Лимес. Вторая Северная

Глава 7

Лисбет не шутила насчет наказания. На следующий день, как только прозвучал сигнал подъема, на пороге дома появился мужчина преклонных лет и сопроводил Феликса в злополучный курятник.

Размахивая лопатой, парень в красках представлял, как лупит этим орудием труда несносного Назара. Правда, спустя несколько часов работы в душном, зловонном помещении пыла у него поубавилось, и он просто мечтал, чтобы этот день поскорее закончился. К вечеру у него нещадно ныли плечи, а ноги отказывались держать собственный вес. Продолжавшая лютовать Лисбет решила добавить еще одно наказание для парня, и ему передали, что в ближайшую неделю ему запрещено даже появляться на тренировочном поле. Эта новость скорее обрадовала Феликса, чем расстроила. Он бы все равно сейчас не смог тренироваться. У него просто не было сил.

Когда он плелся домой, увидел, как мимо него пролетела угрюмая фигура Роберта. Мужчина, как всегда, был похож на зловещую ночную птицу или на всадника апокалипсиса. Эльстад бросил на него короткий неприязненный взгляд и скрылся в проеме штаба.

У самого крыльца Феликса нагнал Крис. Наставник с явным неудовольствием оглядел внешний вид своего подопечного и скривился.

– На, вот, возьми, – буркнул парень и всучил мальчишке какую-то круглую баночку. – Это мазь. Джеймс передал, – пояснил Кристиан.

– Спасибо, – буркнул Феликс, мысленно готовясь к новым нравоучениям от своего учителя.

– Не буду скрывать, – подтверждая опасения мальчишки, заговорил Крис.– Ты круто подставился. Только что Роберт без ведома Лисбет отправил в Ковчег прошение о твоем изгнании.

– Что? – Феликс, рассматривавший баночку с мазью, вскинулся. Казалось, что он готов задохнуться от возмущения.

– Тише, – осадил его Стивенсон и опасливо огляделся по сторонам. – Не думаю, что его цель заключается в том, чтобы избавиться от тебя. Но из-за твоей горячности может пострадать Лисбет.

– Это еще почему? Причем здесь она? – опешил Феликс.

Крис еще раз огляделся и, шагнув вперед, быстро зашептал:

– Эльстад никогда не скрывал того, что его не устраивает Лисбет как предводитель. Она женщина, а они никогда не становились главами пограничных общин. Вебер первая, кто смог добраться до этого поста и продержаться так долго, – парень положил руку на плечо Феликса и устало покачал головой. – Твоя драка стала хорошим поводом для жалобы от его лица.

– Я все равно не понимаю, как это связано, – слова наставника взволновали мальчишку.

– Обычно все новички сначала попадают в распределительную общину, и только после их отправляют дальше. Лисбет почти два года добивалась того, чтобы ты и твоя сестра сразу отправились к нам, – принялся объяснять Крис. – Задолго до вашего появления у Лисбет случались видения, так что в Ковчеге знали, что вы будете из себя представлять. Но когда у Ванды проявился дар эмпата, которого наша предводитель не разглядела в тех образах, которые ей приходили, многие обвинили ее в сокрытии важных данных. Такие энергетики опасны, и она поклялась своим постом, что сможет контролировать вас обоих.

– Но я не эмпат. Или я тоже чем-то опасен? – Феликс заинтересованно вскинул брови. Его наставник был слишком откровенен, и парень решил не упускать возможности узнать как можно больше от него.

– Да, ты не эмпат, но ты ее родной брат. Ваша энергетика так или иначе имеет общую природу, и теперь все ждут, что у тебя тоже может проявиться какой-нибудь дар. Что-то, что будет связано со способностями Ванды, – Кристиан сжал плечо Феликса. – Ты напал на члена общины, и не на обычного мальчишку, а на полноправного бойца, одного из патрульных. Роберт написал в своем рапорте о том, что ты умышленно пытался ослабить патрульный состав, ненавязчиво намекнув на то, что, возможно, ты Темный лазутчик.

– Но это же полный бред! – снова вспылил Гросс и люто глянул в сторону штаба.

– Знаю, но для Ковчега это может стать поводом для проверки и для того, чтобы временно отстранить Лисбет от обязанностей предводителя.

– Пусть проверяют, – фыркнул мальчишка. – Мне нечего скрывать.

