До самой смерти

Original title:

TILL DEATH

Miranda Lyn

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

© 2024, Miranda Lyn

All rights reserved

Published by permission of the author and her literary agents, Donald Maass Literary Agency (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

«Чердак с историями + МИФ»

Серия-коллаборация «Чердак с историями + МИФ» объединяет молодежные истории зарубежных и русскоязычных авторов. Их герои ищут свое место в мире, влюбляются, делают трудный выбор и проходят через испытания, после которых уже не остаются прежними.

Серию помогает создавать книжный скаут Алина, основательница и автор сообщества «Чердак с историями». Алина пишет: «Я стараюсь отбирать книги, в которых автору удается погрузить читателя в историю, в которых есть идеальный баланс между живыми героями, проработанным миром и смыслами».

Больше информации о канале «Чердак с историями» по QR-коду!

She was stronger than she thought she was, and so are you.

1

Я перерезала столько глоток, что не смогла бы назвать точное число, если бы не вела тщательный учет.

Триста семьдесят четыре.

Я давно уяснила две истины. Первая: в каком бы состоянии ни находилась жертва, за порезом неизменно следовал резкий вдох. Она могла захлебываться или давиться кровью из пищевода, но все равно пыталась втянуть воздух. И вторая: жертва умрет только от клинка в моей руке.

Однако я не знала, что от человека может разить хуже, чем в сыром переулке за борделем леди Виши. Зловоние, исходящее от намеченной Смертью цели, доказало, что я ошибалась. Воняло либо от него, либо от светловолосой проститутки, повисшей на его здоровом плече. Судя по тому, что он шел спотыкаясь, а она отбивала безупречный ритм удивительно высокими каблуками, проблемы с гигиеной, видимо, были у него. Вероятно, клиент очень щедро ей заплатил, хотя сам был на мели. Либо же она сильно задолжала леди Више.

Мне не было нужды наклоняться через кованую ограду, которая опоясывала крышу, чтобы увидеть, куда они держат путь. Я не полагалась и на магию Смерти, направляющую к жертве. Уже который день я одержимо следила за Томасом Ванхьютсом. С той ночи, когда Смерть дал мне его имя, я успела узнать, где Томас жил и где получал удовольствие. Он спал на грязном матрасе, старше него самого, без постельного белья, занимая обветшалую квартиру с протекающим краном. Ничуть не удивительно для обитателя переулка Бедняков. Во всяком случае, он обзавелся кровом, чем не могло похвастаться большинство в округе. Включая огромных черных воронов, что не давали бродягам покоя. Они всегда были начеку. Самая настоящая чума Перта.

Я спрыгнула с крыши, миновала лужи, которые покрывали переулок, словно неизлечимая болезнь, и спряталась в тени кирпичных построек. Перейдя неровную мостовую, чтобы держаться ближе к Томасу, быстро взобралась на соседнее здание и углубилась в полуразрушенный, хорошо знакомый мне дом. Большинство жителей городов-королевств, Перта и Сильбата, умели передвигаться по этим улицам почти в кромешной темноте. Вода отражала холодный свет одинокого уличного фонаря, указывая путь.

Птицы, клевавшие что-то в щелях между кирпичами, разлетелись в разные стороны, когда Томас, спотыкаясь, прошел мимо. И хотя ноги его заплетались, а спутница громко болтала, я оставалась безмолвна, как и смерть, которую приносила. Оружие. Заточенное и спрятанное в ножнах до тех пор, покуда сумею противиться магии.

Тихие вздохи женщины эхом разносились по соседнему переулку, пока она не достигла притворной кульминации. Третий клиент за ночь. Эта рыжеволосая дамочка отточила свои стоны до совершенства, благодаря чему леди Виша, скорее всего, стала еще богаче. Когда я проходила мимо, женщина на миг затаила дыхание. Словно почувствовала меня, Деву Смерти, как обещание освободить от тяжелой доли. В этом вздохе таилась надежда. Мольба. Но я овладела мастерством преследования еще к тринадцати годам – прохожие никогда не узнают о моем присутствии. Просто некоторые несчастные души доведены до отчаяния.

