Вишневый сад для изгнанной жены дракона

Сейвер ждал меня в покоях, стоя у окна с кубком вина в руках. Белый камзол, растрёпанные темные волосы — будто ничего не случилось. Его взгляд скользнул по мне, от всклокоченных прядей до грязных ног, и на миг дрогнул, но тут же стал уверенным.

– Айрис, – голос был мягким, почти ласковым. – Где ты была? Я проснулся, а тебя нет.

Я замерла. Он говорил так, будто это была обычная ночь. Будто я не видела его с ней. Грудь сжалась от боли, но слова застряли в горле.

Сейвер шагнул ко мне, нахмурился, коснулся моей щеки. Я отпрянула, чувствуя холод, хотя его пальцы были тёплыми.

– Что с тобой? – спросил он, прищурившись. – Ты выглядишь так, будто бродила по трущобам.

– Я видела, – выдавила, голос дрожал, но я заставила себя посмотреть ему в глаза. – Тебя. С ней.

Его лицо дрогнуло. В золотых глазах мелькнула тень, но тут же исчезла, сменившись холодной твёрдостью.

– Айрис, – начал он, опуская руку. – Ты неправильно поняла. Это ничего не значит. Она — просто фаворитка. Ты моя истинная, моя жена.

Слова резали, как осколки. Просто фаворитка? Я задохнулась от этой лжи, от его спокойствия.

– Ты клялся, – прошептала я, чувствуя слёзы. – Перед всеми. Передо мной.

Он вздохнул, будто я была ребёнком, взял меня за плечи.

– Я клялся защищать тебя. И я сдержу свое слово. Она — пустое место. Ты моя пара, Айрис. Только ты можешь дать мне наследника.

Его голос стал мягким, обволакивающим. Муж смотрел на меня, и в его взгляде было что-то завораживающее. Я хотела оттолкнуть его, но тело замерло. Всем известно, что драконы рожают детей только от истинных. Это делало меня нужной. Но от этого было больнее.

– Прости, – добавил он тише, наклоняясь. – Я совершил огромную ошибку. Этого больше не повторится.

Его губы коснулись моего лба, и внутри что-то дрогнуло — усталость, желание поверить. Он обнял меня, и я уткнулась в его грудь, вдыхая запах дыма и пряностей. Хотелось забыться.

В тот день он осыпал меня дарами. Служанки принесли платье — алое, с золотой вышивкой, — и суетились вокруг, поправляя подол. Их улыбки были натянутыми, голоса — вежливыми, но пустыми.

«Вам идёт, госпожа», – сказала одна, с тонкими руками, но её глаза скользили мимо. Они знали, кто я — дочь изменников, — но статус супруги принца заставлял их кланяться и лицемерить.

Сэйвер подарил мне серьги с рубинами и браслет, сам застегнул его на моём запястье, улыбаясь той тёплой улыбкой, что когда-то зажгла во мне надежду.

– Ты моя принцесса, – шептал он, целуя мои пальцы. – Забудь всё, что было до этого. Я сделаю тебяа счастливой.

Я поверила. Потому что он был единственным, что у меня осталось. Потому что здесь, среди фальшивых улыбок и шёпота, Сейвер был единственным, кто был на моей стороне.

Но он редко бывал рядом. Наследный принц был занят — совещания, выезды, дела Империи. Я оставалась одна в огромных покоях, окружённая служанками, чьи взгляды были холодными под маской учтивости. Дворяне кланялись мне, говорили сладкие слова, но за их спинами я слышала шёпот: «дочь предателей», «метка её спасла». Они не презирали открыто — мой статус защищал меня, — но их лицемерие было пылью в глаза.

Я же день за днем разрывалась от мыслей — где он? С ней ли? Или правда занят? Я не знала, и это грызло меня.

Жить в замке было невыносимо. Залы сияли роскошью, но стены давили, шептались о моём прошлом. Я тосковала по поместью — его скрипучим полам, запаху цветущей вишни. Однажды я спросила Сэйвера, когда он зашёл после долгого отсутствия.

– Что с моим домом? – голос дрожал, но я держалась. – Ты обещал позаботиться о нем.

Он странно улыбнулся — устало, с лёгкой насмешкой — и махнул рукой.

– Всё под контролем, Айрис. Не переживай. Он в полном порядке.

Его тон был уверенным, но взгляд ускользнул к окну. Я хотела спросить ещё, но он ушёл, бросив: «Дела зовут».

