Лимес. Вторая Северная

Отобиды по щекам тут же потекли слёзы, которые быстро переросли в истерику. Всёпроисходящее казалось неприятным, пробивающимся сквозь туман сном. Громковсхлипывая, она невпопад бормотала что-то бессвязное, похожее на тихую мольбу.Но сердце Лисбет не дрогнуло. Женщина уже приняла решение и менять его несобиралась. Это было не в её правилах.

Раскрываяпортал, стоя в помещении штаба чужой общины, Вебер представляла, какой скандалустроит ей Феликс, когда она вернётся во Вторую Северную. Толща переходазаклубилась перед лицом, и, сделав шаг вперёд, она боковым зрением заметила,как Ванда рванула за ней, словно маленький ребёнок, стремившийся догнать своегородителя.

Внутривсё сжалось, и женщина поморщилась, вспоминая, как много лет назад она, босая ирастрёпанная, бежала по коридору детского дома, пытаясь поспеть за матерью,бросившей маленькую Лисбет и её новорождённых сестёр, оставив их на произволсудьбы. С тех пор прошло девятнадцать лет, и ужас того дня, пожалуй, впервыевоскрес в памяти. Вебер до сих пор помнила, каким холодным был дощатый пол вкоридоре детского дома, помнила запах сырости, помнила обшарпанные стены и свойголос.

Сейчасей казалось, что она стоит и наблюдает со стороны, как маленькая девочка,задыхаясь от слёз, бежит вперёд и как перед её лицом закрываются тяжёлые двери.В тот день Лисбет узнала, каким безжалостным бывает сердце взрослого, и теперь,стоя перед порталом, ненавидела себя за то, что поступает так же, как поступилмного лет назад человек, которого она ненавидела всей душой.

Когдав пространстве растворились последние блики перехода, Ванда упала на колени итихо завыла. Старушка, поначалу стоявшая за её спиной, оказалась на редкостьпонимающей и не проронила ни слова. Она принялась за свою работу, старательновыводя буквы на листе бумаги, и совершенно не обращала внимания на бьющуюся вистерике девочку, так и оставшуюся сидеть на полу. Казалось, что женщина решиладать ей время успокоиться.

Ношли часы, а Гросс все не двигалась с места. Постепенно над общиной сгустилисьтучи и зарядил дождь, бывший здесь редким явлением. К вечеру старушка принеслав штаб подушку, одеяло и тарелку еды, запах которой тут же растекся по всемупомещению. Но Ванда даже не повернула головы, оставив свой ужин нетронутым.

Натретий день непрекращающейся забастовки Найра Атохи явилась в кабинет всопровождении двоих мужчин. Женщина коротко кивнула в сторону девчонки, и этидвое самым бесцеремонным образом схватили Ванду, которая тут же выдала целыйпоток ругательств, силясь вырваться. Вытащив бунтарку на улицу, мужчиныпотащили её куда-то, сохраняя угрюмое молчание. Их путь завершился, когда онизамерли около реки.

–Это место является одной из святынь нашей общины, – подала голос Найра, глядяна Ванду в упор. – Поселение, в котором ты отныне будешь жить, называют общинойШаманов, и все проживающие здесь люди, в том числе и я, поклоняются духамстихий. Каждая святыня несёт в себе огромный поток энергии, который мыпополняем путём принесения жертв. Взамен на это, в час, когда нам потребуетсяпомощь, духи-хранители делятся с нами своей силой.

Ванданервно сглотнула, глядя на воды бурной реки. Слова о принесении жертвыпочему-то вызвали у неё ряд опасений. Закралось сомнение во вменяемости старушки,с таким упоением рассказывающей своей новой подопечной о принципах, на которыхстроилась жизнь в общине.

–Вы что, собираетесь утопить меня и принести в жертву своим духам? – спросилаона, переводя взгляд на предводителя.

Женщинатихо рассмеялась, качая головой.

–Не надо считать нас сатанистами. Мы не приносим в жертву людей, глупая, –просмеявшись, ответила Найра. – Я привела тебя сюда, потому что тебе нужнапомощь. Ты хранишь в себе огромный дар, но ты так упорно сопротивляешься ему,что он, не ровён час, уничтожит твою душу. Неужели тебе так хочется сойти с умаи провести остаток своих дней в палате для душевнобольных?

–Нет, – нервно сглотнув, ответила девчонка, и женщина продолжила свою речь.