Я направилась прочь. Она вытрет следы соития грязной тряпкой и перейдет к следующему мужчине в течение часа. Ей уже не поможешь. Впрочем, это и не моя задача. В городском подполье полно нечистых на руку торговцев, бандитов, воров и куртизанок. Всех нужно от чего-то спасать, даже дочь короля Перта. Я скорее окажусь во власти криминального авторитета, чем восстановлю справедливость на этих улицах.

Я продолжила следить за Томасом с крыши жилого дома. Его тень стала длиннее, когда он приблизился к любимой пивной. Каждую третью ночь он заглядывал в «Барсучью нору», чтобы пропустить стаканчик перед сном, а я предпочитала держаться подальше от уличных крыс, что кишели снаружи.

Замешкавшись всего на секунду, Томас позволил проститутке потянуть его за здоровую руку – видимо, женщина желала скорее положить конец своим страданиям. Как и большинство обитателей переулка Бедняков, она даже не вздрогнула при виде грызунов, снующих под ногами. В этом городе к ним относились с бо́льшим радушием, чем к королю-лжецу.

Когда жертва скрылась в доме, я направилась вдоль соседней крыши, смягчая шаги и успокаивая магию движениями. Не для того, чтобы позволить Томасу в последний раз перед неминуемой кончиной побыть с женщиной, а чтобы дать женщине время погасить долг. А может, и из милосердия.

Я не стала открывать скрипящую дверь. Подняв ручку или надавив на нее, не избежать шума. Поэтому, когда сопротивляться магии Смерти стало невозможно, я пробралась через окно. Решетки давно проржавели, и я легко протиснулась внутрь. Там стояла пугающая тишина, лишь изредка нарушаемая храпом.

Проститутка так и не ушла, но я не ожидала, что обнаружу ее обнаженной, привязанной к кухонному столу. Лежа на спине, она смотрела в потолок со скучающим выражением лица. Вода из неисправного крана стекала в лужу на грязном полу. Томас вырубился в углу комнаты. Судя по этой сцене, он строил более амбициозные планы, чем позволил пьяный угар. Как только я приблизилась к нему, начались видения. Магия Смерти показывала мне всевозможные способы убить этого человека. Сломать кости и дождаться, когда стихнут мучительные крики. Вспороть от носа до пупка, выпустив внутренности на пол, и оставить захлебываться кровью.

Схватившись за кинжал на поясе, я боролась с силой, которая рано или поздно одержит верх. Потом освободила хнычущую женщину. Она со стоном откатилась в сторону, отползла и уперлась спиной в стену, как раз когда ее настигло осознание. Мое появление посреди ночи означало только одно.

– Деянира. – Дрожь сбила ее дыхание, потрясение исказило лицо.

Я не стала упрекать ее в том, что она не удосужилась назвать мой титул. Скрестив руки на груди, я сверкнула лезвием изогнутого клинка.

– Долг выплачен?

Она подняла руку, чтобы пересчитать магические красные браслеты на коже, – и кивнула.

– Можешь остаться и посмотреть, но он прибудет через пять минут.

Ее тусклые карие глаза, обрамленные размазанной тушью, округлились, а следом раздался первый искренний вздох за всю ночь. Не сказав больше ни слова, она собрала одежду и голая выбежала из квартиры под скрип двери, послуживший прощанием.

– Я тебя не виню, – выдавила я, больше не в силах противиться магии.

Беззвучный взмах клинка и второй вздох, которого я ожидала, насытил бушующую во мне силу. Имя названо – тело предоставлено. Такова моя истинная роль. Предвестница. Единственная в мире убийца. Дева Смерти.

Булькающие звуки были едва слышны из-за пронзительного звона в ушах. Применение магии не проходило бесследно. Эти жуткие ощущения напоминали, что я все еще человек, хотя каждое убийство приближало меня ко двору Смерти.

Триста семьдесят пять.

Выдвинув из-за стола единственный стул, я села и забарабанила пальцами в ожидании и невыносимом облегчении, которое смешивалось с чувством вины. Каждая секунда отсчитывала удар сердца. Каждый замедляющийся хрип Томаса таил обещание. Я больше не смотрела, как грудная клетка жертвы поднимается и опускается в последний раз. Даже если после первого убийства у меня на глаза навернулись слезы, к пятидесятому сердце превратилось в камень. Боги бросили нас, оставив в единоличной власти Смерти, и он пожинал этот мир. А я была его оружием.

