Жестокий. Истинная монстра

Глава 6

Майкл лежал под капельницей с перебинтованной ногой, рукой и головой. Несколько переломов, внутреннее кровотечение и сотрясение мозга…

После того, как врачи узнали, как именно он получил травмы, они единогласно начали уверять меня, что ему несказанно повезло.

— И куда смотрит полиция! — закричал хирург, нисколько не стесняясь того, что рядом со мной в тот момент стояло двое полицейских. — Давно пора положить конец этим боям! Это же чистой воды беспредел! Эти альфы убивают всех направо и налево, а власть закрывает на это глаза! Сначала сами создали таких монстров, а теперь, когда они вышли из-под контроля, не могут защитить от них население!

— Уверяю вас, мы делаем все возможное, чтобы предо…

— Ага! Делают они! Вон, поглядите, как вы делаете!

Хирург показал рукой на моего брата, который лежал в палате. Полицейские продолжили невнятные попытки оправдаться, но я уже не слушала их. Подошла к Майклу, чувствуя, как сердце сжимается от боли, и присела на краю его кровати.

— Майки… — прошептала я. — Ну зачем… Зачем…

Его ресницы дрогнули, и он слегка приоткрыл глаза.

— Мия… — прохрипел он, но я приложила палец к его губам.

— Тише. Не говори ничего… Все будет хорошо. Врачи сказали, что твоя жизнь вне опасности… Слава богу! Ты не представляешь, как я за тебя испугалась!

— Прости… Я не… смог… Хотел… Продержаться…

Я покачала головой и стиснула руку брата.

— Зачем? Зачем ты сделал это? Ты ведь понимаешь, что тебя могли убить!

— Деньги…

— Майк! Ну какие деньги? Ты думаешь, деньги нам важнее твоей жизни? Как тебе могло в голову такое прийти?

В его глазах сверкнули слезы. Он шумно выдохнул и очень тихо пробормотал:

— Я не хотел, чтобы… Тебя замуж… За Абира…

Смысл его слов не сразу дошел до меня, а потом я почувствовала, как горечь разлилась по сердцу. Неужели он пошел на это ради меня? Неужели только для того, чтобы спасти меня от ненавистного брака? Значит догадался, что отец ищет мне богатого жениха, потому что его бизнес на грани банкротства… И попытался сам добыть деньги таким чудовищным способом…

— Ты знал? — сдавленно спросила я.

Майк слабо кивнул.

— Прости…

Я только крепче сжала его руку и какое-то время молча смотрела на его измученное лицо.

— Это я должна защищать тебя, а не наоборот, — прошептала я. — Ты младше…

Он еле заметно улыбнулся.

— Мне… уже… восемнадцать.

Я лишь покачала головой, чувствуя, как слезы подкатывают к горлу. В тот момент была благодарна, что мой брат выжил. Чудо, что тот жестокий монстр не убил его одним ударом, как он это сделал с предыдущим бойцом. Это чудо. И я никогда этого не забуду. Я всю жизнь буду благодарна всевышнему за то, что мой брат выжил. И больше никогда не позволю ему так собой рисковать.

Майкл единственный самый родной человек для меня. Мы оба были еще детьми, когда умерла мама, и с тех пор только мы вдвоем и помогали друг другу не отчаиваться под отцовской тиранией.

Когда мама была жива, отец не был таким. Он был мягок с нами. Но после ее смерти он будто стал другим человеком. Начал контролировать нас во всем и не терпел непослушания. С Майклом он обращался еще строже, чем со мной, и даже изредка бил его, за что я только сильнее ненавидела отца. Себя я еще могла простить ему, но брата — нет.

Майк снова провалился в сон, а я продолжала крепко сжимать его руку, пока спиной не почувствовала, что в палату вошел отец.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он стоял позади. Как всегда холодный. Не терпящий возражений.

— Иди в машину.

Это все, что он сказал мне. Как будто не его сын лежал без сознания с многочисленными переломами. Как будто не его дочь сидела вся в слезах рядом с его постелью.

Я прикусила губу, встала и пошла к выходу. Но, проходя мимо отца, остановилась.

— Его могли убить сегодня, — тихо сказала я. — Ты понимаешь? Его могли убить!

