Лимес. Вторая Северная

Сделавшаг к зеркалу, Ванда коснулась пальцами холодной поверхности, изучая измененияв самой себе. Она провела по неожиданно проступившим скулам, скользнулакончиком указательного пальца вниз по шее и проследила линию резко очерченныхключиц. В области ребер кожа выглядела совсем белой и словно просвечивала, тугообтягивая кости.

Оказавшисьпод потоками теплой воды, тело быстро расслабилось, и ее начало клонить в сон,так что, опустившись на кровать, Ванда мгновенно заснула. Ее сновидения былибеспокойными, наполненными яркими и порой странными образами, которые казалисьсущим бредом, до тех пор, пока измученное сознание девочки не уловило то, чтоеё кто-то зовет. Голос был тихим, ненавязчивым, будто звучащим сквозь толщуводы. Прислушавшись, она поняла, что слышит одно-единственное слово, котороеповторялось из раза в раз:

«Останься,останься, останься».

Резкосев в постели, Гросс покрутила головой, пытаясь найти того, кто говорил с ней,но в комнате оказалось пусто. Из-за зашторенного светло-зелеными занавескамиокна пробивался свет, а значит, уже наступило утро. Решив, что имеет право наотдых, Ванда плюхнулась обратно на подушку, но вопреки ее желаниям, дверьраспахнулась, и на пороге появилась Найра Атохи.

–Поднимайся, – вместо приветствия сказала она. – Тебе пора.

–Куда? – удивилась девчонка, нехотя садясь в постели. Мышцы почему-то ныли,словно вчера Ванда таскала на себе мешки.

–Домой, – отозвалась Найра. Старушка сказала это таким тоном, будто еесобеседница задала самый глупый вопрос на свете. – Тебя ждут во ВторойСеверной.

Услышавэто, Ванда вытаращила глаза, взирая на женщину.

–Кто? – задала она еще один короткий и, судя по пробежавшей по лицупредводительницы эмоции, глупый вопрос.

–Ишак в пальто! – фыркнула Атохи. – Ты что, лишилась ума во время обряда? Или утебя плохо со слухом? – женщина прошла в комнату и резко раздвинула шторы. –Поднимайся с постели и собирайся. Я должна отправить тебя обратно до полудня.

ОтВанды не укрылось, что женщина выглядела раздраженной и даже сердитой.Пробиться в ее сознание ей не удалось, и, в очередной раз встретив глухуюстену, она сама разозлилась. Глядя на загадочную старушку, было сложно понять,о чем та думает, да и вряд ли Ванда смогла бы осознать то, что единственнойпричиной для плохого настроения предводительницы была она сама. Найра просто нехотела отпускать ее, но выбора не было, ведь полгода назад женщина пообещалаЛисбет Вебер, что вернет девчонку во Вторую Северную, как только завершитсяобряд принятия.

–Я никуда не пойду, – угрюмо ответила Гросс и, подтянув колени к груди,уткнулась в них лбом, становясь похожей на обиженного ребенка. – Я должнаостаться здесь.

ЛицоНайры мгновенно вытянулось. Когда молчание затянулось, девчонка осторожновыглянула из своего укрытия и чуть не вскрикнула – женщина так побелела, словноперед Вандой стояла покойница.

–Но Лисбет приказала мне вернуть тебя, – наконец выдавила из себя Атохи севшимголосом.

–А мне плевать, что она там приказала, – неожиданно грубо, даже для самой себя,ответила Гросс и поднялась на ноги, вставая в самую решительную позу. – Онаведь выгнала меня, отправила к вам на перевоспитание, – продолжила свою гневнуюречь Ванда. – Вот и займитесь этим.

Старухаморгнула, пожевала губами и вдруг улыбнулась. Она подошла к девчонке вплотную изаглянула ей в глаза. Только сейчас Ванда заметила, какой маленькой былаженщина. Они долго смотрели друг на друга, пока Найра не взяла ее за руки.

–Ты уверена, что хочешь остаться? Я не могу удерживать тебя силой.

–Если нужно, я готова дать письменное разрешение, – все так же резко сказаладевчонка, почему-то сжимая руки предводительницы. – Я должна остаться здесь.Мне так сказали.

–Ты что-то слышала в озере? – Атохи тут же напряглась.

–Ничего я не слышала. Я просто хочу остаться здесь, – голос Ванды сорвался, иона ощутила, как нестерпимо защипало в носу.