На сей раз Смерть пришел без церемоний. Окутанный пеленой силуэт казался воплощением зловещей тайны, пока он не откинул темный капюшон, являя лицо прекрасного монстра. Самого красивого из мужчин – его бессмертные, богоподобные черты пленяли взор. Черные как смоль волосы, точеные скулы и манящие обсидиановые глаза.

– Моя дорогая, – вкрадчиво произнес он, как только я низко поклонилась. – Ты никогда не разочаровывала меня, Деянира.

Его голос звучал так, будто теплый золотистый мед окутывал горло, но мне хватало ума помалкивать в его присутствии. Тем более когда он приподнял мой подбородок пальцем, заставляя встать с провонявшего пола. Я наблюдала, как выжженное на ладони имя блекнет, обращаясь в пепел.

Смерть прижался холодными губами к моей щеке, как и всегда. Паря над жертвой, он вытянул душу Томаса из тела и, рассмеявшись и не скрывая радостного блеска в глазах, увлек ее в свой вечный двор.

2

Понятие милосердия утрачено в этом безбожном мире много веков назад. Украдено вместе с детской наивностью и запечатлено в отголосках молитвы, оставшейся без ответа. Отнято с последней надеждой и похоронено на кладбище возле Толливер-Пуэнт. Однако долг превыше морали. Всюду правило обещание Смерти.

Я покинула трущобы Перта страшно уставшая, села в экипаж – после совершенного убийства его красота казалась особенно отталкивающей – и дернула за поводья, чтобы разбудить коня. Черный как ночь, легкий как тень, он мчался без моей указки по узким улочкам, мимо мигающих фонарей, к дому моего отца, к моей тюрьме. К вечному напоминанию: не родись я с высшим титулом Девы Смерти, принцессой могла бы прожить совсем иную жизнь. Жизнь с матерью.

Час спустя на пороге моей спальни показался Регулас – с безупречной осанкой, в безупречно отглаженной черной одежде и с безупречной же ухмылкой на затронутом старостью лице.

– Он ждет.

– Он всегда чего-то ждет.

– Свою любимую дочь, – сообщил Регулас, язвительно подчеркивая каждый слог.

Некогда он боялся меня. Как и большинство членов совета. Но с годами страх сменился самоуверенностью. И хотя я могла протянуть руку и свернуть его неестественно толстую шею, в глубине души помнила, что я не такая, как прежние Девы и Лорды. Я – оружие по воле судьбы, а не по собственному выбору. А еще, конечно, принцесса.

Встав увереннее, я выпрямила спину и провела пальцем по замысловатому узору на рукояти Хаоса на моем бедре, находя утешение в оружии, что всегда было при мне.

– Я член этого королевского дома, Регулас. – Я сверлила его пристальным взглядом, пока он не вздрогнул. – Больше не смей забываться.

Он отвесил поклон и прокашлялся, однако в его словах слышалось раздражение:

– Прошу прощения, ваше королевское высочество.

– Если мой отец решил отказаться от формальностей в общении с вами в стенах замка, это не значит, что и я тоже. Если хочешь снова увидеть солнце, не забывай свое место. Прежде всего я держу ответ перед Смертью – и только потом перед королем.

Регулас замер в поклоне, ожидая, когда я его отпущу. Краска залила его лысеющую голову, а лампы вдоль потолка осветили вздувшиеся вены. Я посмотрела, нет ли грязи под ногтями и паутины в углах, и лишь после этого прогнала советника. Взявшись за холодную металлическую ручку двери, подумала сбежать из спальни. Однако с такой роскошью придется подождать. Отец не был терпелив.

Он встречался со мной исключительно в тронном зале, предпочитая соблюдать условности каждое мгновение, что мы проводили вместе. Отец таил злобу на Смерть – за власть, которую тот отнял, когда еще в утробе матери выбрал меня Девой, первой и единственной представительницей королевской семьи, удостоенной такого титула. Король вершит судьбу государства, но жаждет контроля над своей семьей.