— Мия! — рявкнул отец так, что я невольно вздрогнула. — Я сказал иди в машину! Дома я еще поговорю с тобой.

Глава 7

Мы с отцом не разговаривали всю дорогу. Он заставил меня ждать в машине, пока сам торчал в больнице еще целый час. И весь этот час меня распирало от бессильной злобы, потому что я могла бы провести это время с братом вместо того, чтобы сидеть одна в ненавистном дорогом салоне.

Потом отец наконец пришел, сел напротив и даже не взглянул на меня. Велел водителю ехать, а сам уткнулся в бумаги, и только плотно сжатые губы показывали, насколько он был зол. Я отвернулась к окну, не в силах больше смотреть на него. В тот момент я его ненавидела… Даже больше чем обычно.

А стоило нам зайти домой, как отец развернул меня к себе и дал хлесткую пощечину. Щеку обожгло резкой болью, и я ошарашенно выдохнула, не веря, что он впервые в жизни меня ударил. Он всегда был строг, но никогда не поднимал на меня руку. Никогда до этого момента. Даже когда я осмеливалась ему дерзить, он наказывал меня, но не бил.

— Это за то, что сбежала, — процедил он. — Я уже говорил тебе, что семья твоего жениха очень печется о репутации своей будущей невестки! Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел тебя в подобном районе!

— Если бы я туда не пошла, Майк мог бы погибнуть! Никто из них даже не хотел вызывать ему скорую!

— Это не оправдание!!!

Отец рявкнул так, что я вздрогнула и неожиданно для самой себе заплакала. Обычно я не позволяла себе слез перед отцом, зная, что это только сильнее его разозлит. Но в тот момент после всего пережитого за день у меня просто сдали нервы.

Отец вновь сжал губы в тонкую линию, развернулся и поднялся вверх по лестнице прямиком в мою комнату.

Я не понимала, что он задумал, пока не услышала, как он распахнул дверцы шкафа. Бросилась вслед за ним и застыла на пороге, увидев на полу гору своих вещей. Он яростно вытаскивал все мои платья из шкафа и отбрасывал их в сторону.

— Что ты делаешь? — сдавленно спросила я.

— Это все тебе больше не пригодится. Слишком откровенные наряды для семьи Рахи. А я не могу рисковать! Не хватало еще, чтобы они расторгли помолвку из-за того, как ты одеваешься!

— Но… У меня нет другой одежды. Что мне тогда носить?

Отец, не отвлекаясь от потрошения моего шкафа, кивнул на вешалку в углу, где висело длинное полностью закрытое платье в пол из простой ткани вместе с платком, закрывавшим лицо и голову, оставляя лишь небольшую прорезь для глаз.

— Нет… — пробормотала я. — Это шутка? Я не могу ходить в этом!

— Еще как можешь. Тебе лучше привыкнуть, потому что так одеваются все женщины в их стране.

— Это неправда! Не все женщины! Я училась в колледже с девочкой оттуда, и она не прикрывала лицо! Это вовсе необязательно!

— Мия! С каких пор ты стала такой дерзкой? Я сказал, ты будешь это носить, значит будешь! Любая мелочь может сорвать твою помолвку, а я этого не позволю! Ты будешь одеваться так, как того захочет твой жених, и никак иначе! Ты поняла меня?!

Во мне проснулся протест, но я привычным усилием воли подавила его. Отвернулась, чтобы не вызывать его гнев, и пробормотала.

— Да, отец.

— Вот и отлично. Я скажу слугам, чтобы выбросили все эти вещи.

Я с жалостью взглянула на свою одежду. Некоторые вещи были совсем новыми и очень мне нравились. Пусть это и мелочно, но я находила утешение в том, чтобы покупать себе красивые дорогие наряды. Я любила ходить по магазинам с Луизой. Это было единственным отдыхом от моей удушливой жизни. Мое единственное развлечение и радость — красиво одеваться. Не для кого-то, потому что отец ревностно следил за мной. Нет. Для себя.

Но теперь у меня забрали и это. Мне оставалось носить лишь скучные однотонные платья в пол и прикрывать лицо, чтобы беречь свою красоту для одного единственного мужчины. И все бы было еще ничего, если бы этот мужчина не был тем, кого я презирала всей душой. Если бы я любила Абира, мне было бы легче смириться. Но при мысли о скорой свадьбе с ним мне становилось противно даже смотреть в сторону приготовленной для меня одежды.