Внутривсе сжалось от мысли о том, что она сама отказывается от шанса вернуться кбрату, но что-то непреодолимое велело ей остаться в этой чужой для нее общине.А может, это просто была обида на Лисбет? Разбираться в этом не хотелось.Просто сейчас Ванде казалось, что она поступает правильно.

–Конечно, я позволю тебе остаться, если ты действительно этого хочешь, но помнио том, что, если вдруг решишь вернуться во Вторую Северную, я сразу отпущутебя.

Солнцедоедало остатки снега, кое-где укрывавшего землю, слизывая горячими лучами всето, что осталось от зимы. Степь встретила весну с распростертыми объятиями,пробуждаясь ото сна. Почва просохла быстро, и над общиной воцарилась привычнаяжара.

Лес,примелькавшийся за несколько месяцев нахождения во Второй Северной, сменилсястепной местностью. Никаких сосен и сырого воздуха, лишь пыль и трава, внекоторых местах настолько высокая, что доставала ей до груди. Ванда частопряталась в ней, уходя подальше от любопытных глаз новых людей, которые теперьеё окружали. Часами она лежала в поле, слыша, как неподалеку журчит вода бурнойреки, течение которой было слишком быстрым, но даже это не мешало поселенцамкупаться в ней. Каменистое дно, устланное гладкой галькой, резко уходило вниз,от чего вода казалась черной, несмотря на ослепительное солнце, которое светилонад поселением практически каждый день. Здесь почти не бывало дождей.

Неподалекуот берега виднелись маленькие самодельные лодки рыбаков, которые изо дня в деньсидели, ссутулившись, в ожидании клёва. Рыба была самым частым блюдом, котороеподавали в столовой, и иногда девчонке казалось, что даже компот пропах тиной.

Сдетства не любившая рыбу Ванда приходила в восторг каждый раз, когда, заходя вместную столовую, ощущала запах курицы. Блюда из мяса птицы обычно густоприправляли какими-то острыми специями, но она была готова мириться с этим,лишь бы не видеть в тарелке осточертевший рыбный суп с красным от томатногосоуса вязким бульоном.

Вэтой общине все было иначе. Дома были каменными, а люди казались спокойными иумиротворенными. Конечно, ведь поселение находилось вдалеке от незримой границыс Тёмными. Здесь не было пограничного поля, не было патрульных групп и не былозвука сирены. Порой это поселение казалось деревушкой из прошлого, местом,случайно затерявшимся между мирами и временем.

Людиздесь были загорелыми, темноволосыми, а на головах носили соломенные шляпы,косынки, панамы — любые головные уборы, способные сберечь макушку от палящего внебе светила, и выгоревшую одежду. Простые льняные платья, рубахи и штаны,иногда украшенные тонкой вышивкой по краю подола и рукавов, казалисьустаревшими одеяниями, сошедшими со страниц учебников истории.

Глядяна них, Ванда вспоминала, как родители возили её и Феликса на экскурсию вдеревню-музей, находившуюся на утесе неподалёку от места, где когда-торасполагался их дом. Жители той деревни облачались в народную одежду своегокрая, когда к ним приезжали туристы, рассказывали местные легенды и водилипосетителей по окрестностям, показывая достопримечательности.

Девочкавспоминала старую мельницу, на крышу которой они забрались с братом, за чтопотом оба получили нагоняй, вспоминала холодную воду, в которую ныряла, прыгаяс каменного выступа, и идеально белую, круглую гальку, которая веками лежала надне водоёма, полного сверкающей голубой воды. Казалось, что это было так давно.Настолько, что все воспоминания непрошенными гостями вторгались в её сознание,словно откуда-то из сна. Словно этого и не было. Словно она это придумала.

Думаяоб этом, Ванда обнимала себя за плечи, сотрясаясь от беззвучных рыданий, выла,сжимая волосы пальцами, дергая чёрные пряди, чтобы хоть на миг ощутить, чтожива, что не сошла с ума, что все это на самом деле было частью жизни, вкоторую её душа так стремилась вернуться, но не могла. Тяжёлые дверибезысходности навсегда закрыли ей путь туда, где хотелось оказаться большевсего.

Прячасьот любопытных глаз в полевой траве, она позволяла себе плакать от души. Обрядпринятия помог ей понять главное – любые эмоции должны находить выход.Обретенный дар, заставлявший испытывать эмоции каждого встречного, не долженбыл подавлять все то, что творилось в ее груди.