–То, через что тебе придётся пройти, называется обрядом принятия. Это тяжёлыйпуть, в конце которого ты или окрепнешь и наконец примешь то, что пожаловалитебе духи, или же сгинешь, став частью реки, – старушка замолкла, давая ейнесколько секунд на то, чтобы переварить услышанное, а после, склонив голову набок,с самым доброжелательным выражением лица сказала: – Раздевайся.

–И не подумаю! – тут же воскликнула Ванда и попыталась отскочить в сторону, ноодин из мужчин, стоявших у неё за спиной, схватил беглянку за шиворот ивстряхнул, словно котёнка.

Болтаяногами в воздухе и высказывая всё, что она думает, Ванда Гросс отчаяннопыталась вырваться, судорожно обдумывая план побега. Сейчас девчонка былаготова умереть от жажды в поле, затеряться в пространстве при попыткесамостоятельно открыть портал и даже обрадовалась бы любому наказанию отЛисбет, лишь бы не нырять в воду. На улице стояла жара, хотя небо всё ещёоставалось пасмурным, но река, быстрая, с каменистым дном, резко уходящим вниз,отбрасывала в разные стороны студеные капли. Объяснений этому явлению у Вандыне было, как и желания искать их. Всё, чего она хотела в тот момент, – этоунести ноги подальше от этого места, а дальше будь что будет.

Тревожныедумы прервал треск ткани. Одежда, ещё секунду назад находившаяся на её теле,клочьями упала к ногам, а вместо тёмно-синих джинсов, свитера и куртки поплечам заструилось что-то призрачно-белое. Подол ночной сорочки, явнопредназначавшейся для персоны более высокого роста, заструился вниз по бёдрам,скрывая ноги до самой земли, делая Ванду похожей на привидение.

Отвлекшисьна разглядывание своего нового одеяния, девчонка не заметила, как Найра Атохиподошла к ней и, не говоря ни слова, толкнула в воду.

Чёрная,плотная и на удивление абсолютно не имеющая температуры субстанция поглотилатело мгновенно. Ванда ожидала холода, характерного звука погружения,собственного крика, который, как она помнила, зародился в груди, но вместовсего этого получила угрюмую тишину и тьму. Она не могла понять, открыты еёглаза или нет и в каком положении находится тело. Кроме ощущения невесомости небыло ничего. На какой-то миг ей даже показалось, что она просто утонула и поэтой причине ничего не чувствует вокруг себя, но что-то подсказало ей, что этоне так.

Вспомниво том, что находится в воде, девчонка попыталась пошевелить руками, нащупатьногами дно, сделать хоть что-то, чтобы оттолкнуться, но у неё не вышло. Следомза порывом спастись пришёл страх. Гадкое чувство, так часто преследовавшее её впоследнее время, в который раз обхватило сердце ледяными руками и сжало, словнопытаясь раздавить. Заплакать тоже не получилось. Сейчас ей казалось, что душаотделилась от тела, стала крохотной точкой, парящей пылинкой, и мечется в этомпугающем, тёмном пространстве. И только в этот момент девчонка поняла, чтоникогда не ценила таких простых вещей, как ощущение воздуха, наполняющего лёгкие,возможности видеть, слышать и осязать, воспринимая это всё как данность.

Былоли это игрой воображения или явью, но Ванда словно со стороны виделапризрачный, мерцающий огонёк на тёмном полотне. Он тщетно бился, метался изстороны в сторону, искал выход, путь к телу. Благодаря богов она искреннепорадовалась возможности связно мыслить, потому что лишь это оставило ей хотькакое-то ощущение реальности, заключённой теперь в этой тьме.

Старушка,безжалостно толкнувшая Ванду в воду, не дала никаких объяснений и инструкций,лишь туманно поведала о душах и святынях, и что теперь от неё требовалось, онане знала. У неё больше не было тела, а значит, идти было некуда. Оставалосьтолько ждать и гадать о том, что случится дальше.

Наберегу реки всё также стояли трое. Один из мужчин присел на корточки,всматриваясь в бледный силуэт под толщей воды. Чёрные как смоль волосы змеямипарили в пространстве, руки были безвольно расставлены в стороны, подол ночнойсорочки трепало течение.

–Вы уверены, что она выйдет оттуда живой? – наконец спросил он, скосив взгляд напредводителя. Женщина стояла в стороне с самым безучастным выражением лица идаже не смотрела на него. – Кажется, она не умеет плавать.

–Этого от неё и не требуется, – скучающе ответила Найра. – Я готова поклястьсясвоей седой головой, что эта девчонка удивит нас всех, когда вынырнет оттуда.По крайней мере, я могу надеяться на это, учитывая то, что рассказала мнемногоуважаемая Лисбет Вебер.