Отец пошел к выходу и, не оборачиваясь, бросил:

— Ты наказана. До свадьбы не будешь выходить из дома кроме встреч с женихом и его семьей. И если ты еще раз подведешь меня, то пожалеешь, что родилась на свет, Мия. Эту сделку ничто не должно разрушить.

Он почти ушел, но я не выдержала и закричала ему:

— Почему ты так поступаешь со мной? Ты ведь знаешь, что я буду несчастна с ним!

Отец повернулся. Он выглядел даже не злым, а скорее удивленным.

— Несчастна? Что за глупости?

— Я ненавижу его! Он… Он ведь будет надо мной издеваться! Неужели ты не видишь, какой он? Неужели не понимаешь?

— Никто не будет над тобой издеваться, хватит драматизировать! Ты еще так глупа, Мия. У семьи Рафи столько денег, что ты и все твои дети и внуки будут обеспечены до конца своих дней. Что еще тебе нужно? Когда-нибудь ты поймешь, что все это я делал ради тебя.

Он ушел, а я обессиленно села на пол и покачала головой.

— Ты делаешь это ради себя, — прошептала я.

Он не услышал моих слов, но это не имело значения.

Отец уже очень давно разучился меня слышать...

Глава 8

С трудом мне удалось выбить у отца разрешение хотя бы дома носить привычную одежду. Все мои лучшие платья он велел безжалостно выбросить, но позволил оставить несколько футболок и сарафанов, чтобы ходить в них, пока меня никто не видит. То есть, только в своей комнате.

Теперь, выходя из своей спальни, я обязана была надевать то длинное платье. Лицо я могла не прикрывать, если дома не было посторонних. Но если бы к нам заявились гости, я уже не могла бы показаться им с открытым лицом.

От одного взгляда на свою новую одежду мне становилось так тоскливо, что я предпочитала сидеть безвылазно в спальне, чем надевать это. Хорошо, что ванная комната у меня была своя, а Несси, наша служанка, принесла мне перекус и графин воды. Она смотрела на меня с сочувствием, но не рискнула пожалеть меня открыто, чтобы не вызывать гнев отца.

Я не винила ее. Отец терпеть не мог, когда его действия или приказы оспаривались. Он бы просто уволил ее, а ей ведь нужно на что-то жить.

Так я и провела весь вечер, угрюмо глядя в окно и думая о Майкле. Хоть его жизни ничего не угрожало, я все равно переживала о нем. Была бы моя воля, я бы осталась с ним в больнице.

Мне не нравилось, что он лежал там совсем один после того, как получил такие серьезные травмы. Но отец бы никогда не позволил мне провести ночь вне дома. Он даже к Луизе меня никогда не отпускал с ночевкой. И его бы нисколько не убедили мои слова о том, что я беспокоюсь о брате. Даже говорить об этом было бы бессмысленно, и я не говорила.

Я вообще не помню, чтобы когда-нибудь разговаривала с отцом о своих чувствах.

Иногда мне невыносимо хотелось сбежать от его контроля. Один раз, когда мне было четырнадцать лет, я даже попыталась. Почти год копила карманные деньги, которые отец выдавал мне наличными. А потом в ночь собрала рюкзак с необходимыми вещами, разбудила на тот момент десятилетнего Майкла и улизнула вместе с ним.

Не знаю, о чем я думала. Мне казалось, что у меня накопилось много денег. Что их хватит на жилье, на еду, на образование для нас с Майклом где-нибудь в другом городе. Я была подростком, и ничего не понимала тогда. Не понимала, что даже не смогу оформить опеку над братом, ведь мне не было и восемнадцати. Не понимала, что денег нам не хватит даже на пару месяцев. Я хотела только одного — освободиться.

Мы с Майклом успели добраться до вокзала, но даже билеты не смогли купить. Нас схватила полиция и передала обратно отцу. Меня он запер в комнате на две недели и морил голодом, а Майка побил.

После того, как я увидела синяки на теле брата, я больше не пыталась сбежать. Да и сделать это стало гораздо сложнее.