Гуляяв своём подсознании тёмными ночами, Ванда закрывала глаза, положив ладони налицо, и представляла в мельчайших подробностях свой дом. Ощущение стен подкончиками пальцев, запахи, наполнявшие пространство, звуки, которые хотелосьслышать. Все это сложилось в устойчивый образ, укромное место, единственноетеперь в её жизни пристанище, имя которому было память. Эти картинки, яркие,кажущиеся реальными, разбивались вдребезги о рассвет, исчезая в тонкомпокрывале тумана. Против воли ей приходилось поднимать тело с постели и идти вкабинет предводителя.

НайраАтохи была миловидной старушкой, совсем сухой, сгорбленной, но внушала ейкакое-то странное спокойствие. Добрые глаза на сморщенном лице, пронзительноголубые, яркие и, несмотря на свой цвет, тёплые, словно зеркало древней души,напоминали о красоте, которая покрылась вуалью возраста. Ванда была уверена,что женщина была очень хороша собой в молодости.

Впервые дни они редко разговаривали. Найра давала ей книги и старые свиткибумаг, а после оставляла её одну, бесшумно исчезая за дверью. Иногда девочкеказалось, что под её юбкой, длинной, украшенной диковинной вязью, не было ног.Она ни разу не слышала её шагов, только тихий шелест ткани и дуновение ветра,которыми сопровождалось её появление.

–Ты так отчаянно отвергаешь свой дар. Но сила упрямее твоей юной души, – едваслышно заговорила женщина, касаясь её волос. – Даже против воли, твоёэнергетическое поле крепнет день ото дня. Представь, что было бы, если бы тызахотела принять то, что тебе даровано?

–Я этого не просила, – ответила Ванда, дернув головой.

–Иногда души и боги знают лучше, что нам нужно. Они не посылают ничего простотак, будь то дар или проклятье.

–И что же они послали мне? Это дар или проклятье?

–А это уже решать тебе, – улыбнулась старушка. – Каждый человек сам избираетсвою судьбу, сам делает её лёгкой или невыносимой, сам выбирает свой путь.

–Но вы же сказали, что боги знают лучше, что мне нужно.

–Ты слушаешь, но не слышишь, – покачала головой Найра. – Ты не марионетка, тобойникто не может управлять. Не делай из своей судьбы жестокого кукловода, сделайиз неё своего учителя, наставника, и тогда она протянет тебе руку.

–Я не понимаю вас, – вздохнула Ванда, закрывая книгу.

–Я знаю, – улыбнулась старушка. – Мало кто способен понять такую рухлядь, как я.Мой возраст обязывает меня говорить странности.

Девчонкане смогла сдержать тихого смешка. Бабка была не промах и, кажется, обладалаизрядной долей самокритики и чувством юмора. Подойдя к Ванде вплотную, Найравзяла её за руки, и она ощутила стойкий запах трав, исходивший от ее сухойкожи.

–Я умирала от лихорадки, когда меня нашёл человек, которому я обязана многим. Яне сразу поняла, что он был иным, таким же, как я сама.

–Так вы не потомственный энергетик?

–Я основатель своего рода. Свой дар, свое энергетическое поле я получила вмомент рождения, когда забрала жизнь своей матери. Всю жизнь, до того момента,пока я не попала в ряды энергетиков, я лечила людей, не понимая, как я делаюэто. Я могла одним лишь прикосновением облегчить боль, остановить кровь илизаставить заснуть, порой навсегда.

–Так вы такая же, как я, – поражённо прошептала Ванда.

–Вернее было бы сказать, что это ты такая, как я, – женщина таинственноулыбнулась и коснулась сухими пальцами ее подбородка. – Я думаю, что теберассказывали о том, чем тебя наградили великие духи, будь они неладны. Замногие столетия свет увидел лишь троих, кому была оказана такая честь, – Найранесколько секунд смотрела ей прямо в душу, минуя глаза, а после отстранилась,поворачиваясь к девчонке спиной. – О том, как закончили свой век двое других,ты уже знаешь. Умереть от сумасшествия в больничных стенах Ковчега — не самаяприятная участь, и я благодарю богов за то, что дали мне сил справиться с собойи укротить ту жуткую силу, которой меня наградили. Я молила лишь о том, чтобыникто, кроме меня, не получил эту непосильную ношу. Но вот ты стоишь здесь.Боги бывают жестоки.