– Мне влетит, если кто-то узнает, что я разговаривал с тобой, – нехотя заговорил Крис, игнорируя запальчивый тон новичка. – И я, и Лисбет понимаем, что Назар специально спровоцировал тебя на драку. И, скорее всего, он сделал это по указке Роберта. Вот только мы не можем разобраться в том, для чего Эльстад это сделал. В связи с этим я настоятельно прошу тебя вести себя тихо. Не ссорься ни с кем, не лезь куда не просят и обходи Назара стороной. У него паршивый характер, и за год пребывания в общине парень так и не нашел себе друзей. Он постоянно задирает других мальчишек, но такой лютой ненависти Акулич не проявлял ни к кому, кроме тебя.

– Я понял, – угрюмо отозвался Феликс и подкинул баночку вверх, ловко поймав ее после.

– Лисбет запретила тебе тренироваться не просто так. Это было требованием Ковчега. Какое-то время мы с тобой не будем заниматься, и я советую тебе вообще не использовать энергетику сейчас. Просто сделай вид, что ты бездарный дурачок, испуганный ребенок, попавший в новый, вызывающий у тебя опасения мир.

Феликс не стал спорить, но своих тренировок не прекратил. Ему не хотелось терять прогресс, которого он достиг. Правда, слова Криса все-таки возымели на него некоторое действие, и парень вел себя осторожно. С легкостью освоив новые навыки, он решил, что будет оттачивать их на своей сестре. Ванда не препятствовала этому, решив поддержать брата. День за днем Феликс пытался застать ее врасплох и каждый раз, прежде чем зайти в дом, становился невидимым, однако девочка в два счета распознавала его присутствие рядом с собой, потому как слышала мысли парня.

Постепенно шумиха после драки с Назаром улеглась. Люди из Ковчега так и не появились на территории Второй Северной, и, выждав пару дней после очередного письма, Лисбет, не получившая никаких распоряжений, позволила Крису возобновить тренировки сестры и брата.

Первым делом Стивенсон взялся за обучение Феликса левитации, обретя способность к которой, мальчишка ощутил себя по-настоящему непобедимым. Теперь все занятия проходили в лесу, и отработка успевших надоесть ему энергетических ударов заиграла новыми красками.

Скрининг, проведенный Джеймсом, выявил у Ванды наличие такого же дополнительного депо в позвоночнике, как у Феликса. Это свидетельствовало о том, что она тоже могла иметь возможность левитировать, как ее брат, или быстро передвигаться, как Крис.

Потратив неделю на тщетные попытки заставить свою ученицу бегать, Крис понял, что бег – это точно не про нее. Бегала Ванда откровенно плохо. Ее пухлощекое лицо моментально становилось алым, как только та с большим трудом пробегала круг вдоль территории общины, и ему казалось, что девчонка вот-вот рухнет замертво.

– Тебе следует подтянуть этот навык, – сказал Крис, протягивая ей бутылку воды. Он помолчал, наблюдая за тем, как девчонка жадными глотками поглощает жидкость. – Да и в целом, твоя физическая подготовка оставляет желать лучшего. Твой энергетический поток велик и в тебе заложен хороший потенциал, но без спортивной подготовки ты не сможешь освоить искусство энергетического боя.

– Я никогда не занималась спортом, – ответила Ванда, вытирая рот ладонью и возвращая почти пустую бутылку ему.

– Оно и видно, – беззлобно усмехнулся Крис. Снисходительность в его взгляде могла бы обидеть девчонку, но она слишком устала, чтобы защищаться. – Твой брат, обладая более низким уровнем поля, смог продвинуться намного дальше в обучении.

– Конечно, – фыркнула Ванда, глядя на брата, который парил над лесной поляной. – Он ведь занимается спортом с детства. Борьба, футбол и даже танцы. Хотя, я не уверена, что последнее имеет значение.

– Почему же? Танцы способствуют развитию координации и подвижности суставов, поддерживают мышечный тонус и сердечно-сосудистую систему, а также стимулируют работу отделов головного мозга, – перечислил Крис и почесал в затылке. – В нашей общине есть несколько кружков по интересам. Кто-то занимается рукоделием, кто-то спортом, а некоторые – танцами. Почему бы тебе не записаться в какую-нибудь группу?

Ванда покраснела еще больше и опустила взгляд. От одной только мысли о том, как она неуклюже танцует на сцене, у нее по спине пробежал холодок.

– Танцы – это не для нее, – озвучил Феликс, опускаясь на землю. – Она слишком… – парень замялся, подбирая слова.

– Толстая, – закончила за него Ванда и глянула на брата, но в ее взгляде не было ни капли обиды. На правду ведь не обижаются.

– Стеснительная и вспыльчивая, – поправил Феликс и ткнул ее в бок. – Я хотел сказать это. А твой вес никак не влияет на возможность танцевать. Для танцев нужно тело.