–Мисс Вебер обладает занятным даром. Мало кто из ныне живущих энергетиковспособен видеть будущее. Даже учитывая то, что видения часто меняются, этохорошее преимущество.

–Ричард, да покоится душа его с миром, нашёл четырнадцать лет назад настоящеесокровище. Кто бы мог подумать, что она однажды займёт место предводителя исделает так много для того, чтобы Вторая Северная процветала, – Найраобернулась, глядя на своего собеседника, и продолжила: – Великий Светлый всерьёздумал о том, чтобы расформировать эту общину, потому что она была самым слабымместом в пограничном кольце, теперь же Вторая Северная – самое сильное звено вэтом механизме, – женщина улыбнулась каким-то своим мыслям. – Хоть я и противсосуществования энергии и прогресса, но мы все многим обязаны Лисбет Вебер. Онасобрала в своей общине целый отряд самых способных энергетиков и, кроме того, сумеладобиться просто безупречной дисциплины. Должна признаться, узнав о том, чтоименно Лисбет заняла место мужа, я ставила на то, что эта, пусть и отважная иумелая девушка, продержится не больше года, пытаясь спасти детище своегосуженого.

–Что будет с девчонкой после того, как она пройдет обряд? – подал голос второймужчина, до этого сидевший на берегу молча.

–Конечно, я бы хотела, чтобы она осталась с нами. Ее дар уникален и редок, –говоря это, старушка снова загадочно улыбнулась. – Она об этом не знает, ноЛисбет просила меня вернуть девчонку сразу после того, как та вынырнет из реки.Очевидно, что у предводителя Второй Северной на нее свои планы.

–Мы ведь можем сказать, что она погибла, и оставить ее себе, – в разговор сновавстрял первый мужчина.

Ответане последовало. Многозначительно улыбнувшись, Найра Атохи развернулась, сделаланесколько шагов, а после растворилась в воздухе, оставив за собой лишькрохотную чёрную вспышку, которая еще несколько секунд трепетала в воздухе.

Подводой тем временем шла борьба между происходящим и здравым смыслом. Конечно, затри месяца, проведённых в общине, Ванда уже успела привыкнуть к странностямокружающего её мира, но, отчаявшись из-за своего положения, призналась себе,что совершенно не была готова к тому, чтобы расстаться со своим телом. На сменупанике пришло сильное желание найти выход из этой всепоглощающей тьмы и надратьзадницу всем – старушке, что безжалостно толкнула её в воду, Назару и Роберту,сломившим её дух, и в первую очередь Лисбет. Вот на кого сейчас она большевсего злилась. Девчонка хотела любой ценой вернуться во Вторую Северную изадать предводителю несколько вопросов, вероятнее всего, не в самойуважительной форме, но думать о приличиях и субординации сейчас совершенно нехотелось.

Решив,что представлять себя в виде мерцающей точки не так уж и плохо, девчонкасконцентрировалась и подумала о том, что ей ничего не остаётся, кроме каквоспользоваться единственным, что она сейчас могла – включить своё сознание ипопытаться понять хоть что-то. Несомненно, отсутствие тела как нельзя лучшеспособствовало этому, ведь теперь её ничего не отвлекало. Не было головнойболи, усталости, голода, не было и сотен нитей чужих эмоций, обычно прошивающихеё тело. Ванда попыталась сосредоточиться и уловить хоть что-то, думая о том,что рядом с водоёмом должен быть кто-то, но ничего не произошло. Тогда онаперенаправила свои старания, вслушиваясь в саму тьму, но тут же остановиласебя, понимая, насколько глупой была эта затея. Чего она хотела? Услышатьглубокомысленные изречения рыб или оживлённые диалоги водорослей?

Шличасы, а ответа на вопрос, что делать дальше, у неё не появлялось. Стало как-тотоскливо, ведь она даже не понимала, сколько времени прошло. Интересно, Лисбетуже добралась до общины, и если да, то как отреагировал Феликс на то, чтоженщина вернулась без неё? Ванда была уверена, что брат этого так не оставит,но сникла, понимая, что он ничем не сможет ей помочь.

Настроениенеумолимо портилось. От скуки девочка начала представлять, как славно было бысейчас заснуть, чтобы скоротать время, но, к её великому сожалению, онаутратила эту способность вместе со своим телом. Подумав, девчонка сноваобратила внимание на мерцающий огонёк. Он точно был настоящим, и почему-то онабыла уверена, что эта красная, поблескивающая точка была ею самой. Будто бы вподтверждение её мыслей, огонёк заморгал, а потом она услышала что-то странное.