Вандаслушала молча. Да и что она могла сказать? Еще пару месяцев назад она быпривычно расплакалась, но теперь, после обряда принятия, решила, что слезы –непозволительная роскошь, которую достойна видеть только подушка да трава вполе.

–Известие о твоем появлении вызвало в моем старом сердце трепет и печаль. Содной стороны, отрадно знать, что я не одинока в своем вечном сумасшествии, –Атохи тихо рассмеялась и правда походя на безумную, но тут же вернулась к своейстойкой безмятежности. – Но с другой, твой дар удивил даже меня, видавшую видыстаруху. Конечно, у нас с тобой много общего, но дивное дело – твойэнергетический поток установил прочную связь с природой. Конечно, среди нас естьметеоэнергетики и они в два счета могут вызвать бурю или метель, – старушкапожевала губами и продолжила. – Твоя особенность в том, что ты управляешьпогодой и другими явлениями природы не за счет своего депо, а своими эмоциями.

–Вы хотите сказать, что я не трачу свой энергетический ресурс, когда делаю это?– уточнила Гросс, стараясь понять, о чем же решила ей поведать Найра. Совсемнекстати вспомнился вечер, когда похожее предположение выдвинул Назар. Приодной мысли о нем все ее тело сковала злость.

–Именно так, – кивнула женщина, все еще стоя к ней спиной. – Стоит тебе выйти изсебя, и природа словно часть твоего потока стремится тебя защитить, порой дажеотчаяннее, чем твое собственное поле, – она снова затихла, а после ее губырастянулись в усмешке. – Быть может, оно и к лучшему. Ведь если бы твоя энергиятратилась всякий раз, когда ты не в духе, то, пожалуй, она бы давно иссякла.

–Намекаете на то, что у меня дурной характер? – Ванда задала вопрос грубее, чемсобиралась, но по большому счету даже не обиделась на слова женщины.

–Я этого не говорила, – преувеличенно миролюбиво отозвалась старушка, и они обезахохотали.

Занеделю нахождения в новом поселении вне реки Ванда успела узнать, что этаобщина относилась к одной из самых первых. По сути, все люди здесь, заисключением немногочисленных новичков, являлись выходцами из Ковчега,восставшими против модернизации. Почти все они были потомственными энергетикамии староверами. Они отказались от благ цивилизации, и местный штаб, в отличие отштаба Второй Северной, походил на барак. Никаких компьютеров и техники, толькодоска объявлений, на которой писали от руки, да старый деревянный стол.Единственным островком прогресса было маленькое радио, через котороепредводитель получала всю информацию. Староверы были убеждены в том, чтотехнический прогресс и энергия не могут существовать вместе.

Ещёнаходясь во Второй Северной, Ванда успела узнать, что не все общины носилиназвание, а если говорить точнее – его имели лишь единицы, те, которые имелиособое назначение. Такие, как, например, Связующая община, обеспечивающаяпрокладку энергетических каналов между всеми поселениями, илиРаспределительная, в которую попадали в основном энергетики без выдающихсяспособностей, дезертиры и пленники из Темных.

Занимаясьизучением книг, которые ей приносила Найра, Ванда ощущала, как обида в грудисъедала её. Девочка не могла простить Лисбет того, что она просто вышвырнулаеё, избавилась, словно Ванда была какой-то лишней деталью, а не человеком. Онаскучала по брату и по тем немногим людям, с которыми успела подружиться.Чувство одиночества давило на неё как никогда. Теперь она и правда оказаласьодна. Но ей не дали горевать. Предводитель общины, в которой она оказалась, спервого же дня взялась за обучение непокорной девчонки.

Почтикаждый вечер Ванда наблюдала за тем, как к центральной части общины – большомукостру – стекались все поселенцы. Этот костер никогда не гас, днем онстановился меньше, превращаясь в горку красных углей, но ночью пламяразгоралось, облизывая красным языком небесный свод.

Люди,одетые в ритуальную одежду, выполняли многочасовой обряд, похожий на камлание.Как ей рассказала предводитель, принимавшая непосредственное участие в этомпоистине завораживающем зрелище, такой ритуал считался чем-то вроде жестаблагодарности местным духам. О хранителях общины говорили все, кому не лень,однако Ванда относилась к этим рассказам как к легендам. Конечно, она неосмеливалась произносить это вслух, не желая обижать людей. В конце концов онабыла здесь гостьей, чужаком, и понимала, что должна уважать чужие традиции.