– Да-да, – покивала головой девчонка и скривилась, – а у меня этого тела слишком много.

– Феликс прав, – встрял Крис. – Подумай на досуге над тем, чтобы найти себе занятие по душе, иначе так и не сможешь в полную силу пользоваться энергией, которой в тебе много.

– Я бы хотела записаться в один из кружков, но уверена, что люди не одобрят этого, – угрюмо сказала Ванда. – Меня все сторонятся.

– Поселенцы так и будут избегать тебя, если ты не докажешь им, что хочешь стать частью общины, – Крис пристально посмотрел на нее и вдруг усмехнулся. – И потом, кого вообще волнует их мнение? Ты что, собралась всю жизнь обращать внимание на то, что думают о тебе люди? Они ополчились не против тебя, а против твоего дара. Для человека нормально бояться чего-то неизведанного и странного, а ты своим поведением лишь взращиваешь их опасения.

Крис закончил тренировку, но домой отпустил только Феликса. Придержав Ванду за руку, он дождался, пока ее брат покинет поляну, и снова вперился в девчонку внимательным взглядом.

– Давай попытаемся взлететь, – сказал он. – Это несложно. Просто сосредоточься и направь поток энергии в свой позвоночник.

– Ты так говоришь, потому что сам не умеешь левитировать!

– Да, ты права. Летать я не умею, – кивнул Стивенсон. – Но я умею быстро бегать и делаю это по схожему с левитацией принципу. И то и другое осуществляется за счет позвоночного депо.

Делать было нечего. Ванда закрыла глаза, пытаясь поймать нужную концентрацию, но, как назло, в голову лезли разные мысли, которые не имели ничего общего с полетом. Над общиной сгущались сумерки, а она все стояла на поляне, физически ощущая взгляд Криса. Ее внимание то и дело отвлекалось на его мысли и эмоции, навязчивыми нитями проникавшими в сознание.

– Ты занимаешься не тем, – усмехнулся тот. – Я никуда не тороплюсь и не отпущу тебя, пока ты не выполнишь задание. Хочешь провести ночь в лесу?

Этого ей точно не хотелось. Ванда зажмурилась, мысленно перебирая все ругательства, которые сейчас были обращены на собственное упрямое депо.

Вдоль позвоночника прокатилось тепло, тело стало неожиданно легким, словно потеряло в весе, и, услышав свист в ушах, она поняла, что оторвалась от земли. Открывать глаза было страшно, но, вспомнив о том, что вокруг десятки деревьев, она все-таки преодолела себя и вовремя. Нелепо всплеснув руками, Ванда, срываясь на истошный вопль, ушла от столкновения с сосной и понеслась над поляной, совершенно не понимая, каким образом должна контролировать свой полет.

Когда на горизонте возникло очередное дерево, она отчаянно попыталась затормозить. Тело подкинуло вверх, Ванда кувыркнулась через себя, зависнув метрах в двадцати над землей, и рухнула вниз. Поблагодарив силу притяжения за возможность снова ощущать твердую поверхность под ногами, она упала на колени и зашлась частым кашлем. Следующие полчаса ее рвало на опушке леса.

Хотя люди продолжали избегать Ванду, она заметила, что косых взглядов в ее адрес стало меньше. Казалось, что поселенцы действительно привыкают к присутствию в общине девочки со странными способностями, но привыкнуть не значит начать доверять.

Одним из таких людей был Роберт Эльстад. Невысокий и худощавый, немного сгорбленный и какой-то сухой, он проносился через поселение, словно ворон, заставляя замолкать всех, кто встречался ему на пути. Его фигура казалась темной, неприятной, отталкивающей, а вечно угрюмое лицо вызывало у каждого члена Второй Северной необъяснимую волну страха и отвращения.

Ванда почти ничего не знала о нем, лишь то, что он являлся одним из членов штабной группы, имел черный энергетический поток и состоял в отношениях с Элис. Девчонка сильно удивилась, когда увидела их вдвоем, неспешно прогуливающихся вдоль леса. Они держались за руки и о чем-то разговаривали. Элис выглядела солнечным лучом рядом с ним, и такой контраст поразил Ванду, как и огромная, на ее взгляд, разница в возрасте.

Кроме того, Ванду обходил стороной и Назар. С того вечера, когда они говорили у штаба, он больше не подходил к ней, хотя и она сама не искала с ним встречи. От Феликса она узнала, что Назар иногда посещает тот же факультатив, что и он, хотя парень не являлся пространственным энергетиком.