Отец перестал давать мне наличные. У меня была кредитка, но, если бы я попыталась снять с нее деньги, ему сразу бы об этом доложили. Однажды я попробовала, и все закончилось тем же — полиция схватила меня уже через несколько минут и отвезла к отцу.

Выхода не было. Единственный способ освободиться от отца — это выйти замуж. Вот только отец выбрал мне такого жениха, что, кажется, с ним я буду в еще большей тюрьме. Одна только моя новая одежда чего стоит… Поверить не могу, что из всех возможных кандидатов, которые, хоть и не привлекали меня, но были вполне сносными, отец выбрал того, на кого я даже смотреть не могла без содрогания.

За окном была уже глубокая ночь, и я видела на стекле свое печальное отражение. Вздохнула и пошла в ванную, чтобы подготовиться ко сну. Возможно, еще не все потеряно. Мне придется выйти замуж, чтобы спасти бизнес отца, но это не значит, что я должна навсегда остаться замужем за Абиром. Мне придется его терпеть какое-то время, но я ведь смогу подать на развод? А если нет, то постараюсь сбежать, как только выдастся такая возможность.

На этом я немного успокоилась, но тревога все не унималась. Мысли снова вернулись к той подворотне, где было столько альф. Принимая душ, я вновь прокручивала в голове те ужасные бои. Перед внутренним взором то и дело возникал образ Зверя, и меня снова бросало в дрожь. Я не понимала, что чувствовала, но отчего-то сердце начинало биться чаще при мысли о нем.

Эти мысли преступны… Мне нужно забыть все, как страшный сон и больше никогда не пересекаться ни с одним альфой. Тем более, с таким, как Зверь. В этот раз нам с Майклом повезло, и мы избежали последствий. Но больше никогда и ни за что нельзя соваться на их территорию.

В полной решимости избегать альф до конца своих дней, я переоделась в одежду для сна и вышла из ванной. Сделала пару шагов вглубь комнаты и застыла.

Крик подступил к горлу, а ноги разом ослабели.

На моем подоконнике сидел Зверь и прожигал меня взглядом алых глаз.

Глава 9

Я глотнула воздуха и была готова закричать, но Зверь молниеносно оказался прямо передо мной и зажал мне рот рукой.

— Тихо, — сказал он.

Темные зрачки, обведенные алой радужкой, забегали, будто он изучал мое лицо. Я застыла в ужасе. Хотела сказать ему, чтобы он не смел смотреть на меня. Хотела спрятаться от взгляда этих нечеловеческих глаз, потому что нельзя… Нельзя…

Почему он пришел? Как нашел меня?

Господи, неужели самый опасный альфа, которого я когда-либо видела, стоял посреди моей спальни? Это сон или я схожу с ума?

Мне нужно было хоть что-то сделать. Заставить его уйти. Как угодно прогнать его из моей комнаты, из моей жизни. Но вместо всего этого я стояла, не пошевелившись, чувствуя на губах прикосновение его ладони, и только сердце колотилось от страха. Как у зайца, загнанного в угол опасным хищником. Я не могла поверить, что это происходит со мной.

— Боишься? — хрипло спросил он, наклоняясь ближе. Втянул ноздрями воздух у моего лица, и его глаза заблестели еще ярче.

Тело бросило в жар, но одновременно моя кожа покрылась мурашками. Зверь слегка подтолкнул меня, заставляя вжаться в стену. Отрезал мне все пути к отступлению и продолжал рассматривать меня.

Его взгляд скользнул по моей розовой шелковой пижаме, и уголки губ дернулись в легкой улыбке. Медленно он убрал руку от моего рта и погладил пальцами сначала подбородок, потом шею, а потом его ладонь опустилась ниже к вырезу моей пижамы.

Я застыла в ужасе. Больше ничто не мешало мне кричать, но горло сжалось. Я лишь раскрыла губы и не смогла ничего произнести. Он вновь усмехнулся.

— Боишься меня, — повторил он, на этот раз без вопроса. — Расслабься, я не убиваю красивых девочек. С ними я делаю кое-что другое.