Тихий,едва различимый звук доносился до неё, становясь всё громче. Первые несколькоминут она не могла понять, откуда он взялся и где был его источник. Он не былпохож ни на что из того, что доводилось слышать раньше. Тонкий, протяжный, отдалённопохожий на скрежет гвоздя по стеклу, звук нарастал, но вокруг была только тьмаи ни грамма больше.

Вдругеё сознание пронзила мысль о том, что звук исходит от точки. Но раз тела у неёбольше не было, то как она могла услышать его? Выходит, всё это действительнопроисходит у неё в голове, а если это так, то значит, что сознание не покинулопределы телесных оков. Значит, она жива.

Огонёкморгнул, словно догорающий уголь, и тогда Ванда впервые ощутила, как сквозьтолщу мрака к ней пробилась тонкая, едва различимая эмоция, отдалённо похожаяна боль. Не потребовалось много времени для того, чтобы осознать, что нитьпринадлежит ей самой. Память послала образ того, как выглядит это чувство, и отэтого стало только хуже. В тот момент Ванда поняла механизм образованиячеловеческих эмоций. Испытывая что-либо, сознание человека отыскивает похожиефизические ощущения, обращаясь к телу, в которое заковано, и лишь потом создаётобраз, заставляя его укрепиться в мыслях, превращает в такую искусную иреалистичную иллюзию, что не остаётся ни единого шанса, чтобы не поверить внеё.

Когдазвук стал невыносимым, девчонка не выдержала и по наитию представила, какхватает надоедливый огонёк в руки. Он вдруг увеличился в размерах и стал похожна шар с тонкими мерцающими стенками. Сознание неосознанно нырнуло в него инаполнилось яркими и быстрыми кадрами, сменяющими друг друга.

Вотпо дорожке, выложенной камнем, бежит черноволосая девочка лет пяти на вид.Малышка замирает у крыльца, хватается за перила, пытаясь запрыгнуть на первуюступень, и её тут же поднимают руки, помогая осуществить задуманное.Прикосновение чужих ладоней ощущалось почти физически, словно она знала его.Поняв, что видит мир глазами ребёнка, Ванда быстро узнала знакомый пейзаж, аследом перед глазами появилось лицо отца. Гросс чувствовала, как мужчинаприжимает её к себе, как бормочет на ухо слова о том, что она молодец и что онгордится ею. В памяти всплывали всё новые и новые кадры, и ход их лишьускорялся. Семейные праздники, поездки на природу, объятия родителей, школа,друзья, интерьер любимой комнаты, звуки маминого голоса и запах еды.

Вывалившисьиз собственного подсознания, Ванда пожалела о том, что не может закрыть ушируками. Несносный огонёк выл диким зверем и искрил, отбрасывая красные блики вовсе стороны. И наконец она всё поняла. Загадочная точка была её душой. Душой,которая страдала и рвалась туда, куда навсегда была закрыта дверь, тосковала потем, кто волей судьбы оказался заключён под холодной плитой. После первогоосознания её настигло и второе – выходит, что человеческое сознание и душа –это две разных субстанции. Сейчас её душа казалась ей капризным ребёнком,которого пыталось успокоить мудрое сознание.

Собраввсю свою волю в кулак, девчонка снова вторглась в пространство огонька и отыскалав нём: лицо брата, лес Второй Северной, который так полюбился ей, коморку, вкоторой стоял старый рояль, образы людей, к которым привыкла за прошедшиемесяцы. Да, она потеряла многое, тех, кого нельзя было вернуть, сколько слёз тыни лей. Тёплые воспоминания о счастливом детстве навсегда останутся самымисветлыми и одновременно горькими отголосками прошлого, но взамен за своюпотерю, она получила немало. Конечно, никто и никогда не заменит ей отца, матьи сестру, но попытаться жить дальше – это не значит предать их.

Душиушедших людей больше всего на свете желают, чтобы те, кто остался, продолжалисвой путь. Назар ускользнул из её рук, но это не значило, что до него нельзябыло добраться. У неё всё ещё был шанс на это, а если она его упустит снова, тонайдёт другой, откроет все двери, появляющиеся на пути, лишь бы сделать то, чтосчитала правильным. Может быть, её родители и не желали бы расправы надубийцей, отнявшим их жизни, но Ванда решила, что теперь этот выбор остался заней. Родители покинули этот мир, и во имя их светлой памяти, она сделает всёдля того, чтобы их смерть не была напрасной. А ещё будет помнить. Ведь этоединственная награда для тех, кого больше нет с нами.