Два стражника с бесстрастными лицами и длинными мечами за спинами слаженно распахнули двери, даже не удостоив меня взглядом. Хотя я заметила, как один из них судорожно сглотнул, когда я проходила мимо. Его оружие – не более чем элемент мундира и пригодно в лучшем случае для нанесения увечий, а мое высасывало души и обрекало на вечность при дворе Смерти.

Обернутые железом колонны из обсидиана вздымались над полом, словно мученики, изгнанные из ада и посланные подпирать своды тронного зала. А на самой вершине лестницы из пятидесяти высоких ступеней на троне восседал мой отец, надменно глядевший перед собой, словно настоящий повелитель мертвого мира.

– Деянира. – Его голос эхом отразился от стен. – И почему ты вечно меня разочаровываешь?

Еще десять лет назад его слова, может, и не оставили бы меня равнодушной, но теперь я сохраняла безразличие, давно уверившись, что лучше не ввязываться в спор. Вместо этого я молча молила старых богов, чтобы дали отдохнуть от этой пытки. От жизни, в которой я никогда не познаю ни любви, ни доброты, ни веселья. Ближе всех мне была Ро. Но даже на нее не удавалось положиться. И все же мой взгляд устремился к Регуласу, который стоял за спиной отца и что-то бормотал с неизменной презрительной усмешкой.

Я не шелохнулась – даже затаила дыхание, – ожидая, когда отец начнет. В конце концов он схватился за гладкие подлокотники трона и спустился, громко топая сапогами по каждой ступени. Сложив руки за спиной, обошел меня, словно стервятник, по обыкновению оценивая взглядом.

– Докладывай! – велел он.

Я смотрела прямо перед собой, не желая потупить взгляд зеленых, как и у отца, глаз.

– Жертву звали Томас Ванхьютс. Он снимал обшарпанную квартиру в переулке Бедняков возле «Барсучьей норы». Он умер в…

– Во сне. Да. Ты милосердна. А Маэстро? Он по-прежнему тебя разыскивает?

– Разумеется, но я не заметила никаких следов: ни самого Маэстро, ни его людей.

– Тебе не кажется странным, что ты чудесным образом от него ускользаешь? Ты ведь не стала бы что-то от меня скрывать?

Я вздохнула и в который раз повторила все то же объяснение:

– Это вовсе не чудо, отец. А навык. Я всегда знаю, что происходит вокруг и что мне угрожает.

– Какое счастье для всех нас.

Я стиснула зубы, не упустив гнева в его голосе. Он знал, что я могла подвергнуть своих врагов пыткам. Считал, что магия Смерти подталкивает меня к кровопролитию. Но благодаря воле и упрямству я обрела один-единственный дар. Возможность выбора.

– А что же Дева Жизни?

Я с усилием сглотнула.

– Никаких вестей.

– Уже двадцать шесть лет у нас не было Девы Жизни. Больных стало много как никогда, и их некому лечить. Она скрывается, не иначе. Не может быть, чтобы ты ничего об этом не слышала, Деянира, – сказал Регулас из-за трона моего отца, и его хилый голосок эхом отражался от золоченых стен, пока у меня по спине не побежали мурашки. Он намеренно не упомянул мой титул.

– Я не Охотница. Возлагайте вину на кого-нибудь другого. Например, на себя, советник, – рявкнула я.

Регулас спустился по лестнице так же величественно и устрашающе, как и мой отец, и остановился на третьей ступени от подножия, чтобы, как и прежде, смотреть на меня свысока.

– Наши стражники тренируются с небывалым упорством. В Реквиеме вдоль Священной реки идут бои. Если бы ты принимала более… действенные меры для поиска ответов, может, знала бы больше.

– Я не шпионка.

– Да ты вообще, считай, никто, – выпалил Регулас.

Я сама толком не осознавала, что делаю, пока по залу не разнесся его пронзительный крик. В один миг этот подлец стоял, а в следующий упал навзничь, едва Хаос вонзился ему в плечо.

Поднявшись по ступеням с той же неспешностью, с какой он по ним спускался, я придавила его руку сапогом, вытащила клинок и вытерла свежую кровь о его штаны. Присела на корточки и смерила Регуласа свирепым взглядом.