Я испуганно выдохнула, а он невесомо провел губами по моей щеке, вызывая цепь мурашек, и прошептал возле самого уха:

— Если будешь послушной, цветочек, то хорошо будет нам обоим. Ты ведь будешь послушной?

Его пальцы слегка сдавили мое горло. Он заглянул мне в глаза, парализуя своим хищным взглядом, и я готова была потерять сознание от страха. Губы задрожали, и еле-еле я заставила себя прошептать:

— П-пожалуйста… уходи…

— Уйти? — Он наклонился еще ближе, вдавливая меня в стену своим весом. — Я ведь только пришел. И до сих пор не получил то, что хотел.

Я уперлась ладонями в его рельефный торс и, вздрогнув, сразу же убрала руки. Сглотнула, чувствуя на своем лице его горячее дыхание. Боялась заглянуть в его глаза, потому что они вводили меня в ступор. Поэтому смотрела на подбородок, пока он продолжал разглядывать и обнюхивать меня.

Эти звериные повадки приводили меня в ужас. Он слишком часто вдыхал мой запах, и его взгляд при этом менялся. Загорался незнакомым мне опасным блеском. Его пальцы погладили мою нижнюю губу, потом щеку. Я поразилась тому, какими теплыми были его прикосновения, но внезапно его рука застыла в миллиметре от моей кожи.

— Что это? — спросил Зверь.

Его тон заставил все мое тело похолодеть. В голосе прозвучали стальные нотки, и я почти перестала дышать от страха.

— Ну же, цветочек, — зарычал он, сильнее сдавливая пальцами мой подбородок. — Я спрашиваю, что это у тебя на лице.

— Ч-что?

Он нахмурился. Резко и довольно болезненно повернул мою голову вправо, а сам уставился на то место, куда недавно меня ударил отец. Я прикусила губу, вспомнив, что кожа там все еще была немного красной.

— Кто это сделал? — тихо спросил он.

Тихо, но так холодно и безжалостно, что у меня кровь застыла в жилах.

— Никто… — прошептала я. — Пожалуйста… Уходи… Я не такая…

Он еще сильнее нахмурился. Вновь посмотрел мне в глаза и прошипел:

— Какая «не такая»?

О господи… Я боялась пожалеть об этих словах, но в тот момент больше ничего не могла произнести.

— Я не… из ваших.

Он хмыкнул, но даже не подумал отпускать меня. Наоборот, придвинулся еще ближе и выдохнул мне в губы:

— Чистенькая?

Я застыла, боясь даже представить, что он имел в виду под этим.

— Пожалуйста… — только и смогла прошептать я.

— Если ты «не такая», то что ты делала на моей территории?

От его близости я уже ни о чем не могла думать. Я ведь еще никогда не прижималась к мужчине, тем более к альфе! Я молилась, чтобы он хоть немного отстранился, но он продолжал нависать надо мной. Продолжал смотреть на меня в упор.

— Это была ошибка, — прошептала я. — Я больше никогда не сунусь к вам, я клянусь. Пожалуйста, уходи. Мой отец убьет меня, если…

Я оборвалась, потому что его взгляд вдруг стал темнее.

— Отец? Это он ударил тебя?

Я покачала головой.

— Пожалуйста! Просто уйди… Пожалуйста! Я больше никогда не приду туда, я обещаю!

Он не двигался с места. Стоял и смотрел на меня, будто раздумывая над чем-то, а я погружалась все в большее отчаяние. Но когда мне казалось, что я уже готова была зарыдать, он убрал от меня руки и отошел.

— Это не конец, цветочек, — бросил он, а в следующее мгновение исчез в открытом окне.

Он двигался с такой скоростью, что я не успела даже моргнуть, а он уже выпрыгнул. Поняв, что он ушел, я положила ладони на свою грудь, стараясь успокоить грохочущее сердце, и медленно сползла по стене на пол.

Господи, мне не послышалось?

Неужели он сказал…

Он сказал, что это еще не конец?..

Глава 10

Следующие несколько дней я была на нервах. Сидела безвылазно в своей комнате и вздрагивала от каждого шороха. Постоянно проверяла, закрыто ли окно, и не рисковала подходить к нему. Красные глаза Зверя мерещились мне повсюду, и я боялась спать, чтобы он не мог подкрасться ко мне в этот момент.