Всегов общине было четыре святыни, символизирующие связь с духами стихий: костёр,являющийся сердцем поселения, река, что отделяла границу от территории Ковчега,и два алтаря, посвящённых богам воздуха и земли. Найра Атохи рассказала Ванде,что духи стихий не сразу приняли людей на своей земле. Многие годы ушли на то,чтобы договориться с ними, и теперь эти духи стали их хранителями.

Самадевчонка не участвовала в обрядах поклонения, однако ритуал у костра былобязательным, и она исправно каждый вечер садилась в круг, наблюдая затанцующими вокруг пламени людьми. Дух огня считался среди шаманов самымглавным, и по этой причине обряды поклонения у других святынь проходили менеепомпезно. Ванда успела узнать, что камлание у остальных алтарей проводитсяспециально отобранными людьми в узком кругу поселенцев, чьи способности имелинепосредственное отношение к той или иной стихии, но в первые несколько раз,повинуясь простому любопытству, посетила их, оставшись в полном восторге оттого, как одна из женщин, избранная ответственной за водную стихию, танцевала,зависнув над уже знакомой ей рекой.

Жизньказалась непривычно скучной. За несколько месяцев, проведенных во ВторойСеверной, Ванда привыкла к нападениям Темных, к вечерним собраниям, строгомупорядку и наличию обязанностей. Гросс ожидала, что Найра выберет для нее хотькакую-то работу, и даже была готова снова пойти трудиться на местную кухню, но,вопреки ее ожиданиям, предводитель освободила ее от каких-либо обязанностей,сообщив о том, что главное ремесло для Ванды — это обучение.

Этимженщина занялась лично. Целыми днями девчонка сидела в кабинете предводителя,склонив голову над книгами, среди которых попадались толстые тетради,написанные от руки самой Найрой. Леди Атохи, как многие называли старушку,делилась накопленным за долгую жизнь опытом со своей новой ученицей, и первымделом решила обучить ту распределять потоки чужих мыслей, выделяя среди нихсамые важные и нужные. Девчонка ожидала, что предводитель заставит ее копатьсяв собственных мыслях, но та поступила иначе.

–Отличительной чертой человеческого сознания является умение мыслить, – началаАтохи, стоя за спиной Ванды, которая взирала на группу из пяти человек,выставленных в шеренгу перед ней. – Каждый человек всегда о чем-то думает, дажекогда не замечает этого. Мысли не всегда приходят в виде голосов. Иногдачеловеческие размышления предстают в виде образов, полных запахов и тактильныхощущений. Твоя главная задача – научиться концентрироваться на отдельныхпотоках. Ссылаясь на собственный опыт, могу сказать, что легче всегопредставить такой поток в виде коридора. Ты юна, и твое подсознание склонно ктому, чтобы создавать самые яркие образы. Ты все еще ребенок, а значит, не успеларазучиться мечтать.

Вандапосмотрела на людей и сконцентрировалась. Ее взгляд привлекла девушка, стоящаяв центре шеренги. Она была высокой и очень красивой, темноволосой, скарамельно-карими, немного насмешливыми глазами. Мысленно девчонка представила,как над головой красавицы вырисовываются призрачные стены.

–Каждый человек, знающий о твоем даре, конечно, будет пытаться закрыть своимысли. Согласись, мало приятного, когда кто-то бесцеремонно вторгается в твоесознание, пытаясь прочесть все самое сокровенное, – продолжила старушка. – Тыникогда не сможешь скрыть своих способностей от окружающих тебя людей, новместо этого я бы посоветовала тебе научиться завоевывать доверие, потому чтоименно это чувство является самым главным, когда дело касается отношений. Любыхотношений.

–Люди никогда не смогут доверять тому, от кого ожидают подвоха, – кислоотозвалась Ванда, продолжая сверлить девушку, стоявшую напротив, взглядом.

–Люди должны доверять не твоему дару, а тебе самой. Если все вокруг будут знатьо том, что ты копаешься в их головах только при необходимости, они постепенноутратят бдительность и перестанут хотеть скрыть от тебя свою сущность. Твоимглавным оружием может стать доброта, а еще искреннее желание помочь, –предводитель положила руки на ее плечи. – Твой дар, вопреки всеобщему мнению,несет в себе самую созидательную силу, конечно, если направить её в нужноерусло. Ты, сама того не подозревая, можешь помочь справиться с тем, что сводитлюдей с ума. Научи людей приходить к тебе за помощью и научись сама бытьтерпимой и понимающей, а самое главное – будь честной, потому что именно этокачество имеет самый сильный зеркальный отклик.