После того как парни подрались, отношения между ними накалились до предела. Феликса начинало колотить, стоило кому-то в его окружении произнести ненавистное ему имя. А если Назар попадал в поле зрения мальчишки, у того начиналось что-то вроде судорожного припадка. Сам Назар отвечал на все это гадкими ухмылками и продолжал отпускать едкие реплики в адрес новичка.

Самоконтроль Феликса был достоин восхищения, однако его сестра отчетливо слышала, как он мысленно перебирает все самые грязные ругательства, и даже пару раз наблюдала за жуткими образами кровавой расправы, воссозданной подсознанием брата.

Положение осложнялось тем, что Ванда, неожиданно для всех и в первую очередь для себя, сдружилась с сестрой Назара. Казалось, что они с Мари сблизились под натиском общей проблемы. Их братья на дух не выносили друг друга, и обе предпринимали тщетные попытки если уж не исправить ситуацию, то хотя бы свести к минимуму количество их перепалок.

Дружбу Мари и Ванды не одобрял никто из парней. Дошло до того, что Назар запретил своей младшей сестре даже приближаться к дому ненавистного ему новичка. Мари, робкая и тихая по своей природе, спорить с братом не решилась, но выглядела очень расстроенной, потому что у нее почти не было друзей в общине. Несмотря на то, что Мари была на целых три года старше Ванды, они быстро нашли общий язык. Но теперь, боясь гнева брата, последняя виновато опускала голову, как только видела свою едва обретенную подругу.

Марина Акулич была единственным некроэнергетиком в общине и, возможно, именно из-за этой способности ее глаза были наполнены тоской и страхом. Этот взгляд вызывал в груди Ванды странный трепет. Девушка казалась такой одинокой, брошенной, замкнутой, хотя почти всегда рядом с ней шел ее брат. Фигура Назара казалась настоящей горой рядом с низкорослой Мари, настолько, что со спины ее запросто можно было перепутать с ребенком.

И все-таки, невзирая на запрет Назара, Мари тянулась к общению с сестрой его неприятеля. Они тайком от своих братьев встречались на кухне, делились переживаниями, давали друг другу советы, а иногда просто молчали. Порой Мари замирала, думая о чем-то своем, и в эти моменты изумрудные, раскосые глаза смотрели сквозь пространство и время. Ванда вела себя осторожно, не тревожила ее, давала подруге побыть наедине с собой и впитывала каждую эмоцию, витавшую в воздухе.

– Скажи, почему твой брат такой угрюмый? – тихо спросила Ванда, сидя на полу кладовой. Обе занимались очисткой картофеля.

– Раньше он не был таким, – отозвалась Марина, избегая взгляда девчонки. – Знаю, в это сложно поверить, но когда-то Назар был обычным, веселым парнем. Я очень привязана к нему, но, если честно, то я все больше и больше начинаю его бояться.

– Почему? Он жесток по отношению к тебе? – Ванда тоже отвела взгляд, не желая смущать девушку.

– Нет, – покачала головой Мари. – Просто после того как у Назара случился выброс, он сильно изменился. Мне кажется, что энергетический поток сделал его каким-то черствым, грубым и, – она помедлила, подбирая слова. – Его сердце наполнилось тьмой.

– Может быть, дело в потоке? – девчонка прикусила кончик языка, чувствуя, что вторгается во что-то личное и запретное. – Что случилось с вашей семьей?

В кладовой повисла тишина. Липкая, неприятная, она, казалось, льнула к коже, обволакивала каждый предмет. Сознание Ванды накрыла волна чужих эмоций. Она не могла разобрать, но почему-то в груди стало тесно, и, подняв голову, девчонка поняла почему. Мари, плотно сжав губы, держалась руками за голову и задыхалась от слез, рвущихся наружу. Смотреть на это было невыносимо, но даже закрыв глаза, Ванда не смогла избавиться от страшной картины. Лицо подруги, искаженное ужасом, застыло перед ней, а после медленно рассеялось, сменяясь обрывками воспоминаний.

Но разглядеть ничего она не успела. Мари, бросив нож на пол, выбежала из помещения, громко хлопнув дверью. Вечером, когда закончилась тренировка с Крисом, Ванда решила проведать девушку, но, подойдя к двери, столкнулась с Назаром.

– Заблудилась? – спросил он, заложив руки за спину. Его голос был ровным, но Ванда мгновенно поняла, что он не рад ее видеть. – Твой дом там, – Назар указал на крыльцо, находившееся напротив.