– Я всю жизнь готовилась к тому, чтобы убить тебя не раздумывая. Больше не смей говорить со мной, если хочешь дожить до столетия.

– М-мой король? – пролепетал он, не осмеливаясь подняться.

Я встала и повернулась, чтобы наконец-то посмотреть отцу в глаза. Меня бы потрясла искра гордости, промелькнувшая в них, не знай я о его любви к насилию. Его намеренная холодность лишь обострила мою природу. Ребенок, воспитанный без единого прикосновения и ласкового слова, вырастает дремлющим чудовищем. Человеком, не ведающим ни любви, ни света. Женщиной, лишенной сострадания. И все же мне были небезразличны люди, словно это чувство проклюнулось в моей душе еще до рождения. Я отчаянно хотела познать любовь и доброту, но отец этого никогда не понял бы. Может, именно это стремление и помогло мне оставаться человеком.

Много лет назад я прибегла к маскировке и отправилась в центр города, чтобы соблазнить мужчину. После нескольких встреч и легкодоступных партнеров я усвоила, что мне мало прикосновений. Наигранная страсть не утоляет желание, чтобы кто-то заглянул под маску.

Король встал рядом со мной.

– Продолжая играть с огнем, обожжешься. В особенности если этот огонь – моя дочь. Приведи себя в порядок, Регулас. Ты позорище.

Во мне вспыхнуло чувство удовлетворения. Едва массивная дверь в конце тронного зала захлопнулась, отец продолжил внимательно меня рассматривать и покачал головой, когда прошелся взглядом по моим нечищеным сапогам. Я вновь выпрямилась по стойке смирно.

– Что ты слышала о Сильбате?

– Ничего нового.

Он снова цокнул.

– Я требую, чтобы ты приносила мне пользу. А поскольку выгодный брак невозможен – потому что твой будущий муж, по всей видимости, будет каждую ночь мочиться в супружеском ложе от страха перед тобой, – необходимо найти тебе другое применение, Деянира. Ты отказываешься убивать в моих интересах. Так какой от тебя прок?

Его риторический вопрос эхом повторился в воспоминаниях. Он столько раз произносил эти жестокие слова, что их суть обратилась в пепел.

– Старые боги прокляли и оставили нас. – Отец развернулся на каблуках и стал расхаживать позади меня ритмичным шагом. – Воевать было бы куда проще.

Я прикусила язык, и рот наполнил медный привкус крови. Спорить с отцом бесполезно. Он не понимал неотвратимость убийства так, как я, а значит, не осознавал и сути войны.

Много поколений назад два королевства этого мира чуть не истребили друг друга. Никто бы не уцелел среди бушующих сражений и голода, если бы не вмешался Смерть. Он даровал каждому сотню лет жизни. Это принесло временное облегчение всем, кроме королей, которые желали завоевывать земли и порабощать людей.

Отец поднялся к трону и тяжело опустился на него, подкручивая концы седых усов. Я ждала разрешения уйти, но прекрасно знала, что отец будет тянуть время – в точности как поступила и я с Регуласом. Может, я похожа на отца больше, чем думала. Наконец, прокашлявшись, он прогнал меня взмахом руки, не сказав больше ни слова.

Я вернулась в свою комнату. Все мышцы и кости отяжелели от усталости после выполненной задачи и от магии, что подчиняла себе, пока не лишала воли. Магия Смерти настолько сильна, что не предназначалась для простых людей. Едва мысли устремились к скрытой уязвимости Дев, я тотчас прогнала их, как и велел Смерть в первую нашу встречу. Тогда он пообещал мне вечность и предупредил о ранней кончине.

Ведь, пускай магия редка и так могущественна, что не должна быть доступна людям, я всегда буду исключением. Как и Дева Жизни, если ее когда-нибудь найдут.

Тюль, подхваченный легким ветерком, коснулся моей кожи, когда я вышла на балкон. Передо мной раскинулся мир, на жителей которого велась охота по душе за раз.

Луна только начала расти и была едва различима, но все равно ее света хватало, чтобы указать мне путь через огромную спальню к зеркалу в полный рост, что стояло возле стены. Я провела усталыми пальцами по позолоченной филиграни наверху, подмечая, где она начала истираться с годами.

– Ро? – прошептала я, придвигаясь к своему отражению.

