стараются чем-то помочь, подсказать, лишних вопросов не задают… И я столько всего вспомнила, Эмили! Столько хорошего, что рыдала ночью! Я так скучаю по Калифорнии, по маме, по нашему ювелирному магазину!

– Я не буду жить тут восемь лет, Виолетта. Мы скоро покинем это место, обещаю.

Внезапно мы услышали стук в дверь. Я без раздумий открыла ее и увидела на пороге моего нового приятеля. Откуда он знает, где я живу?

– Привет, Эмили. Я по делу…

– Как ты узнал номер моей комнаты?

– Сейчас это неважно, – отвечает он. Футболка свисает с его плеч, подчеркивая худобу.

– Что случилось? – спрашиваю, смотря на его бледную шею. – Не медли.

– Ты ведь тут новенькая… Когда я подошел к Вильшери Хайс, нашему руководителю по психоанализу, она сказала, что у тебя явные проблемы. Тот тест, что мы написали на занятии, ты полностью провалила, выполнила его хуже всех… В общем, – Эрик поправил волосы, – она попросила помочь тебе в учебе хотя бы немного да и просто… Помочь тебе. А я говорил, что нужно обводить те же буквы, что и я… Не смотри на меня так.

– Тест – не показатель знаний, – сказала в мою защиту Виолетта.

– Да, но раз их придумали, значит, они нужны… И кстати, только из-за них можно вылететь. Рекомендую прислушаться, – Эрик перевел осуждающий взгляд в сторону Виолетты.

– Вместо того, чтобы обсудить это со мной, она обратилась к тебе с жалобой! – возмущаюсь, но понимаю, что изливать негатив бессмысленно. – Спасибо, что передал ее просьбу. Даже не знаю, что делать…

– Лично я хочу выполнить поручение. Хватит жаловаться, начни делать. Осуждения – путь такой же, как и избегание. Я лишь хочу помочь тебе. Думаешь, мне интересно тратить свое время на повторение того, что я и так отлично знаю? Думаешь, я не понял, что ты не умеешь ни читать, ни писать? Я лишь хочу помочь… – он мило улыбнулся. Я заправляю пряди волос за уши. Виолетта уходит в свою комнату, ощутив исходящие от Эрика феромоны.

– Я только за. Только тревожить тебя не хочется… Спасибо, – натянуто улыбаюсь, понимая, что меня действительно могут выгнать. Стоит взяться за обучение, ведь я не знаю, как долго задержусь в этом месте. – Мне с тобой спокойнее… Я будто давно тебя знаю.

– Я как будто тоже, – он облокотился о стену, – как будто знаю тебя много лет.

– Ты тоже это чувствуешь? – спрашиваю, недоверчиво смотря в его лицо.

Он был высоким: я могла коснуться лбом его кадыка, стоя на цыпочках. От него пахло одеколоном. Весьма холодный и терпкий аромат… Думаю, Эрику больше подходят теплые и сладкие запахи. Наверное, он хочет казаться брутальным.

– Эмили, если то, о чем ты говоришь, правда, то я схожу с ума! – прошипел Эрик. Я понимаю, что его сегодняшние проявления в кабинете… Спокойствие, флирт, легкая надменность стали якорями отвлечения. Отвлечения от навязчивых мыслей. Неужели он тоже чувствует дежавю и часто думает о моей истории?

– О чем ты? – спрашиваю.

– Я отчетливо помню, что встречался с тобой в прошлом. Однако, если ты жила на другой планете, то как? Как я мог знать тебя раньше, как мы могли пересечься? И то, что ты говоришь… За это могут даже арестовать! Я весь день пытался понять, сошла ли ты с ума, но сейчас мне кажется, что именно я… Что я сошел с ума! – Эрик ухватил меня за плечи.

– Я тоже почувствовала дежавю, когда ты коснулся меня тогда, около золотых дверей… Эрик, сейчас не время это обсуждать, – произношу, отмахиваясь от новых вопросов с его стороны. Понимаю, почему он так долго выжидал, чтобы поднять эту тему, – Эрик не знает, что Виолетта тоже с Земли, и боится, что тайну, которую я доверила ему, услышат посторонние. Даже сейчас он говорит шепотом. Его тактичность и благородство вызывают большое уважение…

Прошло уже несколько дней с момента моего появления в муравейнике под называнием «Эритрон». Мой новый друг меня на год старше, но разница в мышлении ощутима. Он свободно излагает свои мысли, хранит в мозговой коробке колоссальные объемы информации, говорит рассудительно, деликатно. Порой мне кажется, что мы деловые партнеры, а не товарищи. Однако высокая степень доверия скрашивает все расхождения. Я уже успела рассказать ему о лесных похождениях, о жизни на Земле и о том, что Виолетта никак не связана с Сенелой-34. Он, в свою очередь, ввел меня в суть тонкостей этого мира…