Прошёл месяц, прежде чем он пришёл ко мне ночью. Я сидела у камина, глядя на тлеющие угли, когда дверь открылась. Он вошёл, усталый, с тенями под глазами, но с той же твёрдой уверенностью. Метка на плече вспыхнула жаром, и я подняла взгляд. Он сел рядом, молча взял мою руку, провёл пальцами по коже.

– Я скучал, – сказал он тихо, и в его голосе была искренность, которой я так ждала. – Прости, что редко бываю с тобой. Дела Империи… ты же понимаешь.

Кивнула, хотя внутри всё сжималось. Он наклонился, коснулся моих губ, и я поддалась. Его руки были тёплыми, движения — медленными, почти трепетными. Он шептал, как я важна, как он хочет меня. Я доверилась ему, подпустила ближе, растворяясь в этом мгновении. Он не спешил, смотрел на меня так, будто я была единственной в его мире. Мы лежали вместе, и он не ушёл — уснул рядом, обнимая меня. Смотрела на его лицо, чувствуя, как тепло метки убаюкивает меня, и думала, что, может быть, он действительно изменился.

Утро было тихим. Сейвер проснулся первым, коснулся моих волос, улыбнулся.

– Отдохни, – шепнул он, целуя меня на прощание. – Увидимся вечером.

Я осталась одна, всё ещё ощущая его тепло, и впервые за недели поверила, что это не сон. Но днём всё рухнуло. Служанка — та, с тонкими руками — принесла мне чай. Её губы дрогнули в странной улыбке, когда она сказала:

– Госпожа, вам стоит беречь силы. Принц вчера был в хорошем настроении после ужина с одной из фавориток. Говорят, она пела для него до полуночи.

Она замолчала, опустив взгляд, но я всё поняла. Сердце сжалось, как от удара. Сейвер не ушёл к ней ночью — он был с ней до меня. Ужин, её голос, её смех — я видела это в воображении так ясно, будто сама стояла там.

Служанка ушла, оставив меня с чашкой, что дрожала в моих руках. Чай остыл, а я сидела, глядя в пустоту, чувствуя, как боль возвращается, острая и знакомая.

Вечером он пришёл, как обещал, с подарком — кольцом с сапфиром, цветом как мои глаза.

– Прости, что утром ушёл рано, – сказал он, улыбаясь. – Это для тебя. Ты моя истинная, Айрис.

Я взяла кольцо, но внутри всё горело. Он предал меня снова, и я узнала об этом не от него, а от болтливой служанки.

Улыбнулась ему — фальшиво, как дворяне мне, — и кивнула. Но в тот момент что-то во мне треснуло. Этот цикл — доверие, предательство, подарки — стал моей клеткой. Я ненавидела себя за то, что всё ещё любила его, и его — за то, что он делал это, зная, что я его единственная надежда на наследника.

Месяцы текли медленно, как смола, обволакивая меня своей тяжестью. Так минул год. Я научилась улыбаться дворянам, кивать их сладким словам, но каждый поклон, каждый шёпот за спиной напоминал мне, кто я. Сэйвер приходил и уходил, то с подарками, то с усталым взглядом, и я цеплялась за его слова, за его тепло, как за спасение. Но внутри росла трещина, которую я не могла заделать.

Всё началось в один из вечеров, когда он вернулся позже обычного. Я ждала его в покоях, теребя край нового платья — синего, как ночное небо, что он подарил мне накануне. Огонь в камине почти угас, и я сидела в полумраке, чувствуя, как тоска по родителям и старой жизни сжимает грудь. Когда дверь открылась, я подняла взгляд, надеясь увидеть его улыбку, но он вошёл с хмурым лицом, бросив плащ на кресло.

– Ты поздно, – сказала я тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Где был?

Он замер, обернулся ко мне. В его золотых глазах мелькнула искра раздражения.

– Дела Империи, Айрис, – отрезал он, будто это всё объясняло. – Не начинай.

Но я не могла остановиться. Слова служанки о той фаворитке всё ещё жгли меня, и я шагнула к нему, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее, опасное.

– Это опять она? – спросила я, голос дрогнул. – Ты был с ней, да? После ужина, как обычно?

Его лицо исказилось. Он выпрямился, став выше, холоднее, и я вдруг почувствовала себя маленькой, уязвимой.

– Хватит, Айрис, – прорычал он, шагнув ко мне. – Ты моя жена, а не стражник, чтобы следить за каждым моим шагом. Я наследный принц, а не твой слуга. Знай своё место.

Его слова ударили, как хлыст. Я задохнулась, отступив назад, но он не остановился. Взял меня за плечи, сжал, не больно, но твёрдо, и его взгляд впился в мой.