От моего голоса стекло пошло рябью, словно гладь пруда.

Я затаила дыхание и шагнула через него в мир, который, как некогда верила, создан только для меня. С годами стало ясно, что это не так. Этот мир принадлежал ей. Служил убежищем от зла моего мира.

– Ты так скоро вернулась? – Знакомый голос хозяйки окутал меня покоем.

– К несчастью.

Я прошла через причудливый зеркальный зал и спустилась по скрипучим ступеням в небольшой дом. Среди плетей всевозможных растений, свисавших с потолка, я с трудом нашла Ро с лейкой в руке.

– Да с тобой непросто, Дей.

– Почему?

– Потому что так явно носишь свои тяготы. В иные дни на тебя больно смотреть.

– Быть мной еще больнее. Но, видимо, как раз в эти дни ты меня не впускаешь.

– Нет. – Ро подмигнула. – Обычно развлекаю кого-то гораздо более симпатичного.

Свободное темно-синее платье гармонировало с ее смуглой кожей и проницательными глазами темного медового цвета. Я навещала Ро столько раз, что и не счесть, но все равно от ее красоты неизменно захватывало дух. Даже в детстве я порой проходила через зеркало и молча рассматривала ее, дивясь, почему она почти не старела и будто становилась все красивее. Но ребенок никогда не замечает едва уловимых признаков: крошечных морщинок в уголках глаз или тонких седых прядей в волосах. По правде говоря, я не знала, сколько Ро лет.

Я потянулась к покрытому воском листу ближайшего растения, чтобы занять руки.

– Уверена, что это он тебя развлекает.

– Ты бы не осуждала, зная, что упускаешь.

Я фыркнула.

– Я не невинное дитя, Ро. Прекрасно знаю, что упускаю.

– Лишь раз порезвившись с простым мальчишкой, этого не узнаешь. Тебе нужен мужчина, который тебя потреплет.

– Если бы мужчина попытался меня трепать, я бы отрезала ему яйца прежде, чем он успел их опустошить.

Ее губы дрогнули в ироничной улыбке.

– Я пробовала. Не больно-то весело. Слишком много кричат.

Ро указала на дверь в задней стене, и я прошла в главную комнату дома, где плюхнулась на обитый бархатом диван. Ро наполнила два бокала напитком янтарного цвета и подала первый мне. Ее бокал опустел прежде, чем я успела сделать глоток из своего, – правда, не видела, чтобы она отпила хоть каплю. Просто ритуал, которому мы следовали только по привычке.

– Можем прекратить, – нараспев произнесла Ро. – Или, если ты видишь в этом изнуряющую обязанность, думаю, пора принять это как дар.

Я прищурилась и бросила на нее убийственный взгляд, который испугал бы кого-то более слабого духом.

– У нас очень разные представления о том, что такое дар.

– Ага. Только смотри, чтобы до меня не долетали слухи о том, как я мучу тебя забавы ради.

Я сделала еще один щедрый глоток виски.

– Стоит заметить – это твоя затея.

– Откуда мне было знать, что ты станешь поддерживать ее спустя столько лет? – Ее изящные пальцы утонули в складках синего платья, когда она села напротив и достала маленькую металлическую шкатулку.

Я бросила взгляд на рубин, украшавший крышку. Собственность моей покойной матери. Она была первой моей жертвой. Ее душа проложила путь, по которому я ворвалась в этот мир, словно стенобитное орудие. Драгоценный камень я подарила Ро: она поддержала меня, когда этого не сделал больше никто.

Она вздернула подбородок.

– Хватит об этом.

Проглотив остатки напитка, я почувствовала, как янтарная жидкость обдает горло знакомым жжением. Поставила бокал на стол, встала и сняла рубашку, чтобы открыть перед Ро спину. Я опустилась на цветастый ковер, подтянула колени к груди и позволила себе толику уязвимости, вспоминая подробности, которые узнала о жизни Томаса. О его дружбе с лавочником, который торговал порчеными фруктами на площади Сильбата. О соседе, которого Ванхьютс ограбил. Томас не был порядочным человеком, но у него была своя жизнь, и если бы не я, то по меньшей мере осталось бы время искупить грехи.