Девчонке нестерпимо захотелось закатить глаза – будто бы она сама не знала, где находится ее дом. Сдержаться стоило огромных трудов. В конце концов, сдаваться Ванда не собиралась. Ей нужно было увидеть Мари, а ссора с ее братом явно не поспособствовала бы этому.

– Ты не видел Мари? – спокойно спросила она, глядя ему в глаза. – Я хотела поговорить с ней.

– Марина спит, – ответил Назар, и Ванда мгновенно уловила ложь в его словах, но снова промолчала. – Не думаю, что стоит тревожить ее из-за пустяков, – добавил он, видя, что девчонка даже не двинулась с места.

– Слушай, я не знаю, что там случилось у вас с Феликсом, но это ваше дело. Я и Мари здесь совершенно не при чем.

– Я не запрещал ей общаться с тобой, если ты об этом.

– Ну да, – не сдержавшись, фыркнула Ванда. – Тебе даже говорить ничего не нужно. Все твое отношение написано у тебя на роже.

– У меня не рожа, а лицо, – хохотнул Назар, и девчонка прикусила язык. – И, к твоему сведению, вполне себе приличное.

– Извини, – совершенно искренне сказала она. – Я просто хочу знать, что с ней все в порядке. Она плакала сегодня.

– Я знаю, – кивнул Назар и передернул плечами. – У нее была истерика, и я еле заставил сестру заснуть. Ты плохо контролируешь свой дар, а Мари слишком слабая, чтобы выдерживать такие вторжения.

– Я никуда не вторгалась, – обиженно отозвалась Ванда. – Мы просто разговаривали, а потом она убежала.

– Вот об этом я и толкую. Ты сама не замечаешь того, как проникаешь в чужие души. И именно из-за этого люди боятся эмпатов.

– Говоришь так, словно многое знаешь о таких, как я.

Назар замолчал, увлеченно разглядывая доски на крыльце. Тишина тяготила. Ванда потопталась на месте, не зная, куда себя деть, и уже почти решила, что стоит просто уйти домой.

– Я знаю не больше остальных, – остановил ее голос Назара, и девчонка снова повернулась к нему лицом. – Считай, что это обычное чувство самосохранения. Я, как и другие люди в общине, не хочу, чтобы кто-то копался у меня в мозгах.

– Ясно, – угрюмо ответила Ванда. – Просто передай Мари, что я приходила, ладно?

Назар снова помолчал, глядя куда угодно, но только не на нее. Девчонка перехватила его взгляд и поняла, что парень смотрит куда-то за ее спину. Он вдруг усмехнулся едва заметно и протянул ей руку.

– Да не вопрос, – легко ответил Назар, крепко сжимая ладонь собеседницы. – Можешь проведать ее утром.

Ошарашенная переменой в его поведении, Ванда коротко кивнула и развернулась, чтобы пойти домой. Тогда-то она и встретилась взглядом со своим братом. Лицо Феликса выражало крайнее недоумение и что-то вроде рвотного рефлекса. Она глянула через плечо, но Назара уже не было. Втянув голову в плечи, Ванда поплелась к своему крыльцу.

– Ну и, – раздался голос Феликса, когда оба оказались в гостиной, – что это было?

– О чем ты?

– Не прикидывайся, – рыкнул парень и схватил сестру за плечо. – Я не хочу, чтобы ты общалась с этим придурком.

– Я и не общаюсь с ним, – тут же ощетинилась девчонка. – И вообще, это не твое дело.

– Да ну, – Феликс глянул в глаза сестре и нахмурился.

– Я просто хотела увидеть Мари, – сказав это, Ванда почти сразу скрылась за дверью ванной, давая понять брату, что не намерена продолжать назревающий скандал.

Глава 8

Бочка с водой, установленная на крыше, опустела предательски быстро. Ванда мысленно порадовалась тому, что хотя бы успела помыть голову, иначе ей пришлось бы ходить с мыльными волосами. Наспех промокнувшись полотенцем, она облачилась в ночную сорочку, невольно подмечая, что её отражение в зеркале напоминает призрака. Совершенно некстати вспомнилось разнообразие пижам, разложенных маминой заботливой рукой в её шкафу. Глядя на себя в зеркало, она призналась, что, пожалуй, была избалованным ребенком и сейчас ей недоставало любимых вещей, а еще больше — родительской любви.

Порой мать и отец были излишне заботливыми, и она испытывала легкое раздражение, ощущая их контроль. Теперь Ванда понимала, что отдала бы все, чтобы вновь стать тем несамостоятельным ребенком, окруженным заботой, которым была до недавнего времени.