Мне пришлось выйти из своей комнаты лишь однажды, когда отец объявил, что Абир и его родители зайдут к нам на обед. Как бы я ни ненавидела своего жениха, но в тот момент почувствовала облегчение от того, что буду не наедине с собой. Проводя день за днем в своей комнате и каждую секунду ожидая Зверя, я потихоньку сходила с ума.

Отец заставил меня надеть то длинное платье и закрыть лицо. Пришлось подчиниться, и какое-то время я растерянно смотрела на себя в зеркале. Видны были только мои голубые глаза, в которых в тот момент застыла такая безысходность, что я невольно вздрогнула. Неужели эта печальная девушка в самом деле я?

Горько усмехнувшись, я отвернулась и спустилась вниз, услышав, что гости уже собрались за столом.

Я подошла в тот момент, когда отец приветствовал их, и сразу же почувствовала на себе сальный взгляд Абира. Он оглядел меня с головы до ног и недовольно скривился.

— Пусть откроет лицо.

Его отец, господин Рахи, укоризненно покачал головой.

— Нет, сын, она правильно сделала. Девушку украшает скромность, и никто не должен видеть ее красоту, кроме мужа. Хорошую дочь вы воспитали, господин Эллиот.

— Благодарю, — кивнул отец. — Уверен, Мия вас не разочарует. Она очень скромная и покорная.

Я чувствовала, как у меня кровь вскипает от каждого слова. Они говорили так, будто меня там нет. В третьем лице. Никто даже не подумал обратиться ко мне напрямую. Конечно, ведь я всего лишь женщина… Мое дело молчать и делать так, как мне велят. Прямо как мать Абира.

Краем глаза я взглянула на свою будущую свекровь. Она стояла за спиной мужа, кротко опустив голову, и не произносила ни слова. На ней был платок, скрывавший волосы, но лицо у нее было открыто. И мне захотелось смеяться от иронии.

Господи, какое же лицемерие. Отец готов из штанов выпрыгнуть лишь бы сосватать меня им. Даже лицо заставил прикрыть, хотя я уже сотню раз убеждалась, что нет в их стране такой традиции. Если уж и прятать от кого-то лицо, то только от альф, а не от будущих родственничков.

Видимо, Абир был одного со мной мнения, потому что он вальяжно расселся на стуле и сказал:

— Я практически ее муж. Пусть покажет себя, мне можно на нее смотреть.

Наши родители замялись, а я почувствовала себя в ловушке. Ходить и прятать лицо я не хотела, но и открывать его специально для Абира, чтобы он пожирал меня своим похотливым взглядом, я не хотела еще больше.

— Ну, в общем-то, мы и правда почти родственники… — сказал господин Рахи. — Думаю, в тесном семейном кругу можно отступить от правил.

— Только если вы настаиваете, — сказал отец. А потом повернулся и впервые обратился ко мне. — Мия, открой лицо для своего жениха.

«Может еще стриптиз ему станцевать?» — раздраженно подумала я. Стянула с головы платок, открывая лицо и волосы, и изо всех сил старалась игнорировать оценивающий взгляд Абира. Он разглядывал меня без стеснения, будто я ему принадлежу. Как же противно… Господи, как мне быть его женой, если я даже смотреть на него не могу без рвотных позывов?

С трудом я просидела до конца обеда и, как только правила приличия позволили отлучиться, бросилась в гостевой туалет. Знала, что отец будет настаивать, чтобы я провела с гостями все время до их ухода, поэтому не стала подниматься к себе. Решила немного перевести дух, чтобы снова надеть привычную маску «вежливой и скромной невесты». Ох, как же мне все это надоело, а ведь оно только началось!

Я долго просидела там, забравшись с ногами прямо на крышку унитаза, пока не поняла, что скоро отец заметит мое отсутствие. Пришлось сделать над собой усилие, встать и вновь натянуть улыбку. Но как только я вышла из гостевого туалета, то чуть не врезалась в большой живот и оплывшую дряблую грудь моего жениха.

— Вот ты где, — сказал он.

Я подняла на него взгляд и хотела обойти, но он схватил меня за руку, толкнул обратно в туалет, заходя вместе со мной, и закрыл нас на замок.