– Ты думаешь, я не вижу твоих подозрений? Твоих взглядов? Я устал от этого. Ты моя истинная, и этого достаточно. Перестань копаться в том, что тебя не касается.

Я хотела кричать, сказать, что он разрывает меня своими изменами, но его тон, его сила пригвоздили меня к месту. Грудь сжалась, слёзы подступили, но я сжала зубы. Он отпустил меня, вздохнул, и вдруг его лицо смягчилось. Шагнул ближе, коснулся моей щеки, уже нежно.

– Прости, – сказал он тихо, голос стал тёплым, как угли в камине. – Я сорвался. Ты мне дорога, Айрис. Больше, чем ты думаешь.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась в его грудь, чувствуя, как метка на плече отзывается жаром. Его руки гладили мои волосы, и он шептал:

– Я люблю тебя. Ты моя судьба. Никто не заменит тебя.

Я сделала вид, что поверила. Потому что его тепло было единственным, что заглушало тоску по родителям, по поместью, по жизни, которой у меня больше не было. Мне было больше некуда идти.

Он поцеловал меня, страстно, с той искрой, что всегда сбивала меня с ног, и я растаяла в его объятиях, цепляясь за эту любовь, как за спасение.

После той ссоры всё стало налаживаться. Сэйвер стал внимательнее — реже пропадал, чаще брал меня с собой на прогулки по дворцовым садам. Он поддерживал меня, когда я совершала ошибки в этом мире роскоши и правил. Меня учили этикету — старая леди Маргит, с острым языком и стальными глазами, часами заставляла меня повторять реверансы, держать осанку, запоминать имена и титулы.

«Вы теперь часть Империи, госпожа», – говорила она, но её взгляд был холодным, будто она видела во мне лишь тень прошлого.

Служанки — та, с тонкими руками, которую звали Лина, и другие — помогали мне с платьями, причёсками, но их улыбки оставались натянутыми, а шёпот за дверями — ядовитым.

Я привыкала. Училась молчать, когда нужно, прятать тоску за улыбками, находить утешение во внимании Сэйвера. Он был занят, но возвращался ко мне, иногда страстно обнимая, шепча, что я его опора. Я начала верить, что если подарю ему сына — наследника, которого ждёт вся Империя, — он будет любить только меня. Фаворитки исчезнут, их смех затихнет, и он увидит во мне не просто истинную, а женщину, с которой он разделит будущее. Эта мысль стала моей надеждой, моим светом.

Но зачать не получалось. Время шло, а моё тело оставалось пустым. Каждый раз, когда надежда гасла, я чувствовала, как внутри что-то ломается. Сэйвер замечал мои слёзы, садился рядом, брал за руку.

– Нужно время, Айрис, – говорил он мягко. – Мы ещё молоды. У нас будет сын, я знаю.

Он обнимал меня, иногда страстно успокаивал, и я цеплялась за его слова, за его тепло. Это было тяжело, но терпимо — он был рядом, и я могла дышать.

Пока не появилась она.

Её звали Варина. Я услышала это имя впервые на одном из приёмов, когда дворяне собрались в большом зале. Она вошла, высокая, с волосами цвета вороного крыла и глазами, зелёными, как яд. Её платье — серебристое, струящееся — ловило свет канделябров, и все взгляды повернулись к ней. Дворяне зашептались, их улыбки стали шире, искреннее, чем те, что доставались мне. Леди Маргит, стоявшая рядом, бросила на меня косой взгляд и сказала:

– Леди Варина из северных земель. Говорят, её голос завораживает даже драконов.

Я посмотрела на Сэйвера. Он стоял у трона, беседуя с каким-то лордом, но его взгляд скользнул к ней — коротко, но я заметила. Метка на плече кольнула, и я сжала кулаки под складками платья.

С того дня всё изменилось. Варина стала новой фавориткой Сэйвера — это шептались служанки, это я видела в его отлучках, в его улыбках, которые он прятал, но не до конца. Лина однажды, принося мне утренний чай, сказала с той же натянутой улыбкой:

– Принц вчера задержался в южном крыле. Леди Варина пела для гостей.

Её слова были как нож. Он не приходил ко мне с той ночи, ссылаясь на дела, но я знала. Варина не была просто фавориткой — она была угрозой. Её смех, взгляд и присутствие отравляли воздух. Дворяне кланялись мне, но их глаза следили за ней. Сэйвер поддерживал меня, говорил, что я его судьба, но его страсть угасала, а мои надежды на сына тонули в тоске.

Сидела у окна, глядя на сад, где когда-то бежала от боли, и понимала: я ему больше нужна. И самое ужасное, я не знала, что мне делать дальше. Как снова стать свободной?