Спустянеделю упорного фантазирования, как сама Ванда окрестила свое занятие, ейудалось выстроить пять четких коридоров над головами людей, которых изо дня вдень Найра Атохи ставила перед ней. Как только ей это удалось, предводительусложнила задачу и завязала девочке глаза, говоря о том, что теперь та должнанаучиться улавливать нужный канал, не глядя на человека. Такое умение, пословам старушки, могло стать отличным оружием во время сражений, когда наразглядывание противников нет времени. Таким образом, она могла знать наперед онамерениях врага, а значит, имела возможность предотвращать многие фатальные события.

Вперерывах между чтением и изучением мысленных потоков пятерых членов общины,отобранных Найрой, женщина водила девочку по окрестностям поселения. Гуляя вполе, они обе собирали травы, которые потом Атохи тщательно перебирала исушила. Предводитель, помимо своей основной обязанности, являлась работникомгоспиталя, в котором, в отличие от Второй Северной, редко можно было встретитьраненых. В основном люди обращались туда, когда страдали от обычной головнойболи или бессонницы, но наблюдение даже за таким, казалось бы, простымцелительским искусством приводило Ванду в восторг.

–Много лет назад, когда модернизация достигла границы Ковчега, Великий Светлыйсделал роковой шаг, решив, что энергетики должны начать использовать благацивилизации, соединив их с тем, что было даровано нам природой, – женщинанаклонилась, сорвав очередной стебелек и положила его в плетеную корзину.

–Вы считаете, что это было ошибкой?

–Я считаю, что это был весьма сомнительный творческий эксперимент, – кривоусмехнулась предводитель. – Но он имел место быть. Великий Светлый всегдаотличался умением идти на уступки и, не желая начинать междоусобную войну,отпустил всех тех, кто восстал против изменений привычного уклада жизни, взявклятву о том, что мы никогда не встанем на сторону врага.

–Вы не думали о том, что некоторые изобретения могут быть действительно полезны?– спросила Ванда, тщательно подбирая слова. Обижать женщину своим скептицизмомей совсем не хотелось.

–Я не стану спорить с этим. Конечно, у многих поселенцев в домах стояттелевизоры и прочая бытовая техника, однако, я против того, чтобы использоватьлюбые устройства, когда дело касается энергетики, – Найра проявляла терпение,отвечая на ее вопросы. – Понимаешь ли, железо бездушно, и порой оно дает такиепогрешности, которые становятся фатальными. Человека способен понять толькочеловек.

Словапредводителя заставили ее задуматься. Выросшая в современном, наполненномтехникой мире, Ванда редко задумывалась о том, как выглядела жизнь людей всегопару столетий назад. Конечно, блага цивилизации нередко служили главнымипомощниками в быту людей, но бездушные машины, не обладающие сознанием, иправда совершали ошибки.

Онавспоминала госпиталь Второй Северной, наполненный самым разным оборудованием, итеперь проводила сравнительный анализ увиденного с тем, что наблюдала в новойобщине.

НайраАтохи могла определить диагноз и в два счета поставить на ноги любогопоселенца, полагаясь лишь на свой энергетический поток. И для этого ей не нужнобыло запускать никаких проверок, как это делал Джеймс, которого девочка,безусловно, уважала. Решить, кто из них прав, она так и не смогла и искреннесчитала, что не имеет права судить работу обоих врачей. Просто Джеймс и Найраизбрали для себя тот путь, который казался им верным.

Разглядевв глазах девочки неподдельный интерес к медицине, леди Атохи без колебанийначала обучать ее тому, что знала сама. Ванда чувствовала себя нужной, и этоощущение заставляло ее испытывать эйфорию. Следуя словно тень за спинойпредводителя Шаманской общины, девочка развивала свои способности, наконецповерив в то, что они действительно были даром. Мысли, которые она продолжаласлышать каждую секунду, перестали казаться сводящим с ума гулом, и она даженаучилась приглушать этот звук. Конечно, Ванда понимала, что выключить его несможет никогда, но теперь ей этого и не хотелось. Во многом это была заслугаНайры, которая одним своим присутствием внушала ей уверенность в себе, веру вочто-то хорошее и в свои силы. Леди Атохи обладала таким же даром, и Ванда вдохновиласьпримером старушки, которая методом проб и ошибок смогла обратить то, что былодаровано ей, в светлую силу, способную помогать людям.